Только ты

      Не прошлое обвиняет нас, а мы сами. Просто эпизоды на этом процессе приходят из прошлого. То, что сделали мы. Или то, чего не сделали, а это еще хуже. Губительное несовпадение.       Хулио Кортасар. «Экзамен»       Как нарочно, все складывалось в пользу предложения Люциуса, хотя Северус поначалу не собирался его принимать. Один раз он уже послушал сладкие обещания Малфоя и чем все закончилось? Стоит ли верить в то, что Люциус изменился? Северус был уверен — нет, Люциус просто стал играть очередную роль ради своих интересов.       Северус пытался найти другое занятие, позвонив старым знакомым. Но доктор Штраунберг срочно вернулся в университет, оставив на раскопках своего заместителя, с которым Северус никогда не ладил, но с которым прекрасно ладила Иветта. Он сделал еще несколько попыток, и возможно, ему только показалась, что его звонкам не особенно рады, но он плюнул и решил, что может позволить себе неделю-другую попутешествовать — просто так, налегке. Перемещаясь снова и снова, он каждый раз ловил себя на мысли, что не путешествует, а мечется, пытаясь оторваться от воспоминаний и от самого себя. Сколько так можно было скитаться? Деньги, выплаченные ему Малфоем, таяли хоть и не быстро, но неотвратимо, возвращаться же к тому, с чего он начинал двенадцать лет назад он и не думал, а зарабатывать магловские деньги, прибегая к волшебству, считал мелким и недостойным. Он мог пойти в казино и с помощью пары несложных заклинаний обеспечить себе неплохой выигрыш ради того, чтобы порадовать Иветту какой-нибудь безделушкой, но не ради хлеба насущного. Еще и воображение услужливо рисовало хорошо оборудованную лабораторию, штат тщательно отобранных подчиненных, сложные и интересные задачи... Люциус знал, чем искушать. Знал, что самому Северусу такую лабораторию не обустроить. А обычная лаборатория в подвале собственного дома — это не то, да и зачем? Чтобы варить зелья на заказ? Он хотел большего, он мог большее, и еще его до сих пор мучал вопрос, что там наисследовали подчиненные-идиоты Люциуса, как умудрились сделать вывод, что его лекарство недостаточно эффективно… Как они написали? У женщин? Идиоты, как есть идиоты! Он работал над этим рецептом долгие годы и был уверен, что его эффективность не зависит ни от пола, ни от магических способностей. И ему хотелось — что греха таить — доказать это!       Прошло десять дней, как Северус покинул Англию, когда он снова сел в самолет, теперь уже летящий во Францию. И снова ему вспомнилась Иветта: такого ледяного взгляда он не видел у нее никогда. Он ушел сразу после их разговора. Единственное, о чем попросила Иветта на прощание, — отвечать на ее звонки. Она заверила, что побеспокоит его только по формальным вопросам, связанным с разводом, и то, если они возникнут. И он пообещал. А теперь, снова пересекая океан, думал, правильно ли сделал? Перед отъездом из Нью-Йорка он встретился с адвокатами Иветты и подписал все бумаги, какие еще могут быть вопросы? Он жаждал поставить жирную точку в их отношениях и не хотел, чтобы голос Иветты в очередной раз напоминал ему, что его никто никогда не любил по-настоящему. Кроме матери, конечно, но это другое. Впрочем, успокоил он сам себя, он всегда мог поменять симку или просто выбросить телефон.       Прилетев во Францию, он задержался в Париже на пару дней. И гуляя по улочкам Монмартра, и сидя за чашечкой кофе «У матушки Катрин»(1), и глядя на рисующих художников, он вел бесконечный диалог с Гермионой Грейнджер. Северус был уверен, если бы он рассказал ей, что собрался работать на Малфоя, то услышал бы от нее множество аргументов против, она бы недоумевала и возмущалась, а он бы возражал, рассказывая, что Люциус стал другим и давно изменил свое отношение к маглам. Он мысленно спорил с ней, прекрасно осознавая, что пытается оправдаться в ее глазах. Это выводило из себя! В конце концов, она ему никто и он не обязан думать о том, как бы она восприняла такую новость! Конечно, хорошо быть благородным и общаться только с героями, когда эти герои — твои друзья и когда весь мир смотрит на тебя с обожанием! А куда податься другим, таким как он? Что-то было не похоже, что магический мир рукоплещет его возвращению. Он с горечью думал, что никто ему не рад, даже Малфой зазывал его к себе исключительно потому, что Северус Снейп был ему полезен. Точно так же, давным-давно в школе, то, что Северус принял за дружбу, ничего общего с дружбой не имело: в добром отношении сиятельного Люциуса Малфоя к нищему полукровке Снейпу был только холодный расчет. И то обстоятельство, что теперь Северус Снейп понимал все это и не испытывал иллюзий в отношении собственной персоны, дела не меняло. Предложение Люциуса было не просто выгодным — оно было единственным. Выбирать не приходилось, так что Гермиона Грейнджер могла думать себе все, что угодно, а ему нужна работа, да не просто работа — дело, интересное дело.       Разозленный на всех — и больше всего на Грейнджер, — Северус аппарировал к поместью Малфоев.       — Ты как раз к ужину, — Нарцисса как всегда была изысканно вежлива: она радушно улыбнулась гостю. — Люциус будет очень рад.       — Кто бы сомневался, — пробормотал Северус, заранее уверенный, что однажды пожалеет о своем решении.

