Эй, кто-нибудь..! Скажите ему...

      Четверг. Хаотично передвигаюсь по этажам заводоуправления. До часа Х остается тридцать одна минута. Скоро в кабинете директора этих директоров станет на четыре человека больше. Эта пятерка соберется специально, чтобы съесть меня. Бля, Славка, ты взрослый мужик, соберись немедленно! В руках у меня черная папка, в ней — мой провальный отчет, мой позор. Теперь я уверен, что все будет именно так — черно, глухо и позорно.       А ведь неделя так хорошо начиналась! Аля согласилась пожить у меня до выходных, и даже разрешения не спросила у строгого папы (он меня недолюбливает и мечтает нас поссорить). Я не очень-то любил свою стильную квартирку из-за чувства одиночества, которое испытывал вечерами, и из-за бессонницы, частенько донимавшей меня. Как же приятно просыпаться утром и чувствовать тепло близкого человека! Я давал Але возможность подольше понежиться в постели и готовил нам завтрак. Сонная, растрепанная и невероятно милая, она приходила на кухню и мы долго целовались.       На работе все было тихо-гладко. В начале недели завод почтил своим визитом Вадим Артурович. У него свой кабинет в заводоуправлении, но он редко здесь появляется. Его голос оторвал меня от компа.       — Слава, пойдем, разговор есть.       Мог бы и через секретаря меня вызвать, а то у бедного главбуха шок, ведь сам г. Бакаев сказал ему «здравствуйте» и пожал руку.       В кабинете он первым делом крепко обнимает меня и спрашивает, не сержусь ли я на него. Хех, типичная практика манипулирования мной! Так и хочется спросить, не надоело ему еще меня дрессировать? Я и так шелковый, с руки ем.       — Слава, я ведь переживаю за твое будущее! Поверь, в работе в горячем цеху нет ничего романтичного, не с твоим здоровьем, дорогой мой.       Он проникновенно смотрит мне в глаза.       — Кстати, Артема встречать не обязательно. Я накажу своему водителю. Наталье Витальевне я как-нибудь объясню…       А это очередной психологический подход, тонкий, как продукция нашего завода для газопроводов. Но я вынужден ответить:       — Да встречу я Артема, мне не трудно.       Улыбка — его верное оружие, которым он мастерски владеет. Но в конце концов Бакаев на самом деле хорошо ко мне относится. Когда античный бог целует меня в макушку, мне кажется, что я действительно психанул из-за пустяка.       Двадцать девять минут до собрания. Проходя мимо какой-то двери, слышу, как меня окликают. Не сразу понимаю, где я и кто меня позвал. Поднял глаза и прочел на дверной табличке: «Программист».       Боря. Ангел мой земной. Борька похож на огромного младенца — высокий, пухленький, с аппетитным брюшком. Да, ему идет животик. И широкое добродушное лицо с ясными карими глазами и носом картошкой, и залысины на высоком умном лбу. Даже эти очки с толстыми стеклами красят его. Вообще-то внешне Боря некрасив. Не урод, правда, а так — самый обычный парень, который выглядит немного старше своих двадцати семи лет. Но женщины всех возрастов называют его Боренькой и строят глазки, а мужчины спешат пожать руку при встрече. Все они говорят: «Боря — хороший парень!». Но это весьма однобокое, и потому ошибочное мнение. Боря — источник светлой энергии. Всем хочется от него подзарядиться. Вот и я хожу вокруг и облизываюсь, как лиса на виноград, мечтая заполучить его в лучшие друзья. Но Боря — он для всех и над всеми, светит мне ровно, не выделяя из общего числа желающих погреться. Он очень умный и талантливый, разбирается, кажется, во всем, но в своей профессии просто блистает. На его поддержку я всегда могу рассчитывать.       — Что не заходишь, пижон? — спрашивает Боря, бросая насмешливый взгляд на мой строгий костюм. — Не забыл, что в выходные обмываем мою машинку?       — Блин, Боря, мне не до машинок и не до пьянок сейчас. Я отчет несу на собрание директоров.       Борька хмыкнул, взглянув на мою несчастную физиономию.       — Такое чувство, что твой отчет уже в налоговой. Славка, для того директора и собираются, чтобы исправить все косяки. Ты только винтик в большом механизме и ты еще учишься своему делу.       Я нервно дергаюсь.       — Борь, как ты не понимаешь: если я накосячил, меня, конечно, исправят. Но перед этим скажут: «Ты накосячил!». А Яков Иосифович…       — А старый мудрый еврей печально покачает головой. Ай-яй-яй, Вячеслав Николаевич — пока еще не правая рука Бакаева, но левая пятка точно! — тебе выказали такое доверие, столько людей смотрели на тебя и молили: не подведи! А ты?.. Эх!       