Часть 27 часть 1
6 января 2022 г., 17:39
Все представляется таким естественным, покуда правда неизвестна.
Хулио Кортасар «Письмо в Париж одной сеньорите»
Гермиона сидела у кровати сына и держала его за руку. Хьюго недавно заснул, его дыхание было ровным и спокойным, даже безмятежным, и ей вдруг нестерпимо захотелось погладить рыжую прядку волос, упавшую ему на лоб. Но она сдержалась, не желая тревожить его сон.
Она вторые сутки находилась с Хью в Мунго, радуясь, что история с похищением закончилась для ее сына вполне благополучно. Как выяснилось, похитители усыпили его и оставили в пещере. Когда был убит маг, наложивший чары, Хью проснулся и вышел из своего укрытия. Он и тогда толком не успел понять, что происходит, а теперь под действием лечебной магии, успокаивающих и укрепляющих зелий и вовсе считал все случившееся необычным приключением.
Гермиона в который раз прокручивала в голове все ужасные моменты, пережитые ею, когда она находилась с внешней стороны купола и не имела возможности прийти на помощь дорогим ей людям. Она снова словно воочию видела еле живую Джинни, прячущуюся с младенцем за камнями, ударившее прямо в Рона заклятье, которое он не успел отбить, раненого Северуса, пытающегося сдержать натиск сразу нескольких магов, объятого огнем Ричи Кута, пикирующего на головы нападающих и превращающегося вместе с ними в пылающее беспорядочное месиво... Гермиона содрогнулась, вспоминая, как, отчаявшись, сама была готова последовать его примеру... Снова и снова перед ее глазами проносились события той ужасной ночи: Северус закрывает собою Хью, в то время как Рон, с трудом поднявшись, бросается на Ясмину и сбивает ее с ног...
Она тряхнула головой, прогоняя страшные видения. Хватит вспоминать ужасы и винить себя в случившемся! Не предусмотрела, была слишком занята своими делами, не защитила. Нужно учесть ошибки и жить дальше...
Мысли Гермионы прервал тихий стук в дверь. Затем дверь слегка приоткрылась и в палату заглянула молоденькая практикантка.
— Вы просили сообщить... — Она осеклась, увидев, что Хью спит, и продолжила уже шепотом: — Вы можете навестить своих близких. Целитель Спрай дал разрешение, — сказав это, она исчезла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Это была отличная новость! Сначала Гермиона решила проведать Джинни — через Гарри она обещала ей, что придёт сразу, как только будет можно. Гермиона аккуратно убрала свою руку с руки сына, встала, обновила оповещающие чары на случай, если Хью проснется, и вышла из палаты.
* * *
В палате Джинни хозяйничала медсестра, высокая худощавая женщина довольно сурового вида. — Вам нужно выпить лекарства, давайте уложу вашего малютку в колыбель. — Закончив расставлять на тумбочке флаконы с зельями, она строго взглянула на сидевшую в кровати с ребенком на руках Джинни. — Не нужно, я справлюсь сама, — ответила та, крепче прижимая сына к себе. — Вы совсем не выпускаете его из рук! А ведь вам сейчас следует больше отдыхать, здоровая мама — здоровый малыш, — в голосе медсестры прозвучали назидательные нотки. — Я могу помочь, — предложила Гермиона. Медсестра окинула ее оценивающим взглядом, в котором явно читалось сомнение, но возражать не стала, кивнула и, сообщив, что зайдет через четверть часа забрать пустые флаконы и снять показания, вышла из палаты. — Подержишь Альбуса-Северуса, пока я буду опустошать все эти склянки? — Джинни вопросительно посмотрела на Гермиону. — Давай, — Гермиона осторожно взяла из ее рук ребенка. — Так все-таки ... — она запнулась, не зная, как корректней сформулировать свою мысль. — Альбус-Северус, — твердо сказала Джинни и, вздохнув, продолжила: — Если бы не он... ни меня, ни Ала не было бы в живых. — Она помолчала и добавила: — Я такая дура! Как я могла поверить... все вышло так глупо... — Ох, Джинни! Каждый из нас винит себя, но... — Нет, Гермиона, — Джинни явно не хотела слушать утешения. — Если бы я не была такой доверчивой, если бы все мои мысли не занимала обида на тебя... А эта Селина, или как там ее, казалась такой хрупкой, в чужой стране, с плохим знанием английского, беременная первым ребенком — мне хотелось ей помочь, поддержать. И... — голос Джинни дрогнул, — я грезила о новой подруге, которая нас не предавала... да, я считала, что ты предала не только Рона, но и всех нас... я видела только то, что мне хотелось видеть. — Джинни, не надо... — Нет, надо! Я так виновата! Перед всеми вами. Особенно перед Хью. Хорошо, что среди этих нелюдей была одна добрая душа — та девушка, которая принимала у меня роды и потом помогала Рону отбиваться. Это она убедила всех оставить Хью в пещере и усыпить, «чтобы не испортить товар раньше времени». Я тогда не понимала, что таким способом она пыталась его защитить... Как же мне повезло, что она оказалась там! Повезло, что Рон со Снейпом смогли вовремя проникнуть внутрь купола. И что вы все пришли на помощь. А Ричи пожертвовал собой. Я так виновата... — Тебе нельзя нервничать, дорогая. Мы поговорим обо всем потом. А Ричи... он ушел в лучший мир, к жене и сыну. Теперь они снова вместе, — Гермиона отвела взгляд к окну и быстро заморгала — плакать сейчас было неуместно. Дверь