* * *

      Фабрикой и лабораториями — магической и магловской — Северус был удивлен и восхищен. Магловское отделение располагалось в отдельном современном здании, и работали там настоящие профессионалы, единственный минус которых был в том, что они понятия не имели о волшебном мире и посвящать их в это, само собой, было нельзя.       — Главный технолог здесь — сквиб, — Люциус привычно достал электронный пропуск, провел им по замку. — Два химика и один биолог — тоже. Это очень удобно. И очень… по-современному, не находишь? Мне кажется, твоя знакомая Грейнджер одобрила бы это.       — Мне дела нет до того, что одобрила или не одобрила бы Грейнджер, — огрызнулся Северус, не показывая вида, как странно смотрится Малфой в антураже суперсовременного оборудования.       — Зря, с такими людьми надо дружить. Правда, если дружишь с женщиной, надо дружить и с ее мужем. Это сложно, тем более, если этот муж один из Уизли. — Малфой едва заметно поморщился.       — Мы с тобой пришли не Грейнджер обсуждать. Так ведь?       — Ты прав, ты прав. Как тебе техника? Спектрофотометр последней модели(2), — Люциус светился гордостью. — Знаком с таким?       — Не совсем с таким, но разберусь, — задумчиво ответил Снейп, внимательно рассматривая лабораторное оборудование и новенькие моноблоки с эмблемой надкусанного яблока.       — Несколько лет назад мне повезло заполучить одного сквиба, который вместе со своим братом-магом всю жизнь бился над вопросом, как заставить магловскую технику работать при использовании магии. И кое-что им удалось. Так что, если тебе придется тут слегка помахать волшебной палочкой, надеюсь, это очень дорогое оборудование останется в рабочем состоянии.       — Судя по твоему тону, лучше ею все-таки не махать? — усмехнулся Северус. — Я смотрю, ты прекрасно разбираешься в магловской технике. Даже такой узкоспециальной, как спектрофотометр.       — Бизнес, Северус, ничего не поделаешь, во все нужно вникать самому, во всем разбираться. Стоит выпустить контроль из рук, как, считай, потерял деньги. Обманут, обворуют, подставят.       — Люциус, — судя по настрою, Малфой был готов пуститься в долгий рассказ о нелегкой доле бизнесмена, и Северус решил сменить тему, — мне нужны все последние исследования, которые проводили твои подчиненные по моему лекарству. Я уверен, в них допущена ошибка.       — Ты получишь все, что необходимо, и, Северус, будь добр, в понедельник в девять — совещание в моем кабинете. Стратегия развития, планы, задачи. Ты должен быть.       Северус рассеяно кивнул: интересно, что бы сказал Абракас Малфой, увидев своего сына, возглавляющего вполне магловскую фирму?

* * *

      Северус окунулся в работу с головой. От разного рода совещаний старался уклониться, хоть это и было забавным — наблюдать за Малфоем в роли строгого директора. Поначалу Северус был уверен, что Люциус только вкладывает деньги, но не управляет сам, и, как выяснилось, ошибался. Тем не менее в основном корпусе Северус бывал только по настоятельным просьбам Люциуса, все время — с утра до ночи — проводя в лабораториях.       Тихий и спокойный Плоэрмель, весь в цветущих гортензиях(3), нравился Северусу, и он снял небольшую квартирку на его окраине, наотрез отказавшись поселиться в поместье Малфоя. Но и в квартирке он бывал только затем, чтобы переодеться в свежую одежду и поспать. Ел на работе или в кофейне на углу и в целом был доволен своей жизнью. Иногда он позволял себе вечером часок-другой прогуляться у озера, расположенного неподалеку от его дома: свежий воздух осенних сумерек помогал мыслям проясниться и найти новые варианты решения сложных задач.       Но сегодняшний вечер внес в его жизнь сумбур. Он собирался дома просмотреть свои старые записи, в тишине и уединении поразмыслив над неожиданной проблемой: у некоторых пациентов из экспериментальной группы его зелье от головной боли вызвало тошноту. Конечно, все можно было списать на индивидуальную непереносимость, и Люциус именно так и предлагал сделать, но Северус, полагаясь на свои опыт и природное чутье, чувствовал, что решение проблемы есть, нужно только еще раз тщательно продумать все с самого начала. Он выдвинул нижний ящик письменного стола, чтобы взять папку с записями и наткнулся на зачарованный галеон, который неизвестно как попал сюда. Северус взял его в руки: слишком яркий по сравнению с обычным галеоном, испускающий едва заметную для него и совершено неощутимую для других магию. Грейнджер... Опять она и ее галеон! Он сунул его в карман, взял папку и стал нервно просматривать записи: он потом решит, что делать с галеоном, потом. Но сосредоточиться не получалось, и Северус отправился к озеру. И теперь, стоя на берегу, вертел в руках галеон, а воспоминания одно за другим будоражили его ум. В конце концов, он разозлился на самого себя: Грейнджер и думать о нем давным-давно забыла, а он... как мальчишка! Да и не был он никогда интересен ей сам по себе. Гермиона, Иветта, да даже Лили — он никому не был интересен. С ним общаются только тогда, когда от него что-то нужно и это что-то нельзя получить от других. Его жена — работа, дети — зелья, а большего ему не надо! Никакой любви, никакого понимания, никакой Грейнджер! Хватит с него! Он размахнулся изо всех сил, бросил галеон в воду и, резко развернувшись, быстро зашагал по направлению к дому.

