Только ты

      В понедельник утром Гермиона первым делом направилась в кабинет Гарри.       — Привет! — сказала она воинственно.       Гарри нахмурился и, поприветствовав Гермиону, поспешил спросить:       — Что случилось? У тебя такой вид, будто ты собираешься разоблачить всемирный заговор, виновником которого являюсь я.       — И давно все знают, что Снейп потерял магию? — не обращая внимания на реплику Гарри, спросила Гермиона.       — М-м-м... — Гарри был явно обескуражен.       — И почему мне никто ничего не сказал?       — А-а-а... — казалось, Гарри потерял способность выражать свои мысли через слова.       — Ты так и будешь мычать или наконец соизволишь ответить мне?!       — Гермиона! Но ты ведь сама... Разве ты не... — удивлению Гарри не было предела.       — Да, я не! — воскликнула Гермиона и, как-то разом остыв, села на стул для посетителей и, поставив локти на рабочий стол Гарри, обхватила голову руками.       — Он ничего не сказал мне. У меня вообще не было возможности поговорить с ним после всего случившегося. Он просто пропал и все. А когда я сама сделала попытку встретиться с ним, то застала у него в квартире Дафну Гринграсс и подумала... А что я должна была думать?! — спросила Гермиона так, словно Гарри обвинял ее в том, что она поняла все неправильно. — Он же поцеловал ее, я сама видела! О нет... — Гермиона подняла измученный взгляд на Гарри. — Я не видела, я убедила себя... Он провел меня, как наивную девчонку-первокурсницу!       — Так. Давай-ка выпьем чаю, и ты мне обо всем расскажешь, — Гарри привычным движением поставил на спиртовку чайник.       — Лучше ты расскажи. Как ты узнал? Когда?       — Еще в первый день в Мунго. Я пришел задать ему ряд вопросов, мы поговорили, и даже на удивление мирно. Я сказал, что мне придется вызывать его в аврорат как свидетеля, а потом в суд... вот тогда он и признался, что для него это будет проблематично. Для посещения Министерства сквибу нужен сопровождающий, а Снейп не хочет, чтобы о его состоянии знал каждый школьник в магической Британии. Мы договорились, что я сам буду аппарировать к нему домой во Францию, когда надо будет записать его показания. А официально для всех он болен и не в состоянии появляться в Министерстве... Я только Джин рассказал, это же не военная тайна, — виновато заметил Гарри. — А Рон сам узнал... случайно... слышал разговор целителей. Он только со мной поделился, хотел удивить... — Гарри усмехнулся. — Но я уже и так знал. Мы думали, кто-кто, а уж ты-то в курсе... ведь вы с ним вроде как вместе... ну а то, что не заладилось у вас, так с кем не бывает...       — Ясно. Но со своей квартиры он съехал. Ты знаешь куда?       — Вообще-то нет. Официально он проживает в квартире в Плоэрмеле. О своем визите я предупреждал заранее, посылал записку с совой. Правда, это было давно, еще в мае. Так-то он может жить, где хочет, и не обязан отчитываться перед авроратом. Хочешь, я выясню, где он живет сейчас?       — Хочу... А про Дафну Гринграсс ты тоже все знаешь?       — А что там знать? После того, как я послал к Малфоям своих ребят, они, уже будучи на месте, как положено, вызвали французских коллег. Явился сам заместитель начальника аврората, все-таки Малфой — персона важная. А Гринграсс потом моталась на допросы и проверки и к нам и к ним, рыдала, каялась, из кожи вон лезла, чтобы помочь следствию, но, как выяснилось, почти ничего конкретного не знала и даже не подозревала, что все настолько серьезно. Знаешь, по опыту я давно уже понял, что у этих аристократов, то, что не касается их персоны напрямую, важным вообще не считается. В итоге штраф она заплатила и у нас, и у них и до сих пор обязана появляться для проверки палочки в обоих авроратах. Вот там, у французов, у нее роман с замом и закрутился. Дата свадьбы пока для всех секрет, но по долгу службы я часто общаюсь с женихом, а потому знаю и это, — Гарри улыбнулся, — в выходные, следующие за каким-то известным французским праздником в конце ноября.       — «Божоле нуво»?(1)       — Точно! — Гарри поставил на стол кружки и потянулся за чайником.       — Надо же, сколько всего интересного я пропустила. Спасибо, Гарри, я пойду...       — А как же чай?       — В другой раз, Гарри, в другой раз...

