Его изменения

Именно сегодня, этим поганым ранним утром, когда работа стала миром вре́менного покоя — он нашёл в ней утешение. *** Он давно усовершенствовал хэт-ботов. Теперь они выполняли всю рутинную работу ещё на заказах и обработке данных. Сконструированный аналитический регистратор эргономично распределял обязанности. И недели хватило, чтобы разгрести накопившиеся завалы. Небольшой просвет между дедлайнами, и он вернулся к личному проекту. После череды бессонных ночей, в конечном итоге, добился определенных результатов — вырастил жизнеспособный образец. Это оказалось проще, чем закончить микросхему. Ту самую микросхему, что когда-то сжевала зелёная бестия. С неё-то всё и начнётся теперь. *** Распрощавшись с Деменцией, через некоторое время уже сидел за рабочим столом и пинцетом удерживал крошечную, размером чуть больше миллиметра, невзрачную серую пластину. «Ну здравствуй, мой единственный шанс»… На увеличительной проекции детально рассматривал кристаллические соединения, размышляя… — Если всё же удастся подключиться к W-125, сохранив устойчивую конвергенцию, то образованный двусторонний канал связи позволит подобраться к нервной системе. Достаточно будет послать короткий, но управляемый импульс. Закодированный потенциал действий пройдет через гиппокамп и спровоцирует резкий выброс гамма-аминомасляной кислоты. Нейромедиатор затормозит импульс и оборвет сигнал. Видоизмененные синаптические связи, образованные недавними событиями, разъединяться. Аксоны погибнут, а с ними и часть воспоминаний. Всего лишь на несколько секунд он отвлекся от описания вводной стадии эксперимента… — Изъять, в принципе, ненужные элементы, не повреждая основной структуры мозга и не затрагивая работу других отделов… Да, именно так... Запустится компенсаторный механизм, тогда… Он замолчал, боясь коварных стен. С надеждой и тревогой переводил взгляд на мерцающие мониторы и всматривался в расписанный алгоритм программы. Его выдавал только озадаченный стук по сенсорному экрану… — Бояться нечего: чип скопирует запечатлённый образ предыдущих связей и воссоздаст мне монодорожку, которые легко будет перевести и прочитать, как какие-нибудь видеофайлы. Благо объем хранилища W-125 в несколько зеттабайт позволит содержать до десятка тысяч подобных данных. Всё можно будет узнать заново. Что может тогда пойти не так? Буквально всё. Связать свое сознание с биологическим суперкомпьютером, с только что созданным образцом  — W-125 — идея опасная. Имеющий прямой доступ ко всем видам информации и выдающий оптимальные решения, вырабатывая алгоритм предпочтений для владельца на основе нейронной активности, он виделся поистине прогрессивным смертоносным орудием. Им возможно управлять без слов и лишних усилий, ведь искусственный интеллект будет частью сознания. Его возможно совершенствовать как боевую единицу: захватывать миры, управляя людьми, заставляя их предавать, обманывать, совершать безумства — отравляя, парализуя, обезвреживая, умерщвляя. W-125 не бездушное оружие, он будет иметь свое уникальное развивающееся сознание, питающееся нейронными связями владельца, «нашептывая» правильное решение. Развитие невозможно без поглощения. Сила воли не должна дрогнуть. Животные чувствуют страх владельцев. А искусственный интеллект? Почувствует ли он страх своего симбиотического создателя? Чем для Флага станут эти отношения? Станут ли они подобием мутуализма? Или токсичным паразитизмом? Что вовсе приведёт к иквилинизму, когда его сознание погибнет. Или же просто нервная система не выдержит нагрузки, и он впадет в коматозное состояние? Нет никаких гарантий — он ввязывается в опасную игру. А какие силы и решимость нужны, чтобы использовать проект предназначенный для босса в личных целях? Украсть у зверя его добычу, возможно, так себе идея? Его детища, когда-то зародившиеся в потоке идей, всегда принадлежали тому, кому безраздельно принадлежал мыслями и душой он сам. До сегодняшнего дня он и думать не мог по-другому. В желании удовлетворить алчные ненасытные рты беспросветной власти, размениваясь на безопасную дозволенную близость — симуляцию чего-то давно забытого, ценного и важного; его детище, всё, что было в нём, в его голове, мыслях, принадлежало другому… Пока не забрали последнее…. Флаг опустил голову на руки, опершись на них, и склонясь над столом, над крошечной микросхемой. Глубоко погрузился в свои мысли, хотя на самом деле оплакивал прошлое. Может ли навсегда оставить гнетущее чувство никчемности? Выбросить как ненужный мусор из памяти всё, что никогда не стоило бы знать или чувствовать. Ведь ему не стать сильнее босса — всемогущего, ожесточенного, властного. Никогда не победить или хотя бы приблизиться к победе. Не оставить себе хоть сколько угодно свободы. Имеет ли право надеяться на что-то большее, вверяясь единственному излюбленному способу — бегству… Изощрённому бегству от самого себя? *** Флаг не шевелился долгое время, боясь спугнуть ускользающий край надежды. Только спустя час заметил эту разницу. Где-то на границе пакета, там где рваные края обрывают свое существование, будто дальше уже ничего и не было. Ни души, ни тела: биомеханической создание вытравленное жизнью, лишь предназначенное для следования и выполнения строгих правил. Все мышцы словно задеревенели, а после и вовсе обросли металом, что вот-вот покроются ржавчиной. Устарелые шестерёнки, готовые сорваться вот-вот с пружины, стали частью какого-то большого механизма работающего по заданной программе. Так Флаг и не сразу почувствовал: кто-то осторожно проводил по кромке выбеленного медицинского халата. Дотрагиваясь до него, в виноватом жесте не было спешки. Он будто говорил: «Я здесь. Я с тобой. Ты можешь не торопиться. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я всегда буду рядом, стоит только обернуться». — Нет! Пружины сработали наперёд. Флаг выпрямился, как напряжённая струна готовая играть на старый лад. Обернулся. И поймав удивлённый взгляд, потупился и уже мягче добавил: — На сегодня достаточно прикосновений… Направляясь быстрым шагом к операционной, Флаг второпях сверял результаты процентного успеха, ведь Код блокатора медиальных ядер, над которым работал последнии три дня, подходил под его структуру мозга неидеально. А желающий заключить в тёплые объятия всё что когда-либо страдало, 5.0.5., впервые, в присутствии Доктора оставался в холодном одиночестве.