Только ты

      Искать — написано мне на звёздах, искать — эмблема тех, кто по ночам без цели выходит из дому, и оправдание для всех истребителей компасов.       Хулио Кортасар «Игра в классики»       Он не ожидал, что Грейнджер согласится так легко, и предполагал, что стоит ожидать какого-то подвоха. Но это все потом, сейчас ему было необходимо спокойно поработать над рецептом зелья: он написал уже с десяток вариантов, и оставалось сварить образцы, провести тестирование и выбрать тот состав, который можно будет испытать. На ком и как — он пока не думал.       За прошедшие дни Иветта звонила несколько раз, он ей — ни разу. Мобильный в доме работал кое-как, приходилось оставлять его в прихожей, в строго определенном месте. Непонятно почему, но это было единственное место в доме, где телефон не «глючил»: не выключался внезапно, не добавлял несуществующие контакты, не обнулял все настройки и не писал красивой готической вязью скорбные философские изречения. Иветта не высказывала претензий, что муж ей не звонит, не жаловалась, что не может дозвониться сама, она говорила так, словно и правда просто уехала повидать родных: «Когда я вернусь, мы с тобой решим, куда двинемся дальше?» — она щебетала, заливисто смеялась, и он мог бы ей поверить, если бы смех не был таким… искусственным. Они играли в игру: «у нас все в порядке», — и пока это его устраивало, главное было побыстрее сварить отворотное.       Северус встал, чтобы размяться. Мерлин, когда же он заживет так, как считает нужным сам? Развестись с Иветтой, разобраться с домом, точнее — с домами, а теперь ещё и с Малфоем!       Визит к Малфоям вспоминать не хотелось. Утром, после бессонной ночи (спасибо тому самом сну), он отправил Люциусу письмо. Ответ сова принесла только к вечеру. Люциус был сух в формулировках, но встретиться согласился.       Северус прекрасно понимал, что просто так Люциус ему не поможет — наверняка Малфой не простил его за побег. Надо было предложить ему что-то стоящее. Было у Северуса несколько книг, но расставаться с ними не хотелось. Черт возьми эту Грейнджер! Черт возьми эту Роули и всех женщин в придачу — это от них все проблемы!       Злой и недовольный всем на свете, Северус аппарировал в Бретань(1), где неподалёку от Броселиандского леса(2) располагалось французское поместье Малфоев.       Люциус изменился, стал грузнее и выглядел почти стариком, но надменность и манеры остались при нем. Он холодно приветствовал Северуса, кивнув на кресло напротив.       — Я рад видеть тебя, Северус, — проговорил он, но весь его вид просто вопил об обратном.       — Спасибо, что согласился встретиться. Ты имеешь все основания не желать общаться со мной, но…       — Вот как? — произнес Малфой, разглядывая свои ногти.       — И ты имеешь полное право злиться, но…       — Я не злюсь, Снейп, — Малфой поднял на него взгляд. — Ты предал наше дело. Ты предал меня. Я вытащил тебя, когда ты издыхал в этой хижине, и что я получил? Ты сбежал и пропал. Тебя объявили мертвым. Мертвым героем! Кто бы мог подумать! А мою семью втоптали в грязь эти победители, — он скривился. — Мне пришлось уехать, ютиться здесь.       — Ну да, ютиться, — буркнул Снейп: старинный замок французских предков Малфоя, построенный в незапамятные времена, хоть и не обладал аристократической изящностью Малфой-мэнора, но едва ли уступал ему по размерам.       — Я вынужден жить на чужбине, — подчеркнул Люциус. — И вот ты являешься и ждешь, что я буду в восторге?       — Нет, не жду, — Северус откинулся на спинку кресла. Те годы, когда он робел перед Малфоем, давно канули в лету. — Что было, то было. Теперь, возможно, я бы поступил иначе. Но сделанного не вернешь. Мне нужна твоя помощь, Люциус, — он поднял руку, видя, что Малфой хочет его перебить. — Не торопись меня выгонять. Я готов за нее заплатить. Скажи, вы до сих пор поддерживаете отношения с семьей Роули?       — С семьей? У бедной Ясмины не осталось никого. Да, мы поддерживаем бедняжку.       — А это бедняжка рассказала тебе, что у нее хватило ума проклясть подругу Поттера — Гермиону Грейнджер, используя фамильное проклятие?       — Проклятие? — если бы Северус не знал Малфоя так давно, то поверил бы в его удивление. Люциус знал, хотя и не хотел показывать этого.       — Да, у нее был платок с моей кровью и уверенность, что я мертв. Она провела обряд и привязала Грейнджер ко мне. Грейнджер стала видеть странные сны, и у нее хватило ума меня найти. И мне пришлось воскреснуть. Так что можешь высказать свои претензии по поводу моего визита бедненькой Ясмине.       — И что же теперь? — Малфой явно собирался до конца делать вид, что ничего не знает.       — Проклятие снято, но… но до сих пор происходит что-то непонятное. Я проверил все по сто раз, такого не должно быть, мне необходимо поговорить с Ясминой. Мне нужно, чтобы ты устроил эту встречу, чем быстрее, тем лучше.       — Для чего это мне? — осведомился Малфой.       — Я знаю, что тебе нравились некоторые книги из моей библиотеки.       — Нет-нет, — Люциус поморщился, — теперь нет. Зачем мне они? Ненужный хлам! У тебя есть что-то другое?       — Не деньги же тебе предлагать?       Люциус пожал плечами. Он не собирался торговаться, он просто таким образом отказывал.       — Я помню, у тебя был маленький секрет от Лорда, — начал Северус, — ты проговорился, выпив лишнего, помнишь? Как ты говорил? «У маглов есть деньги, глупо не использовать это»?       — Дела давно минувших лет, — отмахнулся Малфой. — Кого это сейчас волнует?       — В том числе, фармацевтическая кампания, если я не ошибаюсь? Ты мне еще тогда предлагал… как ты говорил? «Взаимовыгодное сотрудничество»?       — У тебя возмутительно хорошая память, Северус.       — Я могу отдать тебе рецепт лекарства от головной боли. Его нужно опробовать, провести все нужные тестирования, но я ручаюсь — его можно выпускать на магловском предприятии и без доработок, его эффективность должна быть очень высокой.       — И ты просто отдашь его мне? Если ты не врешь, это сулит неплохие прибыли.       — Выпишешь мне чек на ту сумму, на которую посчитаешь нужной. Потом, когда запустишь в производство.       — Ты изменился, Северус. Ты жил, говорят, среди маглов? Тебе пошло это на пользу.       — Намекаешь, что мне в магловском мире самое место? — с усмешкой спросил Северус.       Люциус пожал плечами:       — Ты это сам сказал, — он прикрыл глаза, демонстрируя всем своим видом, что ему нужно подумать и предложение не является таким уж интересным и выгодным. Прошло несколько минут, пауза становилась тягостной, но Северус ждал, стараясь не показать своего нетерпения.       — Ну хорошо, — Малфой встал, — я поверю тебе еще раз, но, если ты решил меня снова обмануть — берегись. Ты захватил рецепт своего чудо-зелья?       — Нет, честно говоря, я думал, обойдусь парой книг.       — Тогда завтра. Завтра утром мы будем ждать тебя тут. Вы поговорите в моем доме, чтобы я был уверен, что Ясмина в безопасности. Она, конечно, совершила оплошность, не посоветовавшись со мной сразу, но что поделать. Нарцисса ей покровительствует в меру своих скромных сил, и мы не бросим ее. Завтра в одиннадцать будем тебя ждать.       И на следующий день опять пришлось аппарировать в Бретань. Ясмина оказалась такой же некрасивой и блеклой, как и ее мать, которую Северус вспомнил с большим трудом. Ясмина заикалась, бледнела и все время косилась на дверь, за которой скрылся Люциус. Пришлось проявить терпение, старясь не срываться в крик, чтобы выудить из этой дуры хоть какую-то полезную информацию. Крохи! Просто крохи! Разве только сбивчивый рассказ Ясмины о том, что обряд она провела на острове Уэст-Берра, имел хоть какое-то значение. Так вот чьей родственницей была ведьма, которую сожгли маглы! Ну хоть что-то начинало проясняться. Помогла неожиданно Нарцисса. Возникла, словно привидение — худая, ссохшаяся и постаревшая, но все такая же утонченная. Она села рядом с трясущейся Ясминой и стала сама задавать вопросы, выудив из нее обещание прислать Северусу все книги, которые хоть как-то касались этого проклятия.       