* * *

      Мысль о том, что предстоящее замужество Дафны Гринграсс может не мешать ей быть любовницей Северуса, Гермиона сразу же отмела. Хватит надумывать всякое! Она решила действовать немедленно, пока разум не замутнил сердце сомнением. Вспомнив, как Северус рассказывал о том, что Люциус в первой половине дня всегда бывает на работе, она предупредила секретаря, что некоторое время будет отсутствовать, и переместилась во Францию в Плоэрмель. Без труда отыскав «Люкс-фарму», она попросила дежурного администратора сообщить боссу о своем визите.       Ждать ей пришлось недолго. Люциус рассыпался в комплиментах, сетовал на то, что Гермионе пришлось ждать на проходной и уверял, что, если бы только она дала знать о своем визите заранее, ее встретили бы совсем по-другому.       — Вы предпочитаете чай или кофе?       — Я предпочитаю экскурсию. Особенно в том отделении, где работают сквибы и маглы. У меня не так много времени, поэтому начать хотелось бы прямо сейчас.       — Жаль, жаль. Наш повар — непревзойденный мастер по части десертов. Он, знаете ли, считает, что хороший десерт в приеме пищи самое главное, а все остальное — просто топливо. Сегодня нас ждет крокембуш(2). Но... как говорят французы, чего хочет женщина, того хочет Бог. Что же, идемте, дорога... э, миссис Грейнд... — Люциус поморщился, — позвольте называть вас просто Гермиона. У вас прекрасное имя.       — Ну если вам так будет удобнее, хотя деловой этикет...       — Вот и чудесно, — не дав договорить ей, поспешил сказать Люциус, — и я буду счастлив, если и вы, Гермиона, тоже будете звать меня по имени. Итак, идемте, я покажу вам свое детище, — с гордостью произнес он, рукой указывая направление движения.       Люциус провел Гермиону сначала по магловскому, а потом и магическому отделению своей фирмы, показал лаборатории и производство, предоставил возможность пообщаться с работающими там сквибами и сам обстоятельно отвечал на все ее многочисленные вопросы. Гермиона не могла не отметить, что Люциус преобразился, увлеченно рассказывая ей обо всем. А магловский костюм и отсутствие трости делало его похожим на обычного успешного бизнесмена, и, если бы он еще перестал манерничать, она могла бы назвать общение с ним не только интересным, но и приятным.       — Что скажете, Гермиона? — спросил Люциус, когда они закончили осмотр.       — Впечатляюще, — искренне ответила она. — Жаль, не удалось пообщаться с руководителем лабораторий. Или теперь только одной — магловской?       — Ай-я-яй, — Люциус демонстративно вздохнул. — Я так надеялся, что ваш визит продиктован искренним интересом к моей фирме, — он изобразил на своем лице вселенскую печаль, — а дело оказывается всего лишь в одном ее сотруднике, с которым вы хотели пообщаться.       — Не совсем. Ваша фирма достойна всяческих похвал, а ваш опыт заслуживает внимания. Мы непременно вернемся к этому вопросу, Люциус. Но сейчас мне необходимо выяснить, где он живет. Только не говорите, что не знаете.       Какое-то время Люциус молча сверлил ее взглядом. Гермиона смело смотрела на него, не отводя глаз, желая показать твердость своего намерения.       — Позвольте дать вам совет, — медленно произнес он. — Не ищите его. Я знаю Северуса намного лучше, чем вы, и, уж если он что-то решил, переубеждать его бесполезно. А сказать вам, где он живет, я не могу, и не просите. Не хочу, чтобы он превратил меня в одну из своих обожаемых жаб, если к нему вернется магия. А если не вернется, он сможет отравить меня их ядом или же найдет какой-нибудь другой способ отыграться. И даже если мои слова — преувеличение, — он поднял руку в останавливающем жесте, не давая Гермионе вымолвить и слова, — даже если я сам не согласен с его решением, это ничего не меняет. Вам ведь известно, что значит обещание.       — Разумеется, — грустно усмехнулась Гермиона. — Что ж, спасибо за экскурсию. Мне пора возвращаться.       — Площадка для аппарации в конце коридора и направо. Хорошего дня, Гермиона, — Люциус слегка поклонился и направился к выходу из здания.       — Мистер Ма... Люциус! — окликнула она его. Он обернулся, и минутный порыв попросить его, чтобы он не рассказывал Северусу об их разговоре, моментально испарился под его насмешливым взглядом. «Не стоит заводить с Малфоем секреты, даже по пустякам. Как бы он ни изменился и каким бы приветливым ни казался, в глубине своей натуры он остается холодным и расчетливым человеком», — быстро пронеслось у нее в голове. — Надеюсь, ваши слова о спонсорстве были не пустым сотрясанием воздуха, — вместо просьбы озвучила Гермиона и, увидев его подтверждающий кивок, добавила: — Я напишу вам, — и, развернувшись, поспешила к месту аппарации.       Она уже почти достигла цели, когда услышала позади себя стук женских каблучков.       — Грейнджер! — Гермиона обернулась и увидела спешащую к ней Дафну Гринграсс. — Понравилось у нас?       — Понравилось, — коротко ответила Гермиона и уже хотела продолжить свой путь. «Только Гринграсс мне для полного счастья и не хватало», — вид счастливой сияющей Дафны действовал на нее раздражающе.       — По идее я должна попросить у тебя прощения, но, похоже, это никому не нужно.       Гермиона пожала плечами и хотела идти дальше, но Гринграсс снова заговорила:       — Я и подумать не могла, что Ясмина задумает такое. Ну, пакость... а она… Впрочем, это уже не важно. Ты не спеши возвращаться в Лондон. Прогуляйся, полюбуйся красотами Плоэрмеля. Таких гортензий, как здесь, нет нигде в мире, — тараторила она, будто боялась, что Гермиона уйдет, не дослушав ее. — А еще лес. Сказочный! Сильный пожар несколько лет назад погубил вековые дубы(3), но некоторые все же сохранились. Быть рядом и не взглянуть на них — непростительная оплошность. Правда, рядом с дубами не растут красные гортензии. Никакие не растут. Сама поймешь. Я бы поболтала с тобой подольше, но меня ждет Бернар, мой жених, мы скоро поженимся. Можешь не поздравлять, — сказав все это, она ушла так быстро, что Гермиона не успела опомниться.       «Бред какой-то», — подумала она и, дойдя до площадки, аппарировала.

