Эй, кто-нибудь..! Скажите ему...

      Голова у меня была тяжелой, и аспирин не помог. При мысли о завтраке у Бакаевых желудок недовольно булькал желчью.       Первым в квартире бывшего опекуна меня встретил любимец хозяйки шарпей Снек. Крупная годовалая псина, повизгивая по-щенячьи, делала неуклюжие попытки допрыгнуть до моего лица и традиционно его вылизать. Снек только недавно перестал писаться при моем появлении, к огромной радости прислуги. Но я по-прежнему должен был уделять ему минуту внимания, чтобы иметь возможность двинуться дальше.       — Нехило прибавил в весе, малыш, — не без усилий я поднял его и позволил коснуться лиловым языком своей щеки.       Пыхтящий и стучащий когтями по полу гофрированный друг проводил меня к хозяйке. Наталья Витальевна в длинном шелковом халате полулежала в гостиной на диване, без макияжа и с небрежно забранными шпилькой волосами, вся такая домашняя и уютная. Такой я любил ее гораздо больше, чем в образе светской львицы.       — Доброе утро, Славочка, — подавив зевок, сказала она. Жестом велела подойти и чмокнула в щеку (другую, не тронутую Снеком).       — Ты не наделал пи-пи, мой мальчик? — обратилась она к сопящему возле моей ноги псу.       — Нет, он молодчина, научился сдерживать свои эмоции, — ответил я за Снека, потрепав его складки. — А где Вадим Артурович?       — Ждет нас в столовой. Уже выразил недовольство твоим опозданием. Но пусть себе брюзжит, не обращай внимания. Что за выходной, если нельзя как следует выспаться, верно? Ты, кстати, не выглядишь свежим и бодрым.       — Это потому, что он до утра кутил в каком-нибудь диком месте и вливал в себя без меры всякую гадость. Я прав, Слава?       Вот с такой приветливой речью в гостиную вошел Вадим Артурович — хозяин квартиры, мой босс и самый красивый человек из всех виденных мною людей. Домашний костюм из плотного льна подчеркивал импозантность и величие его фигуры не хуже офисного прикида. Черные волосы с нитями седины идеально причесаны, в жгучих черных глазах осуждение. Видимо, пересилив себя ради удовольствия жены, он небрежно поцеловал мой лоб.       — Доброе утро, Вадим Артурович. Но в диком месте я был только до часа ночи и выпил всего-то ничего.       Красивый рот скривился в саркастической усмешке.       — Дорогой мой, ты каждую пятницу бываешь в клубах. У тебя уже потребность в еженедельном хаосе и выпивке. Что, без этого никак не обойтись?       — Вадим, оставь менторский тон, — вступилась за меня Наталья Витальевна. — Мальчику необходима разрядка, он всю неделю пашет на тебя на этом грязном заводе. И пара коктейлей в его возрасте не такая уж проблема для организма.       Присев на коврик перед диваном, я положил голову ей на колени и прикрыл тяжелые веки. Снек недовольно заворчал и стал теснить меня от хозяйки: дружба дружбой, а прижиматься к Наталье Витальевне позволялось только мужу.       — Фу, Снек! — она с сочувствием погладила мою больную голову. — Видишь, Вадим, мальчик скоро начнет бояться приходить к нам, ты совсем его затюкал.       — Нет-нет, это просто… из-за пары коктейлей, — признался я.       — Поднимайся-ка, я скажу, чтобы тебе заварили чай с мятой, — сжалился босс. — И поесть все равно надо.       Омлет с креветками как-то неожиданно порадовал мой затоксиненый организм, и я запросил добавки. Нельзя было также упускать из виду осторожные поскребывания моей ноги лапой Снека, вновь вспомнившего, что он мой близкий и преданный друг, к тому же недоедающий.       — Я все вижу. Снек, вон из-под стола! — строго сказала Наталья Витальевна. — Слава, ты же знаешь — у него излишек веса.       — Не могу ему отказать, — покаянно вздохнул я. — Умеет, чертяка, выпрашивать.       — То-то он так ждет тебя всегда. Стоит мне заговорить о тебе, Снек сразу ищет тебя глазами и повизгивает. Впрочем, и мы тебя всегда ждем. Признайся, Вадим, ты скучаешь по тому времени, когда Слава жил здесь? Без вас с Тёмой дом совсем пустой. Как вспомню, с каким энтузиазмом помогала тебе обставлять новую квартиру… Тогда мне просто казалось, что мы все равно будем видеться каждый день. Сейчас-то понимаю, что у тебя своя жизнь, Альбиночка… Да и на работе ты наверняка устаешь, так ведь?       — Не то чтобы… — осторожно сказал я.       — Что там у тебя с квартальным отчетом? — вклинился в разговор начальник. — Надеюсь, больших трудностей не возникло?       Вопроса я ждал. Думаю, за этим меня и приглашали так настойчиво.       — Отчет я почти закончил. Надеюсь, не напортачил.       Вашими заботами, Вадим Артурович, не будет мне спокойной рутинной работы заводского бухгалтера. Без году неделя работаю на огромном предприятии, и на тебе, делай квартальный отчет, мальчик. Тот, что пойдет в статистику и налоговую. Истинными прибылями и убытками ведает один лишь Яков Иосифович. Один на всю бакаевскую империю, бедный. И я должен занять его место? Но попробуй скажи это вслух…       — Я тоже на это надеюсь. До вторника закончи его и отдай распечатать. А в четверг тебе надо быть с этим отчетом на собрании совета директоров.       — З-зачем? Я думал отдать отчет Якову Иосифовичу, — пролепетал я.       — А он тоже будет на собрании. Все вместе и посмотрим, чему ты у него научился, — подбодрил меня Бакаев.       Пиздец! Полный, абсолютный пиздец! Мой выстраданный отчет вдруг показался мне топорным и ошибочным, способным уничтожить все предприятие.       — Нет уж, Вадим! Лично тебе мучить мальчика не доведется, — прозвучал божественный голос. — Мы едем в Черногорию, ты обещал!       Начальник поморщился.       — Наташа, я все помню, но поездку придется отложить.       Наталья Витальевна, она… поверьте на слово, она женщина интеллигентная, с высшим образованием (хотя сама не помнит, что за вуз заканчивала), с замашками аристократки. Никогда не повысит голос в обществе, держит марку, так сказать. На людях. А я же свой.       — Ты смерти моей хочешь?! Не доводи меня, слышишь!       Под конец фразы голос перешел в ультразвук. Вадим Артурович попытался что-то сказать.       — Ничего! Не хочу! Знать!       — Даже то, что приедет Артем? — успел выкрикнуть оглушенный супруг.       Гнев на лице женщины мгновенно сменила радостная улыбка.       — Он приедет с Тимочкой? — прощебетала она.       — Нет, один. Артем позвонил вчера вечером, ты уже спала. Он сказал, что хочет пожить у нас какое-то время. И что он должен с нами обсудить что-то важное.       С первых же слов мужа радостная улыбка погасла и сменилась холодной отстраненностью.       — Один, значит? Хочет пожить здесь? Что ж, ради бога. Но не вижу причин откладывать поездку. Я заслужила отдых, черт возьми. А поговорим мы с ним сразу по возвращению.       Если опекунша говорила «черт», то по моему мнению, отдых она заслужила без оговорок.       — Ты же понимаешь, что у сына проблемы! Как ты можешь спокойно плескаться в море…       — Могу. Вадим, эти проблемы у нашего сына не вчера возникли. Две недели ничего не решат. Когда он собирался прилететь?       — В следующую субботу, — поджав губы, глухо бросил Вадим Артурович.       — Славочка, встреть Артема, пожалуйста. И пока нас не будет, составь ему компанию, хорошо, милый?       Я сидел за столом неприметной мышкой, вжав голову в плечи, и не спешил расслабляться.       — Э-э, конечно, — выдавил я из себя, — я встречу Артема. И обязательно навещу его… как только появится время.       — Слав, что значит «навещу»? — возмутилась Наталья Витальевна. — Вы не виделись бог знает сколько. Разве нельзя какие-то две недельки пожить здесь?       — Но мне отсюда далеко добираться на работу… — начал я.       — А Вадим Артурович даст тебе отпуск!       — Нет! — хором крикнули мы с боссом. Затем он продолжил: — Пусть работает, а Артем и без компаньона проживет, у него полно здесь друзей и знакомых.       Мне так хотелось поблагодарить бывшего опекуна. Вот только этой дорогой мне женщине не обязательно знать, что я не горю желанием вообще встречаться с ее единственным сыночком.       Босс все-таки сдал позиции в споре с женой. Он был раздражен и, по-видимому, решил отыграться на мне. Не обращая внимания на возглас жены: «Ах, как славно мы отдохнем на море! Знаешь, Слава, мы будем жить в старинном замке…», Вадим Артурович сказал мне:       — Помнишь, ты говорил о втором высшем образовании?       — Помню, — обрадовался было я. Мне нравился завод, нравились огромные цеха, зачаровывал процесс плавления металла. Я понял, что хочу заниматься технологией, а не цифрами.       — Я тут подумал, — продолжил Бакаев, — у нас нет нужды в инженерах-технологах, их на Урале перепроизводство. Мне нужен логист, и свои знания маркетинга тебе нужно совершенствовать.       — Это совсем не то, чего мне хотелось! — оторопел я. В замешательстве я взглянул на бывшую опекуншу, ища у нее поддержки. Но ее не интересовали такие скучные темы.       — Славочка, тебя же никто не заставляет, — отмахнулась она. — Но логистика — интересная наука… наверное… кстати, что это вообще такое?       — Да какая разница, если меня это не интересует! — возмутился я.       — Это интересует ВСЕГО ЛИШЬ всю нашу компанию, — ответил начальник. — Давай вернемся к этому разговору позже, обдумай, не торопясь, мое предложение.       Я чувствовал, что закипаю и вот-вот сорвусь. Поэтому засобирался уходить, выдавив из себя обещание подумать. На прощание оба супруга в унисон напомнили мне, что очень любят меня и желают мне исключительно добра.       Да хрен там, думал я, садясь в свою машину и нервно дергая ключ зажигания. Никого вы не любите, кроме своего ненаглядного сыночка. Ему-то все позволено: бросать учебу, заводить дорогие игрушки, в числе которых юная жена-модель и избалованный с памперсов ребенок (из которых он, по слухам, до сих пор не вылез к своим четырем годам).       Пусть ваш милый Тёмочка приезжает и совершенствует папину компанию, оставьте меня в покое! Так нет же, это слишком сложно, да и к чему ломать характер любимого чада, если под рукой покладистый приемыш? Будем все валить на него, пока спина держит, так? Ошибаетесь, господин Бакаев, я ничем вам не обязан. Наоборот: все, что вы дали мне — это лишь частичная компенсация за то, что я вытерпел от вашего единственного отпрыска!       Меня трясло от негодования, снова разболелась голова. Чудный сентябрьский денек показался серым и тоскливым. Сейчас только один человек помог бы мне успокоиться и поднять настроение. Зло щурясь на дорогу, я по памяти набрал номер, не занесенный в симку. Последовала длинная серия гудков, наконец, томный и сонный голос ответил мне: «Слушаю, бля».       — Олежка, я сейчас приеду за тобой.       — С ума сошел?       — Подъеду к нашему месту. Только не копайся, я жду.       — Бли-ин, одинннадцать часов! — захныкала трубка. — Чё тебя в такую рань-то припекло?       — Припекло! Если через двадцать минут тебя не будет на месте, я иду к тебе в гости.       — Лана, счас встаю, — поддался на шантаж бедный соня.