Эй, кто-нибудь..! Скажите ему...

      POV Славы.       Не знаю, что заставило Артема отступиться. Когда дверь за ним захлопнулась, я понял, что он не прогуляться вышел. Мне бы радоваться… Да вот только тварёныш оставил меня привязанным к кровати. Ремень он затянул на совесть, руки уже мучительно ныли. Сколько бы я ни дергался, освободиться не мог, только причинял себе лишнюю боль. Постарался расслабиться и поискать положение поудобней. Но очень скоро у меня сдали нервы. Меня дико пугала надвигающаяся темнота, я боялся, что Артем решит не возвращаться, забудет обо мне, что обо мне, черт возьми, все забудут, и я помру мучительной голодной смертью, как какой-нибудь брошенный парализованный старик. Представив себе собственное высохшее тело, я стал громко орать и дергаться, пока не стер в лохмотья кожу на запястьях и не охрип. Боль отрезвила меня: Артему не нужна моя смерть, надо набраться терпения и ждать его. Но проходили часы, а никто не торопился освобождать меня. Зато в углах закопошились тени, и слышался скрип и невнятное бормотание. До чего же не хочется в психушку! Очень возможно, что после этой ночи я могу там оказаться. Со страхом я ждал голоса моего ночного оппонента. Но дождался другого: стали болеть глаза, мышцы, а нёбо узнаваемо запылало. Пиздец, моя температура упорно ползла к критическим отметкам! Сердце долбилось о грудную клетку, а мозг словно на центрифуге гоняли. Долго в сознании я не оставался. Дальнейшее мое состояние мне самому напоминало очень медленный заплыв брассом. Я надолго погружаюсь в воду — ни боли, ни сознания… ничего. Затем короткое выныривание за глотком воздуха… опаньки, что это — я остался без рук? Я их не чувствую и не вижу. Новое стремительное погружение… Теперь из воды меня вытягивает далекий голос:       — Славочка, родной, пожалуйста, приди в себя!       Меня трясут, мне очень больно растирают руки (уф, значит они никуда не делись!). Мокрая ткань касается лба, щек, груди. Приподняв веки, я вижу бледное лицо Артема. Он ужасно выглядит с перекошенным ртом и безумным взглядом.       — Да что ж я за тварь такая! Малыш, зайчик, потерпи. Что мне делать-то, а?       И он, конечно, что-то делает, но я снова ухожу под воду. Потом плаваю где-то неглубоко, почти у поверхности, слышу бубнящие голоса, отчетливо чувствую вхождение холодной иглы в мою вену. И вообще мне становится больно и неуютно, и я окончательно прощаюсь с заплывом, открывая воспаленные глаза. Я лежу в своей кровати, укрытый мокрой простыней, мои запястья перевязаны, в воздухе запах спирта и лекарств. В поле зрения попадает невыразительное лицо с кривоватым носом и водянистыми бездушными глазами. Серые патлы торчат в разные стороны. Тонкие губы кривятся в усмешке, когда он замечает мой взгляд.       — Привет, мой милый. Ну, помнишь меня?       — Забудешь тебя, как же, — еле слышно хриплю я. — Годы не прибавили тебе обаяния, Боткин.       Доктор засмеялся и провел неожиданно мягкой ладонью по моей щеке.       — Эй, недокиллер! — отворачиваясь, позвал он. — Твоя неудавшаяся жертва пришла в сознание.       В комнату нетвердой походкой зашел Артем и сел на край кровати. Выглядел он каким-то заторможенным.       — Слава богу, — не окрашенным эмоцией голосом сказал он. — Спасибо, Никита.       — Не надо благодарностей. Просто заплати. И в следующий раз не устраивай истерик, когда зовешь меня.       Артем кивнул, как на автомате поднялся и вышел из спальни.       — Пить хочешь? — спросил доктор.       Не то слово! У меня язык присыхал к щекам и нёбу, горло саднило. Приподняв мою голову, Боткин поднес стакан с водой к моим губам. Заботливый такой, просто мама родная. Пальцы его елозили по моим мокрым от пота волосам. Наклонившись, он с усмешкой сказал:       — Вижу, что Артем не успокоится, пока не добьет тебя.       