открылась, и в палату вошел Гарри. Он выглядел уставшим, осунувшимся и будто постаревшим сразу на несколько лет. После взаимных приветствий и расспросов о самочувствии он взял из рук Гермионы ребенка, и лицо его озарилось светлой радостной улыбкой. — Твою спасительницу зовут Кэти Долохова, — сказал он спящему сыну и, обращаясь уже к жене и Гермионе, продолжил: — Да-да, это племянница того самого Долохова. Она недавно пришла в себя, но еще очень слаба. Ее будут судить, сейчас решается вопрос, отправят ли ее в Россию или же представители их министерства прибудут к нам. А что ты хотела? — остановил он готовую начать возражать ему жену. — Она принимала участие в темномагическом обряде, и я не хочу даже думать о том, чем бы он закончился, если бы Рон со Снейпом не подоспели вовремя. — Может, она была под Империо? — с надеждой спросила Джинни. — Вряд ли... Сама мисс Долохова утверждает, что участвовать в обряде ее заставил старший брат, и она почти до конца не понимала, что должно произойти. Она колдомедик, от нее требовалось принять роды у волшебницы, большего ей не сказали. И я склонен в это верить. Во всяком случае, все ее дальнейшие действия говорят о том, что у нее не было намерения причинить зло ни тебе, ни Хью. — Откуда эта племянница взялась? — спросила Гермиона. — Из России она взялась. В шайке Джагсона... — Все-таки Джагсон? — не дав договорить Гарри, одновременно воскликнули Гермиона и Джинни. — Все-таки он, — Гарри тяжело вздохнул. — Где он скрывался все это время и как они спелись с Ясминой, мы не знаем. Да и, скорее всего, не узнаем. Оба мертвы. Снейп срезал Джагсона Авадой в самом начале боя, — Гарри усмехнулся, — но это и хорошо, иначе тот организовал бы своих ребят куда как лучше, а так... они, по-видимому, растерялись — там же в основном была молодежь. Джагсон вербовал сторонников со всего света, в его шайке кого только не было. Даже один... — Гарри сосредоточенно свел брови, — мориори(1), его и допросить-то как следует не получается, он почти совсем не понимает английский и не знает никакого другого европейского языка. С остальными оставшимися в живых проще: по-английски они говорят вполне сносно. Сейчас мы выясняем, как они попали в эту веселую компанию и кто еще, помимо присутствующих на обряде, туда входил. И кстати, подтвердилось наше худшее предположение, что именно Джагсон организовал «сумасшествие» шишуг в питомнике Кутов. — Сначала избавился от неугодных родственников, — с грустью произнесла Гермиона, — потом собирался получить суперсилу и, вероятно, захватить власть в магической Британии. А свои бесчинства и жестокость наверняка прикрывал лозунгами о высшей справедливости, истине и чистоте крови. — Старо как мир, — недовольно сказала Джинни. — Но, тем не менее, не перестает быть актуальным, — подытожил Гарри. Он прошелся по палате, с нежностью всматриваясь в крохотное лицо своего сына, затем сел на стул рядом с кроватью жены. — А что касается твоей так называемой подруги, ее действительно зовут Селина Аташ, и она действительно замужем за маглом. Они приехали в Англию год назад, успели разругаться вдрызг и разбежаться. Мы разыскали ее мужа. Очень темпераментный тип, — Гарри в очередной раз тяжело вздохнул. — В красках объяснил нам, что они с Селиной не пара, что он знать не знает ни о какой ее беременности и совершенно точно не имеет к этому никакого отношения, ждет бумаги на развод и ничего не хочет даже слышать об этой... ну, не важно... там было много ругательного. Он был уверен, что Селина вернулась домой в Турцию к своим родственникам, кстати, вполне приличным добропорядочным волшебникам. Вот что ее привело в шайку Джагсона? — в сердцах воскликнул Гарри. — Ненависть к маглам из-за разрыва с мужем-маглом? — предположила Гермиона. — Влюбилась в кого-то из этой шайки? Что она сама говорит? — спросила Джинни. — Ничего не говорит. Она в тяжелом состоянии. Помимо всего у нее случились преждевременные роды, целители борются за жизнь ребенка и никаких прогнозов не дают, — Гарри посмотрел на сына, который тихо посапывал у него на руках и тихо произнес: — Я должен был предусмотреть, должен был все тщательно проверить. — И что бы твоя проверка показала? — усмехнулась Джинни. — Ведь вся информация полностью подтвердилась. А то что Селина была в ссоре с мужем в то время, как сама утверждала, что они живут вместе, ничего бы не дало. Я бы решила, что она пока не готова рассказывать мне такие подробности, и еще больше жалела бы ее. Правду говорят, что нет в мире более слепого человека, чем тот, кто не хочет видеть! Раздался звук открывающейся двери, в палату вошла медсестра и попросила Гарри с Гермионой выйти. Гарри под зорким взглядом Джинни, будто боящейся даже на долю секунды выпустить сына из поля своего зрения, осторожно положил ребенка в колыбель и вслед за Гермионой вышел в коридор. — Только не начинай, Гарри! Я же вижу, ты совсем извел себя. Мы не можем предусмотреть все, не можем подозревать всех! — Гермиона была решительно настроена прекратить самобичевание. — Может и так, — Гарри втянул носом воздух и резко выдохнул. — Но от удара не увернешься, если его не ждешь. Теперь я