crossroads of the soul

      Чонгук безжизненным взглядом смотрит на то, как засыпают землей гроб, в котором лежит мёртвое тело Хосока. Даже спустя несколько дней Чон до сих пор не может окончательно смириться с тем, что его брата больше нет на свете. А получится ли вообще хоть когда-нибудь смириться? Чонгук не знает.       Теперь от Хосока и вовсе ничего не останется: тело сгниёт, останки доедят земляные черви. Был человек, а теперь его нет. Жизнь, однако, бывает очень грустной и несправедливой, Чонгук это в полной мере осознал в свои двадцать семь. Возможно, слишком поздно, поэтому по нему это так сильно и ударило.       На самом деле, Чон неплохо держится, даже не дрожит, не плачет, просто смотрит, как исчезает крышка гроба под землей. Наверное, это всё из-за успокоительных, которые он принял перед похоронами. Чонгук в последнее время слишком часто пьёт таблетки, хотя раньше даже обезболивающими не увлекался, предпочитая терпеть. Однако физическую боль ещё можно стерпеть, а вот моральную — нет. Её и заглушить нельзя, не то, что бы полностью устранить. Чонгук это понял за несколько дней, которые прошли после смерти Хосока.       Чимин стоит рядом, он крепко поддерживает Чона за талию, обычно просто друзья так не делают. В любой бы другой ситуации Чонгук, возможно, начал бы негодовать. Зачем делать такой открытый жест, показывающий, что между ними явно есть отношения, которые особо не жалуют в обществе? Однако сейчас Чонгуку всё равно, чувствовать Чимина рядом, его прикосновение, достаточно хорошо и приятно. Так и вправду немного легче, словно Пак разделяет вместе с ним боль. Но Чонгук понимает, что это только лишь иллюзия. Он сам должен вытерпеть эту муку. Чон надеется, что это хоть когда-то кончится. Ведь кончится же? Должно. Хотя, Чонгук не уверен. Он видел, как мучается Чимин спустя двенадцать лет после смерти своих родителей. Неужели и Чона ждёт такой же исход?       Чонгук не плачет только лишь потому, что за последние дни, кажется, выплакал все свои слёзы. Он много и долго кричал. Чимину приходилось его постоянно обнимать, гладить, шептать успокаивающие слова. Чонгуку не нравилось показывать себя слабым, но по-другому он не мог. Его силы полностью иссякли. Осталась только боль. Раздирающая, заставляющая стискивать зубы и кричать.       Кричать.       У Чонгука и сейчас горло болит, ноет, да и голос он сорвал. Однако легче не стало. Всё только лишь хуже.       Чонгук устал ломаться.       Чонгук думал, что поможет сон. Много сна. Желательно беспробудного. Но только вот, стоит Чонгуку заснуть, как он видит перед глазами Хосока, его лицо с тёплой улыбкой. Чон всегда просыпается с глухим криком, в поту и с горячими слезами, стекающими по щекам. Чимину приходится успокаивать его, гладить, обнимать. Чонгук даже переселился в комнату старшего, потому что один спать уже не мог. Слишком страшно. Слишком больно. Слишком одиноко. Рядом с Чимином почему-то было легче, удавалось поспать хотя бы немного.       Чонгуку даже не верится, что всё это он пережил за несколько дней. По ощущениям словно его трепали лет двадцать, а прошло… ну максимум пять дней. Чонгук со счёта даже сбился. Его моральное состояние так быстро пришло в упадок. У Чона не хватило сил, чтобы стойко пережить потерю своего брата.       — Пойдём, — Чонгук слышит голос Пака. Его словно ударяет обухом по голове, он понимает, что снова задумался. Провалился в свои мысли. Чонгук в последнее время часто так делает. Абстрагируется от реального мира, впадая в своё персональное забытьё.       