* * *

      Иветта, как и обещала, не беспокоила его, позвонив всего однажды и деловым тоном задав несколько вопросов. Это даже немного задевало — такое внезапное равнодушие, но Северус больше не хотел раздумывать над этим, да и времени не было — каждый день его ждали интересные задачи, которые он был полон воодушевления решить самым наилучшим образом.       — Тебе не кажется, что в твоем энтузиазме есть что-то нездоровое? — Они с Люциусом сидели в одной из башен малфоевского замка. Из ее окон, увеличенных магией, открывался чудесный вид на город и на фабрику с лабораториями. Здесь у Люциуса было что-то вроде «холостяцкой берлоги», где он любил посидеть с книжкой и бутылочкой ламбига(4)и время от времени окинуть горделивым взором свое детище — фармацевтическую компанию «Lux farma»(5)       — Ты решил заделаться моим личным психологом?       — Кем-кем?       — Не притворяйся, ты осведомлен о магловской жизни сейчас лучше, чем некоторые маглы.       Люциус рассмеялся, но спорить не стал.       — Я не хочу, чтобы через месяц-другой ты упал замертво. Тебе нужен толковый помощник, — добавил Люциус. — Или помощница.       Северус отставил свой бокал и посмотрел на Малфоя с нескрываемым интересом: Люциус никогда ничего не делал просто так.       — У меня есть шанс отказаться от твоей трогательной заботы?       — Боюсь, что нет.       Северус закрыл глаза, просчитывая возможности. Скорее всего, Люциус хочет, чтобы он натаскал этого помощника и потом… Нет, чтобы обучить кого-то до нужного уровня нужны годы… Стоп. Помощница?       — Люциус, уж не надумал ли ты таким странным образом свести меня с кем-нибудь?       — Я похож на сваху? — Люциус вздохнул. — Драко женат на Астории Гринграсс. Удивительная женщина: настоящая чистокровная волшебница, красавица и умница, но, увы, здоровье ее… После рождения Скорпиуса она болеет почти все время, ничего успокаивающего целители не говорят. У нее есть сестра, Дафна...       — Я учил обеих Гринграсс, избавь меня от подробностей, — Северус осушил бокал.       — У Дафны талант к зельям, она разрабатывает особый состав для Астории. И ей нужна помощь, Северус. Твоя помощь.       — Почему ты никогда не можешь сказать прямо? — спросил Северус с раздражением. — Зачем вся эта история с помощником, будто я могу выбирать?       — Одно другому не мешает, — Люциуса совершенно не задел раздраженный тон собеседника. — Она будет работать с тобой. Ты ее посвятишь в то, что разрабатываешь ты, она — в то, что смогла придумать она. И если ты сможешь помочь Астории, наша семья будет признательна тебе, очень признательна. Я тогда... До, ут дэс; фа́цио, ут фа́циас(6).       Это было не просто обещание щедрого вознаграждения. Люциус произнес фразу из древнего обряда Присоединения. Подумать только, один из Малфоев был готов забыть про то, что Северус полукровка и не просто считать его равным, чистокровным, а сделать его род ветвью своего! Неужели он сам когда-то мечтал об этом? «До, ут дэс; фа́цио, ут фа́циас...» — формула из обряда присоединения угасающего рода к сильному или принятия в род ублюдка, который зачем-то стал нужен своему сиятельному отцу. Мерлин Великий, какая чушь! Неужели Люциус думает, что ему это надо?       — Если это будет в моих силах, я помогу Астории, — он налил в свой бокал еще немного ламбига. — И без вознаграждения, — добавил он.