как никогда хорошо понимаю Грюма. Знаешь, почему мы опоздали и Рону со Снейпом пришлось принять весь удар на себя? — в его голосе прозвучали досада и злость. — Когда появился патронус Рона с известием о Метке, я был в поместье Роули, допрашивал эльфийку Ясмины. Как только она поняла, что мы собираемся аппарировать на Уэст-Берру, весь ее испуг и нервная дрожь внезапно испарились, она отбросила нас, троих опытных авроров, к стене, как неразумных котят, и попыталась связать! Кто бы мог подумать... — Гарри замолчал, углубившись в свои мысли. — Завтра будут хоронить Ричи Кута, — через какое-то время тихо произнес он. — Вернее, то, что от него осталось. — Не вини себя еще и в этом, — строго сказала Гермиона. — Я убеждена, что, если бы у Ричи была возможность прожить ту ночь заново, он поступил бы снова точно так же. Расскажи лучше, как он вообще оказался на острове? — Ричи недавно вернулся в оперативный отдел аврората. Ты не знала? Гермиона отрицательно помотала головой. — Я помню, он начинал с вами, — сказала она. — А потом Гея уговорила его найти работу поспокойнее. — Ему всегда нравилось возиться с животными, как Невиллу с растениями, — подхватил Гарри. — Невилл стал работать в теплицах у Спраут, Ричи с женой открыли питомник... Рон ушел в магазин к Джорджу... И только ты да я остались воевать с ворохом бумаг каждый в своем отделе. Кажется, мы недавно жаловались на рутину? — Гермиона вздохнула. — Да уж, — отозвался Гарри и, помолчав, добавил: — Ричи Кут был на острове по долгу службы, а вот Гермионы Грейнджер там точно не должно было быть... — Гарри Поттер! Ни слова больше! Даже не пытайся поставить мне это в вину. Там был мой сын! И если бы ты не сообщил мне... — Гермиона не стала развивать свою мысль, улыбнулась и взлохматила Гарри волосы, как когда-то делала в школе, чтобы ободрить его. Он печально улыбнулся в ответ. Какое-то время они стояли молча, но это было то особое — «их» — молчание, значащее больше, чем сотни слов поддержки, которые они могли сказать друг другу. — Мы справимся, — наконец произнесла Гермиона. — Пойду проведаю... Рона, — и, получив одобрительный кивок Гарри, направилась вперед по коридору, читая таблички с именами пациентов.* * *
Единственное, чего она сейчас хотела — это обнять Северуса и сказать ему, как сильно она его любит, но... говорить об этом Гарри Гермиона была не готова. Да и проведать Рона тоже было надо. И когда Гермиона увидела на двери табличку с его именем, она решила: «Что ж — так тому и быть». В конце концов, навестить Рона — ее долг. Она просто обязана поблагодарить его, узнать, как его здоровье и не нужно ли ему что-нибудь. А с Северусом — она улыбнулась своим мыслям — у них все ещё впереди, все ещё будет. Гермиона открыла дверь в палату Рона и тихонько вошла внутрь. Он лежал на кровати, накрывшись одеялом до самого подбородка и, казалось, спал. Всю его голову и лицо закрывали ровные плотные слои бинта так, что видны были только глаза, ноздри и рот. Она уже хотела повернуть назад, решив зайти попозже, но Рон неожиданно открыл глаза и устремил взгляд прямо на нее. Гермиона застыла на месте, все ее мысли внезапно куда-то испарились, она стояла и смотрела на него, не понимая, что ей нужно сказать. — Привет, — наконец выдохнула она. — У Хью все хорошо? — сиплым голосом обеспокоенно спросил Рон. — Хорошо. Он уже просится домой, но целители пока не отпускают. — Тогда зачем ты пришла? — Я беспокоюсь за тебя. И хотела поблагодарить, ты... — Не стоит, я защищал тех, кто мне дорог, и я в порядке. Или скоро буду. Иди лучше беспокойся о своем гении. Восхищайся, благодари и... все такое прочее. А я бестолковый, что с меня взять? Без метлы летать не умею, открыть наглухо закрытое не могу, так что... — Рон, пожалуйста... — Обо мне есть кому позаботиться, — он отвернулся к окну. — Я подпишу документы о разводе, если ты это хотела узнать. Уходи. Гермиона сглотнула подступивший к горлу ком и направилась к двери. Она понимала, что при таком настрое Рона, что бы она ни сделала, все будет вести к ссоре. Но, взявшись за ручку двери, она остановилась, повернулась к нему и сказала: — Ты дорог мне, Рон, чтобы ты сам себе сейчас не напридумывал. И я никогда не перестану беспокоиться о тебе. И очень надеюсь, что наступит время, когда мы сможем спокойно разговаривать друг с другом. Рон все так же неотрывно смотрел в окно, и Гермиона, повернув ручку, вышла в коридор.* * *
Она заглянула в их с Хью палату. Хью все еще спал, а значит, у нее было время проведать Северуса. Ее сердце радостно забилось в предвкушении встречи. Но найти табличку с его именем на этаже, где лежали все пострадавшие после боя, ей не удалось, и она направилась в сестринскую. Молоденькие практикантки переговаривались, хихикали и что-то записывали в личные карты больных. — Северус Снейп? — переспросила одна из девушек. — Так он покинул больницу еще вчера. За ним приходил мистер Драко Малфой...* * *
