Will of Foxfire

Ужасно быть внуком Хокаге. У его дедушки нет времени на него, а его тень поглотила Конохамару целиком. Все относятся к нему так, словно он — особенный, хотя он просто мальчишка, как и другие. Он хочет быть просто Конохамару, а не «благородным внуком». Ему сложно заводить друзей. Многих его сверстников подтолкнули к нему родители, которых заботило лишь налаживание отношений с дедушкой. Но ему повезло: он нашел себе добрых товарищей в лице Моёги и Удона. Они восхищались его дедом, как и все остальные, но они посчитали Конохамару крутым, а это всё меняет. У него почти не было друзей. Когда-то он был сосредоточен только на том, чтобы стать лучше деда и приобрести репутацию, которая стала бы его собственной. Но потом Конохамару познакомился с новоиспеченным генином, понятия не имевшим, кем он является. Но даже когда узнал, то отнёсся к Конохамару, как к любому другому ребенку. Тогда Конохомару узнал кое-что о нормальности и подлинном уважении. Лёгких путей к подлинному уважению нет. Он не может так просто одолеть дедушку и внезапно стать крутым. Чтобы заполучить подлинное уважение он должен начать с самых основ, как и все, и преуспеть. Он и его друзья сделают это. Но сегодня Конохамару не думал об уважении. Сегодня суббота, а значит занятий не будет, а Эбису не может обучать его и его верных товарищей. Ему скучно. — Мы могли бы сходить в библиотеку, — предложил Удон, потирая заложенный нос. — И что там делать? — проворчал Конохомару. — Читать книги? Мы занимались этим на занятиях всю неделю! — Мы могли бы пойти в парк, — подхватила Моеги, возясь с ее рыжими косами. — И играть как маленькие дети? — фыркнул Конохамару. — Мы тренируемся, чтобы стать шиноби, охотниками на демонов! Мы должны заняться чем-то важным. Например, тренировками. — Мы не можем без Эбису, — сказала ему Моёги. — И мы не можем использовать тренировочные площадки, пока не закончим Академию. — Да знаю я. Знаю! — Конохамару сердито перекинул через плечо зеленый шарф. — Но я хочу тренироваться! Кацу — придурок, и я хочу победить его на занятиях тайдзюцу… Трое детей замолчали, обдумывая, чем им следует заняться — чем они могут заняться. И тогда Конохамару осенило. — Помните, как мы изучали методы выживания? — спросил он, стараясь не слишком широко улыбаться своей гениальной идее. — Да, — выдохнул Удон и поправил очки. — Значит? — Почему бы нам не проверить их? — Где? — За пределами деревни, — сообщил им Конохамару. — За пределами деревни? — прищурился Удон. — За пределами ворот? — Именно! — Конохамару, это опасно! — ахнула Моэги. — Там живут демоны! Настоящие демоны, которые нас съедят! — Мы так далеко не зайдем, — заверил ее Конохамару. — Только глупый демон будет околачиваться около деревни. Наш шиноби убьёт его, а он не поймёт, что случилось, — он ненадолго помедлил, чтобы они подумали о его словах. — Так… Вы со мной? — Не знаю, — пробормотал Удон. — Наверное… — Какой план? — осторожно спросила Моеги. — У тебя есть план, верно? — Конечно! — Конохамару ухмыльнулся. — Вот что мы сделаем…

