crossroads of the soul

      Чонгук просыпается с ощущением ломания во всём теле, он потягивается, чувствует неприятную прохладу соседней половины кровати. В голове сразу же промелькивают события вчерашней ночи, и ощущение внутреннего спокойствия в один момент меркнет, заменяясь грустью и неприятной неосведомленностью.       Чон не знает, что случилось, в какой момент всё пошло под откос? Почему Чимин из ласкового и нежного, внезапно превратился в холодного и отстранённого? В чём вина Чонгука? В том, что он проявлял слишком мало инициативы в силу своей неопытности? Или же всему виной его признание в чувствах?       Чонгук чувствует себя использованным, словно Чимин наигрался с ним, получил желаемое и захотел бросить. Но это не похоже на Пака, причина такого поведения старшего заключается явно в другом.       Чонгук только сейчас осознаёт, что во все моменты, когда он хотел признаться Чимину в своих искренних и трепетных чувствах, старший словно предугадывал это, затыкал его поцелуями. Пак боится чувств? А может быть Чимин и вовсе ничего не испытывает к Чонгуку? Но тогда зачем это всё? Зачем Пак сделал предложение стать парой? Зачем так аккуратно касался? Зачем так тепло обнимал и нежно целовал? Зачем всё это? Чонгук ещё больше запутался. Что же случилось с Чимином?       У Чонгука внутри всё неприятно ноет. Нужно немедленно поговорить с Паком, чтобы прояснить ситуацию. Чимин должен объясниться и не мучить Чона. Если младший больше не интересует его, то пусть скажет прямо, хотя, наверное, это морально убьёт Чонгука, но он готов к правде, какой бы она не была.       Чон быстро встаёт с кровати, натягивает на себя домашние штаны и футболку и идёт в сторону кухни, где, как обычно, раздаются шорохи. Пак, наверняка, что-то готовит.       Когда Чонгук заходит на кухню, он застаёт Пака, что-то ищущим в коробке с успокоительными. Чон замирает. Чимин давно уже не употреблял лекарств, точнее Чонгук и вовсе не замечал за мужчиной этого с последнего допроса. Выходит и вправду что-то случилось. Обида за вчерашнее тут же утихает, потому что на смену ей приходит беспокойство.       — Доброе утро, — с опаской произносит Чонгук.       — Доброе, — коротко отвечает Чимин, бросая мимолётный взгляд на Чона. Чонгук от такой холодности ежится, трёт шею, которая сейчас была полностью в засосах, свидетельствующих о призрачных минутах вчерашней нежности.       — Чимин, что случилось? — обеспокоенно спрашивает Чонгук.       — А? — тихо отвечает Пак, не переставая перебирать лекарства в коробке, и когда находит нужную упаковку, то Чонгук видит на лице старшего неподдельное облегчение. — Ничего, с чего ты взял? — голос Чимина звучит нервно, надорвано. Прямо, как во время допроса. Чимин, кажется, на грани. Что же его довело? Чонгук быстро прокручивает в памяти события вчерашнего дня: Пак смеялся, счастливо улыбался, готовясь к празднику. Всё изменилось после пламенных слов Чонгука, выходит и вправду виновато его признание в чувствах.       Пак быстро набирает воды из-под крана в стакан, открывает пластинку с таблетками и проглатывает заветную пилюлю, запивая. Руки у Чимина трясутся, Чонгук ощущает, как на него начинают давить нагнетающаяся атмосфера и чувство беспокойства за мужчину.       — Вчера ты…       — Всё нормально, Чонгук, не бери в голову, — отстраненно отвечает Чимин, перебивая.       «Не бери в голову».       Чонгуку на это хочется ответить: как тут не брать в голову, когда ты находясь практически на пике, посмотрел на меня, как на какое-то отродье?       — Почему ты снова пьешь таблетки? — спрашивает Чонгук, надеясь, что получит вразумительный ответ, а не очередное «всё нормально», всё явно ненормально. Всё, кажется, идёт по наклонной в бездну.       — Тревожность, — коротко произносит Чимин, опуская взгляд в пол. Пак всегда старался держать зрительный контакт, никогда его не избегал. Он, определенно, скрывает что-то важное.       — Хён… — шепчет Чон, делая шаг в сторону Пака в надежде, что к старшему удастся хотя бы прикоснуться. Чонгуку сейчас это необходимо, чтобы не ощущать себя использованным и ненужным, чтобы подавить ноющую боль, Чимину тоже должно пойти на пользу, ведь прикосновения дорогих людей иногда помогают расслабиться. Обычное объятие. Чимин всегда обнимал Чонгука нежно, аккуратно гладя по спине, Чону в такие моменты казалось, что он сможет пережить любые напасти. Чимин давал ему силы. Чимин являлся его стимулом для новых достижений, пускай и морального плана. Чимин — смысл его жизни. А сейчас Пак сломлен, и Чонгук чувствует это, чувствует боль. Слишком явно. Слишком невыносимо.       А дорог ли ты, Чонгук, Чимину, как он тебе?       Если раньше Чон мог с легкостью ответить на этот вопрос чётким согласием, то сейчас он не уверен. Чонгук снова ни в чём не уверен. Это разрушает.       Чонгук, держись.       Чимин поднимает озлобленный взгляд. Чонгуку кажется, что это просто кошмар. Вот, сейчас он проснётся, и всё будет хорошо. Чимин его обнимет, нежно поцелует, прошепчет что-то ласковое, успокаивающее.       Чонгук не просыпается.       Чонгук не спит.       Чимин смотрит на него так, словно готов убить его здесь и сейчас. И Чонгук рад бы принять смерть от руки старшего, главное — больше не видеть холода в его глазах.       — Всё нормально, Чонгук! — начинает кричать Пак. У Чонгука внутри всё замирает, он совершенно не знает, что сказать. А Чимин будто взрывается, и Чон ждет, что Пак возьмет кухонный нож из подставки и метнёт в его сторону, но этого не происходит. Мужчина стремительно уходит с кухни, при этом чуть ли не сбивая младшего с ног.       Чон в этот момент чувствует, будто у него земля из-под ног уходит, а океан чувств внутри, так и норовит его утопить.       Чонгук слышит громкий хлопок двери, ведущей в спальню.       Чон обессиленно оседает на стуле.       Конец декабря выдался совсем не праздничным.