Чонгук опускает взгляд, видит, что могила уже засыпана, а все присутствующие на похоронах начинают уходить с кладбища.       По правилам, Чонгук должен был поехать с родителями в семейное гнездо, чтобы побыть на поминках, но он не может, потому что не хочет слушать о том, какой Хосок прекрасный, добрый человек. Точнее, каким Хосок был. Чонгук после таких речей снова начнёт истерить, он уверен. Он и сейчас на грани очередной истерики. Перед родителями стыдно ломаться. Он же для них непоколебимый сын, отважный полицейский. У Чонгука от этих понятий осталось… Ничего не осталось.       Поддержка Чимина за талию становится крепче, Чонгуку же всё равно. Он кивает головой. Они начинают свой спокойный путь к выходу из кладбища. У Чона не хватает сил на быструю ходьбу, да и вообще, на что-либо. Чонгук из-за плохого сна медленно осушается не только морально, но и физически.       Чонгук только сейчас осознаёт, что Намджун и Юнги не пришли, хотя он их приглашал. Видимо, в участке слишком много дел. Чонгук и сам вернётся к работе. Вот, завтра поедет в участок. Он должен лично разузнать, как обстоят дела, ведь за последние дни напарники его совершенно не беспокоили. Чонгук же устал от неведения. Да, он понимает, что Намджун и Юнги хотят как лучше, дают ему время для отдыха. Чонгук уже от этого отдыха порядком устал.       Ему нужно отвлечься, уйти в работу с головой. Это кажется правильным решением в данной ситуации. Чонгук загоняется, потому что он совершенно никак не может уйти от своих разрушающих мыслей. В участке же у Чона будет много работы, рапортов, которые нужно заполнить.       Самое главное, Чонгук должен поймать «народного мстителя», должен отомстить за смерть своего брата. Однако сейчас Чон навряд ли сможет ездить по местам, где произошли преступления, опрашивать свидетелей, но нужно хотя бы с чего-то начать выход из саморазрушения, например, с разгребания бумажной волокиты.       — Чимин… мне нужно выпить, — произносит Чонгук, когда он садится в машину на пассажирское сидение. Чон уже и не помнит, когда в последний раз вообще водил автомобиль. Его состояние совсем не позволяет ему это делать.       Чонгук хотел выпить ещё со дня, когда он получил известие о смерти брата. Сейчас тем более есть повод для пьянки: нужно было помянуть Хосока.       — У меня есть в запасе несколько бутылок соджу, подойдёт? — спрашивает Пак.       Чонгук кивает, сейчас ему подойдёт любой алкоголь.

***

      — Вот, знаешь, Хосок… он… — заикается Чонгук, отставляя от себя пустую рюмку. — Он такой хороший. Он всегда мне помогал, единственный верил, что я добьюсь успеха в полиции. А сейчас его нет… Я не знаю, как с этим смириться.       Хосок и вправду был единственным человеком, который поддерживал Чонгука в любых начинаниях, особенно в желании младшего пойти в полицию. Если родители изо всех сил пытались отговорить своего сына от такой опасной профессии, то Хосок всегда давал напутствие не сдаваться и чётко идти к своей мечте. Возможно, благодаря поддержке старшего брата Чонгук и добился весомых успехов.       Сейчас у Чонгука перед глазами плывёт. Он практически в одиночку выпил всю бутылку соджу, Чимин лишь немного притронулся к ней. Чонгук думал, что алкоголь поможет забыться, но он, наоборот, обострил все чувства, раны, сделал Чона ещё более уязвимым.       Чонгук не думал, что его так сильно разнесёт, но, видимо, сказалось то, что он совсем не привык к употреблению алкоголя. Чон пьёт только лишь по праздникам, и то по одной рюмке, закусывая. А тут сразу бутылку алкоголя без какого-либо перерыва на еду. Конечно же, его не на шутку разнесло.       — Чонгук, стоит отпустить. Сейчас ты посчитаешь эту фразу глупой, — произносит Чимин. И Чонгук и вправду считает сказанное довольно смешным, как он может отпустить самого дорогого для себя человека? — Однако со временем ты смиришься, и станет легче.       — Тебе стало легче? — спрашивает Чонгук, он начинает тянуться ко второй ещё не открытой бутылке, но Чимин перехватывает её.       — Тебе явно хватит, — твёрдо произносит Чимин. — И да, стало. Боль немного утихла.       — Я хочу ещё выпить, — говорит Чонгук. — Я хочу ещё выпить! — кричит. Внутри всё болит. Быть может, он выпил слишком мало? Нужно больше?       — Это тебе не поможет, это никак не вернёт Хосока, — Чимин отставляет бутылку на край стола. — Я уже через это проходил.       Чонгук начинает выть, запускает в волосы свои ладони, несильно оттягивает. В голове все мысли путаются. Стало только лишь хуже. Ему нужно отвлечься, хоть как-то. Всё слишком давит, всё слишком душит, боль слишком явная.       — Может, потрахаемся? — выпаливает Чонгук, вставая из-за стола и подходя к Чимину. — Ты нравишься мне, я нравлюсь тебе, так почему бы не… — Чон садится на колени Пака, кладёт ладони на плечи мужчины и чувствует поддерживающую хватку чужих ладоней на своей талии. — Я готов подставиться тебе, Чимин, — выдыхает Чонгук. Ещё до известия о смерти Хосока, занимаясь дрочкой в ванной, Чон нередко представлял в голове, как Чимин его берёт, сначала нежно, а затем остервенело трахает, заставляя забыть обо всём.       — Я не думаю, что это хорошая идея, Чонгук, — говорит Чимин.       — Я тебе не нравлюсь? — Чон обидчиво поджимает губы. А что, если он и вправду не нравится Чимину? Может быть, он вообще надумал взаимную симпатию?       — Понимаешь, секс — это нечто более интимное, а мы с тобой только лишь раз целовались, и я не думаю, что стоит так торопить события.       — Что же нам мешает поцеловаться два, три… хоть сто раз, Чимин? — хнычет Чонгук, обхватывая ладонями лицо Пака. Чон наклоняется, касается губ Чимина своими подрагивающими губами и отстраняется, потому что начинает плакать. Что он сейчас вообще делает? Это же и вправду неправильно. Он не должен пользоваться Чимином, чтобы заглушить свою боль. — Прости, — выдыхает Чон в шею старшего.       — Мы, конечно, когда-нибудь займёмся этим, но явно не в пьяном угаре. Сначала нужно получше узнать друг друга, походить на свидания… И да, это чуть позже, — произносит Пак, Чонгук же кивает, обнимая Чимина, прижимаясь к нему, надеясь, что тот не упадёт со стула. От слов про свидания у Чонгука на душе становится немного теплее. Быть может, у него ещё будут нормальные отношения? Возможно ли это с его работой? Или же стоит прислушаться к воле отца и оставить полицию? Чонгук пытается сейчас ни о чём не думать, всё равно его мозги слишком пропиты, чтобы разумно и чётко мыслить. — Я не хочу, чтобы ты совершал мои ошибки. Я тоже сначала искал спасение в алкоголе и сексе, но вовремя опомнился, однако, всё равно жалел об этом.       — Чимин, ты такой хороший. Спасибо, что ты у меня есть… — выдыхает Чонгук, шмыгая носом.       — Сейчас тебе нужно поспать, — произносит Пак.       — А ты пойдёшь со мной? — спрашивает Чонгук, смотря Чимину прямо в глаза. Без Пака ему страшно спать.       — Да, конечно.       Когда Чонгук и Чимин оказываются лежащими на кровати, Чон пододвигается ближе и обнимает мужчину за талию, кладя голову тому на грудь. Сердце у Пака бьётся чётко, размеренно, и это начинает немного успокаивать.       — Спасибо за всё, — выдыхает Чонгук, закрывая глаза и надеясь, что хотя бы этот сон будет спокойным.