Прошло несколько дней с тех пор, как Хью выписали, и он присоединился к Рози в Норе. Гермиона согласилась на это скрепя сердце: она чувствовала себя неловко, появляясь там, к тому же ей не хотелось, чтобы дети все время жили у бабушки с дедушкой. Она бы никогда не приняла такое решение, если бы не сложившиеся обстоятельства и просьбы Гарри — спорить с тем, что, пока идет следствие по делу о похищении, так будет безопаснее для детей и спокойнее для всех, было глупо. Джинни с сыновьями тоже временно поселилась у родителей. Каждый вечер после работы Гермиона отправлялась в Нору, проводила время с детьми, помогала Молли, а после того, как укладывала Рози и Хью спать, возвращалась к себе домой. Молли была с ней немногословна, ничего не спрашивала и ни в чем не упрекала, видимо, надеясь в будущем на примирение младшего сына с женой. Рон появился в родительском доме через неделю, бледный и похудевший. Он сильно хромал на левую ногу, его левую щеку пересекал глубокий уродливый шрам. Как только Гермиона вечером появлялась в Норе, он спешно уходил в свою комнату, на что Молли вздыхала, недовольно качала головой и что-то неразборчиво ворчала себе под нос. Со временем она бросила свои неуклюжие попытки примирить «упрямцев», как она называла Рона с Гермионой, предоставив всему идти своим чередом.* * *
Как только Гермиона с Хью покинула Мунго, она отослала Северусу небольшую записку, в которой спрашивала, когда они могли бы увидеться. Она решила, что поблагодарит его и расспросит о здоровье при личной встрече. Но сова вернула записку в тот же день нераспечатанной. Внутри Гермионы зашевелился червячок беспокойства, но она успокоила себя тем, что, если бы с ним случилось что-то плохое, об этом уже написали бы газеты и наверняка знал бы Гарри и рассказал бы ей. В один из вечеров она переместилась во Францию, но, напрасно простояв почти час у закрытой двери его квартиры, отправилась в Нору укладывать детей спать. Гермиона решила не паниковать и дождаться вестей от него, но по прошествии двух недель, не выдержав, снова написала ему. В каждой строчке ее письма читалось беспокойство, проскальзывало недоумение, а иногда — что греха таить — обида. Гермиона отправила письмо утром с министерской совой, а вечером получила опять нераспечатанным. Она разозлилась. В конце концов, если он не желает с ней общаться, считает ее в чем-то виноватой, мог бы сообщить об этом, если не лично, то хотя бы письмом! Но тут же зудящая тревога погасила злость: вдруг все настолько плохо, что он не в силах даже распечатать письмо? Приободрив себя тем, что она просто обязана узнать, все ли в порядке, и выразить благодарность за спасение сына, Гермиона переместилась во Францию. В этот раз дверь в квартиру Северуса оказалась приоткрытой. Гермиона остановилась в нерешительности. В то памятное рождественское утро, когда она с помощью его портключа переместилась сразу в прихожую, вышла большая неловкость. Пожалуй, стоит позвонить или постучаться. Но тут до нее донесся знакомый голос: — Вещи переправит кто-нибудь из эльфов. Если ты готов, мы можем отправляться. Дафна! Это была Дафна! Снова! Гермиона решительно открыла дверь, в два шага пересекла маленькую прихожую и заглянула в комнату. Северус стоял в кухонном проеме, прислонясь к притолоке и сложив руки на груди. Он неотрывно смотрел в одну точку прямо перед собой, в то время как Дафна оглядывалась, словно проверяя, все ли они взяли. Северус вздрогнул, и Гермиона замерла, ожидая, что он вот-вот повернет голову и увидит ее. Но он выпрямился, так и не взглянув в ее сторону, и сказал, обращаясь к Дафне: — Хватит суетиться. Все важное я собрал, что забыл — не очень, значит, и надо. Нам пора… — он протянул к ней руку. Дафна улыбнулась, взяла его за руку и подошла так близко, что они оказались почти вплотную друг к другу. — Я так рада, что ты больше на меня не сердишься, — чуть ли не промурлыкала она, — аппарируем? — Как я могу сердиться после того, что ты делаешь для меня? — он склонился к Дафне, чтобы — Гермиона была в этом уверена — поцеловать! Ей пришлось прижать ладонь ко рту, чтобы не закричать. Хорошо, что самого поцелуя она не увидела — эти двое исчезли, словно их и не было. Гермиона сделала шаг назад, развернулась и, прислонившись к стене, стала медленно оседать вниз. Почему, почему Северус не сказал ей… Не сказал чего? Он появился, стоило ей позвать, кинулся помогать, рисковал своей жизнью! И она же чувствовала притяжение между ними, его желание, страсть. Что это было — иллюзия, самообман? Он что, внезапно воспылал любовью к Гринграсс или все-таки у них и раньше были отношения? «Ты больше не сердишься», «я не могу сердиться на тебя», — эхом прозвучало в голове Гермионы. Может, его напоили приворотным? Это Северуса-то Снейпа? Не стоит выдумывать всякие фантастические объяснения и оправдания! А значит... нет, не может быть, она не могла так обмануться... И тут же безжалостная память подбросила ей слова Джинни: «Нет более слепого человека, чем тот, кто не хочет видеть!» — такая умная и рассудительная Гермиона Грейнджер попалась на крючок, как любой другой, кто пытался выдавать желаемое за действительное... А ведь он даже не счел нужным объясниться! Обида душила ее. Крепко зажмурившись, Гермиона пыталась сдержать слезы, но они все равно прорывались наружу. Ну уж нет! Она не станет плакать из-за Северуса Снейпа! И прекрасно сможет прожить и без него! Так будет даже лучше! Гермиона открыла глаза, поднялась, выпрямила спину и активировала портключ.* * *