Северус отдал рецепт разработанного зелья Малфою не без сожаления — в иных условиях на нем можно было бы порядочно заработать, но что уже жалеть?       Два следующих дня он провел, изучая книги, присланные Ясминой. Их было не так уж и много, а действительно полезной оказалась и вовсе одна. Некоторые страницы в ней были затерты почти до дыр от частого использования, Северус ругался сквозь зубы, но все-таки к вечеру третьего дня выстроил для себя достаточно стройную версию происходящего. Теперь надо было решать, что делать дальше.       Идея получить за информацию помощь Грейнджер имела и плюсы, и минусы. Она точна и аккуратна, и это плюс, всегда отличалась усердием, а значит, работать будет как надо, а не спустя рукава. Но с другой стороны… Он вспомнил последний сон. Дракл задери, как тут не думать, что у нее восхитительное тело, что она может быть такой нежной и одновременно страстной? Впрочем, одна мысль, что кто-то пытается заставить его желать женщину помимо его воли, пробуждала спасительную злость. Нет уж! Его так просто не возьмешь! Он не знает, какая Грейнджер на самом деле, и узнавать не собирается, пусть хоть все черти ада попытаются это изменить!       Он решительно написал письмо, не менее решительно порвал его и сочинил другое, более официальное и сухое. В самый раз. Грейнджер ответила быстро и явилась к сроку. И почти сразу заставила его пожалеть о своем решении. Как лихо она сообразила, что он варит! Из-за лирного корня, который использовался в самых разных зельях, но только одно из них было не совсем простым в приготовлении — отворотное. Ну почему бы ей не решить, что он варит, к примеру, противоикотное? Это все ее дотошность и въедливость! Приходилось признать, Грейнджер была не только умной, она умела замечать мелкие детали и по ним восстанавливать картину, а значит… Ничего это не значит. Совершенно ничего. Северус засел за составление рецептов.       А накануне ее визита ему опять приснился сон. Обыкновенный сон, путанный и странный, из которого Северус запомнил только одну «сцену». Они с Грейнджер стояли в каком-то темном пространстве, которое можно было счесть коридором, неизвестно куда ведущим, стояли близко, но не касались друг друга. Он наклонился, едва-едва, прекрасно зная, что не имеет никакого права даже дотронуться до нее, но не в силах отказаться от того, чтобы вдохнуть аромат ее волос. Она чуть повернула голову, ее полуоткрытые губы были так соблазнительно близко! Но он не сделал ни малейшего движения, только закрыл глаза, ожидая. В том, как они стояли, в их нервном дыхании, в их ожидании, в стуке сердец было обещание — обещание их общего будущего. Он так ясно понимал, что они связаны, и это было пугающе восхитительно. Именно из-за этого обещания можно было длить и длить ожидание, не торопиться, ждать, зная, что все в их общей истории будет: случайные прикосновения, робость и ее преодоление, объятия, поцелуи, первая близость. Она вздохнула, вздох перешел в стон и Северус вынырнул из сна, резко сел на кровати, пытаясь унять колотящееся сердце.       Это было уже слишком! Меньше всего ему хотелось быть связанным с кем бы то ни было насильно. Если он что и ценил сейчас, так это возможность делать выбор и совершать свои собственные ошибки, самому решая, с кем быть. Он никогда не верил в предназначение и то, что чужая воля с помощью магии навязывала ему эту идею, его только сильнее злило.       Он был готов написать Грейнджер, чтобы она не приходила вовсе, но вместо этого собрался, принял ледяной душ, оделся с особой тщательностью — сюртука не было, зато нашлась рубашка, которую он застегнул на все пуговицы, и к моменту появления Грейнджер он выглядел как человек, которому в принципе никогда не снились сны. Тем более с чужими женщинами в главной роли.