* * *

      Дафну Люциус привел в лабораторию на следующий день. Гринграсс стеснялась, заливалась краской и смотрела на Северуса так, словно это он ее сюда приволок, хорошо хоть не заикалась и не называла профессором. Люциус ушел, сославшись на дела. Дафна не знала, куда себя деть, беспомощно оглядываясь. Только этого детского сада ему не хватало! Она, если он правильно помнил, была ровесницей Грейнджер, а казалось, что младше лет на десять и только что закончила школу. И что эта пигалица могла разработать?       — Что там у вас, мисс Гринграсс? Мистер Малфой говорил, что вы нуждаетесь в помощи?       — О да! — Дафна протянула ему свиток, который теребила в руках. — Если бы вы могли посмотреть и что-то посоветовать…       Он бегло просмотрел ее записи и постарался сохранить невозмутимый вид. Это было основательное исследование, выполненное по всем правилам. Он не мог с ходу оценить, нет ли в нем ошибок, но не мог не отметить, что Дафна проделала огромную работу.       — Я посмотрю потом, — он свернул свиток, положил на стол. — Вы действительно хотели бы тут работать?       — Очень! — она улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки. Северус улыбнулся в ответ. Она была и правда… милой. И, если исследование проводила действительно она, то не только милой, но и умной.       Он прогнал улыбку с лица.       — Я дам вам шанс. Только учтите, я не поощряю у сотрудников интересы, которые не касаются напрямую работы, и если вы в рабочее время хотите сбегать на какие-нибудь там... — он сделал неопределенный жест рукой, — свидания, то лучше давайте не будем тратить время попусту.       — Я хочу помочь сестре и еще стать хорошим специалистом. Вы же знаете, профессор, в нашей семье всегда было принято, чтобы женщины не работали. И никого не интересовало, чего женщины хотят на самом деле. Моя мама мечтала стать колдомедиком, но... Иногда она сама варила зелья для нас с Асторией, сама лечила наши ссадины и синяки, но не более, волшебница из древнего чистокровного рода не должна была заниматься грязной работой, — Дафна поморщилась. — Мама умерла десять лет назад от непонятной болезни, колдомедики ничего не смогли сделать. Отец слег сразу после ее смерти, я ухаживала за ним и посещала курсы в Мунго, сама варила для него некоторые зелья. А потом и его не стало — сердце не выдержало. Мы с Асторией остались одни, — Дафна тяжело вздохнула, — но в чем-то это пошло нам на пользу: никто не указывал, как нам жить. Астория вышла замуж за Драко, а я... Я не собираюсь замуж, — добавила она, задирая подбородок.       — Хорошо, надеюсь, вы не измените свое мнение через неделю, — сказал он с сомнением.       — Обещаю! — просияла Дафна.       На следующий день она пришла раньше всех, а ушла позже и на следующий, и снова и снова. Кажется, ей действительно нравилось дни напролет работать в лаборатории. И она и вправду была хорошим зельеваром. А еще в ее присутствии лаборатория стала уютнее. Все мужчины вились вокруг нее, стараясь показать, кто на что способен, а Северусу нравилось наблюдать, как виртуозно она удерживает их на почтительной дистанции, умудряясь ни с кем не поссориться. Не прошло и пары недель, как Северусу стало казаться, что Дафна работала рядом с ним всегда. Они легко перешли на «ты», и это было настолько естественно, что произошло само собой без лишних церемоний. Если бы у него была дочь, он бы хотел, чтобы она походила на Дафну.       К концу октября они сварили зелье, которое должно было помочь Астории Малфой бороться с болезнью.       В лаборатории никого не было, кроме них двоих, Дафна стояла над котлом и наблюдала, как зелье меняет цвет с темно-бордового на светлый, перламутрово-розовый.       — Почему не получается оздоровить кроветворение у Астории? — она вздохнула. — Я читала про магловские болезни. У меня даже была сумасшедшая идея поступить в магловский медицинский университет, но... это не важно. Болезнь Астории похожа на то, что они называют онкологией. У мамы были похожие симптомы. Может ли волшебница болеть такой же болезнью, как и магла? И почему это коснулось мамы, а теперь и Астории? Почему ее организм начал убивать себя?       — Ты замерила температуру? — Северус сверился с записями в большой тетради, куда они заносили все результаты наблюдений.       — Да, само собой. Все так, как ты и говорил, и если у нас все получилось, то…       — Не загадывай, посмотрим, — прервал он ее. — Уже поздно, завтра надо сдать протоколы исследований по лекарству от мигрени, иначе Люциус опять заведет свою шарманку об эффективном использовании средств и времени, — он отложил журнал наблюдений и теперь смотрел на Дафну. — И не пытайся понять, почему это случилось с твоей матерью и сестрой. Это не имеет значения, не трать на поиски ответа силы и время, поверь, я знаю, о чем говорю.       — Северус, — она отвернулась, уставилась куда-то в сторону, — я хотела… у меня есть одна просьба… Я не знаю…       — Не мямли, говори прямо.       — Скоро Хэллоуин, я должна, просто должна быть на балу в «Негреско».       — Не очень понимаю, при чем тут я? Я тебя в рабстве не держу. Иди, если хочешь. Думаю, Люциус достанет билеты или приглашение, что там требуется?       — О, дело в том, — она отвернулась. — Я хотела попросить… понимаешь… Там будет один человек, и я… Ты можешь пойти со мной? Быть моим спутником?       — Я… — он собирался отказаться, но Дафна перебила его.       — Пожалуйста! У меня и правда нет личной жизни и, возможно, не будет. Но… Идти туда... и чтобы этот человек увидел, что я одна…       — Хорошо, — он поднял руки, сдаваясь. — Только веселого времяпровождения не обещаю. Заодно протестирую наше лекарство, которое «одинаково прекрасно подходит как для магов, так и для маглов», — изобразил он Люциуса. От таких вечеринок у меня всегда болит голова.       — Ты очень добрый! Спасибо! — обрадовалась Дафна.

