Только ты

      Ты везде вроде как зритель, будто ты пришел в музей и рассматриваешь картины.       Хулио Кортасар «Игра в классики»       Каждая встреча с Грейнджер действовала раздражающе, вносила в его жизнь совершенно ненужную сумятицу. Грейнджер была живым напоминанием о том мире, в который он возвращаться не собирался; обо всем том, что осталось в прошлом. Он мог колдовать — этого ему было достаточно, по Хогвартсу он не скучал. Совершенно не скучал! Было время, когда он неделями не прикасался к волшебной палочке и не чувствовал себя ущербным: вспомнить хотя бы Гоа. Там, кстати, они с Иветтой провели одни из лучших дней своей жизни. Но и эти воспоминания потускнели, и приходилось прикладывать усилия, чтобы вспомнить, что именно тогда так пьянило их. И куда все это делось теперь?       Когда Северус вернулся домой, Иветта смотрела телевизор, развалившись в купальнике на ковре.       — Ты вроде как собиралась работать? — спросил Северус, стягивая с себя влажную футболку. — Англия превращается в тропики.       — Не говори, я готова залезть в холодильник, тем более он пустой. Кстати, у меня кончились деньги, — Иветта легла на спину и посмотрела на Северуса с лукавой улыбкой. Он ненавидел эту улыбку: когда-то она казалась ему обворожительной, невероятной, даже прекрасной, но за годы жизни он убедился, что так Иветта улыбается, когда ей что-то надо и чаще всего это или новая шмотка, или деньги.       — Сколько?       — Северус, не заставляй меня чувствовать себя попрошайкой! Сколько дашь.       Он вытащил из кармана купюры и не считая положил на тумбочку.       — Отлично, — Иветта опять перевернулась на живот и уставилась в экран.       — Так как твоя работа? — он сел рядом с ней, отпил из ее стакана лимонад: льда в стакане было значительно больше, чем жидкости.       — Отправила две статьи. Редактор похвалила, деньги будут к концу недели, — ответила Иветта, не поворачивая головы.       Северус не верил ей ни на йоту. Наверняка общалась с милыми родственничками и, так или иначе, выудила из них обещание дать деньги.       — Мы же поедем в Рио? — началась реклама, и Иветта соблаговолила отвлечься.       — Если будем чуть экономнее. Работу сейчас найти сложно…       — Давай рванем сначала в Вегас? Ты помнишь, как там было?       — До Вегаса тоже надо на что-то купить билеты.       — О боже! Смотайся в Лондон в «Палм Бич»(1) и выиграй в карты, — она пожала плечами.       — Я могу и проиграть: как знать, как карта ляжет.       — Ты такой зануда! Старый противный зануда, — она отвернулась, взяла пульт и сделала громче. Нарочно.       Северус поднялся и ушел на кухню.       Грейнджер была уверена, что у него-то все замечательно и что «ревнивая жена» равняется по определению «любящей жене». Наивная! Иветта ревновала его всегда, но вот любила ли? Он отчетливо помнил, с какой ненавистью она отчитывала свою подругу, которая взяла у нее без спроса что-то из косметички: то ли тушь, то ли еще какую-то дамскую ерундовину. Как взвилась Иветта!       «Это мое! Не смей трогать мое! Тебе ясно?!» — шипела она так, что Лорд удавился бы от зависти, услышав ее. Она и Северуса считала своей собственностью и ревновала, еще как ревновала, но значило ли, что любила?       — Как же все достало! — он закрыл глаза. Он ждал, уже давно ждал, что Иветте надоест весь этот цирк, она наконец-то пресытится их непростыми отношениями и уйдет. Как бы ни банально звучало, но она действительно — и по праву рождения, и по многим другим причинам — заслуживала лучшего: кого-то более богатого, более влиятельного, более молодого и удачливого. Только вот Иветта в своем стремлении доказать семье, что ей закон не писан, выбрала, похоже, худшего из худших. Северус был уверен, однажды ей надоест — надоест вечно переезжать, жить, то и дело считая гроши, общаться с кем попало и, главное, считать его частью своей жизни.       Он словно сделал огромный круг и оказался на том самом месте, с которого начал двенадцать лет назад. Растерянность, полное непонимание, куда двигаться и зачем жить. И вот снова. Только тогда ему было почти сорок, а теперь чуть за пятьдесят, и начинать опять все сначала значительно тяжелее. Да и смешно.       