* * *

      Слова Гринграсс не давали ей покоя. Это было похоже на намек. Значит, Гринграсс, как и Малфой, не могла прямо сказать, где живет Северус, и сказала так, что вроде бы ничего и не сказала. Осталось только понять и правильно воспользоваться полученной информацией. Вопрос, зачем Дафна Гринграсс дает подсказки, Гермиона решила оставить на потом, в этом уравнении и так было слишком много неизвестных.       Во вторник она пришла на работу раньше обычного и, быстро решив текущие вопросы, переместилась во Францию в Броселиандский лес. Сначала Гермиона побывала у самых известных вековых дубов — тысячелетнего дуба Гильотен и дуба рядом с могилой Мерлина(4), затем она нашла еще несколько не таких древних, но тоже достаточно старых деревьев, но нигде не увидела даже слабого намека на нормальное человеческое жилье.       Но Гермиона не отчаивалась, она и не ждала, что ей легко удастся найти Северуса. Она решила продолжить поиски позже, как только у нее появится хоть малейшая возможность, и вернулась на работу.       На следующий день она вместе с сыном отправилась на плановый осмотр в Мунго. Там к ним присоединилась Джинни, которая все еще пила лечебные зелья и периодически должна была наведываться в больницу для коррекции курса лечения.       Целитель Спрай, удивительно подвижный, несмотря на свой весьма заметный животик, сперва осмотрел Хью:       — Ну что, молодой человек… — из воздуха Спрай достал леденец на палочке и вручил Хью. — Я весьма вами доволен. Думаю, вы как некоторые волшебные артефакты впитываете все то, что делает вас сильнее! — он красноречиво посмотрел на Гермиону, которая не раз спрашивала, может ли пережитое проявиться негативно по прошествии времени.       Хью рассеянно кивнул — все его внимание поглотил леденец, который то превращался в феникса ослепительной расцветки, то становился молочно-белым барашком.       — Ну а вы, леди, тоже из породы тех, кого испытания закаляют? — обратился Спрай к Джинни.       — Само собой, в нашей семье все такие, — Джинни улыбнулась. — Но мне до колик надоели эти микстуры. Может, уже хватит? Я и так чувствую себя лучше всех!       — Ну, ну, не сердитесь, — Спрай протянул Джинни леденец, но тут же, спохватившись, превратил его в орхидею. — Пожалуй, часть зелий мы отменим, а у оставшихся уменьшим дозировку. А учитывая, что они в основном относятся к поддерживающей терапии, считайте, что принимаете витамины, как это называют наши коллеги-маглы.       Джинни закатила глаза.       — Ну что же, дорогие мои, — не обращая внимания на ее реакцию, произнес Спрай, — я был рад видеть вас в добром здравии. Думаю, с вами, леди, — он слегка поклонился в сторону Джинни, — мы встретимся еще раз через месяц, а с вами, юный джентльмен, мы можем распрощаться. Вопросы есть?       — Нет, — хором ответили Гермиона и Джинни, на что Спрай удовлетворенно кивнул.       — Хотя, пожалуй… Джинни, я задержусь на пару минут? — попросила Гермиона.       Джинни, не говоря ни слова, взяла Хью за руку и вышла из кабинета.       — Итак, — Спрай указал рукою на кресло и сам сел в соседнее. Сложив руки на животе, он внимательно посмотрел на Гермиону, — вы все-таки беспокоитесь, что произошедшее может сказаться на психике вашего сына в будущем?       — Я беспокоюсь, но… Сейчас я хотела бы спросить о... друге. Северус Снейп стал...       — Нет-нет, — запротестовал он. — Вы же понимаете, — его тон был доброжелательным, но твердым, — мы не можем разглашать информацию о пациентах.       — Я знаю, что он стал сквибом и…       — Ах, вы в курсе... И думаете, что с вашим сыном может произойти подобное? Ну что вы, не тревожитесь понапрасну. То, что произошло с мистером Снейпом… ему ведь повезло, очень повезло! Хотя он так и не считает… Увы, сварить зелье, которое выпил он сам и дал выпить вашему мужу...       — Бывшему мужу, — автоматически поправила Гермиона.       — Да, да, неважно, — Спрай вскочил и стал расхаживать по кабинету. — Так вот, сварить такое зелье может только сведущий в определенной магии человек. У племен, уходящих корнями в глубину веков, свои секреты, плюс ингредиенты вплоть до воды, взятой из определенного источника в определенный момент времени. Так что... Да, честно говоря, и поздно уже. Если магия ушла, вернуть ее... — он печально покачал головой, — конечно, когда речь идет о магии никогда ничего нельзя утверждать однозначно, но прогноз для мистера Снейпа неутешительный. Крайне неутешительный.       — Но уверяю вас, — более бодро продолжил он, — вашему сыну подобное не грозит. Мистер Снейп второй раз за короткий срок применил сложную майянскую магию, не будучи защищенным энергоинформационной структурой племени, а проще говоря, сам не будучи индейцем майя. Частично его защитило зелье: не дало уничтожить тело, отсрочило потерю магии. Это удивительно! Чудесно! Феноменально! Более того, полагаю, если бы у мистера Снейпа была возможность принять вторую дозу после проникновения внутрь купола, то последствия не были бы столь плачевными, но… такой возможности у него не было, оставшуюся часть зелья он отдал вашему мужу. А поскольку купол открывал мистер Снейп… — Спрай развел руки в стороны, словно сам открывал невидимую завесу, — именно он и получил, так сказать, сполна. Правда, если бы не это зелье, то Рональда Уизли похоронили бы рядом с Ричи Кутом... такие ранения, магическое истощение... зелье просто вырвало его из рук смерти... — глаза Спрая возбужденно блестели, — жаль, очень и очень жаль, что приготовить такое снадобье у нас невозможно, совершенно невозможно!       — Простите, — перебила его Гермиона. — Я правильно понимаю, что у мистера Снейпа было два глотка какого-то зелья и…       — Уникального зелья!       — Да-да. И вместо того, чтобы выпить все самому, он отдал часть Рону, что и спасло ему жизнь?       — Совершенно верно! Так что, поверьте мне, все ваши переживания по поводу магии вашего сына абсолютно беспочвенны! Вашему сыну… — опять начал Спрай.       — Я поняла. Спасибо вам, я больше не смею вас задерживать, — Гермиона порывисто встала и стремительно вышла из кабинета.

