Эй, кто-нибудь..! Скажите ему...

      POV. Артем       У выхода из зала прибытия я увидел скучающего Славу. Такого милого и домашнего в сером джемпере и спортивных брюках. Наверное, хотел продемонстрировать мне, насколько мое появление событие будничное и незначительное. Я подошел и обнял его. Он стерпел.       — Что-то вид у тебя убитый, — сказал он.       — Голова разболелась от перелета. У тебя есть анальгин в аптечке?       Подойдя к черной «мазде», Слава открыл багажник и закинул туда мои вещи. Я не сдержал улыбки.       — Хэтчбэк, мечта бухгалтера. Почему не "лексус" или «ягуар»?       — Потому что такие машинки мне не по карману, — буркнул Славка. — Возьми аптечку и покопайся там.       — Не прибедняйся. Уж своему умненькому мальчику отец купит любую тачку.       — Не сомневаюсь. Только я не считаю тебя умненьким, — с вызовом ответил он.       — Какого лешего ты приперся? Меня доставать?       — Угадал, чертяка.       Славка криво усмехнулся.       — Неужели все еще не отпустило?       — Все еще нет.       Никто не торопился сесть в машину. Боль пульсировала в моих висках. Слава облокотился о крышу машины и зло щурился на меня.       — Слав, на этот раз я не уеду, пока не добьюсь своего, — сказал я.       Он практически ничем не выдал себя, только судорожно сглотнул и приглашающим жестом указал на салон «мазды». — Тогда отсюда сразу едем ко мне? — спросил он, заводя двигатель. — Кстати, когда обратный рейс на Москву? Давай сразу билет возьмем. Потом, значит, ко мне домой, там ты по-быстрому добьешься своего, еще и друзей успеешь навестить. Илья тебя и отвезет обратно в аэропорт. Как тебе мой план?       — Больно ты шустрый, мальчик, — ответил я, сосредоточенно роясь в аптечке. — У тебя есть чем таблетку запить?       — Возьми минералку на заднем сидении.       Голос у Славки словно обесцветился. Руки вцепились в руль до побелевших костяшек.       На заднем сидении обнаружился набитый бутылками пакет, и не только с минералкой.       — Ух ты, водочка! И приличная! Ждал ведь меня, малыш, готовился.       Славка сухо рассмеялся.       — Это не для тебя. Коллега сегодня обмывает новую машинку за городом. Там будет половина заводоуправления. Тебя, кстати, тоже звали. Помнишь Борю Нечаева?       — Борьку-то? Ну конечно, хороший парень. Я с удовольствием поеду.       Слава выглядел озадаченным.       — А как же твоя головная боль? Не лучше ли дома отдохнуть?       — Если только в твоей компании.       — Нет уж, я к Боре, — он упрямо сжал губы.       — Значит, я еду с тобой. Свежий воздух пойдет мне на пользу. И не нервничай так, солнышко, мы прекрасно проведем время.       — Хорошо, Артем, но не смей называть меня там солнышком, зайкой, малышом и тому подобное. Не забывай, что ты сын акционера завода, к тому же женатый человек.       Мигрень не дала мне расхохотаться. Смех быстро перешел в стон, и я сжал виски руками.       — А нечего ржать, — позлорадствовал Славка, — я и о твоей репутации забочусь, между прочим.       — Зану-у-да, — протянул я. — Но так и быть, на сегодня ты — Слава, или, если не против, брат. А теперь мой план: заедем домой бросить сумки и по пути к природе пополним запасы спиртного.       С утра было пасмурно и прохладно, а пока мы торчали в аэропорту, распогодилось. Солнышко грело по-летнему. Деревья на обочине стояли, не тронутые осенью. Середина сентября, в Москве шел дождь. Тимка не давал мне собирать вещи, ходил за мной хвостиком. Его мне жаль, остается с этими фуриями… Но он лишний в моей новой жизни, и не такой уж я плохой отец, кстати: я позаботился о достатке жены и ребенка, у них есть квартира, деньги, акции, часть доходов от борцовского клуба поступает на имя Тимура. К черту! Я устал заботиться о них, пришло и мое время.       Эх, хорошо-то как! Я за рулем моего старенького джипа, он совсем застоялся в подземном гараже. Рядом сидит притихший зайчик, засмотрелся на пейзаж и замечтался о чем-то. Не о нашем ли счастливом будущем? Кстати, кое-кому в нем не место.       — А где твоя девушка?       Не поворачивая головы, Слава отвечает:       — А где твои жена и ребенок?       — Что не так, зайчик? Я просто спросил. Если тебя и правда интересует — я расстался с Кристиной. Тимка останется с ней.       Теперь он смотрит на меня своими немыслимыми синими глазами.       — Я… мне жаль. Прости, что спросил.       — Я и сам сказал бы.       — А как же Тимур? Как он будет без тебя?       — Ты это о чем?       — Ну, я просто… Я знаю, что он не совсем здоров…       — Врачи говорят, что у него аутизм. Я не знаю, так ли это, он все время молчит, но его лучше не трогать лишний раз, иначе будет орать, пока не охрипнет.       — Артем, ты вообще-то о сыне говоришь.       — Я знаю. Дело в том, Славочка, что я ничем не могу ему помочь. Я собираюсь поддерживать его материально, буду видеться с ним. Думаю, этого достаточно.       Славка все так же пристально смотрел на меня. И молчал.       — Что? — не выдержал я. — Да, он мой сын, да, я его бросил. И да, черт возьми, возможно, я виноват в том, что Тимур такой, он пострадал за мои грехи! Ты это хотел услышать? Я все знаю, я больше никогда не позволю себе завести ребенка. Но я не хотел рождения и этого.       — Заткнись! Просто помолчи, Артем!       — Почему?       — Потому что ты несешь херню! И зачем-то наговариваешь на себя. Блядь, я знаю, какой ты, я давно перестал восхищаться тобой, но ты сейчас нарочно корчишь из себя подонка, зачем — непонятно. Я вижу, что тебе плохо, на хуя этот цинизм?       — Сколько мата, — пробормотал я. Странно, что он так думает обо мне. Но и приятно: получается, еще верит в меня? Или я ошибся?       Хмурый Слава потыкал в мобильнике, поймал Борькин сигнал и положил перед моими глазами экран с навигационной картой.       Возле реки на поляне удобно расположился лагерь Славкиных сослуживцев. В центре был установлен шест с чьей-то красной майкой. Под имитацией флага грудой лежали сумки и палатки. Слава предупредил, что пикник планируется на все выходные. В тени ветлы стояла новенькая «опель-астра» со связками шариков по всему кузову. Наш приезд был отмечен дружным ревом и свистом. Всего на поляне было около двадцати человек.       Растолстевший Борька Нечаев потащил меня из-за руля и обнял так, что ребра хрустнули.       — Полегче, тяжелоатлет! — выдохнул я и, освободившись от его объятий, шлепнул по животу. — Ничё ты пузо себе отъел, или, скажешь, там голые мышцы?       — Скажу, что там чистый жир. А ты в шикарной форме, красавец! Все еще на ринге?       — Нет, Борь, пришлось завязать. Ну, показывай виновницу торжества.       Нечаев рассмеялся.       — Тёмка, автомобиль — суть материальная, не вижу смысла отмечать даже самые дорогие покупки. Просто кто-то должен был вытащить этих офисных крыс на свежий воздух. Правда, Славка?       Слава широко улыбнулся в ответ. Сейчас он выглядел очень довольным, непринужденно здоровался со всеми, чмокал в щечки женщин. Было видно, что его здесь любят и считают своим. Но сейчас я привлек всеобщее внимание. Я чувствовал на себе любопытные взгляды, привычно улавливал интерес женщин и зависть мужчин. Никто не решился ко мне подойти. Борька сам таскал меня за руку от одного человека к другому. Меня напрягала неловкость, с которой эти люди знакомились с сыном одного из хозяев завода. Но мне не составило труда быстро расположить их к себе.       — Народ, я страшно голодный, только что с самолета. Дайте червячка заморить. И у нас есть дополнение к общему столу.       Извлеченный из джипа коньяк вызвал шумное одобрение. Боря усадил меня за раскладной столик. Прелестные экономистки и лаборантки наперебой стали предлагать мне съестное. Немного скованные, но милые, одетые соответственно случаю в то, что попроще и попрактичнее. Без излишеств косметики и духов. Я тоже успел переодеться в спортивные джинсы и рубашку-поло.       Я поболтал с дамами о пустяках вроде погоды, стал расспрашивать Нечаева о его жизни, но краем глаза поглядывал за Славкой. Он совсем забыл про меня, взялся помогать подвыпившим парням ставить палатки. Офисные слизни запутались в веревках и колышках, палатки упорно валились на бок, что страшно всех веселило. Славка тоже смеялся, в то же время ловко распрямляя каркасы. Вот он взял протянутую ему бутылку пива, что-то зажевал на ходу. Какой-то мужик, рассказывая анекдоты, обхватил его за шею и на ухо шептал пошлые или матерные моменты. И Славе, похоже, все это нравилось.       Я с досадой повернулся к Нечаеву.       — Борь, как насчет водочки?       — Сейчас все будет, Артем. Ты извини, я совсем не пью, но компания тебе найдется.       Криворукие «туристы» побросали палатки и присоединились ко мне, жадно протягивая к разливающему Борису пластиковые стаканчики. На мгновение Славка оказался рядом, но стоило мне дотронуться до его плеча, как он ожег меня гневным взглядом и отстранился. Блядь! Я же чисто по-дружески, по-братски!       — Слава, не налегай на спиртное, — командовал Борис. — Артем, присматривай за ним, он косеет с одной рюмки.       — Боря, я пиво пью! — обиделся Слава и показал бутылку. — А шашлык скоро?       — А вот шашлык, деточка, на тебе. Тащи угли для мангала. Нанизывать тоже будешь ты, я только тебе доверяю.       — Есть, мой генерал! — мгновенно расцвёл зайчик. Он смотрел на Нечаева с обожанием. Нет, мне не показалось. Я хорошо знал этот взгляд, так он смотрит на моего отца, и когда-то, очень давно, смотрел на меня.       Я торопливо залил в себя очередные сто грамм. Зайчик скакнул за спину девушке, резавшей в миску овощи, и прижался щекой к ее виску.       — Юльчик, помочь тебе? — страстно шепнул он. Та кокетливо повела плечиком.       — Даже не знаю, тебе только Боренька доверяет. Разве что поручить тебе попки огурчикам отрезать.       — Да я согласен. Только покажи мне, где у огурца попка, чтобы я ненароком писюн ему не чикнул.       Девушка локтем отпихнула его.       — Кажется, Боренька тебя за углем послал. Иди и не отвлекайся, мешки у Сергея в багажнике.       Куснув ее за ухо, игривый гадёныш пошел шарить в зеленой Ладе. Я видел, каким взглядом Юльчик проводила его. Между ними что-то было. Я не параноик, я знаю, что девка спала с ним. Хорошенькая, самоуверенная… Предложила, а он не стал отказываться.       Слава отыскал уголь и стал извлекать его, стараясь не испачкаться.       — Я помогу! — к багажнику резво подскочил мужик, тот самый — любитель сальных анекдотов.       Какая, на хрен, помощь? Пара мешков по десять кг! И это обязательно — стоять так близко друг к другу? Черт, мне показалось, или он действительно потерся бедром о зад моего Славика?       И я должен спокойно смотреть на это? Может, выпить еще? Нет, стоп, не хватало ужраться в такой компании. Последнее время я привык держать себя в руках. Не дождешься, сучонок, не сорвусь. Да и что в этом мальчишке такого, чтобы изводить себя ревностью? Смазливая мордашка? Упругий зад? Я имел людей и покрасивее. Во всем остальном он ничего собой не представляет. Мышка, серая и исполнительная. Мелкий бухгалтер: он мыслит и чувствует алгоритмами. У него тупые шутки, низменные инстинкты. Непонятный, светлый, глазастый подросток исчез, а я схожу с ума по чужому мне парню. Какого хера!       Теплый ветерок шелестел листвой, трогал Славкины волосы. Парень сидел тихий и задумчивый, рассеянно нанизывая на шампура куски мяса. Боря раскладывал шашлык над углями.       — Ты о чем задумался, Слава? — спросил он.       — Так, Борь, ни о чем. День хороший.       — Друже, а ты взял гитару?       — Блин, Боря, я ее в «мазде» забыл. Артему же приспичило ехать на своем «старичке».       — Значит, не зря я подстраховался.       Нечаев открыл дверь своей машины, пленённый за нитку шарик взмыл вверх и застрял в ветвях ветлы. Боря достал из салона новенькую гитару и отдал ее Славе.       Парень легко тронул струны и стал настраивать гитару.       — Ура, Слава будет петь! - оживились девушки.       Разговоры смолкли, дремавшие после возлияний мужики зашевелились и подползли ближе. Игравшие в волейбол в нескольких метрах от поляны парни перестали стучать мячом и вернулись в лагерь.       Я отложил найденный в джипе журнал с тачками за 2005 год. Никогда не слышал, как зайка играет или поет. Считал, что Славка хранит старую черную гитару лишь как память о своем плебее. Я вообще-то не люблю самодеятельности, но раз уж все так настроились на заунывное бренчание…       Слава заиграл мелодичную печальную песню. Не помню, слышал ли я ее. Когда он запел, понял, что слова мне незнакомы. Но и не чужды, они словно отзвук моим мыслям. Ах, как он пел!.. Вот уж, никогда не подумал бы. Голос у Славки оказался мягкий, с легкой хрипотцой. Он гладил мне душу, как этот теплый осенний ветер. Столько грусти было в его голосе. Постепенно голос стал жестче, в нем появился надрыв, обостривший чувства…       На последних аккордах голос зазвенел как струна, а последние слова Слава прошептал.       Родной мой! Как я осмелился задаться вопросом, за что люблю тебя! Как мог потерять твою душу за глянцем офисного красавца? Залепить бы себе сейчас пощечину.       Женщины утерли глаза и носы. Слава с силой ударил по струнам. Затертая на музканалах попса показалась мне новой и яркой в его исполнении. Он классно играл! Хотя какой с меня критик, ведь это играет МОЙ Слава!       Народ, что помоложе и поимульсивнее подскочил и стал танцевать.       — Еще, еще, — завопили все, едва Славка замолчал.       Что он забыл в своих бухгалтерских таблицах? Почему он не на сцене, не сводит с ума беснующихся внизу фанатов?       — Слава, еще!..       — Позже. Шашлык готов, — строго сказал Нечаев. — Пора открыть подогнанный Артемом коньячок.       И все они продались за коньяк и шашлык! Быдло, так обломать мне кайф... Ну и нечего - он мой, вот пусть и поёт только для меня.