После побега от Малфоев он тоже был растерян, зная точно только одно: возвращаться в магическое общество сейчас он не хочет. Он с облегчением узнал, что его признали умершим, с отвращением — что считают героем. Ему не хотелось видеть ни старую гвардию, ни новоявленных спасителей. Какое-то время он жил в Лондоне, но деньги, отложенные когда-то давным-давно и оказавшиеся так кстати, кончались, и взять их было негде. Да еще лето выдалось на редкость мерзким и дождливым — не чета этому. Поэтому, поразмыслив, остаток средств — почти все, что у него было, он потратил на поддельные документы, а остальное — до копейки — на билет в Грецию. Конфундус — и его взяли на работу в неплохой отель. Работа была физическая, зато еда и жилье за счет отеля. На выпивку и прочие забавы Северус деньги не тратил и за сезон накопил достаточно, чтобы перебраться в Испанию — без причины, просто так. Дни шли за днями, и все чаще его жизнь казалось ему досадной ошибкой: он должен был умереть тогда, в день последней битвы, но судьба распорядилась иначе, и он пока не был готов исправлять ее ошибки.       Там, в Испании, он и познакомился с Иветтой. Правильнее сказать — она познакомилась с ним. У него бы в жизни духу не хватило заговорить с ней.       Компания — сплошь золотая молодежь — снимала целый этаж и кутила дни и ночи напролет. Деньги, алкоголь, наркотики. Администрация молчала, приписывая в счет все новые и новые суммы за ущерб, горничные истерично отказывались убирать номера, прочий персонал (за исключением Снейпа) делал ставки на то, что у богатеньких идиотов кончится быстрее — деньги или силы. В один из вечеров, когда Северус расставлял шезлонги и наводил порядок около бассейна, явилась Иветта. Стояла молча, курила, глядя на него, потом подошла. Задала пару вопросов на испанском — он отвечал неохотно, отчаянно смущаясь и мечтая как можно быстрее уйти, но она подошла еще ближе, обняла его и попыталась поцеловать. Мерли-и-ин, как теперь было смешно вспоминать-то! Он перепугался так, что чуть не шарахнул ее заклинанием, хорошо палочка была надежно спрятана, ограничился тем, что оттолкнул. Она, само собой, упала, повезло, что не в бассейн. Пришлось извиняться, чувствуя себя полным идиотом, а она рассмеялась и сказала, что теперь он ее должник.       Он был уверен, что она нажалуется на ресепшене, но она ни словом не обмолвилась до самого отъезда, но каждый раз, когда они оказывались рядом, смотрела на него с той самой лукавой улыбкой. Наконец она вместе со всей компанией отчалила, можно было выдохнуть, но тут Иветта вернулась — одна. Он нес ее чемодан в номер, она захлопнула дверь и сказала томно:       — Ты мой должник, Северус? Тебя же зовут Северус?       Он хмуро кивнул.       — Из какого романа ты сбежал? Ты не испанец, даже не пытайся меня убедить. Я знаю, как ты говоришь по-испански. Это тихий ужас! И это было бы слишком банально, да?       — Сеньорита, мне пора идти, я должен… — буркнул он, стараясь не глядеть на ее фигуру, затянутую в платье, которое больше открывало, чем скрывало.       — Я красивая? — Она встала около двери, и, чтобы выйти, Северусу пришлось бы буквально прижаться к ней. Была бы у него под рукой палочка, он, не задумываясь, пустил бы ее в дело, наложив на эту сумасшедшую Обливиэйт. По крайней мере, ему хотелось в это верить…       Иветта всегда получала то, что хотела, всегда. Северус так и не понял, с чего ей приспичило соблазнять его. Разве только, чтобы позлить богатых родителей и потенциальных женихов? Он был уверен, что ей быстро наскучат их отношения, но время шло, а она, кажется, продолжала любить его, даже когда отец заблокировал ее счета. Правда, любовь в понимании Иветты сильно отличалась от того, что под этим подразумевал Северус, но к тому моменту, как он стал об этом раздумывать, они уже оказались женаты.       Он помнил их загул в Лас-Вегасе и свадьбу, меньше всего похожую на свадьбу. В Вегасе как-то тяжело поверить, что все происходящее — правда. Родители Иветты с новоиспеченным мужем общаться отказались наотрез, зато с ним очень хотели пообщаться адвокаты семьи. Он с легким сердцем подписал многостраничный брачный контракт, согласно которому отказывался от всех прав на имущество и деньги Иветты и ее семьи. На секунду, не более, возник соблазн воспользоваться магией, наложить на них всех Конфундус, но только лишь на секунду — Северус всегда считал себя выше этого — получать любовь и признание, деньги и власть окольными путями он не собирался никогда, даже когда хотелось до боли…       Может, зря он все же не использовал магию? Мог бы стать любимым зятем, заставил бы и адвокатов и все семейство скакать под свою дудку, почему нет? Ответ был прост — Иветта сбежала бы от него на следующий день. Богачи всех возрастов, те, кто нравился ее родителям, ее саму не привлекали. Черт ее знает почему.       