Развод прошел буднично, как обычное рутинное дело, каких у Гермионы каждый день в министерстве было предостаточно. Она не испытала ни радости, ни печали, считая расставание с Роном логичным завершением их отношений. Происходящее с ней она воспринимала как сквозь сон, все казалось ей неважным, несущественным. «Пророк» сухо констатировал «разрыв семейных уз героев войны» в новостной колонке на последней странице. Даже появление потомства у пятнистой красавицы книззлы Джозефины — домашней любимицы вратаря «Падлмир Юнайтед» Оливера Вуда — заняло больше места в газетной полосе и сопровождалось массой красочных колдофото. Гермиона не сомневалась, что о таком скромном изложении информации в «Пророке» об их с Роном разводе позаботился Гарри, и была ему очень благодарна. Конечно, не обошлось без перешептываний за спиной, любопытных взглядов и насмешливых ухмылок на работе, нашлись и женские журналы, пытавшиеся муссировать эту новость с особым пристрастием, строя разные версии — одну нелепее другой. Гермиона просто не обращала внимания на всю эту мышиную возню, уйдя в работу с головой, и вскоре, не имея подпитки извне, интерес к теме ее семейного положения иссяк. К тому же его затмила суета подготовки к Чемпионату мира по квиддичу, который должен был состояться в августе в Ирландии. Рози с Хью пока жили в Норе. Там же поселилась и мисс Долохова, взятая до суда на поруки Роном и Джинни. Девушка любила возиться с детьми, и они отвечали ей взаимностью. Рози с восторгом рассказывала маме, как они играют в школу: Рози в роли профессора английского языка, а тетя Кэти — ученицы. Хью обожал слушать сказки тети Кэти, особенно его заинтересовал трехглавый дракон Змей Горыныч, и она обещала, как только сможет, привезти ему из России фигурку Горыныча для его драконьего заповедника. Гермиона постоянно навещала детей и не то чтобы сдружилась с Кэти, но считала ее милой и доброй девушкой и собиралась выступить на суде в ее защиту. Большую часть времени Гермиона проводила в Министерстве, так как помимо своих обязанностей она согласилась занять должность одного из помощников руководителя отдела Магического Правопорядка, и работы у нее было невпроворот. После одного из заседаний, проходивших совместно с авроратом, когда она складывала в папку бумаги, к ней подошел улыбающийся Гарри. — Здорово ты сделала этих старых перечников! Теперь они соберутся в своем курятнике и еще долго будут хлопать крыльями и кудахтать! — тихим, но очень довольным голосом сказал он. Гарри искренне радовался новому назначению Гермионы и старался всячески поддерживать ее. — Это надо отметить! Сегодня я смогу освободиться пораньше, — и увидев ее скептический взгляд, виновато заметил, — ну не так поздно, как в последние месяцы. Уж ты-то меня должна понять... Ну правда, давай устроим праздник в Норе? Нам всем нужна хорошая встряска и чуточку веселья, к тому же сегодня есть повод. — Ох, Гарри, я и так в Норе чувствую себя неловко, мне не до праздников... — Да ладно тебе. Все уже привыкли, а Молли вообще на удивление спокойно восприняла «выкрутасы этих упрямцев», — Гарри очень похоже скопировал ее интонацию. — Она просто не знает всего. — Ей и не надо. Я понимаю, еще эта ситуация со Снейпом... — Не надо, Гарри! — резко перебила его Гермиона. — Давай не будем говорить о нем. Совсем. — Ладно... — на лице Гарри появилось удивление. — Как скажешь... но... — Прости, мне надо срочно заскочить в архив. Встретимся в Норе. — Она взяла со стола папку с документами и быстрым шагом направилась к выходу из зала заседаний.* * *
После разговора с Гарри работа в архиве не клеилась. Гермиона злилась на себя за то, что упоминание Снейпа так ее расстроило. Ей казалось, что все вокруг знают, как она страдает, в то время как тот счастлив с Гринграсс. Их случайно подсмотренный поцелуй неотступно стоял у нее перед глазами, терзал сердце и выводил из равновесия. Поняв, что она уже долго невидяще смотрит в лежащий перед ней документ, Гермиона решила, что вернется в архив и сделает нужные записи позже, после того, как в одиночестве и тишине своего кабинета сможет восстановить душевное равновесие. Она быстро шла по длинному узкому коридору, ведущему к лифтам, когда увидела на своем пути нескольких беседующих мужчин, перегородивших ей проход. Она была раздражена и уже собиралась не в самой лестной форме сделать им замечание, как одна из фигур отделилась от группы и подалась ей навстречу. — О Боги, миссис Грейнджер, вы ли это?! Как я рад нашей случайной встрече! — Люциус Малфой был одет в дорогую мантию и начищенные до блеска ботинки, в руке он сжимал трость — искусно выполненную копию той, что когда-то была у него конфискована и уничтожена по решению Визенгамота. — Разрешите проводить вас! — он небрежно кивнул озадаченным собеседникам, изящным жестом руки указал им, чтобы они посторонились, и, ухватив Гермиону за локоть, с невозмутимым видом проследовал с нею мимо них в направлении лифтов. Гермионе очень хотелось избавиться от такого провожатого, но