Эй, кто-нибудь..! Скажите ему...

      POV Славы.       Саднящая боль в заднице долго не давала мне заснуть. Артем уже давно уютно посапывал рядом, а я ворочался, тщетно выискивая более удобное положение. Наконец заснул, и мне приснился кошмар. На этот раз что-то новенькое, и до жути похожее на реальность. Вроде голливудского апокалипсиса. Я стоял во тьме, на руинах города. Земля периодически содрогалась, кое-где еще тлели пожарища, некоторые дома частично сохранились и мертво смотрели провалами окон. Очевидно, кислород уже значительно выгорел в воздухе, дышалось мне с трудом. Иногда крупные комья земли вырывались из почвы и с воем взмывали в черноту неба. Я не знал, наступит ли утро в этом мире, смогу ли я увидеть солнце. Планета умирала. Сначала мне казалось, что все люди погибли. Но вдруг различил движение между развалин. Похожие на тени люди в рваной обгоревшей одежде по одному или группами передвигались по разрушенным улицам. Мне почему-то не хотелось приближаться к ним. По-моему, я находился на одной из главных улиц города, где-то недалеко должен быть мой дом. Хотя никаких ориентиров не сохранилось. Пробираясь по руинам, я наткнулся на знакомую фигурку, одиноко сидевшую на развалинах дома.       — Олежка, как хорошо, что ты жив! — обрадовался я, обнимая его.       Одет дружок был в какое-то рванье. Грязные волосы падали на бледное лицо с ввалившимися глазами. Он с тоской посмотрел на меня.       — Ну, жив. Так ведь это ненадолго. Мы скоро все погибнем.       — Нет, все будет хорошо! Мы выберемся отсюда. Найдем машину и поедем к Витьку.       — А смысл? — грустно усмехнулся он. — Там то же самое. Везде так. И скоро совсем не останется воздуха.       — Олежка, нельзя же вот так сидеть и ждать смерти! Мы можем укрыться где-нибудь под землей.       Я начал поднимать его, но он вырвался и повернулся ко мне спиной.       — Ты мог бы не допустить всего этого, — с горечью сказал он.       И эта фраза, как иногда и случается во сне, вовсе не удивила меня. Я просто лихорадочно стал соображать, что ж я такого натворил, о чем думал в последние дни вместо решения глобальных проблем. В страшном смущении я начал уверять Олега, что я бы все равно ничего не смог сделать, хотя очень хотел, даже пытался, весь из себя такой примерный мальчик. Он только качал головой, слушая меня. Пока я говорил, заметил, как несколько человек более-менее организованно разбирают завалы, оттаскивают горящие доски и тушат их огнетушителем. «Они правильно делают», — подумал я и принялся помогать им. В конце концов к нам присоединился и Олег. Но легче мне не становилось, снедала тоска, и дышать было все тяжелее. Я понимал, что всё и правда не имеет смысла. Надо было раньше…       В этой вселенской тоске я проснулся. Не сразу осознал, где нахожусь, и что на самом деле мир еще не рухнул. Но начав соображать, мозг мой работал все активнее. С чего мне вдруг привиделся конец света? Похоже, у меня снова поднялась температура, и тело все болит. Но в этом ли дело? Да хрен там! Можно забить на зануду Менегетти и фрейдовские сонники, и без них понятно, что я что-то упустил в своей жизни, нечто очень важное, отчего теперь мой привычный мир рушится. Блядь, в чем же дело? К чему эта мысль: «Надо было раньше»?       — Артем! Артем, проснись! — позвал я и потряс его за плечо.       Он с трудом разодрал сонные глаза.       — М-м-м, чочилось?       — Артемка, сегодня вторник, да?       — Среда уже. Давай спать, мне вставать рано.       — Значит, они уже прилетели, да? Твои родители?       Он недовольно засопел.       — Вот что ты подскочил? Ну, прилетели.       — Ты…       — Да, я говорил с ними. Славка, успокойся, все хорошо. Все наладится. Я с утра займусь кое-какими делами… У нас все будет прекрасно, малыш.       