Эй, кто-нибудь..! Скажите ему...

      POV Артем.       Когда в иллюминаторе показались взлетные полосы Кольцово, виски начало ломить и дышать стало труднее. Через пять минут голова разболелась немилосердно. Вот же черт! Неужели я так нервничаю? И надо же было отцу позвонить и сказать, что меня встретит Славка! Это он вынудил бедного парня или мама? Вот так, походя, кинули младенца в пасть хищника… Сердце не унять, как бьется. Так что неизвестно, кто тут хищник, а кто жертва.       Последний раз я приезжал сюда около года назад. Кристина надеялась, что я и ее с сыном возьму с собой. Тогда мы еще худо-бедно ладили. Я не отказывал ей в поездке, но спровоцировал ссору. Мы орали друг на друга так, что стены тряслись, Тима проснулся и долго плакал. В результате в Катер я полетел один. На душе было черно, но грело предвкушение встречи со Славкой. Он уже не жил с родителями, мама повезла меня показывать его новую квартиру. Вежливый и невозмутимый парень встретил нас, провел по квартире с незаконченным ремонтом. Я украдкой прижал его в кухне, когда он заваривал чай для мамы.       — Я не против погостить у тебя, — шепнул я, лаская его шею.       Он с усмешкой посмотрел мне в глаза.       — Хочешь пожить в моей квартире? Да пожалуйста, она на неделю твоя, я оставлю тебе ключ.       — Что?       — Я вечером уезжаю. Хочу повидаться с Витьком, а то скоро начну работать…       — Не пр-р-роизноси при мне это имя! — рявкнул я. — Никуда ты не едешь, забудь!       — М-м, жалко-то как. А я уже билеты взял. А тут ты приехал и запретил мне.       Он смеялся надо мной. Беззлобно так, ехидничал слегка. Мне так жалко стало себя, похеренных надежд, Тимкиных слез.       — Славка, не уезжай! Задержись хоть на пару дней, — взмолился я.       Он мне даже не ответил, но взгляд был красноречивее слов. Прекрасные синие глаза послали меня подальше. Мысленно он уже был там, с любимым дружком — потным работягой и примерным семьянином. Таким я представлял его себе. Славка рассказывал о своем плебее моей маме, а я жадно выуживал из нее сведения. А если все не так? Что, если, выпив за встречу дешевого пойла, эта скотина в растянутой майке и ситцевых семейниках будет целовать Славу, лапать его плечи, живот, полезет в трусы моему мальчику? МОЕМУ мальчику!!! Дальше мыслить я не мог, сатанея от надуманного.       Промучившись два дня с родителями, вернулся в Москву. Попробовал наладить отношения с женой. Но скоро понял, что это пустая затея, я зря трачу время, которое уходит от меня вместе со Славкой. В то, что он потерян для меня навсегда, я не верил. Но я должен действовать, должен бороться за него. Вернуться и загнать его в угол! Я сильнее, он по-прежнему лишь слабый мальчишка без роду-племени, кто мне помешает прибрать его к рукам? Отец разве что… «Чтобы даже думать не смел об этом мальчике, ослушаешься меня — пожалеешь!» Слова, сказанные восемь лет назад, крепко засели в моей голове. Нет, не отпугнули меня от Славы — заставили задуматься о своей уязвимости. Кто я без отца? Ноль! Я — это его деньги и связи. Без них меня нет.       Я искал выход.       Я искал выход изначально. Ошибался, сбивался с пути не раз. Бросил институт и сам наведался в военкомат. Дядя Алик узнал обо всем слишком поздно, позвонил отцу. Я думал, батя убьет меня. Он был в ярости, дядька плакал и говорил ему что-то по-татарски, кажется, просил меня не бить.       А в армии все у меня складывалось прекрасно. Настолько, что тоска по Славке отступила. Не до любви было. Предсказуемо служил я в Москве. Только службы как таковой в помине не было, я получил возможность вернуться в спорт. Борцы ценились на вес золота. Окружное начальство и тренеры вцепились в меня мертвой хваткой. В форму я вернулся быстро, тренировался до одури, так, что все шальные мысли покидали голову. Последовала череда побед и высоких званий. Я был счастлив. Не было Славы, но славы хватало с лихвой — такой вот каламбурчик. Батя успокоился, молчал, но я знал, что он гордится мной.       Все закончилось в один миг. Более сильному противнику показалось мало сбросить меня с Олимпа. Моим коньком был рукопашный бой, его — кикбоксинг. Оглушенный ударом в голову, я потерял равновесие. Рывок, бросок… моя несгруппированная тяжелая туша падает, увлекая за собой противника, и приземляется на его колено. Говорят, он повредил себе ногу. А мне — позвоночник.       Стараюсь не вспоминать то время, когда беспомощный лежал на больничной койке. Слезы мамы, потерянный взгляд отца. Впервые за долгое время он назвал меня Тёмой. Перед второй операцией я рыдал в голос. Мама всего лишь передала мне привет от Славы и пожелания скорейшего выздоровления. Я понял, что ему плевать на мои несчастья. Каждый день я ждал его в своей палате, но он так и не появился.       — А Славик уехал, Тёма, — сказала мама. — У него друг вернулся из армии, они давно не виделись. Но он просил передать тебе привет.       Я тогда ненавидел Славку. А уж дружка его… Терпел боль, процедуры, сцепив зубы вползал на тренажер, упиваясь мечтами, как встану на ноги и урою обоих. Я встал, я пришел в норму, но на ринг мне дорога была закрыта. Вернулся в универ, но только для того, чтобы батю порадовать, он достаточно уж натерпелся. На радостях отец купил мне квартиру. Недалеко от универа, чтобы в пробках не торчать, добираясь на лекцию. Только я не часто бывал там. Изредка навещал родителей. Увидев совсем взрослого Славу, был разочарован. «Даже не верится, что он вырос в такого красавца, правда?» — радовалась мама. Я уныло кивнул. Да, красавец, взрослый мужчина, самец. Подросший, подкаченный, слегка циничный. Глянец журнала, а не бухгалтер. Где мой худенький, нежный мальчик. Недавнему калеке с таким не сладить. Как ни странно, Славка сам отдался мне, пожалел. Без особой заботы поинтересовался — не повредит ли секс моей спине, терпеливо перенес неудобства. Горький осадок остался в душе после такой близости. Я поторопился вернуться в столицу.       Без спорта, без любимого парня жизнь казалось мне пустой. Я попытался заполнить ее развлечениями — деньги и слава бывшего чемпиона открыли мне двери светских тусовок. Высшее общество, что б их! Бабы там — конченые сучки. И слащавых сучек противоположного пола тоже хватало. Я буквально затрахался трахаться. Настолько, что подчас смотрел на особь и не мог припомнить, имел я уже ее или нет. Вот так и испортил Кристину: увидел красивую девочку-модель на бомондовской вечеринке и подкатил к ней, как к старой подружке. Все пытался вспомнить, когда и где драл ее. Или не я, может, знакомый рассказывал… И только оказавшись с ней в постели, разобрался, что ни я, ни какой-нибудь знакомый с ней не был, что она вовсе не блядь, а наоборот — девственница… была, до встречи со мной. И что ей всего семнадцать. Стало понятно, почему она расплакалась подо мной, хотя другие обычно бывали довольны. Понятно и стыдно. На следующий день, узнав адрес Кристины в модельном агентстве, я заявился к ней с букетом роз. Познакомился с ее мамашей, бредившей карьерой дочери. Старался быть любезным, не хотел, чтобы девочка всю жизнь с содроганием вспоминала своего первого мужчину. На трезвую голову Кристина мне понравилась, а портфолио, продемонстрированное мамашей, привело в восторг. На фото девочка казалась загадочно-неземной, божественной и одухотворенной. Мне захотелось разгадать ее. На это не ушло много времени. Кристина оказалась талантливой моделью, для своего мастера она могла быть кем угодно — ангелом и демоном. Какой угодно — невинной и порочной, нежной и жестокой, умной, коварной, наивной… Наверное, чтобы так хорошо притворяться перед камерой, в жизни надо быть безликой. Бедная девчонка, думаю, это амбиции матери превратили ее в пустышку. Мы расстались быстро и легко. Я тогда уже занимался созданием собственного борцовского клуба. Отец негодовал и сказал, что не даст ни копейки на эту безумную идею. Выручил дядя. Он у меня сам бывший спортсмен. У клуба получилось два хозяина, мне пришлось идти навстречу дядькиным прихотям. Клуб обрастал массажным салоном, фитнес-центром, тренажеркой и сауной. Помимо хозяев появились пайщики. Мою идею извратили, я злился и ругался с дядей Аликом, но вскоре понял, что прогорел бы, не успев открыться, если б не его опыт. Бизнес отнимал у меня все время. Поэтому было крайне неприятно, когда в разгар рабочего дня в мой кабинет ворвалась мать забытой подружки. Она с порога объявила, что Кристина ждет ребенка. И поинтересовалась, что я намерен в связи с этим предпринять. На какое-то время я выпал из реальности.       — Это первая беременность, последствия аборта могут быть плачевными, — как сквозь слой ваты слышал я голос.       — Я хотел бы поговорить с Кристиной, — с трудом произнес я.       — О чем тут говорить? Свое решение можешь высказать мне. Ведь Кристина несовершеннолетняя, не забывай!       Ну как же, забудешь тут! Я едва не взвыл, осознав, насколько серьезно я влип. Деятельная женщина, не дожидаясь моих действий, приняла превентивные меры: посвятила в нашу маленькую интимную тайну сначала дядю Алика, а потом и моих родителей. Не успел я опомниться, как они уже были в Москве. Маме Кристина не понравилась. Отец замкнулся в себе и со мной не разговаривал, для себя он уже все решил.       — Тёма, я понимаю, что ты не готов стать отцом. Так же, как и Кристина не готова стать матерью. Но ее мама права, аборт — не выход, а у ребенка должен быть отец, — сказала мама. — Вам обоим придется ответить за свою неосмотрительность.       