Переписать себя

По ту сторону времени

      Сны — такая странная вещь. Они выражают наши эмоции, истинные желания и намерения, они отражают наши самые глубокие страхи, напоминают нам о нашем прошлом, о том кто мы есть, а иногда и предсказывают будущее. Кто-то даже умудряется свои сны контролировать.       Этой ночью я спала крепко, но беспокойно. Все что я помню, это странные образы, смысл которых был мне непонятен, и корабль… Когда я проснулась, солнце еще не встало, но уже начинало светать, снова уснуть больше не получилось. Я попила воды из общего кувшина и, расположившись на своей постели, решила занять себя украшениями и свёртком, которым всё не удавалось уделить внимание ранее.       Сначала в моих руках оказались три кольца. Первое — крупный янтарь с красивым маленьким паучком внутри, скромно окаймленный гладким золотом. Очень аккуратное и скромное украшение, но в то же время чувствуется строгость и благородство. Мне даже показалось, что такое кольцо не всем подходит по характеру. Второе очень увесистое и красивое, похожее на то, что Сулейман подарил Хюррем в фильме, но сделано было из белого, а не из желтого золота, место изумруда занимал насыщенный темно-синий, как морские глубины, сапфир, и алмазы на окаймовке были меньше, но и располагались не в один ряд, а в три. Мне оно нравилось даже больше, чем кольцо Роксоланы, да и к глазам подходило как нельзя кстати. Такое кольцо подошло бы очень уверенной и сильной женщине. Оба предыдущих кольца я бы не решилась пока надеть, во-первых, потому что мне казалось, что до таких вещей я еще не доросла ни телом, ни духом, а во-вторых, потому что я как-никак верила в силу этикета и элементарных правил приличия, а учитывая, что такие украшения не подходят моему статусу в гареме, их ношение вызвало бы ко мне много ненужных вопросов и негатива. А вот третье — неброское аккуратное колечко из серебра с красивым переплетающимся цветочным орнаментом и фиолетовыми аметистовыми вкраплениями, я не задумываясь натянула на левый безымянный палец. Сидело как влитое, будто специально сделано для этой руки.       А в свертке, крепко перевязанном бечевкой, были кусочек пергамента и прямоугольный кулон-книжка величиной с фалангу большого пальца. И снаружи, и внутри он был искусно украшен узорами из белого и желтого металла, очевидно золота, и какими-то символами. Каждая мельчайшая деталь была объемна и так искусно отделана, что я долго не могла оторвать от него глаз. Для меня это было мини-произведение искусства. На лицевой стороне были выплавлены венок из листьев с короной сверху, а внутри него золотой лев со шпагой в лапе на фоне восходящего солнца. Внутри, как я поняла, была очень мелко выбита молитва, но я таки не разобрала, к какому богу она обращена.       На листке же на персидском было написано:

«Моя нежная роза, моя звезда в темном небе, мне жаль, что я не смогла увидеть, как тебе исполнилось четырнадцать лет. Но я надеюсь, что твой приезд по дворец шаха Тахмаспа, к которому ты всю жизнь готовилась, стал для тебя лучшим праздником и подарком. Этот кулон был завещан тебе твоей покойной прабабушкой, а ты помнишь, какой большой женщиной она была. Я верю, что мудрость, что ты впитала с моим молоком, сила поколений, текущая в твоей крови, и красота, подаренная тебе богом, помогут тебе забраться на самую вершину поднебесья. Не забывай нас. Да поможет тебе Ахура Мазда.»

      Стоит ли говорить, в каком шоке и недоумении я сейчас пребывала? Все оставшееся до подъема время я просидела с этими листочком и кулоном в руках, анализируя увиденное и поднимая из самых глубин своей памяти все исторические и сериальные знания об этой эпохе. Вариант с тем, что этот светрок должен был быть передан кому-то другому сразу отпадает, ведь для передачи писем и прочего есть специальные люди, особенно у таких значимых лиц, к каким, очевидно, относилась девушка, к которой обращено это письмо. И без вопросов посыльными были мужчины. Так что, вероятно, письмо было обращено мне, а точнее бывшей хозяйке этого тела. Кстати мне вдруг стало очень любопытно, что же случилось с ней. Переместилась ли она в мое тело, в чье-то еще или же вообще отправилась в мир иной. Забавно, ведь у меня появилась новая тема для философских размышлений. Жаль при прочтении этого письма в моей голове не всплыли воспоминания, как это показано в фильмах про амнезию. Может быть я бы намного больше поняла…       Ну, судя по словам в письме, «я», то бишь, это тело, которое до меня контролировалось кем-то или чем-то другим, должно было быть во дворце персидского шаха, а не турецкого султана, так что можно сделать вывод, что что-то пошло не так. Например, во время пути ко дворцу, на «меня» было совершено нападение, и в итоге «меня» против воли сделали рабыней и отправили сюда на рынок, где, как мне уже достоверно известно, меня выкупили и привезли во дворец падишаха. А учитывая напряженное военное положение, которое как раз сейчас обстоит между турками и персами, это самая реалистичная догадка. И хоть, сейчас меня особо это волновать не должно, ведь «во дворце новая жизнь, и то, что было раньше, теперь уже не важно», мне всё равно было очень интересно узнать, кто я и что из себя представляю. И вообще, если учесть, что по сути-то я историк, то не грех сказать, что это самый интересный случай за всю мою практику. К тому же, я наконец-то хотя бы примерно узнала свой возраст.