***

Когда взошла полная луна, лис не пришёл. Оборотень больше не видел луну, но его обессиленное тело чувствовало её, поэтому он знал, когда наступит именно та лунная фаза. И впервые за долгое время он перенес одну бессонную ночь. Без игры в шашки всё, что он мог делать — думать, почему он один. Возможно, лис болен. Возможно, у него есть дела поважнее. Возможно, он наткнулся на патруль шиноби возле деревни и был убит (удивительно, что это не произошло раньше, поскольку лис всегда приходил со стороны деревни. Да и то, как он избегает внимания Конохи, загадка для него). Возможно, лису показалось, что он умер, и больше нет смысла приходить к нему. Когда взошло солнце и разрушило чары полнолуния, он рухнул на пол своего логова и проспал почти два дня. А затем снова пытался жить. Он спал, просыпался проверить силки, капканы и рыболовные крючки на предмет добычи, заставлял себя есть все, что найдёт, пить из ручья, а затем тащиться обратно в свою пещеру, чтобы поспать еще немного. Это все, что он может сделать с теми оставшимися у него крохами силы. Закрыв глаза (нельзя сказать, что что-то существенно изменилось, ведь теперь всё для него — лишь тёмные и светлые пятна), он вздохнул, собрал волю в кулак, встал и стал проводить ежедневный патруль. Мысленным взором он чувствовал, какие ловушки держат добычу, чтобы не тратить в пустую энергию на путешествия в те места, где нет никакой еды. Все свои ловушки он пометил печатями, когда с его зрением было все в порядке, и заложил несколько колец печатей, находящихся за пределами его логова. Его печати дают ему знать о происходящем на его территории — крошечном куске леса, который он назвает своим. Он хотел остаться здесь ненадолго, но все равно установил печати в качестве меры предосторожности, благо его здоровье позволило ему сделать это. Хорошо, что он потратил на это чакру. Возвращение в деревню стало ошибкой, хотя не было сознательным решением. Однажды в полнолуние он начал бегать, не волнуясь о направлении, чтобы сжечь энергию и скоротать время, и в итоге оказался около возвышаюшихся стен Конохагакуре-Но-Сато. Он с сомнением думал, что может проскользнуть внутрь и украсть несколько фотографий, потому что боялся, что забывает их лица. Но у него не было хитай-ате, так что он не мог пройти через стены, не вызвав тревогу. Он развернулся… Но недостаточно быстро. Поздно возвращающаяся группа охотников заметила его и стала преследовать. Он убежал, но не использовал свою силу. Он не хотел, чтобы они узнали на что он способен, ведь это могло вызвать «супер охоту» — безжалостную охоту и убийства, поскольку они искали его для уничтожения, ведь он особо опасен. Он не смог от них улизнуть. У одного из охотников был длинный серебряный нож. По крайней мере, половина лезвия раскололась на части и застряла у него в спине, когда он упал в бурную реку и был смыт из их поля зрения. Укрытие в пещере должно длиться столько времени, сколько понадобилось ему, чтобы исцелиться. Но серебряные осколки оказались глубоко и в труднодоступном для него месте. И поэтому он томился там — слишком близко, чтобы быть в безопасности, но слишком далеко, чтобы его было легко заметить, — так как его здоровье медленно ухудшалось… Мерцание в паутине печатей заставило его губы дернуться и рык вырвался из горла. В самой восточной части его территории он почувствовал скользкое присутствие бесформенного демона-многоножки. Третий день подряд она вторгается… Но он ничего не может с этим поделать. Если бы у него была сила, он бы уже убил ее. Гигантское насекомое немного прогулялось, а затем ушло. «Скатертью дорога», — подумал он, чувствуя себя истощенным из-за напряженного наблюдения за его движениями. — «Надеюсь, насекомое не вернется…» Но это, в конце концов, произойдёт. Оборотень застонал и с трудом перекатился на бок. Пол пещеры ощущался удивительно холодным сквозь его паршивую шкуру. Возможно, он останется здесь до вечера, когда станет прохладнее. Теперь его всегда лихорадит, даже несмотря на то, что в его шубе нет серебряных осколков. А потом еще одно мерцание в его паутине потревожило его. Три источника чакры — маленькие, но отчетливые — медленно зигзагообразно проникали в западную часть его территории. Они — такие маленькие и слабые, что он почти поверил, что у него галлюцинации. Но… «Дети?» — резко задумался он. — «Могут ли они быть детьми?» Они шли со стороны деревни и ощищались людьми. Но их энергетические сигналы были такими крошечными и слабо развитыми, а ещё рядом с ним нет сенсея… Что они здесь делают? Надеюсь, они не пойдут сюда…