* * *

      Он пожалел о своей доброте, стоило им войти в «Негреско». Здесь все его раздражало, напоминая о тех днях, когда они с Иветтой бессмысленно прожигали дни в подобных местах. Удивительно, но тогда это ему даже нравилось. Он был как дорвавшийся до сладкого ребенок. Теперь же, пресытившись всей этой суетой и только-только начиная обретать душевный покой, он не хотел снова окунаться в атмосферу ярких красок и бесшабашного веселья, не хотел вспоминать ни Иветту, ни… никого!       — Северус, если ты будешь идти с таким видом, все решат, что я притащила тебя силком. — Дафна была чудо как хороша, с длинными волосами лазоревого цвета, в изысканной маске и более чем откровенном платье, больше напоминавшем рыбацкую сеть. Это, кстати, тоже невероятно раздражало. Не то чтобы он ожидал увидеть тут знакомых, но наверняка найдутся те, кто будет обсуждать, кто на самом деле эта эффектная женщина рядом с ним и какие у них отношения.       — Если бы я знал, что ты так вырядишься…       — Ты бы тоже надел маску? Я взяла для тебя простую, черную...       — Обойдусь. Я не собираюсь участвовать в этой клоунаде.       — Северус, пожалуйста, — она прижалась к нему крепче. — Пожалуйста, если не хочешь улыбаться, то хоть не хмурься!       Он вымученно улыбнулся. Дафна рассмеялась.       — Ой, нет, так еще хуже!       — Где тот, на кого мы должны произвести впечатление? — Они медленно шли по залам, Дафна даже не смотрела по сторонам.       — Пока не видела. Давай просто наслаждаться вечером? Какую музыку ты любишь? Или какой век? Чуть позже в каждом зале начнутся особенные представления.       — Хорошо, — он снова натянуто улыбнулся и, остановившись, стал оглядываться. Это было смутное волнение, то самое шестое чувство, которое не раз помогало ему во времена вынужденного шпионства. Он стал внимательно смотреть на людей в зале и тут увидел ее.       Его взгляд привлекла женщина в черном платье и маске из кружева. Среди яркой разномастной толпы она выглядела просто, но именно это придавало ее образу загадочности. То, как она повернула голову, как заправила за ухо локон… Грейнджер! Нет, не может быть! Откуда? Она посмотрела на него и так поспешно развернулась, чтобы уйти, что у него не осталось сомнений. Это точно была она! Или он окончательно сошел с ума! Бросив Дафне «жди меня здесь», он ринулся за Грейнджер. Сердце колотилось где-то в горле, он забыл обо всем, о чем они договаривались, о ее словах, о невозможности их отношений, о том, что они распрощались навсегда. Все это не имело никакого значения. Сейчас он должен был ее догнать и посмотреть ей в глаза, сказать… Что-то важное. Он настиг ее, держал себя в руках из последних сил, обмирая от того, что чувствовал и в чем не хотел себе признаваться. Он ощущал ее волнение, ее смятение, недоумевая, ну почему они должны вести идиотскую беседу, делая вид, что между ними пропасть? И он поцеловал ее, отчаянно, просто потому что по-другому не мог, а оторвавшись от ее губ, промямлил что-то про галеон и сбежал, чтобы, не дай Мерлин, не услышать что-то хлесткое в ответ, чтобы оставить себе надежду. Зачем? Он и сам не знал.       Кажется, жалеть о своих действиях и решениях снова входило в привычку. Зачем он сказал Грейнджер, что хранил галеон? Зачем, вернувшись с бала, бежал к озеру с одной единственной мыслью, тревожно звенящей в мозгу: сработает ли Акцио? Сработало! Зачем теперь носил галеон с собой и постоянно проверял, не нагрелся ли он? Чего он ждал? Неужто надеялся, что она позовет его? Дурак!       