***

      От Тэхена нет никаких вестей, сообщение Юнги остается без ответа. Мин волнуется. Быть может с Кимом что-то случилось? Мало ли на него кто-то напал по дороге? Или же его сбила машина? Или же его бывший парень решил объявиться? Каждая догадка Юнги страшнее предыдущей. Пускай он производит впечатление холодного, сурового человека, но на самом деле это не так. Юнги слишком душевный. Он всегда волнуется за дорогих ему людей. Мин знает о Тэхёне мало, но их явно связывает нечто большее, чем просто знакомых, к примеру, разовый разговор по душам.       Юнги решает позвонить Тэхёну, раз уж тот не отвечает на сообщение, а если и звонок Мина окажется проигнорирован, то он поедет к Киму домой. Адрес Юнги знает, спасибо рабочим связям. Обычно Мин не разъезжает по чужим жилищам, но данная ситуация носит экстренный характер.       Юнги быстро находит в телефоне нужный контакт и нажимает на кнопку «вызов». Мин слушает одинокие тихие гудки, уже готовясь к тому, что сегодня ему придется всё-таки навестить Тэхена.       — Привет, — раздается в трубке голос Кима. По интонации Юнги сразу же понимает, что тот пьяный. Мин вспоминает, как при нём Тэхён топил свою боль в стакане с алкоголем — волнение ещё сильнее разрастается в его душе. Юнги никогда не лезет с расспросами, потому что принципы свои старается не нарушать. Ему остается только лишь молча переживать, создавая иллюзию холодного, чёрствого человека.       — Привет, ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Мин. — Ты так и не ответил на моё сообщение, поэтому и звоню.       — Ой, прости, — Тэхён пьяно смеется. — Я собирал сумки к родителям, поэтому был занят. Теперь я в Тэгу отмечаю свой день рождения.       — С днём рождения, — произносит Юнги. Он хочет надеяться, что Тэхен на том конце телефонной трубки вправду счастливо проводит время и весь этот смех искренен.       — Ага, спасибо.       Тэхён тут же отключается, даже не попрощавшись.       Юнги уверен, что проблемы со связью не при чём, просто он совершенно не нужен Киму со своим волнением. Мин не будет навязываться.

