Эй, кто-нибудь..! Скажите ему...

      — Ну так вот, я хотел стать технологом, а он отправляет меня в Баумановку изучать логистику. Только не спрашивай, что это такое.       — Да мне насрать, лишь бы не заразно и без криминала.       — Олег, я ж не пацан какой-нибудь, чтобы лепить из меня что душеньке угодно! Я на заводе остаться хочу, не хочу быть управленцем.       Олежка, сладко пахнущий после душа моим гелем, по-кошачьи потянулся в постели и равнодушно заметил:       — Дался тебе этот завод. Мамка моя работала на трубопрокатном, в тридцать лет померла от астмы.       — Правда? И сколько лет тебе тогда было?       — Десять. Я подрастерялся чуток и оказался в детском доме. Пакостное место, скажу тебе, навроде зоны. Меня в первый же день выебли семнадцатилетние паханы. Так трудились, бедные, аж вспотели. Только я с семи лет был не девственник, спасибо соседу-педофилу. В детдоме завхоз оказался хороший дядька, помог мне пристроиться на одну хазу… Ладно, дело прошлое, мы счас не об этом. Ну, а ты что — послал Бакаева на хуй?       — Оль, ты чего, как я его пошлю то?       — Правильно, никак. Если ты хотел моего совета, то вот он: засунь ты свои фантазии в жопу. И гордость туда же. Знаешь, это пока молодой все чего-то хочется, все ищешь чего-то. А по старости уже ничего не изменишь — либо ты начальник в мягком кресле, либо козел отпущения в горячем цеху.       — Старикашка ты мой! — съехидничал я. — Гуру, бля. Сам же мечтаешь о собственном шоу.       — Это и есть мечты о безбедной старости. Хотя я, конечно, надеюсь, что они осуществятся не в сорок лет. Слав, у тебя в жизни все определеннее, все гораздо лучше, чем у меня. Бакаев обеспечит твое будущее.       Я погладил его щеку и покачал головой.       — Да сыну своему он будущее обеспечит. А я так, одно из условий его процветания. Сынуля приедет через неделю, а мне поручено встретить его, прогнуться лишний раз перед молодым хозяином.       — Это тот, что в подвале тебя держал, да? — нахмурился Олег.       Я кивнул. Да, я рассказал Олегу о том страшном лете, когда меня изнасиловали три богатых ублюдка. Я чувствовал потребность излить душу, довериться тому, кто выслушает меня со спокойным сочувствием, без тени ужаса в глазах или, не приведи Господи, брезгливости. Олег и оказался таким слушателем. «Забей, котя, — сказал он тогда. — Это не самое страшное, что случается в жизни». Олег не любил рассказывать о своей жизни, лишь иногда в разговоре с ним ненароком всплывали фактики, навроде детдомовского эпизода. Досталось моему эльфику от людей. Но за трогательно-беззащитной внешностью скрывался стальной стержень, не давший ему сгинуть.       Олег младше меня на полгода, а на вид ему не дашь больше семнадцати. Он не образован, о высоких материях с ним лучше не заговаривать. Словарный запас эльфа невелик и по большей части состоит из мата и жаргона гопоты. Но Олежка не дурак, не зануда, с ним не заскучаешь. В делах житейских он разбирается лучше меня, я часто интересуюсь его мнением. Обычно он забавный и слегка безбашенный. Но иногда говорит как старик, который все в жизни повидал и попробовал. И тогда мне становится жаль его. Нехорошее чувство.       — Ко-оть, ну ты чего загрустил? Ты все еще боишься этого урода?       — Что? Да… нет, не боюсь. Не знаю. Просто видеть не хочу.       — На хрена он припрется?       — С женой, наверное, поссорился, приедет родителям плакаться. Только бы ко мне не лез за сочувствием.       — А ты утешал его раньше, так ведь?       — Дело прошлое, — повторил я Олежкины слова. — Не думаю, что еще интересую его в этом плане. Но там просто натура такая поганая — если ему плохо, то никому рядом не должно быть хорошо.       Пока мы разговаривали, Олег подбирался ко мне все ближе. Остренькая коленка коснулась моего паха и слегка потерлась об него, хитрые похотливые глаза изучали мое голое тело. Немного запрокинув голову, чтобы белые волосы красиво легли на плечи, он приоткрыл рот, скользнул по губам розовым языком и улыбнулся ну совершенно блядски.       — Не нарезвился еще, лапонька? — спросил я, склоняясь к нему.       — Пока я здесь, не хочу, чтобы ты думал о ком-то другом.       Он поцеловал меня глубоко и тягуче.       Я задержал дыхание, наслаждаясь моментом. Руки задрожали от желания взять его, заласкать, занежить. Небольшой ровный член попал в плен моей ладони и вздрогнул под ней, мягко ткнувшись головкой.       — Научи меня минету, — шепнул я ему на ухо.       Он рассмеялся.       — Мастер-класс стоит недешево, сестренка. И мне не нужна конкуренция. Так что закрой глазки и не подглядывай.       Я был вынужден подчиниться. На мой живот упали шелковые пряди волос, прохладный палец погладил точку между анусом и яичками. Палец сменился языком. И вдруг без всяких там плавных переходов он полностью погрузил в рот мой стояк. Головка скользнула куда-то в глотку, упругий язык затрепетал по стволу. Сдержать стон было невозможно!       — А-ах, Олежка, сладкий ты мой, как же ты это делаешь! — выгибаясь дугой, прохрипел я.       Еще раз глубоко всосав, он на мгновение выпустил мой член, оседлал мои бедра и плавно насадился на него. Не знаю, думал ли дружок о моем удовольствии: он развлекался сам, меняя темп и угол проникновения, но от этого мне было не менее кайфово. А от вида толчками истекающих на мой живот белесых струек я не выдержал и кончил с криком. Мягкий и томный после оргазма Олег прижался к моей груди.       — Не хочу уезжать, — прошептал он.       — Останься.       — Но папик в городе. Вечером затребует меня в свою спальню. Э-эй!       Гневный оклик заставил меня разжать руки, непроизвольно стиснувшие его плечи. Черт, не хочу ни с кем делить его! Хотя у престарелого любовника, скорей всего, то же желание.       — Дурак ты, Славка, — беззлобно сказал он.       Было довольно поздно. Я отвез Олега к месту наших встреч, недалеко от его дома. Вернувшись, почти сразу лег спать, чувствуя, что от утреннего стресса не осталось и следа.