Эй, кто-нибудь..! Скажите ему...

      POV Артема.       Пока Славка трясущейся рукой попадал в рот ложкой с солянкой, я сидел напротив и на пальцах объяснял ему, что он не прав. Ну, во-первых, убить он меня не сможет. Не потому что слабак (что ты, Славик, я знаю, что ты сильный мальчик), а потому что он и насилие несовместимы. Во-вторых… что ж он так расстроился из-за Борькиной реакции? Ну не понял этот гомофоб нашей чистой любви, ну и хрен с ним! Не все поймут, когда узнают (тут мой милый вздрогнул и пронес ложку мимо рта), и он должен быть готов к косым взглядам и пересудам за спиной. А в глаза ему что-либо сказать побоятся, Боря один такой отчаянный. И в-третьих… (тут я пересел к нему поближе и слегка приобнял), что значит «не подходи»? Как я смогу обнимать, целовать и трахать его, не приближаясь? После этих слов Слава отбросил ложку, с грохотом отодвинул стул и выбежал из кухни. Как оказалось, рванул он в туалет, где его вырвало, к ужасу Лидии Ивановны, решившей, что так Славкин желудок среагировал на ее кулинарные изыски. Я не решился просветить ее, что у парня обычный сотряс и кормить его не следовало. Ее успокоил сам Славка, сказав, что с утра съел несвежий йогурт и его весь день мутило. Но теперь ему лучше. Я уложил бледного зайку в его комнате и дал обезболивающее. От моего предложения обратиться к врачу он отмахнулся и попросил оставить его в покое. Через час я заглянул к нему (видит бог, дольше не выдержал). Слава в напряженной позе сидел за компьютерным столом, прижав к уху мобильник.       — Что, не отвечает Альбиночка? — хмуро спросил я.       — Не твое дело! — огрызнулся он.       — Немедленно ложись в постель. А телефон я у тебя изымаю, для твоего же спокойствия.       — Угум, чтобы пока я спокойно сплю, ты смог отправить смс с текстом «Пошел на хуй!», всем моим друзьям и знакомым, включая главбуха.       — Не исключено. Кстати, главбуху на завод я уже позвонил. Запомни, что официальная причина твоего отсутствия — пищевая токсикоинфекция.       — Это угроза?       — Что-о?       — Да шучу я, — вяло ответил он. — Спасибо за заботу. Хреновые у тебя таблетки, башка как болела, так и болит.       — Потому что лежать надо. Постарайся заснуть, солнце моё.       Мобильник я у него все-таки забрал, правда, он вытащил сим-карту, игнорируя мои насмешки. Я вышел, чтобы не мешать ему. Чувствовал я себя как-то странно, двояко. С одной стороны радостно было от того, что Слава сейчас так близко. И в то же время сомнения одолевали меня. Намудрил я с нашими отношениями. Перестарался. За последние два дня ничего кроме боли я не принес своему мальчику. Броситься душить меня подушкой, это ж надо было учудить! Видно, крепко я его достал.       Я сам агрессивен по отношению к нему. Слишком мне не терпится заполучить его - ясное дело, он напуган таким напором. И мне было не до радужных планов на будущее, когда всю прошлую ночь я прислушивался к его дыханию и щупал пульс. И как-то мимо сознания проходил тот факт, что под моим боком лежит расслабленное тело любимого, одетое в молочно-белый свитер, чертовски ему шедший, как я и предполагал. Рука моя лежала на его груди, но только для того, чтобы чувствовать сердцебиение. Я жался к Славке всем телом, но лишь затем, чтобы согреть - руки его были холодны как лед. Волосы его все также сладко пахли, но мне уже чудился пугающий запах смерти. Немудрено, что ниже пояса ничего той ночью не дрогнуло.       