***

      Чонгук решает дать Чимину время. Быть может, старший был совершенно не готов к признанию в чувствах, а теперь пытается принять факт их существования. Хотя для Чона это странно, они всё-таки встречаются, значит, логично, что между ними должны быть чувства. Однако все люди разные, что для Чонгука является логичным, то для Чимина может быть казусным. Чон пытается найти самостоятельно причину смены поведения Пака. Выходит… ничего не выходит.       Они мало разговаривают. Чимин полностью избегает касаний и смотрит на Чонгука теперь уже боязливым взглядом. Чон не перестает предпринимать попытки хоть как-то для себя объяснить такое поведение Пака. Чонгук вспоминает тот факт, что двенадцать лет назад Чимин обращался за помощью к психиатру, но так и не прошёл полный курс терапии. Быть может, именно это дало сбой в поведении Пака?       Чонгук изучает статьи, посвященные пограничному расстройству личности, и понимает, что по описанию симптомов болезни ничего хорошего им с Чимином не светит. И почему Чон раньше не интересовался этим недугом? Чонгук опрометчиво поступил, решив, что раз уж теперь Пак ведёт себя спокойно и уравновешенно, значит, всё в порядке. Чон внезапно осознаёт, что болезнь Чимина протекает циклично, какое-то событие каждый раз запускает реакцию. В этот раз виновато признание Чонгука, а ведь старший пытался предотвратить такой исход, всё время останавливал Чона. Чонгук понимает, что причина такой реакции Пака таится в его прошлом. Чону немедленно нужно поговорить со старшим.       Чимин хлыщет таблетки, как не в себя. Чонгук это видит, он не на шутку волнуется. Чону уже плевать на разрушающее чувство ненужности, которое поселилось глубоко внутри его сознания, сейчас главное — состояние Пака. Чимин разрушается, Чонгуку от этого больно становится, потому что он ничем помочь не может. Он пытается поговорить со старшим, да только вот, тот все попытки пресекает: кричит, хлопает дверьми.       Чонгук раньше думал, что у него с Чимином царит полная гармония в отношениях. Как оказалось, Чон глубоко ошибался. У них нет ни гармонии, ни доверия, кажется, и отношений больше нет. Так, вынужденное сожительство из-за работы Чонгука.       У Чимина взгляд безжизненный, он бледный словно покойник. Таблетки дают побочные действия: Пак много спит, а когда бодрствует часто кричит, всё роняет. Чимин практически не ест, поэтому он начинает быстро терять в весе. Чон пытается запихнуть еду в мужчину, да только вот, заканчивается это очередными криками и скандалами. Чонгуку кажется, что он постепенно теряет самого главного человека в своей жизни.       — Хён, — шепчет Чонгук, подходя сзади, когда Чимин стоит у плиты и жарит оладьи. Младший осторожно касается руки Пака, чувствует, как тело того тут же напрягается. — Давай, поговорим, хён, я вижу, что тебе плохо.       — Всё хорошо, Чонгук, — выдавливает из себя Чимин. Его голос заметно дрожит. Чонгук понимает, что старший еле-еле сдерживается, чтобы вовсе не заплакать. Беспомощность разрушает Чонгука, неведение добивает.       — Хён, я не могу смотреть на то, как тебе плохо…       — Так не смотри! — Чимин тут же разворачивается к Чонгуку лицом, смотрит озлобленно. У Чона внутри всё сжимается. — Не смотри, кто тебя заставляет? Кто? Никто совершенно!       Слова Чимина больно режут, но Чонгук пытается не обращать на это внимание. Пак не в себе, поэтому и не думает, что говорит.       — Я… Я волнуюсь за тебя, хён.       — Не волнуйся, не трать свои нервы, — Чимин поджимает свои губы.       — Как я могу не волноваться, если ты мне дорог.       На мгновение Чонгук видит теплый проблеск в глазах Пака, но тот меркнет, оставляя только лишь злобу.       — Попытайся, — холодно бросает Чимин и снова разворачивается к плите, принимаясь за готовку.       «Попытайся».       Как Чонгук может попытаться, если Чимин является для него самым дорогим человеком на свете?       В эту ночь Чонгук спит на диване в гостиной. В эту ночь у Чимина случается очередной приступ.       — Не трогай меня! — орёт Чимин, надрывая горло, когда Чонгук, прибежавший на крик, пытается обнять его дрожащее тело. Пару месяцев назад это помогло. — Не трогай!       — Хён, тебе нужна помощь…       — Пошёл прочь! Проваливай! Нахрен иди! Достал!       Чонгук после этих слов, кажется, окончательно разрушается внутри. Он пытается не принимать слова Чимина близко к сердцу. Чон знает, что люди, страдающие пограничным расстройством личности, слишком импульсивны, живут эмоциями, совершенно не контролируя себя.       Чимин тоже не контролирует себя.       Чимину срочно нужна помощь, только вот, тот не хочет её принимать.

