Только ты

      Жизнь действует слишком медленно и скрытно, чтобы обнаружить сразу всю свою глубину.       Хулио Кортасар «Счастливчики»       Он думал — она испугается, побледнеет, хотя куда уж больше, но она посмотрела на него совершенно без страха.       — Давайте немного передохнем, а потом повторим ритуал. Это же из-за меня?       — Что? Что из-за вас? — ему не давала покоя какая-то мелкая, но значимая деталь, он пытался вспомнить, и вопрос Грейнджер этому не способствовал.       — Если бы вы не поспешили мне на помощь, то все бы получилось. Но из-за меня обряд не был завершен, так ведь?       — Нет, не так, — бросил он, отходя к окну. Поднял палочку, попытался зажечь Люмос — ничего, Люмос максима — слабый огонек едва вспыхнул и почти сразу погас.       — Что происходит? — встревожилась Грейнджер.       — Помолчите! — рыкнул он зло, закрыл глаза и стал отматывать воспоминания, одно за другим, откидывая то, что не относилось к этому дому, и наконец нашел нужное. Воспоминание было тусклым, как только что наколдованный Люмос.       — Что…       — Да замолчите же вы! — прикрикнул он в раздражении.       Через секунду воспоминание обрушилось на него с неумолимой ясностью: вот он входит в этот дом, проверяет магический фон, ищет артефакты, ловушки и не находит! Как он мог забыть! Мерлин! Как он мог! И тут же, отогнав прочь стыд и чувство вины, на него накатила ярость — это Грейнджер виновата!       — Вы! Это все вы! — он снова навис над ней. — Вы тараторили без умолку и торопили меня! Если бы я все спокойно обдумал и проверил, то сейчас мы бы не попали в эту ситуацию!       — Не помню, чтобы вы сильно протестовали! — выкрикнула она, пытаясь встать, чуть не упала и, охнув, опять осела на пол. — И я не понимаю…       — Ах, не понимаете! И не делайте вид, что сейчас потеряете сознание!       — Я и не делаю, — ответила она. — Очень надо.       — У вас есть что-нибудь съестное?       — Пара шоколадных лягушек в сумке.       Он подал ей сумку и сел рядом на пол.       — Перекусите. У меня нет никакого желания с вами возиться, если вы решите потерять сознание. Ешьте молча, — предупредил он, не давая ей и слова вставить. — Когда я был здесь первый раз, я проверил дом… И не нашел ни намека на магию.       — Но это значит…       — Это значит, что все наши выводы неверны.       — Как же так? — она поежилась, и сам Северус почувствовал, что в комнате стало холоднее.       — Старый дом сгорел, и со временем тут построили новый. Она, ваша МакКин, осталась на земле не потому или не только потому, что один обет наложился на другой. Здесь есть еще что-то... И пока ясно только одно: этот дом не основное место ее обитания, она здесь редко бывает, иначе я бы определил, что в доме есть дух. А вот где это основное место, одному Мерлину известно!       — Почему мы тогда взаперти тут? Почему нам обоим снился этот дом? Подождите… — она тяжело вздохнула. — Мы можем перейти в другую комнату? Здесь становится холодно, и сидеть на полу не очень-то удобно. Может, на кухне есть чай или кофе: очень хочется чего-нибудь горячего. Мне уже лучше, честно. Я только замерзла немного.       — Вы не выглядите встревоженной, — он поднялся сам и помог встать ей. Он ожидал скандала, того, что Грейнджер начнет обвинять его. Так всегда делала Иветта: в любом, даже незначительном промахе, она всегда винила его и сбрасывала вину с себя. На первых порах он пытался ей что-то объяснять, спорил, злился, оттого что все его аргументы не воспринимаются ею совершенно; они кричали, ругались, бурно мирились, но со временем все это потеряло свою остроту и яркость, не вызывая ничего, кроме глухого раздражения и желания побыть одному.       — Что толку тревожиться? — они прошли на кухню, и Грейнджер стала методично просматривать все ящики и полки. — Мы совершили ошибку. Мы должны ее исправить. Отдохнем и подумаем. Мы с вами не можем не справиться! У меня есть несколько идей...       — Избави Мерлин меня от ваших идей, — сказал он, но уже без злости. Подошел к раковине, открыл воду. Оба крана(1)пофыркали, проскрежетали, но не выдали ни капли воды.       — Перекрыта. И если мне не изменяет память, кран на улице.       — О, есть посуда! Смотрите, какие забавные кружки! И чистые! — Грейнджер выставила на столешницу две кружки: одна представляла собой бородатого шотландца с ручкой-волынкой, другая — медвежонка в шотландском костюме с волынкой в лапах.       — Ладно, будем надеться, что воду мы все-таки наколдуем, но вот подогреть… — он подошел к плите, осмотрел ее, повертел ручки — электрические конфорки и не думали нагреваться. Он поразмыслил еще. Прошел к входной двери, нашел рубильник, опустил тумблер и вернулся к плите: включенная конфорка стала нагреваться.       — Сразу видно, что вы долго жили в магловском мире, — Грейнджер присела, осматривая полки старомодного буфета. — Так интересно было бы послушать о вашей жизни там!       — И не мечтайте! Мы заперты в одном доме с призраком, почти без магии и пока не очень ясно с какими перспективами. Ни место, ни время к задушевным беседам не располагают.       — Жаль, — Грейнджер выпрямилась, с гордым видом демонстрируя банку с какао.       — Я бы предпочел чай, — сказал он просто из вредности.       — Я бы тоже, — легко согласилась Грейнджер. — Но нам выбирать не приходится. Осталось понять, в чем его сварить.       Они провозились минут десять — Грейнджер все-таки смогла трансфигурировать одну из кружек в большую металлическую, а Северус нацедил туда воды.       — Первая трансфигурация мне и то проще далась, — положив в кружку несколько ложечек какао (мерная ложка обнаружилась внутри банки) и размешав его, Грейнджер села на стул, ожидая, когда оно закипит. — Если вы не хотите говорить о том, как путешествовали…       — Я не путешествовал, и вы правы — не хочу, — он аккуратно налил половину какао в кружку Грейнджер, себе оставив большую металлическую.       — Тогда о насущном. Пока я осматривала шкафы… — она отхлебнула какао и на секунду в блаженстве прикрыла глаза. — Вкусно... Так вот, я думала о том, что вы сказали. Это была ужасная ошибка, тем более непростительная мне, учитывая, какой отдел я возглавляю. Я должна была посоветоваться со специалистами, мне самой не хватает практики, — она осеклась. — Звучит как оправдание.       — Не вините себя, — он сам был удивлен своим великодушием. — К тому же я не уверен, что ваши специалисты дали бы вам правильный совет.       — Вы сомневаетесь в профессионализме...       — Да погодите вы, — он поднял руку в примирительном жесте. — Ваши профессионалы сталкиваются со стандартными ситуациями с некоторыми небольшими вариациями. А здесь, я подозреваю... нет, я уверен! Что вы знаете о «Ловушке дьявола»?       — Ловушке? Не может быть! В настоящее время она запрещена, последнее упоминание о практическом применении датируется... даже я не вспомню... Средневековьем! Маг-некромант находил простачка, который соглашался за золото или какие-то иные блага заключить с ним договор. Не письменный, конечно. Проводился ритуал, который после смерти магла удерживал его на земле в виде призрака. Он выполнял роль проводника для своего хозяина-мага до тех пор, пока сам маг не умирал, тогда договор считался исполненным и призрак уходил в мир иной.       — Вы же понимаете, Грейнджер, какая это удача для некроманта — посадить на цепь волшебницу! Неслыханная удача! Насколько больше возможностей! Призраком можно пользоваться не только самому, но и передавать по наследству, заставив служить своему роду до полного истощения самого призрака. Эта ваша МакКин, может, и была милой и славной, но уж точно не умной, раз согласилась на такое.       — Она любила! А он ее обманул! — возмутилась Грейнджер.       — Она позволила себя обмануть, — жестко ответил он. — За любовь приходится порой слишком дорого платить, — он замолчал, устремив взгляд в одну точку.       — Мистер Снейп?       — Простите, задумался... Все это детали, — продолжил он. — Для нас важно, что те из конкурентов или заклятых друзей, которые пытались воспользоваться призраком или вообще отпустить его, тоже попадали в ловушку.       — Но если я правильно понимаю, — Грейнджер явно приободрилась, — тот, кому теперь подчиняется призрак, должен получить весть о вторжении чужих? Значит, Ясмина должна быть уже в курсе и скоро явится сюда? Так? А Гарри поставил на нее следящие чары и значит…       — Да ничего это не значит. Получит ли она весть, находясь так далеко? Поймет ли что к чему? Это знаете ли не смс. Да и волшебница она более чем посредственная, и даже если поймет, то с чего вы решили, что эта глупая курица поспешит сюда, рискуя попасть в неприятности с авроратом? Нет, Грейнджер, не мечтайте, нам придется выбираться самим. Да и зачем ей сюда спешить? Почти без магии, без еды и воды мы и сами тут благополучно загнемся.       — Но все же! Не может быть, чтобы... Возможно, она попросит кого-то? Нам ведь все равно, кто сюда придет?       — Вы готовы ждать? — он допил какао и встал. Грейнджер замотала головой. — Вот и я нет. В доме становится холоднее. Где-то здесь рядом ошивается ваша МакКин.       — Почему моя? — Грейнджер тоже допила какао и вскочила. — Да, вы правы, во всем доме стало… прохладнее. Интересно, почему она пыталась меня задушить и… кстати, почему мы ее не видим?       — Узнаю вас: миллион вопросов. — Он осмотрелся. — Меня больше волнует, что мы будем делать практически без магии, если температура так и будет падать?       — Может, магия вернется? — не очень уверенно заявила Грейнджер. — Это просто последствия магического истощения?       — Вы сами в это верите?       — Нет, — она вздохнула. — Это, само собой, один из подарочков Ловушки. Уж если запер противника под колпаком, то имеет смысл лишить его магии или хотя бы ослабить ее. Интересно, — Грейнджер направилась к лестнице на второй этаж, — для сов мы тоже стали невидимы? Или, может быть, в аврорате увидят специфическое волнение магического фона, знаете…       — Вы стали не в меру разговорчивы. Осмотрите второй этаж, я — первый.       — Вы бы предпочли, чтобы я испуганно молчала? Или рыдала в уголке? — она вздернула подбородок. — Я уверена, мы найдем выход и данная ситуация интересна мне еще и с научной точки зрения! И разделяться — глупо! — она пошла за ним следом. — А если где-то захлопнется дверь и мы окажемся отрезанными друг от друга?       Он остановился и посмотрел на нее весьма красноречиво, не желая вслух произносить, что был бы рад побыть в одиночестве хоть пять минут: ему надо было подумать, а еще лучше — лечь и закрыть глаза, отдохнуть немного. Он не спал две ночи, он работал как вол и просто дико устал! И теперь, после горячего какао, его немилосердно клонило в сон.       — Если хотите, прилягте и отдохните, а я подумаю, что можно сделать, но расходиться по разным этажам — плохая идея, — сказала Грейнджер спокойно. Интересно, как только догадалась, что ему хочется поспать?       — Дракл с вами, — проворчал он, вернулся в кухню-гостиную, вытянулся на диване и закрыл глаза. Любопытная Грейнджер, судя по шорохам, решила осмотреть каждый угол в этой комнате. Он был уверен, что полежит минут пятнадцать и встанет, не сможет уснуть в этом холоде, но кто-то — сил разлепить глаза уже не было — укрыл его теплым мягким пледом, и Северус уснул.       — Ну какой же ты соня! Вставай! — Над ним стояла улыбающаяся Гермиона в легком белом сарафане в цветочек. — Ты проспишь все самое интересное! — она тормошила его и смеялась, смеялась, пока не начала плакать, сначала тихо всхлипывая, а потом все громче и громче, пока ее плач не перерос в надрывные, безудержные рыдания.       Северус проснулся резко, с тревожно колотящимся сердцем и уверенностью в том, что пока он спал, случилось что-то непоправимое. Рыдания раздавались из той самой комнаты. Северус инстинктивно вытащил палочку, хотя толку от нее было чуть и, на всякий случай стараясь не шуметь, бросился туда. Толкнул дверь и успел увидеть, как нечто серебристое мелькнуло и исчезло. Грейнджер в своем синем платье сидела рядом с пентаграммой, прямо на полу, сложив ноги по-турецки, целая и невредимая.       — Ну вот, вы испугали Айли, — заявила она и стала дышать на руки. — Я столько потратила времени, чтобы уговорить ее появиться! До чего же холодно!       — Это МакКин тут рыдала? Где ваша рассудительность, Грейнджер? Не вы ли, часом, недавно пеняли мне, что разделяться — глупо?       — Вы так крепко спали, даже храпели, — заявила она, — что мне оставалось делать? Книг нет, читать нечего.       — О ужас!       — Именно, — она встала, потирая озябшие плечи. — Давайте еще какао?       — Давайте, хотя боюсь, нашей магии сейчас не хватит на самые простые заклинания.       — Вы хотите сказать, что общая магическая сила под куполом является некой конечной величиной? Очень интересно…       — Я думаю, что мы сейчас поверим это на практике.       Они опять вернулись в комнату, которая была и кухней и гостиной одновременно. Несмотря на ситуацию, Северус чувствовал здесь себя как дома, все было расположено правильно, так как надо, даже мебель, если бы пришлось, он бы расставил именно так.       Какао осталось всего-то пару ложек, но зато им все же удалось нацедить воды, и Грейнджер посмотрела на него с победным видом, будто это доказывало его неправоту! Он только хмыкнул в ответ, а потом случайно коснулся ее руки — она была холодна как лед.       — Грейнджер, вы с ума сошли? Вы промерзли, кажется, насквозь! — нечему было удивляться, на ней было только легкое платье, а температура в доме падала пусть и не быстро, но неуклонно, и похоже, это действительно был очередной маленький бонус для желающих освободить призрака. Хорошо, когда противник почти без магии, да еще разве что не околел от холода.       — И ничего не насквозь, но согреться хочется очень.       — Садитесь на диван, — он сам укрыл ее тем самым пледом, под которым спал. — Держите ваше какао, — и, несмотря на голод, отдал ей всю порцию.       — А вы?       — А я не пытался сам себя заморозить, я обойдусь. Лучше расскажите, что-то внятное МакКин сказала? Ставлю галеон, что нет, — он сел в кресло. — «Ловушка дьявола» лишает призрака возможности общаться с кем-то, кроме хозяина. Иначе какой в ней смысл.       — Вы правы, почти. — Грейнджер сделала еще один глоток какао. — Она попыталась что-то сказать, но разобрать ее слова среди нескончаемых рыданий было почти невозможно.       — Прекрасно, и что нам это дает?       — Подождите, — Грейнджер протянула ему чашку, — подержите, я укутаюсь получше. Только сейчас поняла, насколько замерзла. И, пожалуйста, сделайте хоть пару глотков, а то это нечестно — я пью, а вы нет.       Он только помотал головой. Пить с ней из одной чашки было... недопустимо. Он сам до конца не понимал почему, — может потому, что это означало, что он открывает свои не видимые никому, но значимые для него самого, границы. Не стоило так сближаться. Это слишком... проблематично, слишком неправильно, слишком... самое главное — замужней Грейнджер это точно не нужно.       — Продолжайте, не томите, — сказал он, возвращая ей чашку.       — Я пыталась ее успокоить, обещала, что мы поможем, ну и пыталась хоть что-то у нее узнать. Насколько я поняла, наши сны — ее рук дело. А еще... — Грейнджер на секунду задумалась. — Это было похоже на легилименцию. Я не слышала ее голоса, и все-таки я ее слышала. Будто она сказала: «Дом мой не здесь, но я дома. Ветер зовет, но вода не пускает».       — Голоса в голове — только этого нам и не хватало.       — И все-таки в такой небанальной ситуации можно считать это интересной информацией, не так ли?       — Что ж, попробуем расшифровать и эту мозголомку , — он откинулся в кресле и закинул ногу на ногу, — но только если вы перестанете стучать зубами.       — Ничего не могу сделать, — ее и правда била дрожь. — Не получается согреться.       — Кто вас дернул пойти в ту комнату? О чем вы вообще думали?! — возмутился он. Вот только замерзшей Грейнджер ему тут не хватало!       — Во-первых, я не ожидала, что там будет настолько холодно. Во-вторых, надо было что-то делать, пока вы спали!       — Теперь я виноват в том, что вы синеете на глазах?       — Я вас не виню, но и вы...       — Хватит, — перебил он ее с досадой и поднялся с кресла. — Подойдите ко мне. — Он постарался, чтобы его голос звучал одновременно спокойно и властно. Грейнджер, предсказуемо, не сдвинулась с места, глядя на него с подозрением.       — Что вы хотите делать?       — Задушу. — Растерянная Грейнджер выглядела... забавно. — Мерлин всемогущий, вы что, не понимаете шуток? Я разотру вас, ну же! Давайте, чем больше вы скукоживаетесь, тем сложнее вам согреться, вставайте! — он подал ей руку.       Она с явной неохотой выпуталась из пледа и протянула ему руки, которые он тут же принялся растирать. Никакого эффекта!       — Вы можете начать двигаться? С ноги на ногу, как на морозе, давайте.       — Вряд ли это поможет, — заявила она, но стала переминаться с ноги на ногу. И еще она смотрела на него, почти в упор, и Северусу казалось, что в ее глазах прячется насмешка.       — Да что ж такое! — пробурчал он. Руки Грейнджер, несмотря на все его усилия, не стали теплее. — Отвернитесь, — он сам развернул ее за плечи, а потом подхватил с дивана плед и закутал в него их обоих. Он обнимал Грейнджер! Сам, по своей воле, нарушая все мыслимые и немыслимые свои собственные запреты. Но что оставалось делать? Хорошо, что у нее хватало ума молчать, правда, недолго.       — Может, сядем на диван, — спросила она таким тоном, словно стоять и обниматься, глядя, как за окнами океан лениво разбивает свои волны о прибрежный песок, было для них абсолютно нормально.       — Нет, — ответил он коротко. Почему-то казалось, что вот так стоять приличнее. Хотя о каких приличиях шла речь, когда ее макушка упиралась в его подбородок, ему пришлось слегка запрокинуть голову, он чувствовал ее тело, ее рука лежала на его скрещенных ладонях, будто так и надо! И тишина, тишина делала их объятия чем-то значимым.       — Когда мы... — он сам удивился, как сдавленно прозвучал его голос. — Когда мы выберемся отсюда, если вы захотите, то так и быть — я сварю вам настоящий чоколатль(2), Гермиона. Ты будешь пить его горячим и больше никогда не будешь мерзнуть.       — Это то же самое какао, только как-то специально приготовленное? — ее голос звучал необычно тихо.       — Да, по древнему рецепту индейцев майя. С перцем чили и корицей. Женщины обычно еще добавляют мед, но, как по мне, это только портит истинный вкус...       — Я не люблю сладкое.       — Я так и думал. Чоколатль надо варить в медной чаше и уже готовым несколько раз переливать из одной посуды в другую, чтобы взбить побольше пенки и напитать воздухом. Пенки должно быть много — индейцы называют ее «душой» или «цветком» какао, — тогда получается настоящий напиток богов, не только согревающий, но дарующий силу и мудрость. Готовить чоколатль научил индейцев бог Кетцалькоатль, — Северус улыбнулся, — который прибыл на Землю на луче Утренней Звезды и подарил людям шоколадное дерево.       — Как хорошо...       Он не стал спрашивать, что она имела в виду: ей стало теплее (он чувствовал, как ее руки наконец-то немного согрелись), или она, как ребенок, радовалась, тому, что неведомой ей индейский бог с труднопроизносимым для европейцев именем сделал людям такой прекрасный подарок.       — А вы там, в Мексике, избавились от метки, да? — неожиданно спросила она.       — Хотите подробностей?       — Если честно — то очень. Я знаю, что у других метка… поблекла или превратилась в уродливый рубец, а у вас не осталось и следа. Это, наверное, было захватывающе?       — Еще как! — он усмехнулся, вспомнив, чего ему это стоило: дикая боль и жжение во всем теле, но Грейнджер не обязательно знать такие подробности. — Хотя правильнее будет сказать — изматывающе. Общение с майанскими колдунами, или жрецами — как они сами себя называют, — сродни хождению по лезвию: эти обидчивые любители говорить метафорами недоверчивы и хитры. Хотя надо отдать должное, у них было чему поучиться. Хорошо, что там есть сеноты(3).Они весьма поддерживали мой дух. Это такие природные водоемы с чистейшей прохладной водой. Мне нравился тот, что в пещере: спускаешься прямо в воду, тишина, прохлада, вода, насыщенная минералами — искупаешься и чувствуешь себя будто заново родившимся.       Грейнджер вздрогнула и резко повернулась к нему:       — Правильно! И как я сразу не догадалась! — начала она с воодушевлением, а ему захотелось приложить палец к ее мягким губам. Она пахла шоколадом, и хотелось снова обнять ее и...       — Это же все объясняет... — она замолчала на мгновение, будто сбилась с мысли. — Морская пещера(4)... Такие пещеры действительно есть в Шотландии и здесь на островах, я уверена, тоже.       Сейчас, в эту минуту ему было абсолютно наплевать на проклятие, на пещеры, на духов, на весь мир, он уже был готов совершить непростительную глупость, но из пустой комнаты раздался грохот.       — Ну что еще там? — сказал он с раздражением, неохотно выпуская Гермиону из объятий, и ему показалось, что она тоже разочарована не меньше его.       1) Имеется в виду традиционная английская система кранов без смесителя, когда один подает только холодную воду, второй — только горячую.       2) Чоколатль — древний рецепт какао. Майя шоколадный напиток называли «xocolatl», а ацтеки — «cacahuatl»; в языке мексиканских индейцев слово «шоколад» проистекает из комбинации слов «choco» («пена») и «atl» («вода»).       Какао-бобы растирали в пасту вместе с зернами маиса, острым перцем, корицей, иногда добавляли мед или ваниль, потом эту пасту взбивали вместе с водой. Перед употреблением напиток переливали из сосуда в сосуд до появления высокоценившейся пены.       3) Сено́т (исп. cenote, «сено́те») — форма карстового рельефа, естественный провал, образованный при обрушении свода известняковой пещеры, в которой протекают подземные воды. Сеноты находятся на полуострове Юкатан в Мексике и близлежащих островах Карибского бассейна       4) Гермиона имеет в виду морские пещеры (или прибрежные пещеры) — это один из видов пещер, формируемый волновой активностью морей. Основным процессом, приводящим к формированию таких пещер, является эрозия. Морские пещеры существуют во всем мире — во множестве формируемые вдоль современных береговых линий. Многочисленные морские пещеры были обнаружены и изучены во Франции, Англии, Шотландии, в том числе и на Шетландских островах — до 2013 года, пока не были открыты пещеры в Новой Зеландии, пещеры на островах считались одними из самых крупных.