* * *

      Из Мунго Гермиона и Хью отправились с Джинни на Гриммо. Хью, аккуратно пожав ладошку Ала, убежал к Рози и Джеймсу. Джинни, попросив свою новую эльфийку приготовить чай, ушла с Алом в детскую — кормить его и укладывать спать. Позже она присоединилась к Гермионе в малой гостиной — они собирались обсудить предстоящую поездку их старших детей в школу.       — Что-то не так? — взглянув на Гермиону, обеспокоенно спросила Джинни. — Ты сама не своя после разговора со Спраем.       — Все так. Просто... я многого не знала и теперь столько сразу всего навалилось. Пытаюсь переварить.       — Ты о Снейпе? Мы и вправду думали, что ты все знаешь и даже побольше нас. Нам и в голову не приходило... — Джинни махнула рукой. — Ну да что теперь об этом... — она взяла чайник и налила в чашки ромашковый чай. — Ты не против? Ал лучше спит, с тех пор как я пью ромашку, да и сама я стала спокойнее... Тут такое дело... еще одна грандиозная новость.       — Говори, не тяни, — Гермиона напряглась: такая манера подачи новостей не сулила ничего хорошего.       — Рон собирается жениться, — выпалила Джинни. — На Кэти. Выяснилось, что ребенок у Селины от брата Кэти. Мальчик остался сиротой — отца убили еще той ночью, а Селину целителям так и не удалось спасти. Пока ребенка забрали ее дальние родственники, живущие здесь, в Англии, но они не очень-то рады такому подарку — мальчик для них обуза. Мать Селины после смерти дочери слегла, отец ухаживает за ней, но будучи в довольно преклонном возрасте не справится еще и с младенцем... в общем, Кэти хочет усыновить племянника. Турецкие дедушка с бабушкой не против, но есть одна проблема — Кэти должна быть замужем. И вот Рон...       — Решился на фиктивный брак? — воскликнула Гермиона. — Поступок, безусловно, благородный. Рон любит детей, но вступать ради этого в фиктивный брак! Надо подумать, как помочь Кэти, поискать другие способы.       — Да, но... я не уверена, что этот брак будет фиктивный. По-моему, он самый что ни на есть настоящий, — Джинни виновато посмотрела на Гермиону.       — Ты хочешь сказать, что у них с Кэти... чувства?       — Угу, — Джинни потупила взгляд и с таким усердием стала размешивать в своей чашке остатки чая, что Гермиона не смогла сдержать улыбку.       — Джинни, дорогая моя, у тебя такой вид, будто жениться на Кэти собираешься ты.       — Я просто... вдруг тебе неприятно слышать об этом.       — Нет, что ты! Я... рада... — Гермионе было странно слышать, что у Рона есть другая женщина — любимая женщина. Когда она думала об этом раньше, ей казалось, что она испытает облегчение, чувство вины перед Роном уйдет, и ничто не будет мешать ей искренне радоваться его счастью. Но ни радости, ни облегчения не было и следа. Только глухая досада — совершенно неуместная и недостойная, — и еще что-то похожее на зависть. Гермионе стало стыдно, она поспешила отогнать непрошеные эмоции и, сглотнув ком в горле, сказала: — Просто это так неожиданно... Не кажется ли тебе, что у них все сложилось как-то слишком быстро?       — У вас с Роном все складывалось долго, но... — Джинни не стала продолжать свою мысль. — Знаешь, все произошло само собой, сначала он помогал ей с английским...       — Кого-то мне это напоминает, — улыбнулась Гермиона.       — Ой, и не говори! — отозвалась Джинни. И они обе захихикали.       — Билл женат на француженке, Джордж хоть и на англичанке, но с африканскими корнями. Теперь вот еще русская появится.       — И маленький Уизли с русско-турецкими корнями.       — Ваша семья удивительно дружная и многонациональная!       — Наша семья, Гермиона, наша! Ты по-прежнему ее член, и не пытайся мне возражать! — безапелляционно заявила Джинни.       — Ох, Джинни, — растрогалась Гермиона, — ты не представляешь, насколько это важно для меня! — и чтобы не расклеиться окончательно, бодро продолжила: — А представь, если и Чарли придется помогать с английским какой-нибудь симпатичной румынке...       — О нет! — возразила Джинни. — Он, если и женится, то только на венгерской хвостороге!       И они обе расхохотались.       — Один Перси верен традиции, — отсмеявшись, сказала Гермиона. — Его жена Одри — истинная англичанка.       — Слу-у-ушай, а в роду у твоего Снейпа не было испанцев или итальянцев? Он такой черный и носатый... и не пытайся убить меня взглядом. Не получится, я живучая! Вот явится он к тебе, упадет в ноги, и все у вас нала...       — Джинни! — сердито прервала ее Гермиона. — Не хочу это обсуждать! Он не явится! Если я хочу с ним поговорить, мне придется найти его самой.       — Как же у вас все непросто, — задумчиво произнесла Джинни. — Надо ли его искать? На нем свет клином не сошелся, в мире много и других достойных мужчин. Просто оглянись вокруг.       — Я пыталась... пару раз... когда еще не знала, что с ним случилось, и страшно злилась на него. Но лишь поймала себя на том, что в других мужчинах ищу его черты, и бросила это безнадежное дело.       — Да-а... тяжелый случай, — Джинни сочувственно посмотрела на нее. — А ты составь список его недостатков, тебе такое обычно помогает. Вот он герой, храбрец, и все такое, если дело касается борьбы с врагами, а в обычной жизни струсил и спрятался в кусты. Прямо нюня какая-то! — в сердцах воскликнула она. — Ты уверена, что хочешь видеть его в роли мужа? Согласись, он поступил с тобою... подло!       — Нюня?! — от возмущения Гермиорна вскочила с кресла. — Отлично! Прекрасно! Он использовал сложную магию, чтобы спасти вас с Алом, понимая, что это может выйти ему боком, закрыл собою Хью от смертельного заклятия, зная, что сам погибнет, отдал свое зелье Рону и благодаря этому тот остался в живых, а ведь мог бы припрятать его для себя и сейчас был бы в полном порядке!       — Ладно, ладно, не кипятись, — примиряющим тоном сказала Джинни. — Я не хотела его обидеть, правда. Я ему безмерно благодарна, мы с Гарри даже предлагали ему стать крестным Ала, но... он подарил ему свою вторую палочку — ту, что во время боя отдал мне, но стать крестным отказался... Ну, сама посуди, он мог хотя бы объясниться с тобой!       — Понимаешь... мне кажется, он хочет, чтобы я считала, что он подонок, и тогда я не буду страдать и с легкостью забуду его.       — К Мерлиновой бабушке такой счет! — недовольно воскликнула Джинни.       — Что поделать... — Гермиона опустилась в кресло, чувствуя себя опустошенной. — Ну такой он... Вот тебе пример. Северус разработал отворотное зелье, действие которого заключается в том, что выпивший его ясно видит все недостатки своего возлюбленного и, кстати, так оно и есть — проверено лично. Предполагается, что в результате человек должен охладеть к своей любви и безболезненно о ней забыть.       — Увидит все недостатки? — заинтересованно спросила Джинни. — Похоже на Зелье истинной сущности, которое вообще редко кто в состоянии приготовить.       — Да, но Северус добавил туда еще и ингредиенты, вызывающие неприязнь — те, что являются базовыми для всех известных отворотных. Но он взял их в таких незначительных пропорциях и в таком сочетании, что они не должны вызывать побочек — у меня точно ничего такого не было. Они просто создают эффект негативного восприятия.       — Ну если человек не очень-то и любит, то сработает. А если любит по-настоящему... Знаешь, что я тебе скажу, все-таки твой Северус в любви, — Джинни слегка постучала кулаком по столу, — ни бум-бум. Ты точно хочешь возиться с его мозгошмыгами? И все-таки остается еще вариант, что он просто-напросто не хочет отношений с тобой, ты об этом не думала?       Гермиона долго молчала, неотрывно глядя на свою чашку. Потом подняла взгляд на Джинни и уверенно сказала:       — Я должна увидеть его. Посмотреть в глаза. Иначе не будет мне покоя...

* * *

      Гермиона не могла сидеть и ждать, пока получит информацию от Гарри, ей необходимо было действовать. Она понимала, что вряд ли сможет найти Северуса, если будет просто ходить и искать его по всему лесу и близлежащей округе. У нее было мало информации, да и та не слишком-то вызывала доверие. Подробно изучив карту местности, она составила список мест, в которых надеялась получить ответы на свои вопросы. Первым в нем числился замок Тресессон, находящийся неподалеку от Плоэрмеля и принадлежащий старинному роду чистокровных волшебников. Гермиона отправила туда письмо, в котором говорилось, что она собирает информацию о достопримечательностях Броселианда и просит разрешения посетить замок Тресессон. В этот же день она получила согласие, а на следующий — после обеда отправилась в замок.       Последние летние деньки были теплыми, даже жаркими, и Гермиона надела туфли и синее платье — то самое, в котором она была, когда они с Северусом застряли в Ловушке. Тогда все закончилось хорошо, и она надеялась, что в этот раз ей тоже повезет и она найдет Северуса.       У главных ворот ее встретила экономка — мадам Легран, невысокая сухонькая старушка непонятного возраста то ли шестидесяти, то ли девяноста, а то ли и всех ста лет.       — О, хозяйка пгосить меня ответить на ваш вопгосы. Она жить Пагиж и мало бывать наш château(5). Но я сказать вам все, что вы хотеть. Я служу здесь с юных лет и все знать.       Она провела Гермиону в гостиную, каменные стены которой были увешаны гобеленами с изображением сцен из жизни короля Артура. Гермиона пила кофе и слушала рассказы мадам Легран о Призрачных картежниках, Паре влюбленных и Белой Даме.(6)       Постепенно разговор от фамильных привидений замка перетек к знаменитостям и легендарным личностям, когда-то жившим в этих краях. Гермиона заметила, что и сейчас Броселианд не оскудевает талантливыми магами, предпочитающими жить рядом с лесом, помнящим самого Мерлина. Вот и один ее знакомый зельевар недавно поселился где-то здесь, жаль, она не знает точно где.       — Мне было бы интересно побеседовать с ним.       — О, я жить один и меня давно не интегесовать мужчины. Надо спгосить Белый Дама(7). Она не любить показывать себя чужим, но вам она не отказать. Весть, что вы дать свободу бедный Шотладский Дама достигать и наш château. Даже кагтежники, котогые не ставить в ггош никого, уважать вас, — мадам Легран встала, приложила ладонь к каменной стене и что-то прошептала, и вскоре из стены появилась девушка-призрак, одетая в подвенечное платье старинного покроя с венком из цветов на голове.       Мадам Легран и Дама стали говорить на французском. Когда печальные глаза Дамы наполнились слезами, мадам Легран обратилась к Гермионе:       — О, Белый Дама такой чувствительный, — сказала она. — Всегда плакать, когда люди стгадать. Ей жаль одинокий зельеваг, котогый остаться без своя магия. Должно быть, вы искать его? — Гермиона кивнула и мадам Легран продолжила: — О, она сказать, он жить дом, котогый есть дуб. Это не так далеко от наш château.       