Малфой цепко держал ее локоть и, светски улыбаясь, бодро шагал вперед, указывая путь тростью, словно работал тут он, а Гермиона случайно заплутала в коридорах Министерства. — Как удивительно, что мы встретились здесь! — Малфой улыбнулся еще шире и чуть сбавил темп. — Ну да, прямо волшебство какое-то, — саркастично заметила Гермиона. — Что привело вас в Министерство? — Ах, — Малфой остановился так, что обойти его не представлялось возможным. — Это прискорбное событие с участием Ясмины Роули… — он поморщился. — Ужасно! Ужасно, но... — его лицо внезапно просветлело, — дело близко к завершению, и, я надеюсь, наше правосудие воздаст всем по заслугам и оправдает невиновных. — Я тоже на это надеюсь, — стараясь сохранять спокойствие, ответила Гермиона. — Но не могу продолжить нашу увлекательную беседу — мне надо работать. — О, вы так заняты, миссис Грейнджер... Я наслышан, — в его голосе прозвучали игривые нотки, и Гермиона, если бы только могла допустить такое, решила бы, что Люциус Малфой с ней флиртует! — Или уже не миссис? — тем временем продолжил он. — Снова мисс? Прискорбно, прискорбно. А я всегда говорил, что доверять Уизли неразумно. — Послушайте… — Ни слова больше! Не смею вас задерживать, — он слегка поклонился и посторонился, но, когда Гермиона, кивнув в знак прощания, прошла мимо, сказал, — я слышал, в Хогвартсе намечаются перемены? Для этого, вероятно, необходимо дополнительное субсидирование, не предусмотренное бюджетом. Гермиона резко остановилась и развернулась. — Каким образом это волнует вас? — Теmроrа mutantur et nos mutamur in illis(2), не правда ли миссис Грейнджер? Не стоит смотреть так, словно мы с вами по разные стороны баррикад. — Lupus pilum mutat, non mentem(3), — в тон ему ответила Гермиона. — Но тем не менее именно моя фирма сотрудничает со сквибами, у меня работают маглы. Могу поспорить, что за последние годы я общаюсь и с теми и с другими гораздо больше, чем кто бы то ни было в Министерстве. Даже вам, дорогая миссис Грейнджер, я дам фору, если вы решите доказать мне, что знаете магловский мир лучше, чем я. — Я не собираюсь с вами соревноваться... — Гермиона внимательно посмотрела на Люциуса. — Я просто хочу понять, зачем вам этот проект? — О, ваша инициатива — прекрасный повод сделать что-то значимое для Хогвартса. У меня для этого имеются и опыт, и деньги. А чувство причастности нашей с вами общей альма-матер будет служить мне утешением в жизни на чужбине. С годами я, знаете ли, стал сентиментальным. — Но вас ведь никто не неволит жить в другой стране. — О, миссис Грейнджер, дорогая, все не так просто. Вам ли не знать. — Ну что же, — у Гермионы не было желания продолжать этот скользкий разговор. — Я подумаю над вашим предложением. — И уже сделав шаг в сторону, обернулась и добавила: — И потрудитесь не называть меня дорогой. — Как вам будет угодно, — он церемонно склонил голову в поклоне, и Гермиона уже было собралась продолжить свой путь, но Малфой внезапно, будто бы спохватившись, сказал: — Ах да! Все таскаю с собой, таскаю, забываю вам передать... — он достал из внутреннего кармана мантии маленький свиток и протянул его Гермионе. — Вот. Надеюсь, это вам пригодится. Гермионе пришлось снова развернуться. — Достаточно простого Энгоргио, и он примет нормальные размеры. — На лице Люциуса застыла вежливая улыбка. Гермиона остановилась в нерешительности. Прежде чем взять какую-либо вещь из рук этого скользкого змея, следовало бы подвергнуть ее тщательной проверке. Но словно прочитав ее мысли, он сказал: — Не стоит утруждаться, миссис Грейнджер. Я не являюсь вашим поклонником, но и не враг вам. Что бы вы ни думали по этому поводу, помните, времена меняются... Гермиона молча взяла свиток, и развернувшись, быстрым шагом направилась в сторону своего кабинета.* * *
Гермиона сидела в кресле за своим рабочим столом и уже несколько минут рассматривала свиток. Теперь в благословенной тишине кабинета она могла успокоиться и подумать. И чем больше она размышляла, тем больше уверялась в том, что эта странная встреча с Малфоем не была случайной. Что он хотел на самом деле, чего добивался? Гермиона все же проверила свиток на наличие темной магии и неочевидные ловушки и, не обнаружив ничего подозрительного, дотронулась до него волшебной палочкой и произнесла заклинание. Свиток тут же увеличился в размерах. Гермиона развернула его и быстро пробежала глазами по листам пергамента. Почерк Северуса. Ее сердце на секунду остановилось, а потом пустилось вскачь, грозясь вырваться наружу... Химические формулы, теоретические выкладки, рекомендации... и нигде ни строчки, ни единого слова, адресованного ей. У нее затряслись руки, и боль, с которой, казалось, она уже справилась, вернулась с новой силой. Ей пришлось сделать несколько вдохов и выдохов, чтобы восстановить шаткое душевное равновесие. — Я справлюсь, справлюсь, — произнесла она еле слышно, убирая пергамент в ящик стола и делая пометку в ежедневнике о необходимости передать записи Джону Томпсону — специалисту, согласившемуся вести химию в Хогвартсе. Но оказалось, что лежащий в столе пергамент отвлекал от работы, словно там были не наброски учебника по химии, а любовное письмо. Гермиона достала свиток, уменьшила в размерах и, приложив свою записку с пояснениями для Джона и надписав на отдельном листе его адрес, попросила одну из секретарш отнести все это в министерское почтовое отделение. Пусть они сами отправляют эти записи, пусть Джон сам разбирается с ними, он молодой, талантливый, энергичный, у него все получится, а у нее полно других забот.* * *