***

— Мы потерялись, — заскулила Моеги. — Нет! — запротестовал Конохамару. Но они потерялись. Сначала все шло хорошо. Они запустили фейерверки возле рынка, вызвав беспорядок ради того, чтобы отвлечь человека от АНБУ, который, как знал Конохамару, всегда сопровождал его. Тогда им посчастливилось пересечься с торговыми повозками, выходящими через ворота деревни. Так что они без проблем незаметно выскользнули из деревни. Но тогда они проигнорировали пометку пути, поскольку они убежали вглубь тёмного леса, а теперь безнадежно потерялись. Конохамару не собирался это признавать. — С минуты на минуту мы найдём след! — Ты сказал это полчаса назад, — простонал Удон. — Нет! — Да, — сказал Удон, закатил рукав и показал наручные часы. — Я засек время. — Мы потерялись! — завопила Моеги, останавливаясь. — Мы никогда не попадём домой! Мы умрем здесь! — Нет, не умрём! — огрызнулся Конохамару, обернулся и отошёл назад. — Если мы просто продолжим идти, мы найдем что-ни… Ааа! Неожиданно под его ногой ничего не оказалось, и он упал, покатился туда-сюда и вниз. Он упал с крутого склона, а затем повалился на открытое пространство. Если бы у него не перехватило дыхание, он бы начал рыдать, как ребенок. — Конохамару! — Конохамару-кун! Он не отвечал на их панические крики, поскольку пытался перевести дыхание. Раздался какой-то шелест, скребущий и потрескивающий звуки, а затем над ним нависли лица двух его друзей, закрывая обзор на зеленый лесной покров. — Конохамару, ты в порядке? — Скажи что-нибудь, Конохамару-кун! — Гх! — прохрипел Конохамару. — Я в порядке. Все мысли о плаче были стерты из его разума. Он — лидер, а лидеры не плачут. Если бы он это сделал, это испортило бы его подрастающую репутацию. — Уверен? — фыркнул Удон. — Выглядишь бледно. — Я в порядке, — Конохамару кашлянул и заставил себя сесть. — Видишь? — О, — возразила Моеги. — Я знала, что это плохая идея! Конохамару вздохнул и стал осматривать место, куда он упал, чтобы отвлечься от всего, что причиняет боль. Похоже, он упал в небольшой овраг или что-то в этом роде. Все земляные валы и скальные стены вокруг него были круты, за исключением одного места, где была менее крутая тропа, по которой, вероятно, Удон и Моеги спустились к нему. И напротив тропы он увидел пещеру. — Круто, — прохрипел он. — Пещера. — Пещера? — прищурился Удон. — Ты же не думаешь идти туда, верно? — с тревогой спросила Моеги. — Почему бы и нет? — пробормотал Конохамару, когда он использовал руку Удона, чтобы подняться. — Мы уже здесь, так что давайте заглянем. — Но там ведь может кто-то жить! — заскулила девушка. — Если там кто-то живёт, то почему он не вышел? — возразил Конохамару и уткнулся на пещеру. — Пойдём! — Эй, подожди! — заскулил Удон и погнался за ним. В пещере на удивление темно. Конохамару даже споткнулся дважды, пока его глаза не привыкли к темноте. Пещера оказалась не слишком большой, но… В ней находятся вещи. Заинтригованный мальчик начал исследование, пока Удон тяжело дышал позади него. — Какого черта? Он нашел потрепанный рваный рюкзак, заполненный сильно изношенной одеждой. Также там находилась и другая всякая всячина: выброшенные банки от супа, поэлитиленовые пакеты, старые журналы, лупа с отбитой ручкой, походная лампа с батарейным питанием и старая, картонная шахматная доска, на которой половина пластиковых игровых фигурок заменена другими вещами. Если не считать несколько маленьких груд сухих растений, то на самом деле Конохамару ничего особенного не нашёл. — Это лагерь хобо? — Что? — спросил Удон. — Дедушка рассказал мне об этом, — объяснил Конохамару. — В таких больших городах, как столица, много бездомных. Они живут в переулках и собирают мусор, а люди называют их хобо. Иногда они живут большими компаниями