Принц Атлантиды

      — Ты уверен? Знаешь цену поступка? — выгнал всех посторонних из зала Тон, оставшись с принцем и Тором.       — Плевать! Любая цена окупится, — сжимал руку умирающего супруга Локи.       — Ты получишь его назад, но загробный мир придёт за данью… — не был уверен в правильности предложения советник.       — У первого правителя получилось, значит и я хочу, — приказал принц.       — Я предупредил… — кивнул Тон.       — Где он? За ним нужно ехать? — волновался Локи.       — Он был здесь. Все сотни лет… Ждал своего нового предназначения… Только первые советники знали о его существовании, — прошёл в конец зала друг.       — Здесь? Во дворце? — не понимал правитель.       — В этом зале… — нажал на плиты пола в определённой последовательности Тон.       Локи видел, как в центре зала пол стал проваливаться вниз. Раздался громкий треск, в нос ударил запах гари. Перед правителем поднимался из недр тайников большой каменный саркофаг. Внутри переливался яркими красками бирюзовый дым.       — Вот и он… — встал рядом Тон. У советника похолодела спина, эту тайну он хотел оставить погребённой до конца веков.       Про саркофаг ходили странные легенды, что вызывало раздражение Тона, ведь он верил в материальность вещей, а наследие предков доказывало обратное. По своей сути это был дар богов. Когда первый принц взошёл на престол, его отравили на второй год правления. Народ искренне горевал, похороны устроили в этом зале, а саркофаг должен был стать его вечной обителью телесной оболочки. Но если верить легенде — священный дым вышел в тот день из пещеры, заполонив улицы города. Постепенно он дошёл до дворца, где шли похороны, и стал копиться внутри саркофага. Жрецы не могли сразу разгадать знамения, пока отравленный принц не ожил, начав стучать кулаками по крышке. Дым остался внутри, а воскрешённый правитель приказал советнику спрятать его, завещав знания достойным предкам. Теперь Локи надеялся повторить чудо. Но первый правитель заплатил высокую цену за новую жизнь, в течение года у него погибла любимая супруга, родителей убили заговорщики, а на остров обрушился небывалый шторм, унёсший жизни сотен людей. Локи не боялся расплаты, так как был одинок, а Тор являлся единственным близким.       — Что делать? — взял себя в руки принц.       — Кладём его внутрь, остальное — дело высших сил, — старался не думать о возможных последствиях Тон. Локи помог дотащить мужа до центра. Советник вскрыл ножом с пояса печати на четырёх углах, отворяя крышку. Дым никуда не вышел, только цвет стал гораздо ярче. Они молча положили сына Одина внутрь и закрыли крышку.       — Что теперь? — вглядывался в мутную поверхность Локи. Супруга не было видно под толщиной таинственного дыма.       — Ждём… Я же его раньше не видел, знаю только по легендам, — не сводил взгляда с крышки Тон.       — Я готов на любые лишения… — повторил принц, надеясь, что боги услышат предложение.       — Не думал, что доведётся увидеть… — вздохнул советник.       — Он шевельнулся! — воскликнул Локи.       — Тебе показалось, — присмотрелся Тон. В этот момент по крышке ударили руки Тора.       — Открываем! — схватил тяжелую плиту правитель, в надежде на оживление пары.       — Живой! — отпрянул советник.       Тор удивлённо сел внутри, окутанный дымом. Воин медленно вылез, рана бесследно пропала с его тела, лицо приобрело более здоровый вид, кожа приятно блестела. Тор не понимал ситуацию и осматривал место, где в него вошёл отравленный клинок.       — Жив! — громко крикнул Локи, напрыгнув на шею супруга.       — Что здесь было? — пошатнулся Тор, пока Локи целовал его лицо.       — Было чудо! Ты теперь благословлён богами, — радовался принц.       — Я не понимаю… Что это? — посмотрел на саркофаг воин.       — Это дар… — прижался к нему любимый.       — Идите. Я уберу его, — захлопнул крышку Тон. — Теперь мы трое знаем о нём. Никого не посвящайте! За силу дыма люди пойдут на всё.       — Мы будем молчать. Мы тебе должны, — кивнул Локи.       — Правьте достойно… — вздохнул советник.       — Что происходит? — устало спросил у слуги Тон, выйдя из зала. Вокруг никого не было, как и на видном с балкона участке рынка.       — Все пошли в храм Нептуна, господин, — ответил юноша.       — Молятся за супруга правителя? — понял советник.       — Да. И приносят жертву, — подтвердил тот.       — Какую? Быков? — поморщился Тон.       — Десять быков и крики брата раненого правителя, — ответил слуга.       — Что? — побелел советник.       — Стивиана увели в храм. Пришли люди Одина, раз он талисман брата, то его сразу увели. Жрецы будут стегать его спину кнутом, смоченным в ритуальном отваре, пока приносят жертвы. Крики будут возноситься в небо, — пожал плечами юноша. — Вас просили быть там.       — Кто просил? — прошипел Тон.       — Ваш муж. Актеон уехал вместе с ним, — доложил слуга.       — Коня! — напугал парня криком советник, сходя с ума от переживания.       — Тебе туда нельзя, — ехидно сказал Актеон, когда Тон добрался до храма, намереваясь ворваться к жрецам. Дверь была закрыта на внутренний засов, из высоких окон неслись крики боли Стивиана.       — Какое отношение он имеет к молитве о здоровье? — подошёл к Одину советник, стараясь не выдать истинные чувства.       — Мне самому плохо от его страданий… Таковы правила… Тор получил рану… Локи хотели убить… Боги недовольны! А Стивиан — символ брака правителя, это его судьба. Не переживайте, его вылечат, — похлопал Тона по спине Один.       — Я тебе устрою «символ»… — прошептал советник. Крики стихли, двери отворились. Двое стражников выводили Стивиана. Юноша не мог идти сам, глаза затуманила боль, со спины капала кровь на землю.       — Всё хорошо… — прохрипел подопечный, теряя сознание.       — Отнесите его во дворец, — приказал Один.       — Я займусь его лечением, — процедил Тон. — У меня есть травы.       — Я снова благодарен, — улыбнулся старик. — Вы следите за покоем троих моих детей…       — Это честь, — скривил губы советник.       — Честь… И ответственность… И опасность… — сощурился Один.       — Я умею просчитывать опасность, — ответил Тон.       — Тогда вы меня поняли, мой друг…