К концу июля дело о похищении было закрыто, преступная группировка Джагсона разоблачена, его сторонники задержаны в разных уголках мира и переданы суду. Кэти Долохова, к общей радости, отделалась штрафом и осталась на поруках семейства Уизли. Основная заслуга в поимке преступников принадлежала Гарри, он много работал, появлялся в Норе в основном ночью, когда все уже спали, и уходил рано утром. Но теперь можно было вздохнуть спокойно, привычное течение жизни было восстановлено, и семейство Поттеров вернулось в свой дом на Гриммо. Гермиона и Рон по обоюдному согласию продали свой лондонский дом. Рон поселился в квартире над своим магазином, а Гермиона купила небольшой дом в Панборне(4) недалеко от школы Рози. На неделе дети пока все также жили в Норе, а на выходные Гермиона забирала их к себе. Они обживались на новом месте и подолгу гуляли по окрестностям. Вокруг было много зелени, заливные луга, лес, река. Особенно им нравилось проводить время на берегу реки Пан, Гермиона с Рози наблюдали за лебедями-шипунами, а Хью занимался поиском норы дядюшки Рэта(5), его с трудом удавалось уговорить вечером пойти домой, он капризничал и неустанно повторял, что «намерен торчать у реки всю жизнь»(6). Ситуацию спасал Пират, начинавший громко лаять и призывно махать хвостом, приглашая его бежать домой наперегонки, от чего Хью не мог отказаться. Так они все вместе и прибегали домой раскрасневшиеся, уставшие, но очень довольные. Несмотря на загруженность работой в Министерстве, Гермиона закончила курсы вождения, получила права и, купив красный Воксхолл Астра, была рада, что теперь сама может поехать с детьми куда угодно, а осенью, когда Рози пойдет учиться, сможет без труда в понедельник отвозить ее в школу и в пятницу забирать домой. Она прекрасно чувствовала себя за рулем и удивлялась, почему не научилась водить машину раньше. Особенное удовольствие ей доставляли поездки к родителям: теперь никого не надо было просить отвезти и не надо было лишний раз тащить детей через камин. Лечение родителей было окончено, сильнейшие головные боли, мучившие их последние несколько лет, прекратились, а случавшиеся изредка приступы мигрени поддавались лечению обычными магловскими средствами. Мама и вовсе утверждала, что чувствует необычайную ясность мыслей и теперь помнит прожитые годы гораздо лучше, чем до того, как Гермиона стерла ей память. Целитель Габен сообщил, что будет навещать их раз в три месяца и на всякий случай оставил Гермионе фирменный зачарованный блокнот для экстренной связи. Он ничего не говорил о Северусе, а Гермиона не стала спрашивать. Зачем, если ему до нее нет дела. На осторожные вопросы мамы она сухо ответила, что отношения с Северусом у нее не сложились, сейчас она вообще не готова начинать отношения с кем бы то ни было, ей и так хорошо, и она вполне довольна своей жизнью. Не то чтобы Гермиона смогла убедить маму, но будучи человеком деликатным, та больше не стала донимать дочь неудобными вопросами.* * *
Рози и Хью знали, что их родители много работают, и потому то, что они проводят время поочередно то с папой, то с мамой, не вызывало у них вопросов. Такое в их семье случалось и раньше, вот у Джеймса ситуация куда как хуже — его папа ловит преступников, а потому вообще не часто бывает дома, так что, считали они, им еще повезло. Рон, полностью игнорировавший Гермиону, постепенно будто приходил в себя. Поначалу они только перебрасывались парой фраз исключительно по делу, но со временем стали, хотя и скупо, но делиться друг с другом новостями по работе, обсуждать успехи и неудачи детей и так, шаг за шагом, их общение становилось более легким и спокойным и все больше напоминало дружбу. В конце августа Рон с Рози, Хью и Джеймсом и вместе со всем семейством Перси отправились на неделю в Ирландию. Они побывали в магловском парке развлечений, на водных аттракционах и в океанариуме, а на решающем матче Чемпионата мира по квиддичу к ним присоединились Билл с детьми, Джордж с Анджелиной и дочерьми, и даже прибыл из Румынии всеми любимый дядюшка Чарли. Гермиона не переживала за детей, она знала, у них там была большая и веселая компания. Вернувшись домой, дети стали наперебой рассказывать ей о своих впечатлениях и, быстро пообедав, побежали к себе: Рози не терпелось начать читать купленный в Дублине сборник ирландских сказок, а Хью необходимо было устроить в драконьем заповеднике нового дракончика — Ирландского оранжевого. Рон впервые после развода остался пообедать вместе с детьми, а когда они убежали, собрался было уходить, но задержался, попросив у Гермионы воды. — Отличный дом, — сказал он, сделав глоток. — Уютный. — Да, нам с детьми нравится, — Гермиона отвернулась. Обычно после таких дежурных фраз всегда