Борька горестно махнул рукой. В своем репертуаре парень. Про другого бы подумал — хамит, сволочь, а вот про Борю не получается. Я слышал однажды, как наша кадровичка, дама бальзаковского возраста, минут двадцать изливала ему душу, жалуясь на работу, мужа, здоровье и плохую погоду до кучи. Боря невозмутимо слушал ее, а когда она выдохлась, спокойно сказал: «Это ПМС, это пройдет». «Ты правда так думаешь?» — с надеждой спросила кадровичка, и Боря серьезно кивнул.       Я вымученно улыбнулся и посмотрел на него тоскливыми глазами.       — Слышь, дитё, это развод! Неужели не понятно? — сердито гаркнул программист. — В кейсе у главбуха уже лежит готовый отчет, тебя элементарно натаскивают, как сеттера.       — Ага, Боря, и для этого всех директоров собрали поучаствовать, и на две недели освободили меня от другой работы. Не много ли чести для щенка?       Голос мой предательски задрожал. Сочувствующий Боря взял мои руки в свои.       — А ладошки-то потные. Не бойся этих дядек, малыш. Тебе нужно снять напряжение.       — Точно, дернуть грамм триста и дышать на них перегаром.       — Да не так, дурачок. Пойдем.       Двадцать минут до собрания. Боря завел меня в туалет и расстегнул мне брюки. Я недоуменно смотрел на него.       — Ну, чего стоим? Поработай рукой и после разрядки войдешь в состояние нирваны.       — Очень остроумно, Борис Васильевич! — я невесело усмехнулся и взглядом указал на низ живота. — Там все в анабиозе как минимум на сорок восемь часов.       Со словами «эх, молодежь, всему-то вас надо учить», Боря слегка спустил с меня брюки и боксеры и взял толстенькими пальцами мой вялый орган. Мне было приятно, стараясь побороть смущение, я закрыл глаза. И через минуту забыл обо всем на свете. Мой опыт мастурбации не приносил мне и десятой доли того наслаждения, что дарили мне грубые на вид пальцы программиста. Как можно творить такое с чужим телом? Как угадать, где нужно надавить, где потянуть? Четыре пальца бегали по стволу, как по флейте. Большой палец выводил круги по головке, иногда надавливая на дырочку, а иногда оттягивая крайнюю плоть почти до боли. Я приглушенно стонал и выгибался, откидываясь на подставленное мне плечо. Кончил, жалобно поскуливая, оргазм длился несравненно дольше обычного и едва не свалил меня с ног.       — Стоять! — программист придержал меня и с улыбкой спросил: — Ну, как себя чувствуем, больной? Больше не боимся?       — Мне… всё… похуй… — несвязно ответил я.       — Вот и ладненько. Только не матерись, директорам это не понравится.       Боря сам привел в порядок мою одежду, довел меня до конференц-зала и втолкнул за дверь.       С умиротворенной улыбкой я смотрел, как излишне серьезные мужики в дорогих костюмах листают свои копии отчета, отвечал на их вопросы и выслушивал замечания. Отчет мне вернули на доработку, дипломатично похвалив за труды. Яков Иосифович одобрительно похлопал по плечу и сразу начал втирать про недоработанные таблицы. Но я думал только о том, что Борька волшебник, а я ему даже спасибо не сказал. Поэтому отвязавшись от старика, побежал в кабинет программиста. Боря был по уши в работе, но обратив внимание на мою блаженную физиономию, сказал:       — О, вот ты и не девственник!       — Что?       — Поимели тебя, спрашиваю?       — А, да нет, немного разве что. Нормально все, на доработку вернули. Спасибо тебе.       — Так что насчет выходных?       — Борь, я не знаю. Бакаевы мне сынка навязывают. Наверное, буду развлекать его всю субботу.       — Артем из Москвы приедет? — явно обрадовался он.       — Ты его знаешь, что ли?       — Знаю, мы в один спортклуб в детстве ходили. Я ни одного соревнования по рукопашному не пропустил. Фанат его, можно сказать. Он отличный парень.       — Ага, — кисло сказал я. — Мне поручено встретить этого спортсмена, так что я не успею на твой пикник, извини.       — Опоздаешь, ничего страшного. Встретишь Артема и вместе найдете нас в елочках.       — Боря, его не интересуют праздники офисного планктона. Не настолько он демократичен.       — Что ты мне задвигаешь? — возмутился Борис. — То ли я Артема не знаю?! Скажешь ему, что я приглашаю, уверен, он поедет с удовольствием.       — Ладно, — сдался я, сил на сопротивление не было. — Не могу тебе отказать, после того, что у нас было сегодня.       — Не гони, слышь?! Еще потребуешь, чтобы я на тебе женился.       — Не бойся. У меня невеста есть.       — Слава богу. Только почему Алька не хочет ехать с тобой?       — Она природы боится. У нее аллергия на чистый воздух и комаров.       К сожалению, это была правда. Аля могла погибнуть от укуса насекомого.