***

      Январь встречает зимней стужей. В Пусане впервые за несколько лет выпадает снег, который быстро заметает улицы. Многие выходят на прогулку, фотографируются, чтобы запечатлеть надолго в памяти это зимнее чудо.       Чонгуку холодно, в душе. Он устал видеть в глазах Чимина отстраненность, устал слушать крики, устал быть беспомощным. С каждым днём состояние Пака ухудшается, в голову Чона лезут мысли по поводу того, что быть может стоит Паку снова обратиться за помощью к психиатру. Чонгук конечно мог бы сам всё устроить, но без согласия Чимина он не может. Пак его не простит, посчитает, что его хотят закрыть в психиатрической больнице. Чонгук просто хочет помочь.       — Хён, тебе нужна помощь, — произносит Чонгук, когда заходит на кухню и видит, как Пак в очередной раз глотает таблетки.       — Мне ничего не нужно, — шипит Пак, прожигая Чона ненавистным взглядом. — Я мог бы выгнать тебя из своей квартиры, но ты же на задании. Чонгук, быть может, твоя любовь - это тоже часть задания?       Чонгук замирает, чувствует, как его ноги становятся ватными. Чимин не верит в чистоту и правдивость его чувств. Почему? Чонгук ради Пака готов был оставить свою работу, а старший не верит. Чонгук ради Чимина мог бы с легкостью и жизнь свою отдать.       Чонгук из-за Чимина живёт. Именно Пак помог ему не сломаться в трудную минуту, показал, что жизнь на смерти близкого человека не заканчивается.       Чонгук, каково это делать людей смыслом своей жизни и получать ножи в спину?       Чон снова пытается убедить себя в том, что слова Чимина импульсивны. Он болен, ему нужна помощь. Однако на этот раз Чонгуку не удается окончательно убедить себя в этом, потому что Пак ударил по самому сокровенному, самому беззащитному месту. Любовь делает людей слабыми.       Люди делают людей слабыми.       Чонгук ничего не отвечает, молча уходит из кухни, слыша, как Чимин нервно смеётся. Пак что-то бросает в стену, наверное, чашку, Чон не бежит, чтобы спросить у старшего всё ли с ним в порядке?       С Чимином всё плохо, это и без глупых вопросов понятно.

***

      Чонгук на следующий день замечает порезы на запястьях Чимина. Самоповреждение — ещё одно проявление пограничного расстройства личности. Чонгук статьи выучил наизусть. Однако на практике их знание никак не помогает, потому что Пак полностью оградился от него.       — Хён… — Чонгук не успевает договорить, как его перебивают:       — Это я чашку разбил, осколки неудачно подобрал, — Чимин нервно улыбается, Чонгук видит, как дрожат руки старшего.       — Хён, не закрывайся от меня, — просит, нет, умоляет Чонгук. У него губы дрожат, а глаза на мокром месте. Чонгук пытается держаться. Теперь его очередь быть сильным. Только он может спасти Чимина, если, конечно, тот позволит это сделать.       — Всё же нормально, Гуки, — выдыхает Чимин, опуская взгляд.       Чонгука от фразы: «Всё нормально», уже тошнит. Ничего не нормально.

***

      Чонгук просыпается посреди ночи от того, что его кто-то требовательно трясёт и этот кто-то является Чимином. Чон ощущает чувство паники, обычно старший никогда так не делал.       — Хён, что случилось? — сонно спрашивает Чонгук.       — Я знаю, кто является «народным мстителем».       Сонливость у Чонгука вмиг пропадает.