Какое там «обоим»! Я смотрел на Кристину и видел лишь перепуганную девчонку, за которую все решили. Расчетливой матери пришло в голову, что карьера модели ненадежна и скоротечна, а ее девочка не настолько богата, чтобы не думать о будущем. Не хочет рожать? Ерунда! Немного мучений, и у них на руках будет козырь, с которым проще простого тянуть деньги с уральского олигарха. Кстати, отец тогда увяз в финансовом кризисе, но эта женщина была оптимисткой.       Пока живот не стал слишком заметен, сыграли помпезную свадьбу. Было роскошно и весело. Только два человека оставались невеселыми — жених и невеста. Весь медовый месяц юная жена моя проплакала, а потом… родила. Очень крошечного, семимесячного малыша. Слабого, вялого, не похожего на человека. Мне понадобилось все мое мужество, чтобы впервые взять его на руки. Восторга этот младенец не вызвал ни у кого, разве что мама моя долго над ним кудахтала, выискивая в нем зачатки чего-то прекрасного. Больше ребенок никого не заинтересовал. Если до родов Кристина все придумывала ему какие-то ультрамодные нелепые имена, то с появлением малыша фантазия ее иссякла. Я назвал сына в честь прадеда — Тимуром. Моя теща, Эмма Андреевна, услышав имя, сморщила нос, но промолчала. Именно она взяла на себя заботу о недоношенном младенце. Справедливости ради скажу, что на доведение нашего сына до ума ею было потрачено уйма времени и стараний (и моих денег). Но все ее усилия плодов не принесли. Тимур рос слабым и физически, и умственно. Моя жена нашла сыну дипломированную няньку и занялась восстановлением своей красоты. Изматывала себя диетами и тренажерами. С такими нагрузками сил на секс уже не находилось. Я не очень расстроился, тянуло меня к ней все реже. Но организм требовал свое, и я вернулся к прежней разгульной жизни. И, блядь, как же был разочарован! Процесс потерял для меня всю свою прелесть, стал пресным и нудным. Я ловил себя на мысли, что секс — это именно физиологический процесс, выполняемый мной автоматически. Теперь я должен был максимально концентрироваться на ощущениях, чтобы кончить. Дошло до того, что уже находясь в одном номере отеля с роскошной блондой, я сымитировал звонок от жены и поспешил позорно смыться. Дома, разглядывая в зеркале пресыщенную, тоскливую рожу, сказал своему отражению: «А ведь ты импотент, батенька». Отражение не возмутилось, но скуксилось ещё больше. И в ту же ночь сон, невозможный по своей яркости и реалистичности, раздавил меня, убил и воссоздал заново. В нем я подходил к зеркалу, но не видел там больше себя, по ту сторону стекла стоял Слава. Мои губы встретились с его. Я чувствовал их силу и нежность. Мне стало так хорошо! Я ощутил его запах, незабываемый, легко угадываемый из тысячи других. Я трогал его грудь, спину… затем прижал Славу к себе. Он стал частью меня по своему существу. Мы уже лежали на кровати, вернее, он завис надо мной, покрывая мое тело поцелуями. От тепла его дыхания вздыбились волоски в паху, он медленно, плавно вобрал меня в рот, скользкий язычок порхнул вдоль ствола и приласкал открытую головку. Я смотрел на удобно устроившегося между моих ног юношу, я верил в происходящее. Разрывался между желанием наслаждаться его ртом дальше и занять его место. Я жаждал целовать и ласкать его твердый ароматный пенис, сходил с ума от осознания, что все, что чувствует он, доступно и мне, что мы сейчас — одно целое. Нежно и лукаво улыбаясь он посмотрел на меня и произнес: «Возьми меня…». Со счастливым смехом я опрокинул его на живот, зацеловывая шелковую кожу ягодиц, слегка раздвинул ноги. Смочив дырочку слюной, сунул туда два пальца, раздвигая их как ножницы. Не в силах больше сдерживаться, приставил член к пульсирующей звездочке и ввел одним сильным движением. Он охнул, подаваясь мне навстречу. Наши тела соприкоснулись. Я попеременно оказывался то по одну сторону зеркала, то по другую. И я ЗНАЛ, что ему хорошо! Замерев на мгновение, я снова задвигался, шепча на ухо ласковые слова, и он прогнул спину сильнее. Я чувствовал, как анус любимого изнемогает при каждом моем движении. А потом мы оба закричали, и две струи мощным выплеском возвестили о свершении.       Надо ли описывать мое состояние при пробуждении? Все еще спали, когда я сменил бельё и забрался в душевую кабинку. Все тело мое дрожало, но я вновь довел себя до оргазма. Потом еще раз… и еще. Только тогда голова моя прояснилась окончательно, и я понял одно — я люблю Славу! Любил всегда и не разлюблю никогда. Люблю даже такого — взрослого и скептичного, вполне самостоятельного и независимого. И буду последним дураком, если откажусь от своей любви. Держись, мой мальчик, я объявляю тебе войну! Если не захочешь мне сдаться, я все равно завоюю тебя, не считаясь с потерями.       На подготовку к военным действиям я потратил почти год.