***

      Как только в коридоре послышались шаги, я поспешила завернуть в платочек и спрятать за пазуху все свои сокровища, кроме серебряного кольца, которое решила не снимать. Всех разбудила старшая калфа Афифе-хатун. Я помнила ее из сериала, только вот не знала, она уже на стороне Хюррем или еще нет. Со смерти Валиде прошло уже три года, да и Фирузе я пока не наблюдала, а значит, скорее всего, она уже на стороне султанши. В любом случае мне надо было войти к ней в доверие и сделать так, чтобы она меня заметила, поэтому я старалась помалкивать, послушно и качественно выполнять все ее указания и мило улыбаться.       Помимо общения, игр и пустого времяпрепровождения, нас обучали. Благодаря уже заложенным в «базе» знаниям языка, я почти сразу влилась в процесс. Особенно много времени я проводила за изучением турецкого. Ведь все-таки хотя на слух и на глаз я могла воспринимать информацию, но важность грамотности, знаний о структуре и особенностях языка, а также афоризмов, тоже очень высока как минимум для правильного понимания, но и для общения на высоком уровне. Во мне поселилось горячее желание в совершенстве освоить язык. Впрочем, мне всегда нравилось учиться. Не потому что я трудоголик или занудная ботаничка, а ради самоудовлетворения. Наслаждение от того что ты хотя бы на шаг впереди остальных… Тщеславие, самолюбие и эгоизм — вот мои пороки, мои грязные, но очень действенные мотивы к самосовершенству. Правда в современном ритме жизни, когда младшее поколение во всем тебя обгоняет, а вокруг сплошные раздражители, двигаться вперед не очень-то получается. А здесь, где самые интересные занятия — это беседы и чтение, ничто тебя не ограничивает в движении вперед. Правда, кое-что меня все-таки смутило. Это то, что простым рабыням не давали гулять в саду, и что книг для изучения оказалось не так много, как я думала. Ведь женщины не должны много знать, чтобы, не дай боже, не стать умнее мужчин. А в дворцовую библиотеку женщинам, а тем более рабыням, доступ был закрыт. Разве что кроме одной женщины — Хюррем-султан, которая чудесным образом выпросила у повелителя доступ к ней. Но я на такие смелые шаги пока идти не готова, да и к повелителю меня отнюдь не тянет. В общем над этим вопросом мне еще предстояло подумать, а пока я решила усердно и благодарно использовать то, что мне уже дано.       Так же я старалась много двигаться и правильно питаться, так что вскоре восстановилась: наросли ссохшиеся от голодовки мышцы, появился небольшой, но достаточный для здоровой работы организма слой жира, востановился метаболизм и даже пошли месечные, хотя я уже начала думать, что это тело бесплодно. И на обещанной проверке лекарши меня «обрадовали», что теперь, раз все-таки я абсолютно здорова, то смогу посещать покои падишаха. Эх, этого я хотела меньше всего. Мало надо мной надругались, так еще и с стариком развлекаться. Плюс потом от Хасеки проблем не наберешься, а ведь с ней я хотела соперничать меньше всего.       Современные упражнения со стороны показались бы странными, хотя порой, когда в комнатах для занятий становилось пусто, я выполняла их, но гимнастика и танцы — оказались здесь вполне нормальным явлением, чему я была несказанно рада.       А все остальное время я проводила за вышиванием. Совершенно безобидное и незначительное занятие. Им можно позволить себе заниматься в любое время — хоть во время разговора, хоть отдаваясь глубоким размышлениям, и даже когда просто хочется отдохнуть. Но зато оно развивает моторику, успокаивает, и потом все сшитое можно или самой использовать или кому-то подарить. Так сказать, жизнь средневековой девицы поглотила меня с головой, хотя, если быть честной, мне очень не хватало современных гаджетов, особенно телефона и наушников, которые обычно я вообще почти не снимала. Но, говорят, настоящему меломану наушники не нужны — музыка живет у них в сердце. Плюс я очень тосковала по старой жизни и всем тем близким моему сердцу людям, что остались по ту сторону времени.       Впрочем ни танцевать, ни писать, ни вышивать, у меня по началу вообще не получалось. Я чувствовала себя человеком, перенесшим инсульт — тело не подчиняется, а мелкая моторика вообще отсутствует. Но несколько месяцев упорной работы дали о себе знать. А потом я даже обнаружила, что тело это все уже умеет, и некоторые действия я порой совершаю на автомате, даже не зная о том, что так можно было. Например, рука вдруг вдруг начинает шить новым для меня видом шва, или новое движение в танце выполняется так, будто бы я его уже много дней разучивала. Правда постоянные тренировки все равно требовались, ведь тело поддавалось мне очень медленно и неохотно. Видимо чувствует, что я не его хозяйка, вот и не поддается. Но, как говорится, даже самого непокорного жеребца можно обуздать. Главное упорство и терпение.       Дни тянулись долго, затем неспешно сменялись ночами, а те снова становились днями. Я начала замечать, сколько времени у современного человека уходит впустую. Я начала вести дневник. Начала изучать арабский и читать Коран. Начала читать молитвы и совершать пятничный намаз каждую неделю и чаще упоминать Аллаха, полюбила праздничные вечера и посплетничать. Я начала абсолютно привыкать к гарему, его неспешной жизни, а в сердце моем появилось тепло к нему как к родному дому. Видя то, как я стараюсь и меняюсь, Афифе-хатун начинала все чаще хвалить меня и подбадривать, и внимание этой старушки меня не могло не радовать. Но ровно до того момента как…