Северус стал раздражительным и злым. Гонял подчиненных. Доставалось и Дафне.       Прошло пару недель. На улице заметно похолодало, моросил мелкий дождик, еще совсем недавно пламеневший разнообразием красок Плоэрмель стал приобретать серые тона. Северус с Дафной, как обычно, остались в лаборатории, когда все уже разошлись: состояние Астории, сперва улучшившееся после того, как она начала принимать разработанное ими зелье, снова вернулось к прежнему — слабость, головокружение, отвращение к еде и слегка повышенная температура. Ничего не ладилось, понять причину неудачи не получалось. Северус сорвался, наорав на Дафну, та заплакала и убежала. Ну и пожалуйста!       Он остыл как-то разом. Упал в кресло, включил компьютер, собираясь свести воедино последние данные по новой разработке. В магической лаборатории, пусть и с постоянными сбоями, но все же работал единственный компьютер, вот и теперь он часто замигал и издевательски заявил об установке обновлений. Северус вскочил, выхватил палочку, направил ее на идиотскую железку и только в последний момент отвел руку в сторону — Бомбарда прошла в миллиметре от монитора, выбив из стены кусок штукатурки.       — Дафна! Дафна!!! — заорал Северус. — Лучше вернись сама! — он усилил голос Сонорусом. Где бы она ни была — услышит.       — Я здесь, — она вошла в кабинет бледная, но спокойная.       — Не сердись, давай вернемся к работе.       — Что происходит? После того, как ты от меня сбежал на балу…       — Я же вернулся, — он тяжело осел в кресло.       — А мне кажется — нет, — она подвинула кресло на колесиках так, чтобы сесть напротив Северуса. — Мне кажется, что ты не вернулся. Все время о чем-то думаешь… Я бы не лезла, если бы… будто мы опять в Хогвартсе и ты недоволен работой гриффиндорцев... да вообще никем недоволен и всех пугаешь.       — Просто устал, — он прикрыл глаза. — И меня злит, что столько работы не принесло результата. Как Астория?       — Ты же видел записи.       — Я не об этом.       — Она держится молодцом, делает вид, что все отлично, — Дафна вздохнула. — Но я же вижу, что ей тяжело. Она почти ничего не ест, ее тошнит от еды, даже от маленького кусочка!       — Тогда давай работать, посмотри, перегрузилась эта железка? — он потянулся в кресле, кивнул в сторону компьютера.       — Северус, та женщина, за которой ты побежал… Она… — Дафна смотрела в монитор, говоря все тише. — Я понимаю, что меня это не касается, и все же…       — Я обознался, — ответил он кратко. — Ты мне так и не сказала, наш визит в «Негреско» принес результат?       — Как сказать… Не тот, на который я рассчитывала… — она вздохнула, а потом подняла на него глаза. — Но все это ерунда, глупая была затея. Лучше бы мы остались тут и сделали что-нибудь полезное.       — Не хочешь рассказывать — не надо, но... Не стоит себя хоронить даже ради самых возвышенных целей.       — Я не могу и не хочу сейчас думать о романтических отношениях, — твердо заявила Дафна.       — Кто заставляет? Но ты можешь просто дружить с... да хоть с Марком Цукенбергом, например. Он талантливый парень, жаль, что, видя тебя, превращается в идиота.       Дафна прыснула.       — Нет, ну какая тут дружба, если он превращается в идиота рядом со мной? И вообще, все это правда ерунда. Просто такая погода, осень, а скоро зима… — она поежилась. — Самое главное — лекарство для Астории, правда ведь?       Он кивнул:       — Тогда за работу!