Сердце Гермионы пропустило удар, во рту пересохло, и, вскочив на ноги, она с мольбой в голосе обратилась к девушке-призраку:       — Я люблю этого человека! Прошу вас, помогите мне найти его!       — О-о-о, — только и смогла произнести мадам Легран.       Белая Дама посмотрела на Гермиону своими большими печальными глазами и, плавно переместившись к двери, жестом позвала Гермиону за собой.       — О, она пговодить вас сколько смочь. Белый Дама никогда не покидать замок далеко, но она указать вам путь.       Поблагодарив мадам Легран и попрощавшись с ней у ворот замка, Гермиона трансфигурировала свои туфли в удобные кеды — точную копию тех, которые надевала, когда ходила гулять с детьми по окрестностям Панборна — и последовала за Белой Дамой.       Девушка-призрак шла впереди, иногда оборачиваясь и приветливо кивая Гермионе. Они долго шли по берегу небольшого ручья, петляющего среди тонких деревьев. Иногда Гермионе приходилось с трудом пробираться сквозь переплетения их веток — применять здесь магию она не решалась — и тогда девушка-призрак останавливалась и ждала ее. Стоял прекрасный летний день, воздух был наполнен терпким запахом дубового мха, весело журчал ручеек, Белая Дама напевала какую-то французскую песенку, и на душе у Гермионы было светло и радостно. Наконец Белая Дама остановилась, слегка помотала головой, как бы говоря, что дальше она не пойдет, и, вытащив из платья призрачные иголку с ниткой, поднесла их к губам и что-то прошептала. Затем она «воткнула» иголку в землю, и от этого места вперед потянулась тоненькая беловатая нить. Белая Дама взмахом руки показала Гермионе, что ей следует идти за нитью и, произнеся: «Bonne chance» (8), исчезла.       Гермиона поспешила за призрачной нитью. Путь становился все сложнее, ручеек остался где-то в стороне, пробираться сквозь переплетения деревьев получалось все трудней и трудней, Гермиона устала, настроение ее испортилось, ей стало казаться, что она так и будет идти вечно среди этого бесконечного леса незнамо куда. Она начала злиться: на Северуса за то, что он все решил за них двоих, на себя за то, что не может смириться и принять его решение. Она с горечью спрашивала себя, зачем ищет его, если он сам не желает общаться с ней? Что надеется увидеть в его глазах?       Внезапно призрачная нить перестала тянуться вперед, а через пару секунд и вовсе исчезла, а Гермиону охватил какой-то необъяснимый страх: ей захотелось убежать прочь из этого непонятного леса, полного призраков и таинственных мест. Она вспомнила, что на ее рабочем столе в Министерстве лежат документы, с которыми ей необходимо разобраться, и сделать это надо как можно быстрее, желательно, прямо сейчас. Гермиона прошла чуть вперед в поиске удобного места для аппарации, и, продравшись сквозь заросли орешника, вышла на довольно широкую и хорошо укатанную лесную дорогу. Дорога эта, по-видимому, вела в ближайшую деревню, а начиналась у небольшой поляны, в центре которой рос огромный, старый, корявый дуб, рядом с которым пламенел куст красной гортензии.       Гермиону так поразило увиденное, что она, застыв на месте и забыв обо всех своих страхах, оторопело смотрела на дерево и цветок. Когда к ней вернулась способность соображать, она поняла, что нашла то, что искала, и находится под воздействием отталкивающих чар — именно поэтому ей страшно и хочется поскорее отсюда уйти. Гермиона сосредоточилась и стала аккуратно, со всей возможной осторожностью, снимать чары, как вдруг услышала шелест шин по дороге. Из-за поворота показался роскошный зеленый автомобиль — «Ягуар» последней модели — Гермиона вспомнила, как засматривалась на такой в салоне, но он стоил слишком уж дорого. Она спряталась за кустами орешника, применила к себе Дезиллюминационное заклинание и стала наблюдать.       Подъехав к дубу, машина вдруг исчезла и вскоре из зоны невидимости раздался знакомый голос Люциуса Малфоя:       — Ну как я тебе?       А через пару секунд появился и его обладатель — Люциус был явно горд собой, будто только что управлял космическим кораблем.       — Неплохо. Но станет еще лучше, если ты будешь прислушиваться к моим советам, — от звука этого голоса сердце Гермионы забилось как сумасшедшее, — и, если твоя причуда водить машину не пройдет в ближайшее время, тебе все-таки придется смириться с существованием дорожных знаков и начать обращать на них внимание. И прекрати так резко тормозить и газовать! От твоей манеры езды меня укачивает!       Послышался легкий хлопок дверцы, и на поляну перед дубом вышел Северус. Одетый в футболку, джинсы и легкие кроссовки, с большой спортивной сумкой в руке, он резко контрастировал с Люциусом, который был одет в дорогой магловский костюм.       Северус остановился и нахмурился, в этот момент он походил на человека, потерявшего зрение, но усиленно пытающегося что-то рассмотреть.       — Тебе не кажется, — обратился он к Люциусу, — что-то не так с чарами?       — Неужели? К тебе вернулась способность колдовать?       — Нет, и хватит уже каждый раз задавать мне этот вопрос! Я чую... что-то не так.       Люциус пожал плечами.       — Я ничего не чувствую, но, если хочешь, проверю и обновлю чары. Напомни мне, как там...       — Что это? — Северус указал на куст гортензии.       — Гортензия, как видишь. В смысле иллюзия. В последний раз чары подправляла Дафна. А женщины, друг мой, любят цветы и создают их везде, где только можно, — Люциус картинно развел руками, — и даже там, где нельзя.       — Я же просил тебя не присылать ее сюда! — зло выплюнул Северус.       — Ну знаешь, Снейп, не зарывайся! Эльф тебя выбешивает напоминанием о мире магии, Нарцисса раздражает, потому что все делает не так, Дафну присылать нельзя, никого другого — тем более. А я тебе не мальчик на побегушках! Кто не был занят, того и прислал. К тому же ты был в своей Мексике, какая вообще разница, кто тут подправил чары! Цветочек ему, видите ли, не угодил!       — Убери! — не меняя своего недовольного тона, процедил Северус.       Люциус не стал спорить, вытащил палочку из рукава пиджака, прочертил в воздухе рисунок, характерный для Фините Инкантатем, и куст исчез.       — Всего и делов-то. Не стоило так нервничать. Ты, друг мой, становишься брюзгой. Ну, идем, текила сама себя не выпьет, — и Люциус направился к дубу, уверенно поднялся по его корявым корням и исчез в дупле. Северус последовал за ним.       Гермиона облегченно вздохнула. Постепенно буря чувств, захлестнувшая ее при виде Северуса, начала утихать и способность нормально мыслить возвращалась. Пока она решала, что ей делать дальше, из дупла появился Люциус и спустился вниз. Он посмотрел вокруг и громко сказал, обращаясь в пространство:       — Гермиона, я уверен, вы прячетесь где-то здесь, не будь я Люциусом Малфоем. Надеюсь, вы сможете сладить с этим брюзгой, я с ним провел всего-то час, а он уже утомил меня невероятно!       Из дупла показался Северус.       — Дожили, друг мой. Ты начал разговаривать сам с собой?       — Ну что ты, Северус. Я декламирую Шекспира. Мы с Нарциссой по вечерам читаем его друг другу вслух.       «Моя любовь — мое благоразумье.       А если разум не в ладу с любовью,       Отраду я в безумии найду».(9)       — с наигранным пафосом продекламировав эти строки, он быстро зашагал прочь от дуба и, выйдя из антиаппарационной зоны, исчез.       Гермиона сбросила с себя Дезиллюминационное заклинание и вышла из-за куста орешника.       — Северус...       — Ты? — он был ошарашен, она видела, но моментально взял в себя в руки и нахмурился: — Зачем пришла?       — И это все, что ты можешь мне сказать?       — Зачем ты пришла? — повторил он зло.       — Посмотреть тебе в глаза и сказать, что ты, Северус Снейп, самый последний мерзавец! — ее голос дрожал от злости и подступавших слез. — Ты сбежал, просто сбежал! Герой, нечего сказать!       — Это все?       — И не думай, что сейчас ты так просто отделаешься от меня! Я требую! Я… Неужели ты не понимаешь? Мы должны поговорить!       — Более чем сомнительное заявление, — он колебался. — Наш разговор ничего не изменит. Я принял решение.       — Ты принял его за нас!       Он смотрел на нее, словно прикидывая, стоит ли вести разговор дальше.       — Хорошо, проходи, — наконец сказал он и посторонился, позволяя ей пройти в дом.       Гермиона осторожно поднялась по «корням дуба», вошла внутрь и с интересом огляделась.       Гостиная была небольшая и могла бы быть уютной, но сейчас напоминала склад никому не нужных вещей: на диване поверх вороха бумаг валялась небрежно брошенная спортивная сумка, книжный шкаф пустовал, дверцы от него были прислонены к стене рядом, книги стояли неровными стопками на письменном столе, под которым виднелась большая нераспакованная коробка. Судя по слою пыли на каминной полке и закатившейся под одно из кресел баночки дымолетного пороха, здесь давно никто не убирался. Оживляли картину только стоявшие на столике початая бутылка текилы и два стакана.       — Ты, видимо, ждешь от меня слов сожалений? Извинений? — насмешливо спросил Северус, закрывая дверь. Он привалился к стене и скрестил руки на груди, как никогда напоминая профессора Снейпа, каким она знала его в школе.       — Было бы неплохо, но я не тешу себя иллюзиями. И все-таки я хочу понять — почему? Разве я не заслужила того, чтобы ты сам сказал мне, что случилось?       — Я знал, что найдется тот, кто с радостью донесет до тебя эту весть, — ответил он ей желчно.       Она огорченно покачала головой.       — Ты не можешь так думать, ты… Ты отдал зелье Рону, ты спас моего сына, закрыв его собой, и после этого считаешь...       — Твоего сына спас Уизли, толкнув эту дуру. Но было бы лучше...       — Не смей! Не смей даже думать так. Без тебя Рон не справился бы...       — Хватит! Уходи, никакого разговора не выйдет, — сказал он зло, отталкиваясь от стены и подходя ближе.— Просто уйди и все.       — И не подумаю! — теперь она скрестила руки на груди и вздернула подбородок. — Что изменилось между нами из-за того, что ты потерял магию? Что?       — Все!!! — крикнул он так, что зазвенели стекла. — Все! — повторил он уже тише и подошел к ней еще ближе. — Ты — волшебница, а я сквиб, — он поморщился.       — Если бы такое случилось со мной, ты бы меня бросил? Сбежал? Молчишь? Потому что сам знаешь — для тебя это было бы неважно! Так? Так почему ты не дал выбора мне?!       — Потому что я знаю тебя, Гермиона Грейнджер! Ты бы мир перевернула в попытках вернуть мне магию! И ничего бы не добилась, ничего! Это — необратимо! Ты бы свела меня с ума своей надеждой!!! — заорал он. — Ты была бы вечным напоминаем об утраченном! Я бы чувствовал себя рядом с тобой беспомощным инвалидом! Я бы не вынес этого!       — Ты сам себе все придумал! — закричала она в ответ. — Ты решил, что кого-то может порадовать то, что с тобой случилось! Решил, что я буду навязчиво тебя спасать! Ты не дал мне ни одного шанса! Ни одного! Как так можно! — она всхлипнула, но, не желая показывать слабость, зажала себе рот ладонью. — Я думала, что ты меня…       Побледнев, он отшатнулся от нее и отвернулся.       — Уходи, — повторил сухо. — Это все бесполезно. У нас нет будущего.       — Ты жил как магл. Ты же сам говорил, что у маглов хватает своих «чудес» и что и без магии можно жить полной жизнью! Помнишь?! Ты же помнишь! — она подошла к нему ближе, но не отважилась дотронуться.       — Но я не говорил, что такая жизнь может быть полной для меня!!! У меня был выбор!!! Ты это понимаешь?! — орал он. — Я мог вернуться в любой момент, мог колдовать, когда захочу! Сейчас у меня выбора нет!!!       — Я… сожалею... Нет, не то. — Она порывисто обняла его, уткнувшись лбом в его спину. — Я извелась без тебя, соскучилась, я тоскую, — она вдохнула его запах. — Я не могу без тебя.       Он со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы.       — Гермиона… — произнес он сдавленно. — Не мучай меня и себя. Время лечит.       — Лечат взаимные чувства! Для меня мир без тебя потерял все краски. Из него будто выкачали радость, в нем нет ни цвета, ни света, ни вкуса. Один большой серый день. Северус...       Он сбросил с себя ее руки, в несколько больших шагов пересек комнату и открыл дверь нараспашку:       — Уходи.       В глазах Гермионы стояли слезы, она, как во сне, подошла к двери, остановилась рядом с Северусом и прошептала:       — Я люблю тебя. И буду тебя ждать.       Она сбежала по ступенькам и, дойдя до места, где недавно исчез Люциус, аппарировала...       1) Праздник «Божоле нуво» (Beaujolais Nouveau) — «день винодела», отмечается в третий четверг ноября. Старт празднованию дают виноделы из городка Божо. Держа в руках зажженные факелы из виноградной лозы, они торжественным шествием выходят на городскую площадь, где уже установлены бочки с молодым вином. Ровно в полночь выбиваются затычки, и хмельные струи «Божоле нуво» начинают очередное ежегодное странствие по Франции и всему миру.       2) Крокембуш — это пирамида из профитролей (маленьких эклеров), скрепленных карамельной нитью и внешне напоминающая парижскую Эйфелеву башню. Это сладкое блюдо создал в XIX веке Мари-Антуан Карем (известный повар, по происхождению француз, один из первых представителей так называемой «высокой кухни», имел прозвище «повара королей и короля поваров»), превратив простые лакомства из заварного теста в произведение искусства.       3) В 1990 году в Броселиандском лесу пять дней бушевал сильный пожар, погубивший много реликтовых деревьев.       4) «Могила Мерлина» (Tombeau de Merlin) — остаток неолитической конструкции крытого дольмена — находится в северной части Броселиандского леса. На сегодняшний день является культовым местом для приверженцев разных форм оккультизма. Поляна с усыпальницей волшебника находится в каменном круге, и опознавательным знаком служит лишь камень, рассеченный надвое, — говорят, что это тот самый, из которого много лет назад будущий король Артур вытащил меч Эскалибур.       5) château (франц) — замок       6) Легенды о призраках замка Тресессон.       7) Легенда о Белой Даме — самая известная и одновременно наиболее достоверная из легенд замка Тресессон, события которой разворачивались в середине XVIII столетия. Тогдашний владелец слыл добряком, и крестьяне его любили, чего нельзя было сказать о браконьерах — он их сильно не жаловал, поэтому желающие поохотиться на чужую дичь предпочитали заниматься своим ремеслом исключительно в темные безлунные ночи. Случилось так, что один из местных браконьеров расставлял силки неподалеку от замка и услышал поблизости стук лошадиных копыт. Бежать было поздно, и он едва успел вскарабкаться на ближайшее дерево. Из остановившейся точно под деревом кареты вышли несколько людей в черном и, достав лопаты с мотыгами, принялись копать яму. Когда работа была закончена, из экипажа вышли еще двое, грубо выволокли девушку в белом подвенечном платье и подвели ее к яме. Браконьер сумел расслышать слова: «Это твоя могила»! Несчастная плакала, умоляя избавить ее от ужасной участи. Она называла их братьями, но палачи были безжалостны. «Ты опозорила наш род и умрешь здесь!» — был их единственный ответ. Несчастную живой бросили в яму и забросали землей. Не решившись оказать немедленную помощь, браконьер поспешил домой и рассказал обо всем жене. Та выбранила его за трусость, и они вместе кинулись в замок и колотили что есть мочи в ворота до тех пор, пока им не открыли. Сеньор Тресессон созвал слуг, и отряд направился к месту трагедии. Девушку извлекли из могилы еще живой, но бедняжка испустила дух на руках у спасателей, не сумев вымолвить и слова. Ее имя, как имена убийц и подробности этой мрачной истории, так и остались неизвестны. Тело похоронили, и с тех пор в замке стал появляться призрак Белой Дамы. Говорят, ее до сих пор можно увидеть в окрестностях старого замка.       8) Bonne chance (франц) — удачи.       9) Цитата из «Зимней сказки» Шекспира. Одним из действующих лиц в этой пьесе является королева Гермиона.