следовало что-то менее приятное. Например, вопрос, не одиноко ли ей в этом доме, когда Рози и Хью в Норе. — Это действительно то, чего ты хотела? — судя по звуку, Рон поставил стакан на стол. — Ты о доме? — она развернулась к нему, смело глядя в глаза. — Нет. Ты только не злись. Просто… это выглядит странно… — Рон взял в руки пустой стакан и стал вертеть его. — Зачем было все ломать, если не собираешься ничего строить? — Ты стал выражаться как-то... витиевато. Говори прямо, — она заранее знала, что он скажет и о ком спросит, и внутренне подобралась, чтобы ответить достойно, благо и ответ был заготовлен давно. — Если говорить прямо, — Рон невесело усмехнулся, поднимая на нее взгляд, — то ты разрушила нашу семью. Думай и говори, что хочешь, но у нас была отличная семья. Ладно, все смирились или хотя бы попытались. Любовь и все такое, бывает, но в итоге ты живешь тут одна, от работы разве что не шатаешься, а этого твоего гения что-то не видно рядом. — Рон… — она вздохнула. — А ты думал, я как птичка перепрыгну с одной ветки на другую? Да и для детей так лучше, пусть они сначала привыкнут, что мы живем раздельно и только потом... — Гермиона, я знаю тебя с одиннадцати лет. Не обманывай меня, а заодно и себя! — И не думаю. Пойми, — она приблизилась к нему, — если бы у нас все было действительно хорошо, то никто на свете не смог бы нас разлучить! Я ушла не к кому-то, а... Нам лучше идти каждому своей дорогой... — Ну да, конечно… И ты счастлива? — Вполне, — она изобразила улыбку. — И Снейп, насколько я знаю, тоже не страдает. Я тут недавно читала статью… — ей пришлось собрать в кулак все мужество, чтобы голос не дрогнул. — Гринграсс там через строчку называют «счастливой невестой», и хотя имя жениха «пока держится в тайне», но я-то знаю, кто он. Судя по всему, у них все великолепно. И… в общем, все счастливы. — Счастливы, — как эхо повторил Рон и как-то странно посмотрел на Гермиону. — То есть ты прочитала статью в каком-то журнале и решила... — Очень уважаемом журнале о новых открытиях в магии и… — А с самим Снейпом не говорила? И с Гринграсс тоже? — Зачем бы мне это было надо? Да и трудно говорить, когда… — она осеклась. — Просто случая не было. — Не понимаю... Я просто... ничего не понимаю... Ладно, не мое это дело. Ну... я пошел? В голосе Рона слышалась неуверенность, и Гермиона поспешила сказать: — У меня действительно все в порядке, и даже если ты думаешь, что это не так, — она выставила руку перед собой, — то назад к прошлому возврата нет. Рон кивнул и вышел. Гермиона видела, что он остался стоять на крыльце и ужасно боялась, что сейчас он вернется и предложит начать все сначала, а ей придется снова сделать ему больно, ответив «нет». В конце концов она не удержалась и вышла следом — лучше разрешить все вопросы сразу, считала она, не оставляя никаких сомнений, лазеек и иллюзорных надежд. Спрятав руки в карманы, Рон стоял, перекатываясь с пятки на носок и обратно, как делал всегда, когда задумывался о чем-то серьезном. Вдруг он резко развернулся, подошел к Гермионе и, взяв ее за плечи и глядя ей прямо в глаза, сказал: — И все-таки я хочу, чтобы ты была счастлива! Не представляю, как так получилось, но вижу, ты ничего не знаешь, — он заметно волновался, казалось, будто он борется с самим собой и боится передумать. — Дафна Гринграсс собирается замуж за парня из французского аврората, он у них там звезда, выдающийся специалист, ну, типа нашего Гарри. А твой Снейп... стал сквибом... такие дела... Рон отпустил Гермиону, с сочувствием посмотрел на ее раскрытые от удивления глаза и, отойдя пару шагов в сторону, аппарировал... Гермиона вернулась в дом и села около стола. Она взяла стакан Рона и несколько минут сидела, рассеянно крутя его в руках. Мысли наскакивали одна на другую. То она чувствовала виноватой себя, то злилась на Снейпа и вечно крутящуюся рядом с ним Гринграсс. Почему он ничего не сказал?! Как он мог ничего не сказать! Неужели, считает, что она отвергнет его из-за того, что он потерял магию, спасая ее сына?! — Ну держись, Северус Снейп! В этот раз ты не отвертишься! Мы поговорим, пусть даже сто Дафн встанет между нами! 1) Народ, проживающий на архипелагах Новой Зеландии. Принято считать, что последний чистокровный мориори скончался в 1933 году, так что сегодняшний народ появился в результате смешанных браков. Тем не менее они продолжают поддерживать свою культуру, язык и традиции. По данным последней переписи, в мире осталось не более 800 мориори. 2) Tempora mutantur et nos mutamur in illis (лат) — Времена меняются, и мы меняемся с ними. 3) Lupus pilum mutat, non mentem (лат) — Волк меняет шерсть, а не натуру. 4) Панборн — большая деревня и гражданский приход на берегу Темзы в английском графстве Беркшир. 5) Дядюшка Рэт — водяная крыса, персонаж из книги Кеннета Грэма «Ветер в ивах». Считается, что водяные полевки, проживающие на реке Пан, вдохновили писателя Кеннета Грэма на создание персонажа «Рэтти» из его книги «Ветер в ивах». 6) Фраза дядюшки Рэта из книги Кеннета Грэма «Ветер в ивах». Более полная цитата: «... Да, я намерен торчать всю жизнь у реки, жить у себя в норе и заниматься греблей».