Странно, теперь он хотел, чтобы она сбежала, знал, что сделать, чтобы вынудить ее и… не делал. А теперь еще эта Грейнджер! Своим появлением она взломала коросту, которая наросла на душе. Никаких романтических чувств она не будила — Мерлин упаси, но будила просто чувства и желание колдовать, не так, как он делал теперь — тайно, а открыто и буднично, как это происходит в волшебном мире. Он сам себе напоминал скупого старика, который чахнет над сундуком с сокровищем и боится его показать кому-то еще. И все-таки рассказать о магии жене — значит потерять остатки разума!       Он и так наделал много глупостей. И их приезд в Англию, примерно год назад, был одним из них. Но Иветте захотелось. Захотелось респектабельности, захотелось «английского колорита», захотелось туда, где жили предки. И какие бы доводы не приводил Северус, Иветта настаивала на своем. Окончательно его добила ее истерика из-за того, что, если она не съездит на Формулу-1, если ее не будет на гонках в Сильверстоуне (2), она умрет! Это же не могло быть истинной причиной? Или могло? Или она что-то замышляла? Может, Иветта решила пополнить свою коллекцию разбитых сердец? Да какая разница! Что бы ни хотела она, что бы ни чувствовал он, не стоило возвращаться, а уж тем более оседать в Англии в этом «миленьком» коттедже, принадлежавшем бабке Иветты (бабушка предпочитала более здоровый климат юга Франции).       Надо было отговорить Иветту! Ведь как чувствовал, стоит оказаться тут, и обязательно что-нибудь случится. Обязательно!       Северус бросил быстрый взгляд на часы — до ночи было еще далеко, вечер надо было как-то пережить. Нет, он не ждал снов с Грейнджер, надеялся, что их больше не будет или что они не будут такими частыми, просто ему хотелось, чтобы дни шли и проходили как-то быстрее. Он сам себе не мог признаться, что уверен, — появление Грейнджер повернет его жизнь в новое русло, хочет он этого или нет. Он чуял перемены, но не собирался пока ничего предпринимать. Если и были у него добродетели, так это терпение, пусть бы с ним и не согласились все те, кого он учил: они просто не подозревали, что было бы, если бы он себя действительно не сдерживал.       — Что происходит в нашем саду, что ты так пристально вглядываешься? — Иветта подошла неслышно, или он не услышал, потому что был слишком погружен в свои мысли.       — У нас есть выпить?       — Бар пуст, как и холодильник.       — Я съезжу в магазин.       — И машину заправь.       — Хочешь, поехали вместе? — предложил он сам для себя неожиданно.       — У меня есть еще дела, всякое неинтересное.       — Не скучай, — сказал он дежурные слова и поспешно вышел.       Машина была не такой уж и старой, но Иветта считала ниже своего достоинства тормозить перед ямами, и подвеска теперь жалобно стонала даже на нормальной дороге. Надо было бы поехать в сервис, но это было почти бесполезно: Иветта гробила технику с невероятной скоростью.       — Да и черт с ним, — пробормотал Северус, выжимая сцепление и с трудом переключаясь на третью передачу. Следующую машину они возьмут с автоматом. Если еще будут «они»...       Магазин. Ужин. Беседа ни о чем. Душ. Кровать. Иветта с кем-то болтала по телефону на первом этаже, а он лежал, уставившись в потолок. Не очень-то хотелось признаваться себе в том, что последние годы, ровно как ушел из магического мира, он, считай, и не жил. Да, было что рассказать и что вспомнить, но все это было… неправдой, не его жизнью, как бы он не убеждал себя в обратном. В какой-то момент он поверил, что сможет жить нормальной человеческой жизнью, у него будет семья и он станет счастливым. Вот идиот! С чего вдруг? Он брел, как осел за морковкой, за желаниями Иветты, все ждал, когда ее любовь сделает его беззаботным, обнулит все, что он пережил, все, что сделал он и что сделали с ним, да не вышло. И он же понял это давно, что все напрасно, но признавать не хотел.       Он уснул, и ему снова приснилась Гермиона. Они сидели в тесной комнате, он был уверен, что за окном идет война, воздух кисло пах кровью, и Северус отчетливо понял, что им не выбраться отсюда. От испуга заколотилось сердце, и он проснулся. Это было что-то новенькое. Как он понял, Грейнджер, как и ему до этого момента, всегда снилось что-то неприличное, раз она наотрез отказывалась говорить — что, еще и краснела, как первокурсница. Если б ей приснилось что-то жуткое, уж она бы точно сообщила ему об этом.       — Это сон, просто сон. Обыкновенный сон, — проворчал он, повернувшись на другой бок. Больше в эту ночь ему ничего не снилось.       1) The Palm Beach Casino — элитное казино в Лондоне       2) Автодром Сильверстоун (англ. Silverstone Circuit) — трасса, расположенная недалеко от деревни Сильверстоун в Нортгемптоншире, Великобритания. Это самая известная британская трасса, принимающая Гран-при Великобритании в классе Формулы-1, c 1950 года по сегодняшний день.