Напившись, я испытывал облегчение, и даже что-то вроде благодарности к доктору. Но мне было неприятно то, как интимно он держит меня.       — А тебя это разве волнует, Боткин? —  я попытался отстраниться. Но он не позволил, притиснул меня к своему боку и зашептал, страстно дыша в ухо: — Ты таким хорошеньким стал. Не хочешь встретиться как-нибудь? Проведем время весело и с пользой, тебе понравится.       И этот туда же! Или я такой везучий на извращенцев, или правда нормальных мужиков все меньше в этом сумасшедшем мире. Я положил руку на его пах и, как мог, с умиленной надеждой посмотрел в рыбьи глаза.       — Никитушка, ты не шутишь? Я так счастлив, я ж и надеяться не смел, солнце мое! А можно, я тебе прям щас отсосу, в залог нашей будущей любви?       Он довольно грубо скинул меня на подушку.       — Чего завелся-то? Считаешь, слишком хорош для меня?       — Да твою ж мать, как же вы мне все дороги! — голос не позволял мне орать, но слова я выплевывал на пределе возможностей. — Ты, врач-убийца, столько лет мне в кошмарах снился, век бы рожи твоей не видел!       — Ну, знаешь ли, — искренне возмутился он, — если ты с Артемом можешь вместе жить и трахаться, то чем же я тебе не угодил? Я тебя в подвале не держал, столько возился с тобой, свинья неблагодарная!       — А у меня претензии к качеству лечения!       — Тебя студент лечил, между прочим. А сейчас ты, дружочек, плюешь в колодец, из которого возможно, еще не раз напьешься!       — Вот я кретин! Боткин, милый, оставь мне свою визитку, вдруг мне понадобится твоя фирменная наркота.       — И оставлю, я не гордый. Мне такие чувства не по карману, меня миллионер не усыновлял! - рычал он.       — А по-моему, ты очень гордишься, что ты такое редкое дерьмо! — из последних сил хрипел я.       — Артем! Заснул ты там, что ли?! — заорал доктор.       В дверях появился растерянный Артем с помятыми деньгами в руке.       — Никита, ты извини, но у меня наличности только три штуки. Не возражаешь, я тебе с утра сниму деньги и завезу в поликлинику?       — Давай сколько есть! — зарычал Боткин, выхватывая у него купюры. — И не зови меня больше к этому змеенышу!       Артем пустым взглядом проводил взбешенного доктора. Затем помог мне надеть пижаму и укрыл теплым одеялом. Движения его были вялыми и неточными.       — Артем, ложись и поспи, — сказал я. — Чем этот коновал тебя накормил?       — Не знаю. Но у меня такая пустота в голове. Похоже, я слишком буйно себя вел. Запаниковал я, Слав.       — Расслабься, видишь — и на этот раз ты меня не убил. А другой возможности и не будет. Верно?       Артем кивнул.       — Я все понял. Я оставлю тебя в покое. Потерпи еще несколько часов, я должен убедиться, что тебе не станет хуже. Ты чего-нибудь хочешь?       — Хочу, чтоб ты лег и не мельтешил перед глазами. Ты же сейчас свалишься, а у меня нет сил затаскивать на кровать такую тушу.       — Ладно. Но я лягу с тобой. И если что, ты сразу буди меня.       Он, не раздеваясь, лег рядом и взял мою руку, переплетя наши пальцы.       — Как ты? Тебе больно?       — Если честно, то меня как через мясорубку пропустили. Но я быстро оклемаюсь, мне просто надо поспать.       — Тогда спи.       Но я не мог так просто уснуть. Тяжко было на душе. Дурак я, наверное, но мне больно было видеть Артема таким подавленным. Хотя себя я жалел больше.       — Артем, может, ты вернешься в Москву? — робко спросил я.       — Зайчик, я ведь пообещал тебе больше не лезть в твою жизнь. И ты в мою не лезь, пожалуйста. Не надо гнать меня из моего города.       — Я не гоню. Просто пойми, твои родители — семья для меня. Получается, для меня их дом теперь закрыт?       — Да пользуйся ради бога, — зевая, ответил он. — Я пока клуб не открою, до ночи дома не появлюсь. Да и когда открою… Короче, приезжай когда хочешь, мамуля все равно без тебя долго не выдержит. И не бойся, что наткнешься на меня.       Он уютно засопел мне в ухо.       — Артем, я не хочу бояться встреч с тобой, — подумав, сказал я. — Что, если нам постараться поддерживать нормальные, дружеские отношения? Мы же не можем всю жизнь бегать друг от друга? Твои родители будут рады, если им не придется лавировать между нами. М-м, что скажешь?       Но Артем ничего не сказал, он спал мертвым сном. Рука его, державшая мою руку, расслабилась, пальцы тихонько вздрагивали. Я не спешил освобождаться, так мне было уютнее. Не хотелось об этом думать, но факт — впереди меня ждали одинокие и бессонные ночи. Потом я, конечно, привыкну и втянусь в свое одиночество. А возможно, мне повезет, и я встречу человека, который избавит меня от этого гадкого чувства. С Артемом у меня не было ни одного шанса. Я сколько угодно мог внушать себе, что давно простил прошлые обиды, что благодарен ему за то, что он не дал мне умереть и открыл для меня новую жизнь. Я и правда простил…, но ничего не забыл. Слишком сильным потрясением для меня когда-то стало открыть за обаятельной внешностью хорошего парня сущность насильника. Я долго боялся его. А ему нравилась роль хозяина моей жизни. А мне не нужен хозяин, Артемка, я сам по себе как-нибудь. Спи спокойно, но утром вали ко всем чертям и забудь обо мне так же легко, как я забуду о тебе.       Проснулся я в десять часов. Полежал немного, прислушиваясь к своим ощущениям. Вроде жить можно, только плечи тянет и слабость во всем теле. Рядом крепко спал Артем. Он, наверное, даже не шевельнулся за ночь ни разу. Зато я подполз к нему вплотную и пристроил голову в его подмышке. Так и тянет меня под чей-нибудь бочок...       Едва я поднялся, запиликал мой сотовый. Схватив его, я ушел на кухню и плотно прикрыл дверь. Оказалось, звонил Вадим Артурович. Он впервые вспомнил обо мне за время проживания Артема в моей квартире. Но не было мне ни «здравствуй, Слава», ни «как у тебя дела?».       — Почему ты до сих пор не на работе? — холодно поинтересовался он.       Любопытно, что за «крот» окопался в заводоуправлении и шпионит за мной?       — Плохо чувствовал себя с утра, но с обеда выйду, — ответил я.       — Ты что-то слишком часто болеешь в последнее время. Тебя не Артем заразил?       — Артем совершенно здоров. И, кстати, собирается сегодня вернуться в родной дом.       — Интересно. А надолго?       — Не знаю. Мне важно лишь то, что мою квартиру он оставит навсегда.       — Очень интересно. И приятно, не буду скрывать. Тебя тоже, Вячеслав, после работы я жду у нас.       — Зачем?       — Имей совесть, мы месяц не виделись!       Голос у него стал очень довольным. И попрощался он со мной очень приветливо.       Вернувшись в спальню, я принялся будить Артема. Это заняло много времени: он стонал, отмахивался, и пытался уползти от меня под одеяло. А когда все же открыл глаза, первым делом потянулся за часами и взвыл:       — Какого черта?! У меня встреча с подрядчиком через десять минут!       Он засуетился, схватил джинсы и, натягивая их, вдруг остановился. Карие глаза проникновенно смотрели на меня.       — Знаешь, чуть не сказал: «Какой кошмар мне ночью приснился!» Только сейчас дошло, что это не сон. — Он опустил голову и, уже не глядя на меня, сказал, продолжая одеваться: — Славка, неужели мы и правда расстаемся?       — Истинная правда. Не возражаешь, если я сам твои вещи вечером завезу?       — Не надо бы тебе сегодня садиться за руль…       — Так, все, Артемка! Теперь мое здоровье — не твоя забота!       