или в лесу за городом, в лагерях. Тебе не кажется, что это похоже на вещи одного из них? Посмотри на все это барахло! — Да, пожалуй, — сказал Удон, пожав плечами. — Но если это вещи бездомного, то где он? — Понятия не имею. — Не могли бы вы выйти оттуда? — закричала Моеги. — Мы попадём в беду. Мы уже попали в беду! — Расслабься, я скажу дедушке, что это была моя идея, и что я заставил вас, ребята, пойти со мной, — ответил Конохамару. И это в целом верно. Он хотел пойти и придумал план, а они только помогли ему уточнить некоторые детали. Это была его идея, поэтому он согласился на это. — Эй, здесь шкура животного! — закричал Удон, ткнув в угол с уплотнением, которого Конохамару не заметил. — Фу, воняет! — внук Хокаге кашлянул и натянул часть своего шарфа на рот. — Правда? Я ничего не чувствую. — Ты вечно ничего не чувствуешь, Удон! — закричала Моеги в пещеру. — Выходите оттуда, ребята! Поспешите, пока нас не поймали! — Эта штука грубая, — сказал Конохамару, схватив часть пушистой шкуры животного, ради эксперемента потянув и изогнув… — Граах! Рев животного эхом отразился в маленькой пещере и оказался оглушительным. Затем Конохамару двигался — он не мог определить, бежит ли он, его толкают или тащат. А потом он с Удоном оказались снаружи. Моеги закричала, поскольку то, что издало рев, вышло наружу. Это существо выглядело как гигантская тощая собака. Оно некрасиво, с грязно-желтым мехом и множеством залысин. Под глазами темные пятна или тени, а сами глаза… Они выглядели так, словно на них есть пленка. Мертвый, невидящий взгляд. — Собака-зомби! — закричал Конохомару. «Зомби» — это широкий термин, охватывающий все, что было мертвым, а затем оживлено. Некоторые зомби мерзкие, но безобидные. Некоторые очень опасные. Есть быстрые, а есть медленные. Кто-то является людьми, кто-то животными, а некоторые — извращенные химеры, сшитые из разных частей тела. Эта уродливая, гнилая собака, несомненно, зомби. — Бежим! — закричал Конохамару, толкая застывшего Удона и все еще кричащую Моеги. — Бежим, пока он не пытается нас съесть! Без дальнейших указаний все трое бежали по тропинке, ведущей из оврага. Они бежали, пока у них не заболели бока, и им пришлось остановиться. Трио укрылось в густых зарослях кустарников и пыталось отдышаться. — Думаю… Мы потерялись, — задыхаясь сказал Удон. — Не надо было сюда приходить, — причитала Моеги. — Знаю, — тихо сказал Конохамару. Его гениальная идея оказалась провалом. Даже хуже, чем провал: это катастрофа! Они находятся за пределами деревни, и никто не знает, где они или что у них проблемы. «Если бы у меня осталось ещё несколько петард», — угрюмо подумал он, когда его учащенное сердцебиение медленно выровнялось. — «Мы могли бы использовать их, чтобы привлечь чье-то внимание». Звук скольжения прервал его мысли, и они все напряглись. Возможно к ним крадётся та собака-зомби, чтобы съесть их мозги? Или кто-то еще — нечто хуже? — Ч-что это? — громко прошептала Моеги. — Тише! — зашипел Конохомару. — Мы умрём, — прошептал Удон. — Я слишком молод, чтобы умереть! Звук скольжения становился все ближе и ближе… — Ай! — взвизгнула Моеги и выскочила из кустов. — Эй подожди! — крикнул Конохамару, когда они с Удоном принялись за нее следовать. Что-то врезалось в кусты, из которых они только что выскочили. Оно поднялось с негромким шипением и нависло над ними. Это оказалась гигантская сороконожка с огромными челюстями, полными яда. Она дернула своими многочисленными, похожими на когти, конечностями и покачнулась, как кобра, когда собралась атаковать их. — Жук! - закричала Моеги. — Гигантский жук! — Мы мертвы, — закулил Удон. — Простите, ребята, — сглотнул Конохамару. — Это моя вина. Сороконожка двинулась вперед, широко разжав клешни.