Но сейчас… Стресс прошел, Славка живой, хоть и не совсем здоров. Только теперь мой колючий зверёк в сознании, его безнаказанно не тронешь. До ночи я кругами ходил вокруг Славкиной комнаты. Пару раз к нему рвалась экономка, то с угольными таблетками, то с ужином. Я не пустил ее, сам съел и таблетки, и порцию мясного рулета. Пробовал лечь спать - бесполезно, гулявший в крови адреналин не давал сомкнуть глаз. Около полуночи я не выдержал, на цыпочках прокрался по коридору и заглянул в комнату. Слава не спал, лежал, закинув руку под голову, и сосредоточенно разглядывал абажур зажженного ночника. Я тихо окликнул его.       — Тебе-то чего не спится? — спросил он. — Не бойся, новых попыток не будет.       Я усмехнулся и подсел на краешек кровати, невольно любуясь им. Какой же он хорошенький! Лицо печальное, глаза кажутся черными, от ресниц длинные тени на бледных щеках. Немного капризные губки приоткрыты, словно он сам напрашивается на поцелуй. Я протянул руку и запустил пальцы во вьющиеся волосы. Слава прикрыл глаза. Я гладил его мягкими, массирующими движениями, с замиранием сердца чувствуя, как он расслабляется под моей рукой.       — Голова так и болит?       — Нет, уже все прошло, — ответил он не открывая глаз. — Но заснуть не получается, хотя и хочется.       — Хочешь, я лягу с тобой? Обещаю не приставать.       Обычная моя манера — переть напролом. Слава открыл глаза, внимательно посмотрел на меня затягивающими омутами, и… кивнул. Я поверить не мог! Но устного приглашения дожидаться не стал, нырнул под одеяло и прижался к обожаемому телу. Славик продолжал удивлять — сам пододвинулся ко мне и устроил голову на моем плече.       — Ты… чё творишь? — офигел я. — Нарочно меня провоцируешь?       — Ты обещал, — спокойно сказал он. Кожей груди я почувствовал касание его губ. — Голову мне еще почеши.       Вот, в этом он весь! В чем Я виноват?! Если б я действительно чувствовал, что ненавистен ему, давно бы уже оставил в покое… может быть. Но он же сам, сука, не отпускает, лезет в душу как настырный кот! Все его злобные взгляды, едкие слова — с хрена ли им верить, если сейчас он просит гладить его и чесать за ушком? Я-то что, я не против, мне не трудно. О-о-о, бл...       — Ты хоть о сосок мой носом не елозь!       — Извини. Но расслабься уже наконец, я как на бетонной плите лежу.       — Н-не могу…       Сонным движением, не открывая глаз, он медленно залез в мои трусы. О, боже! Мягко, но уверенно обхватил мой ствол и задвигал рукой. Вновь потерся о мою грудь и обхва-А! -тил губами сосок. Еще и скользнул по нему влажным языком. Я судорожно дернулся и… Черт! Быстро-то как! Черт! Как пацан тринадцатилетний, даже стыдно! Еще и мокро и липко.       — У тебя салфетки есть? Вот зачем так делать, я все трусы заляпал! — тяжело дыша, укорил я его.       — Сними их. Салфетки в тумбочке. Только не возись долго.       Я с щенячьей радостью ворошил его волосы, безнаказанно целуя лоб, висок, щеку. К сожалению, недолго, Слава быстро заснул, а я берег его сон. Состояние эйфории не отпускало меня, я словно вернулся на восемь лет назад, когда также лежал в комнате дядиной дачи, прижимая к себе больного мальчишку. Не заметил, как заснул. Глаза открыл, когда за окном начало светать. Славка крепко спал у меня под боком.       Осторожно, боясь разбудить его, я выбрался из кровати.       Тихонько прикрыв за собой дверь, повернулся, и нос к носу столкнулся с экономкой. С вытянутым лицом и выпученными глазами она оглядела меня с ног до головы. Да, знаю, что чертовски хорош в одних трусах с белесым пятном на самом видном месте. Но все-таки так пялиться невежливо, Лидия Ивановна!       — Доброе утро, — с улыбкой сказал я и развязной походкой направился в ванную.