* * *

      Сова прилетела именно в тот день, когда он перестал ждать и оставил галеон дома.       — Вам письма, — прошелестел домовый эльф. В лабораторию совам было не залететь, и они отправлялись в совятню, откуда письма приносил домовик, следивший за чистотой в магической лаборатории, и за тем, чтобы работники Снейпа не умерли от голода.       — Что там еще? — Северус нехотя отвлекся от дела, перебрал письма: некоторые отправились сразу в урну. Письмо от Грейнджер оказалось предпоследним. Северус усилием воли отложил его в сторону, прочитал последнее — от поставщика особо ценных растений с Суматры и даже чиркнул пару слов ответа, отдал свиток эльфу: — Отправь это и вернись минут через десять, отвечу на остальные.       Домовик с недовольным видом кивнул и, щелкнув пальцами, исчез.       — Что-то случилось? — Дафна стояла рядом. — Это… — она попыталась разглядеть, что в письме, которое Северус стал разворачивать.       Он молча свернул письмо, вышел в примыкающий к лаборатории кабинет, а оттуда на небольшой балкон. На улице было холодно и сыро. Северус поежился и развернул свиток.       «Уважаемый мистер Снейп!       Я понимаю, что наша последняя встреча практически исключает возможность обратиться к Вам за помощью, и все же надеюсь, что Вы не выбросите это письмо и прочтете его до конца...»       Что за бред? И какой нарочитый официоз. Ну конечно, он же страшный монстр, просто по-человечески к нему обратиться нельзя. Или... Там Рональд Уизли дышал в затылок?       «Вы упоминали, что сейчас работаете над зельем, которое может излечить у маглов головную боль. Мои родители маглы, тринадцать лет назад я изменила им память, они забыли про меня и уехали жить в Австралию. После победы при поддержке колдомедиков Мунго память родителям была возвращена, они снова переехали в Англию. Но с тех пор и мама, и папа (в особенности мама) постоянно мучаются головными болями. Многочисленные обследования в магловских клиниках не выявили никаких проблем. Колдомедики в Мунго не знают, как помочь маглам в такой ситуации. Обычные обезболивающие уже почти не помогают. На днях у мамы был очередной приступ.       Можете ли Вы рассказать о Вашей разработке? На какой стадии она находится? Возможно ли получить это лекарство для моих родителей?       Надеюсь на ваше понимание.       С уважением, Гермиона Грейнджер.       P.S. Рон знает об этом письме.»       Северус смял пергамент и отшвырнул его от себя, но тут же поднял, расправил и, бережно сложив, убрал в карман. Он был обрадован и разочарован одновременно. Она написала, написала! Но тон письма! Сухой и какой-то неживой, и эта приписка про мужа! И вместо того, чтобы написать «мой муж» в курсе, написала его имя! «Рон» — видите ли!       Он ответил ей через два дня. Коротко и сухо. И, конечно же, не потому, что его ответ мог прочитать Уизли, совсем нет. Он написал, что должен сам поговорить с ее родителями, провести диагностику и только тогда сможет сказать, поможет ли его лекарство в данном случае.       Грейнджер прислала ответное письмо: сообщала адрес родителей и то, что их камин подключен к сети.       Он собирался тщательно, долго размышлял, в чем появиться перед семьей Грейнджер, в результате трансфигурировал один из пиджаков, висящих в шкафу без дела, в сюртук — близнец того, в котором ходил в Хогвартсе.       Визит к Грейнджерам начался не очень удачно, первое, что он услышал, было: «…гор-шок за-пры-гал во-круг стола — звяк, бряк, звяк!»(7) Идиллическая картина семейного вечера развернулась перед ним во всей красе — рыжеволосая девочка, несмотря на цвет волос сильно похожая на Гермиону, читала сказку, а все семейство внимательно ее слушало. Мальчик — ну просто вылитый Уизли — сидел на коленях у отца, сжимая в руке игрушечного дракончика. Глядя на физиономию главы семейства, можно было без труда понять, что именно он думает о затее жены. Гермиона поспешно вскочила.       — Добрый день, — она была напряжена, и это было заметно всем. — Спасибо, что пришли. Где вам будет удобнее? Тут? Я приглашу родителей, а мы уйдем или... Может, в зимнем саду? Там прохладно, свежо, там…       — Как вам будет угодно, — ответил он холодно.       — Пройдемте, — она первая направилась к двери. — Спасибо, — сказала она уже совсем другим тоном, стоило им выйти за дверь. — Я не наделась, я долго думала, стоит ли вас беспокоить, и я бы не стала… Вы опять помогаете мне, я буду вам…       — Осторожнее, миссис Уизли, — оборвал он ее. — Вы волшебница, ваши слова имеют вес. Не стоит говорить, что вы мне будете должны, а то я могу и взыскать.       Она остановилась в небольшом коридорчике перед стеклянной дверью, повернулась к нему.       — И все-таки вы согласились помочь мне, в который раз, и… я буду рада отплатить вам однажды ответной помощью.       Он отвел взгляд.       — Мы теряем время.       — Да, простите, — она открыла дверь, пропуская его.       Родители Гермионы показались ему приятными до приторности, будто из рекламы про витамины для активной жизни или здоровое питание. Красивая видимость. Он был уверен, в реальной жизни такого не бывает.       