* * *

      Помощницей Грейнджер была отличной. Работала сосредоточенно, не отвлекаясь. Северус стал наращивать темп, сам до конца не понимая, зачем это делает. Он не собирался признаваться себе в том, что хочет, чтобы Грейнджер устала, выбилась из сил, допустила бы какую-нибудь глупую, досадную ошибку и сама отказалась от данного обещания помогать. Пусть, пусть уйдет сама. Но она только упрямее сжимала губы, и, хотя у нее на лбу выступил пот, и она едва успевала смахивать его рукавом, пусть запыхалась и раскраснелась, но ни слова не сказала и не попросила сделать передышку.       — Все, перерыв, — объявил Северус сам, когда волшебный будильник ворчливо сообщил, что уже наступил полдень.       — Только двенадцать? — Гермиона потрясено уставилась на часы. — Мне казалось, уже значительно больше. — Она устало опустилась на стул.       — Спасибо, вы очень помогли. Я не смею вас задерживать, — сказал он сухо.       — У меня целый день свободен и мне бы хотелось довести начатое до конца. И узнать подробности. Мне кажется, я заслужила? — она выпрямилась и сложила руки на груди.       — Зачем вам? Судя по всему, вы считаете, что лучше мучиться от неразделенной любви всю жизнь, чем выпить отворотное.       — Но вы же сами… — она осеклась и закусила губу.       — Интересно, есть ли в Англии хоть один волшебник, который не знает мою печальную историю любви к Лили? — пробормотал он. — Тогда я был значительно менее опытен, чем сейчас, у меня не было денег и возможности заниматься экспериментами. И время было такое, не слишком спокойное, а потом… Вас это не касается, — закончил он резко.       — Простите, но я вам не верю. Я думаю, вы просто не захотели в какой-то мом…       — Осторожно, Грейнджер, вы рискуете. Не лезьте, куда не надо.       — Хорошо, — она послушно сложила руки на коленях и посмотрела на него с самым невинным видом: ни дать, ни взять — отличница на уроке.       Он не выдержал и улыбнулся:       — И все-таки — зачем вам тонкости приготовления отворотного модифицированного? Им не спасешь мир, у него очень узкая область использования.       — Знаете, — оживленно начала она, — я вчера открыла учебник «Подвинутые зелья» и поняла, что все позабыла! Я волшебница, и что же делаю с помощью магии? Мою посуду, заправляю постель, ищу пропавшие носки и игрушки! Да даже на работе я почти не пользуюсь магией! А зелье последний раз варила и не помню когда! Что из меня за волшебница?       — Нормальная, — Северус тоже сел, подвинув стул чуть ближе к столу. — Или вы считаете, что другие…       — Да — другие! Вот вы! Вы смогли чему-то научиться, даже живя у маглов! — у нее загорелись глаза. — Вы расскажете? Ну пожалуйста!       Она смотрела на него… нет, не с восхищением, но с искренним интересом. Это будоражило, это не могло не нравиться. Он мог сколько угодно уговаривать себя, что ему все равно, но в глубине души разливалось приятное тепло. Он был ей интересен. И почему он решил, что всему виной проклятие? Она — симпатичная и умная, она… она могла притягивать его и просто так, сама по себе. Разве нет?       — И что же вам рассказать, Грейнджер? Да и когда? Если вы решили остаться, то пора возвращаться к работе.       Теперь дело пошло иначе. Он снизил темп, комментировал все свои действия, объяснял, почему решил использовать тот или иной ингредиент. Она схватывала на лету, и он видел, как она на глазах менялась, словно заряжалась энергией, даже морщина на переносице расправилась.       — На сегодня, пожалуй, все. Сделаем перерыв, я возьму пробы перед следующим этапом. Посмотрим, что получается. Сейчас… — он протянул руку, Гермиона повернулась, и они оказались слишком близко, возмутительно близко. И Северус словно перенесся в свой недавний сон — они не касались друг друга и не шевелились, но при этом он так явственно чувствовал, их взаимное влечение. Она замерла, раскрасневшаяся, глядя на него широко распахнутыми глазами, и он не мог отвести от нее взгляда. Наклониться чуть-чуть и — поцеловать. Просто для того, чтобы сравнить, похожа ли эта Гермиона, настоящая, живая, на ту, которую он знал во сне. Разве это так плохо?       — Уходите, — сказал он и поразился, до чего хрипло звучит его голос. — Живо. Хтоническое зло или проклятие, не знаю, но… уходите.       — Да, — прошептала она, протиснулась мимо него и бросилась вверх по лестнице, но остановилась через пару ступенек и повернулась.       — Мы должны разобраться со всем этим, вы же видите! Нельзя от этого бежать! Это бесполезно!       — Бесполезно? Возможно, вы и правы, — наваждение прошло, и он смог взять себя в руки. — Принесите воды и мне, и себе, — велел он.       Грейнджер кивнула и побежала наверх. Что-то заскрежетало на кухне — дом опять демонстрировал свое отношение ко всему происходящему, — Грейнджер пискнула, весьма забористо выругалась и вернулась с двумя стаканами воды.       — Наливать из чайника я не рискнула. Хорошо, что есть Агуаменти.       — И правда. Оставим стаканы тут, чтобы не бегать, — он выпил воду одним махом.       — Вы мне сегодня приснились, — она смотрела на него спокойно и серьезно. — Совершенно не помню самого сна, но знаю, что мне опять снились вы. Как думаете, что все-таки происходит? Нас зовет дом? Там похоронен кто-то вроде графа Ботвелла(3)и он жаждет жертв?       — Грейнджер, если бы я знал… Я не сталкивался с подобным, и сейчас у меня нет времени заниматься этим. Мне нужно зелье, правда, нужно!       — Вы смогли бы дать его вашей жене? Если бы пришлось? Смогли бы?       — А вы? Не подумали бы о таком выходе для себя? Или для вашего мужа? Вы же такая сострадательная? Оно избавляет от мучений, разве нет?       — Нет, — она решительно замотала головой. — Так нельзя! Я бы предпочла правду.       — Это вам сейчас так кажется. Вы же счастливы в браке. Как вы можете судить? — ответил он резко. — Хватит пустых разговоров, Грейнджер, на сегодня все! Идите.       — Но…       — Я пришлю вам пару книг. Прочтите к следующему разу. Послезавтра сможете прийти? Нам предстоит скучное дело — почти исключительно мешать зелье. Одному можно одуреть от этого.       — Да, смогу. Тогда… До свидания? — она протянула ему руку.       — До свидания, — он пожал ее ладонь.       Она легко взбежала по лестнице, остановилась, оглянулась и ободряюще улыбнулась.       1) Брета́нь — регион на северо-западе Франции. Расположен на одноимённом полуострове, омываемом с севера Ла-Маншем, а с юга Бискайским заливом.       2) Броселиа́нд (фр. Brocéliande) — сказочный лес, прототипом которого стал самый большой лесной массив Бретани лес Пемпон (фр. forêt de Paimpont). Броселианд известен как место действий средневековых легенд о короле Артуре. В Броселианде находятся: потайной мост, на котором Нимуэ призналась волшебнику Мерлину в любви и растворилась в облаках; долина без возврата, куда фея Моргана ссылала всех неверных рыцарей, и лишь Ланселот смог разрушить чары; могила Мерлина, где собираются фанаты легенд о рыцарях Круглого стола, и многие другие достопримечательности, связанные с легендами о короле Артуре.       3) Фрэнсис Стюарт, граф Ботвелл (1563—1612) — шотландский дворянин, авантюрист, организатор нескольких попыток захвата короля Шотландии Якова VI. Имел репутацию колдуна и некроманта.       В конце XVI века в Шотландии прошли наиболее громкие судебные процессы над колдунами. Графа арестовали, обвинили в государственной измене (в том числе в попытке с помощью колдовства утопить в море корабль короля Якова) и заключили в Эдинбургский замок, откуда ему удалось вскоре бежать в неизвестном направлении.