Застонав, я рухнул носом в подушку.       — Что еще? Тебе плохо? У тебя температура?       — Ты… все решил за меня, — горько сказал я.       Он обнял меня за плечо и притянул к своему голому телу. Губы коснулись виска.       — Поверь, я знаю, что делаю. Успокойся уже. Поспи сейчас, а завтра мы все обсудим.       Все обсуждать я должен был вчера. И не с ним. Как я мог на несколько дней уйти из реальности? Спал, ел, сидел с задумчивым видом без единой мысли в голове. Только на душе была мутная тоска, и я старался не двигаться лишний раз, чтобы не расплескать ее. Ждал, пока она осядет, отстоится. Ждать-то легче, чем действовать! Вот как я теперь покажусь на глаза Бакаевым? Пустят ли они меня на порог своего дома? Наверняка Вадим Артурович решит, что я позорно прятался от них, пока его любимый сыночек лез грудью на амбразуру, отстаивая право жить так, как он хочет. Как Он хочет, бля! Не я!       Но что мне теперь делать? Наверное, ждать, пока Вадим Артурович позвонит мне, чтобы сказать, какой я неблагодарный ублюдок. И тогда попробовать объяснить ему все и попросить уволить меня с завода и из их жизни.       Артем гладил мое плечо. Вторую руку он подсунул мне под голову и ласково перебирал мои волосы. Мне было уютно, я начал засыпать. Ладно, я буду ждать. Ждать-то легче, чем действовать.       Проснулся я ближе к обеду. Не часто мне удавалось так выспаться. Понежившись еще полчаса в кровати, я все же решил встать и пойти приготовить обед. Артем готовил невкусно и однообразно, все время недосаливал. Сказывалась его приверженность к диетам и сбалансированному питанию. Ну что ж, пусть привыкает к моему питанию и к моему образу жизни. Э-э, о чем это я? Что значит «привыкает»? Ай, нафиг, не хочу сейчас думать об этом. Денек чудесный, солнышко светит, из окна прекрасный вид на парк с еще не облетевшим золотом листвы. Нужно сходить туда, подышать воздухом. Или еще лучше попросить Артема съездить за город. Хм, причем здесь Артем, у меня своей машины нет, что ли?       Наверное, было бы правильным позвонить на завод, узнать, работаю ли я там еще. Включив мобильник, я увидел, что пришло смс от главбуха. «Слава, поправляйтесь быстрее, нам без Вас туго приходится». Ух ты, еще не успели уволить! Вдруг телефон замурлыкал (такой сигнал мне Алька установила) и выдал мне еще одно смс. От Али. «Славочка, давай встретимся после работы на Вознесенской горке». Ву-уху! Это уже что-то. Славочка… ведь это же добрый знак, да? «Хорошо, в семь у озера», — торопливо ответил я. Сердце мое радостно забилось. Конечно, неизвестно, что она мне скажет… Как же я скучаю по ней! Нет, чтобы она ни говорила, я не хочу терять ее.       Не успел я унять радостного волнения, как мобильник вновь ожил. Мне звонил Олежка.       — Славка, мне только сегодня вернули мобилу, — надсадно хрипя, сказал он. — Как ты?       — Олег, милый мой, со мной-то что случится? — теперь сердце моё просто выпрыгивало из груди. — Слава богу, ты живой! Почему у тебя такой голос?       — Болею я. Хотя сейчас почти в норме. Лёня, гад, на всю ночь прицепил меня наручниками в лоджии. Голым, представляешь? Бля, думал сдохну. А этот урод нажрался в хлам и дрых себе. Он когда утром затащил меня в дом, я ни рук ни ног не чувствовал.       У меня дыхание перехватило. Я представил себе тощего Олега, голого, на холодном бетоне.       — Тварь, — прошептал я.       — Еще какая! Но зато как он утром вокруг меня прыгал! Ноги мне целовал, всего слезами и соплями своими угваздал. Почти не отходит от меня сейчас. Закармливает деликатесами и самолично грудь мне растирает какой-то вонючей мазью по зоновским рецептам.       Олег довольно хрюкнул.       — Тебя это радует, псих? Да он же прибьет тебя когда-нибудь!       — Конечно, радует, — невозмутимо ответил Олег. — И не только это. Я сказал Лёне, что по его милости я пропускаю репетиции и буду вынужден отказаться минимум от трех выступлений. А значит — сильно пострадаю материально.       — Ага, и он тебе тут же всё возместил?       — И очень щедро. Коть, ну не переживай за меня. Я в переделках и покруче этой бывал. А вот то, что твоей жизнью рисковал, не могу себе простить. Когда Лёня с этим мусорщиком договаривался… Пиздец, я думал, с катушек съеду. Не знал, что придумать, про Бакаева так ляпнул, от безнадеги.       — Удачно ляпнул, ничего не скажешь. Я и не ожидал такого эффекта.       — Да я тоже. Малыш, примешь совет бывалого? Ты держись Бакаевых, еще не раз пригодятся.       — Олег, что значит — держись Бакаевых?       — То и значит. Не ссорься с боссом. И с сынком нефиг целку из себя строить.       — Шлюха ты бывалая, вот ты кто, — со вздохом сказал я.       — Да, я такой, — самодовольно прохрипел Олег.       — Олежка, как же я буду без тебя? Мы что, больше не увидимся?       Он молчал минуту.       — Какое-то время надо выждать. Славка, не будем о грустном, я буду звонить тебе. Но ты мне лучше не звони. Окей, мой сладкий?       — Будь осторожен.       — Люблю тебя.       Он отключился. Мне было немного грустно, но я радовался, что Олег жив и преисполнен оптимизма.       В приподнятом настроении я приготовил говяжьи отбивные с грибами и картофелем. И с аппетитом пообедал в одиночестве, поскольку деспот и насильник позвонил и предупредил, что задержится. Просил не скучать без него. Нет, ну что ты, как можно! Я просто насквозь промочу слезами подушку, ожидая тебя. Но чем это он так занят, интересно? Стоп! Совсем не интересно.       Напевая легкую попсовую песенку, я навел образцовый порядок на кухне. Да и в комнатах пришлось прибраться, Артем все-таки очень неаккуратен.       Чувствовал я себя неплохо. Ребра почти не беспокоили, вот только в заднице ощущался дискомфорт. Да и то сидя. Завтра выйду на работу, решено! Я посмотрел на себя в зеркало. Ой, нет, не завтра. Послезавтра. И надо поактивнее пользоваться купленной Артемом мазью. Как же я Але на глаза покажусь с опухшим носом и фиолетовой щекой?       Алька стояла возле пруда в коротком черном плаще и кидала уткам куски батона. Я издалека увидел ее рыжую макушку.       — Привет, — сказал я.       Она повернула ко мне конопатое личико. Зеленые глаза удивленно распахнулись.       — Ого, ну и видок у тебя! Надеюсь, ты не с Артемом подрался?       Мне так хотелось обнять ее! Маленькая моя, рыженькая, родная.       — Нет. Случайно на психа напоролся.       — Ты поэтому перестал звонить, да?       — А был ли смысл звонить тебе?       Аля молча смотрела на меня. Глазенки были круглыми и несчастными.       — Тебя хоть обнять можно? — с показной небрежностью спросила она наконец.       Я протянул к ней руки. Она порывисто обняла меня, прижалась крепко-крепко и разрыдалась. Прижавшись щекой к ее волосам, я гладил вздрагивающую от всхлипываний спинку и шептал ей:       — Малышка, не надо, успокойся. Я люблю тебя.       — Я… т-тоже лю… блю тебя-а, — ревела она.       Минут через пять она, естественно, доревелась до икоты. Я завел ее в маленькое кафе и заказал минералку и ее любимый кофе. Глаза у нее стали маленькие и красные, тушь потекла. В ее сумочке нашлись влажные салфетки, которыми я не без труда привел в порядок ее мордашку.       — Я так скучала без тебя. Я ведь привыкла чуть что звонить тебе, по всяким пустякам, а тут… — сказала она, шмыгая носом.       — Неужели так сложно было позвонить?       — Духу не хватало. Я поступила, как похотливая сука.       — Аль, не будем об этом.       — Нет, будем! А самое главное, самое ужасное, что я поддалась искушению с близким тебе человеком, почти родственником. А ты что, собирался закрыть на все глаза? Ты хоть знаешь, что это не первый случай моей неверности?       — Ты про тот случай с Гошей из общаги?       Она захлопала глазами.       — Как… ты знаешь? Откуда?       — Мать, ты чего? Ты ж сама мне все рассказала в тот же день. Перебрала текилы, и пока я тебя держал над унитазом, каялась между рвотой.       — Да? Я и не помню. Я вообще-то про футболиста из ГУФКа хотела сказать… на последнем курсе…       — Похотливая сука!       Аля вжала голову в плечи и смотрела на меня забитым взглядом.       — Ладно, проехали... Нет! Лучше сразу скажи, если еще что было.       — Ну, было, — прошептала она, опуская глаза. — Знаешь, ты сам виноват! Я же хотела блюсти невинность до свадьбы.       — Ни стыда у тебя, ни совести! — возмутился я. — Я раз десять предлагал тебе пожениться.       — Все равно, — упрямо сказала она. — Я уже вкусила вкус греха, мне было трудно избегать соблазна.       Она улыбнулась, хитренько сощурив глазки.       — Алька, с тобой невозможно!       Через мгновение улыбка сошла с ее лица, оно стало задумчивым и грустным.       — Славочка, я на каждое предложение твое говорила «потом, потом»… Но сейчас я думаю, что просто боялась говорить с тобой откровенно. Боялась, что ты обидишься и не захочешь общаться со мной. Я бы даже могла действительно выйти за тебя. И это было бы огромной ошибкой.       — Почему? — глухо спросил я, предчувствуя те слова, что я подсознательно всегда боялся от нее услышать.       — Я люблю тебя, ты замечательный друг и любовник. Но тебе ведь этого мало. Ты одержим идеей семьи, ячейкой общества. А я не готова к узким ячейкам. Кроме того, ты постоянно мечтаешь о куче детей…       — Я был бы счастлив, имея даже одного ребенка.       — Но я-то! Я и одного не хочу, Слава! Я много раз тебе говорила об этом.       — Аль, придет время, и ты захочешь. Ты же женщина, природа возьмет свое.       — Хрен она что от меня возьмет!       В ее глазах снова мелькнули слезы. Отчасти я понимал ее. Несколько лет назад при родах умерла Алькина сестра, которая была много старше её, и которую Аля очень любила. Отец ребенка спился от горя, а малыша теперь воспитывали Алины родители. Моя девочка сама относилась к нему как к сыну, но о своих детях даже думать не хотела. Я надеялся, что с годами ее страх перед родами пройдет. Сам-то я не представлял своего будущего без малышей, всегда хотел быть отцом и был уверен, что отлично справлюсь с этой главной ролью в моей жизни.       — Славочка, я должна была тебе это сказать. Прости, я знаю, что сделала тебе больно.       — Ты изменяла мне, оправдывая себя тем, что не собираешься за меня замуж?       — Ах, да ничем я себя не оправдывала! А с Артемом я просто с катушек слетела, вообще ни о чем не думала. Славка, да он же невероятен, он словно загипнотизировал меня! У меня никогда не было такого секса. Я не думала ни о тебе, ни о его жене, только он! Дура я, конечно, наивная. Даже после всего, что случилось, я все ждала, что он вспомнит обо мне.       — Ты и правда дура.       — Да знаю. Я для него одноразовый трах, он уже наверное и не вспомнит моего лица.       — Не надо так принижать свое значение для Артема, — серьезно сказал я. — Ты для него вовсе не одноразовый трах, а серьезная помеха его планам. Лицо он твое прекрасно запомнил, чтобы в случае чего вовремя заметить тебя на своем пути и устранить.       Алька криво улыбнулась и недоверчиво взглянула на меня.       — Каким это планам я помеха? О чем ты сейчас вообще?       — Солнышко, только не смейся, и не воспринимай это слишком болезненно. Ты мешала Артему, который мечтает заполучить меня в полное свое распоряжение.       — Э-э, в каком смысле?       — Во всех. И секс со мной в его планах строго обязателен.       — Не шутишь?       — Блядь, сказал же — нет.       — Ха! — без особого веселья сказала она. И крепко задумалась.       Я молча пил кофе, пока она осмысливала мои слова.       — Ну, а ты? — выдала наконец Алька.       — А что я? Ты оставила меня без поддержки, Бакаевы уехали на море. Артем прет как танк, он уже заселился в мою квартиру.       — И вы вместе спите? Он тебя… того?       — Да, — ответил я, старательно пряча глаза за кофейной чашкой.       — Везет тебе, — вздохнула она.       — Сдурела?!       — Не ори. И не надо мне сейчас втирать, что ты не гей и все такое. Когда речь об Артеме — это все становится неважным.       — Ты и вправду втюрилась, — буркнул я.       — А ты, как я понимаю — нет?       — Я — нет!       — Дай ему шанс. Я б дала.       — Ты ему и так дала. Я не верю, что слышу такое от тебя. Неужели это действительно я тебя так развратил?       — Зато ты можешь не бояться, что я буду косо смотреть на тебя.       — Правда? Спасибо, думаю, только ты и не будешь.       — А-а-а, опасаешься каминг-аута?       — Чего?       — Ладно, не бери в голову. Славка, ты замутил любовь с таким человеком, для которого закон не писан. Ему никто ничего не скажет, да и тебе побоятся.       — Мне уже наговорили гадостей. И знаешь кто? Боря Нечаев!       Я с болью пересказал ей нелепые обвинения, которые услышал от так уважаемого мной человека.       — Уверена, что он скоро попросит у тебя прощения, — сверкая глазами, сказала Аля. — Бедный мой, как Боря мог обойтись так с тобой?       Она подсела поближе и обняла меня, положив голову на мое плечо.       — Слав, я не хочу терять тебя. Нам было хорошо в постели, но если делать выбор между сексом и дружбой, я выберу дружбу.       — Ага, запиши меня себе в подружки.       — Не иронизируй. Говорю же — мне пофигу, с кем ты спишь. Даже если я и сама не против еще разочек с ним переспать.       Мы еще долго сидели с ней в этом кафе, потом гуляли по парку. У нас накопилась уйма тем для разговора. Когда совсем стемнело, я отвез Алю домой. Подниматься в ее квартиру не стал, не желая встречаться с папашей. Взяв с меня клятву в вечной дружбе, она ушла, на прощание чмокнув меня в щеку. Совсем не похоже на поцелуй любимой девушки. Подруга…       Меня совсем не беспокоило, как отреагирует Артем на мое позднее возвращение. Но некому было реагировать. Моя квартира была темна и пуста. Я проверил телефон, но ни звонков, ни сообщений от Артема не поступало. Где он, черт возьми?! Неприятно было осознавать это, но я начал волноваться. Звонить ему мне запрещала гордость. Еще не хватало демонстрировать ему свое неравнодушие!       Около полуночи он все же заявился, открыв дверь своим ключом.       — Еще не спишь, солнышко?       — Где тебя черти носят?       — Я искал подходящее здание для своего борцовского клуба.       — Хочешь открыть клуб здесь? Тебе не хватает московского?       — Зайка, клуб в Москве, а я в Ёбурге. Улавливаешь, в чем проблема?       — То есть возвращаться в Москву ты не собираешься?       — Нет, — он подсел ко мне, по хозяйски обнял и полез языком мне в ухо. — Я останусь со своим зайчиком. Давай поласкаемся.       — Подожди. Ты продашь клуб в Москве?       — Зачем? Им будет управлять дядька. Доходы в основном пойдут на счет моего сына.       — Да? Это замечательно. Но где ты возьмешь денег на новый клуб? У отца?       Он вздохнул и полез мне под рубашку.       — Сам выкручусь. Я открою клуб сам, без чьей-либо помощи и на свои деньги. Мальчик, я устал сегодня, забегался, давай не будем о делах.       — Хорошо. Будешь ужинать?       — Не-е-ет. Хотя, тут такая вкусная шейка… и ребрышки… и филей я бы попробовал.