Мужчины пожали друг другу руки, мать Гермионы — Джейн — обняла Снейпа, словно он был давним знакомым и долгожданным гостем. «Так принято, но искренности в этом ни на кнат», — думалось ему.       Северусу было предложено плетеное кресло, родители устроились напротив, на диванчике, и крепко взялись за руки, Гермиона села чуть поодаль.       — Мне необходимо задать вам ряд вопросов, а потом я должен буду применить к вам… Это называет легилименция, что-то вроде чтения мыслей, не очень приятно, но совершенно безопасно.       — Да, Гермиона нам рассказывала, — кивнул отец Гермионы.       — И о вас рассказывала, — подхватила Джейн. — Вы же тот самый профессор Снейп?       — Видимо, да, — ответил он сухо, хотя ему и было интересно, что Грейнджер еще рассказывала о нем своим родителям. — Приступим?       Они согласно кивнули. Разговор тек спокойно, Гермиона, вопреки ожиданиям, сидела тихо и не лезла с замечаниями. Он закончил с опросом, убрал бумаги в карман сюртука.       — Теперь легилименция. Кто первый?       — Я готов, — мистер Грейнджер сел удобнее, сжал руку жены и уставился на Северуса.       То, что предстояло сделать Северусу, отличалось от обычного проникновения: требовалось сконцентрироваться так, чтобы не навредить и суметь узнать важное. Через десять минут ему пришлось прерваться.       — Воды, принесите воды, — велел он Гермионе, снял сюртук и подвернул рукава рубашки. В комнате было прохладно, но ему казалось, что он в тропиках.       Он залпом выпил принесенную воду, отвернувшись и закрыв глаза, постоял пару минут, успокаивая мысли, и вернулся к работе. С Джейн было еще сложнее. Он провозился не менее получаса и чувствовал себя так, словно пешком прошагал до экватора и обратно.       — Теперь мне надо поговорить с вашей дочерью наедине. Спасибо, что были столь терпеливы, — он оперся о спинку кресла и прикрыл глаза.       — Вам плохо? — стоило закрыться дверям, Гермиона бросилась к нему.       — Отойдите, — он чуть ли не оттолкнул ее, падая в кресло, — сядьте напротив и слушайте.       Она покорно села.       — Мое лекарство вашим родителям не поможет. Изменение памяти само по себе оставляет следы, а уж если это сделать дважды в таком масштабе... Их бы в Мунго понаблюдать...       — Но...       — Не перебивайте меня! Я знаю, что там никто, кроме Сепсиса(8)не экспериментировал ни с магловскими способами лечения, ни с лечением самих маглов. Да и он не далеко ушел. И поздно сожалеть! Вы поступили крайне безответственно! Особенно, захотев вернуть их обратно, со всеми их воспоминаниями о вас и их любовью к вам!       — Я сделала это для них, — Гермиона устремила на него мятежный взгляд.       — Вы сделали это для себя. Сперва — для собственного спокойствия. Потом — из эгоизма, потому что вы скучали.       — Я не надеялась выжить тогда и...       — Решили все за всех! И я просил не перебивать меня! Гермиона… — он вздохнул. — Я попробую помочь им… ____________       1) La Mère Catherine («У матушки Катрин») — один из старейших ресторанов в Париже на Монмартре, основанный еще в 1793 году. Расположен на площади Тертр, где собираются уличные художники и карикатуристы.       2) Медицинский спектрофотометр — электронный прибор, с помощью которого определяется состав веществ и их соединений в эмульсиях, взвесях и растворах; отличается высокой точностью и позволяет сэкономить реактивы и время на проведения исследования.       3) Гортензия крупнолистная — символ Бретани. Она заполняет здесь сады, парки, придорожные полосы, цветет практически в каждом дворе. Ее пышные соцветия — от нежно-розовой до темно-малиновой и от голубой до насыщенно-синей окраски — украшают сады с июня по октябрь. В Бретани для нее не жарко и очень влажно, недаром она является ее обязательным атрибутом.       4) Ламбиг (фр. Lambig) — крепкий алкогольный напиток, получаемый перегонкой крепкого сидра. Происходит из французского региона Бретань. Согласно сертификату подлинности происхождения, ламбиг выдерживается в дубовых бочках не менее четырех лет.       5) Lux — «свет» (лат.) Отсылка к имени Малфоя — Lucius — «светлый, блестящий» (лат.), от лат. lux, lucis — «свет».       6) Do, ut des; facio, ut facias       [До, ут дэс; фа́цио, ут фа́циас] — с латыни: Даю, чтобы ты дал; делаю, чтобы ты сделал — формула римского права, устанавливающая правовые отношения между двумя лицами. Сравнимо с русским выражением «Ты мне — я тебе».       7) Отрывок из сказки барда Бидля «Колдун и Прыгливый горшок».       8) Август Сепсис (англ. Augustus Pye) — упоминается в книги «Гарри Поттер и Орден Феникса» — в 1995 целитель-стажер, проходящий стажировку в Больнице Св. Мунго. Вместе с Гиппократом Сметвиком назначал лечение больным в палате Дай Луэллин. Артур Уизли, который попал в больницу Св. Мунго накануне Рождества 1995 года с укусами змеи Волдеморта, с радостью поддержал его идею использовать магловский метод наложения швов на рану. Но яд Нагайны, видимо, расстворял шовный материал, и от этого способа пришлось отказаться: слишком быстро швы расходились.