***

Оборотень потер свой надруганный хвост, когда дети убежали от него. «Собака-зомби?» — он тихо закулил. — «Я и правда так плохо выгляжу?» Он задумался о побеге, когда почувствовал приближение детей к его логову, но их путь был настолько непредсказуемым, что он продолжал надеяться, что они уйдут в другом направлении. Когда мальчик, Конохамару, упал в овраг, он подумал о том, чтобы использовать технику искажения. Но использование этой техники приведёт к чрезмерной нагрузке его тела, а в его нынешнем состоянии это может убить его. Затем он отвлекся на бесконечные споры с самим собой о том, должен ли он просто положить этому конец, потому что его смерть все равно нависла над ним. А потом столкнулся с одним ребёнком. Но теперь, когда они исчезли, вопрос состоит только в том, сколько времени им понадобится, чтобы добраться домой, в деревню, и прислать охотников, которые убьют его. С хрипом он расположился на земле и стал ждать. Теперь он не видел смысла прятаться. Полагаю, что в список нужно добавить моё последнее доброе дело — убийство некоторых молодых шиноби… Сороконожка вернулась. Крик детей, должно быть, привлёк её. И она направлялся прямо к их укрытию. Он начал двигаться, несмотря на болезненные протесты его суставов. Его легкие горели, когда он пытался бежать, перемещаясь по памяти, запаху, звуку и своим печатям. Ни один ребенок не заслуживает того, чтобы стать пищей для жука. Это будет мой последний добрый поступок. Пока он, спотыкаясь, шёл, он использовал последние остатки чакры. К сожалению, у него осталось слишком мало. Но этого должно хватить. Когда он почувствовал, что находится достаточно близко, он остановился и потратил всю свою чакру на технику. Он впитал энергии природы так, как его учили жабы, пока у него был с ними контакт. Без помощи он не сможет поддерживать состояние повышенной готовности, которое дала ему сила природы, но это должно продолжаться достаточно долго. Он чувствовал, что сороконожка так отчетливо маячит над испуганными маленькими детьми, что почти видит это. Когда она набросилась, он сделал тоже самое. Оборотень оттолкнул сегментированное существо в сторону, а затем вонзил свои когти в трещины в бронированном теле существа. Сороконожка визжала, корчилась и пыталась сжиматься вокруг него, словно она — питон, а не сороконожка. Волк выскользнул из его обьятий и вырвал больше кусков из её тела. И затем, в последнем ударе, он оторвал голову демона, оставив её длинное тело дергаться и биться в агонии. Он медленно отступил от трупа демона-многоножки… И тогда его сила полностью подвела его. Он рухнул на землю с хриплым вздохом. Он почувствовал вкус крови во рту и лениво задавался вопросом, не сместила ли серьёзная нагрузка серебряный осколок, находящийся в его спине, и не заставила ли его проникнуть в органы. Его мысли становились неясными, когда он изо всех сил пытался дышать, и почувствовал, что засыпает… Даже несмотря на то, что он сделал доброе дело, он все еще чувствует сожаление вместо спокойствия, на которое он расчитывал. Он хотел снова увидеть всех своих старых друзей, своего сенсея, своих учеников, свою девушку и попрощаться. Хотел бы он ещё поиграть в шашки с лисой. Хотел бы он встретиться со своим сыном. …Мне жаль.

***

… Мертвы? Нет, я думаю… … Потерялись! … Вы — достопочтенный внук Хокаге! … Не называйте меня так… … Всё ещё жив? … Спас… … Моим питомцем. … Такой смешной… Я хочу… … Хокаге-сама решит.