Он не стал ни умываться, ни завтракать. Сгреб с вешалки куртку и ушел. Да, трудновато нам будет поддерживать нормальные отношения. Утопист я, не иначе.       Это не день был, а пытка! Я как тряпичная кукла просидел на работе, не вставая со стула. Голова трещала, руки болели, ноги отказывались носить меня. Ужас! Показывать свою слабость перед коллегами не хотелось, и я, приняв пару таблеток обезболивающего, мужественно высидел до конца. Памятник мне. Правда, как открыл с обеда какие-то расчеты, так и закрыл их, не внеся ни цифры, до лучших времен.       Дома глянул в зеркало и едва не перекрестился. Неудачный фантом меня самого, вздыхая, поплелся в ванную, и попробовал обмануть природу, натерев себе щеки и умывшись холодной водой. Чтобы глазки блестели, чтобы щечки горели… Не вышло ни блеска, ни огонька. Вещей от Артема осталось немного, я за пять минут собрал их, и поплелся на автостоянку к своей «мазде».       Настроения наведываться к Бакаевым не было. Что я скажу им? Что они мне скажут? Да я им в глаза не смогу посмотреть!       Но все мои страхи и сомнения пропали, стоило мне переступить порог квартиры. На меня, скользя по паркету толстыми лапами и издавая звук разгоняющейся циркулярки, несся Снек. Напуганная звуком Лидия Ивановна взвизгнула и прижалась к стене. Я едва успел перехватить тяжелую вихляющую задом псину, не дав сбить себя с ног. Темно-синий язык с размахом прошелся по моим щекам, при этом шарпей повизгивал и сопел как астматик.       — Все, все, я тоже люблю тебя! — взмолился я, чувствуя, что сейчас он все же вырвется и залижет меня до смерти.       — Фу, Снек, не трогай Славу! — пришла мне на помощь Наталья Витальевна. Вдвоем с ней нам удалось поставить Снека на пол и заставить вести себя тише.       — Как же он рад тебе! — засмеялась она.       — Хорошо хоть лужу не…       В продолжение моей мысли, Снек пустил звонкую струю на паркет, и, смущенно повизгивая, смотрел на разлетающиеся под его лапами брызги. Даже у экономки эта несчастная морда вызвала умиление, и она молчком отправилась за шваброй. А меня обняли, поцеловали и завели в гостиную, где сам хозяин дома тоже обнял меня и слегка дотронулся рукой до моих волос.       — Что-то вид у тебя и правда нездоровый. Но как же я рад тебя видеть!       — Значит, вы не сердитесь на меня? — мне хотелось полной ясности.       — Я всегда знал, что ты не чужд здравому смыслу. В отличие от Артема. Я лишь надеюсь, что ты сам не в обиде на наше невмешательство.       — Пожалуй, вы были правы, дав нам возможность самим во всем разобраться, — ответил я.       — Славочка, каких нервов мне стоило оставаться в стороне! — воскликнула Наталья Витальевна. — Но Вадим был прав, запрещая мне вмешиваться. Сегодня Артем сам поговорил с нами и раскаялся в своем безрассудном поступке.       Я видел, как они довольны таким исходом. И сам был рад, что меня не оттолкнули. Мы спокойно обсудили планы на мою учебу. Вадим Артурович предложил (не приказал!) сопровождать его в декабрьской деловой поездке в Германию. Меня накормили прекрасным ужином, окружили вниманием, больше никто не затрагивал больных тем. Время шло, я понимал, что пора и честь знать. Артем так и не появился, да я и не горел желанием встречаться с ним. Но как же мне не хотелось уходить! Стоило подумать о пустой темной квартире, как меня пробирал озноб. Все же я заставил себя распрощаться с хозяевами. Всю ночь я просидел перед телевизором, переключая ночные каналы. Для сна выкроил не больше двух часов. На работе клевал носом и даже умудрился заснуть перед компом в обеденный перерыв. Возвращаясь домой, завернул в аптеку и прикупил снотворное, разрекламированное фармацевтом. Утром с досады спустил всю упаковку в унитаз: спал я очень плохо, поминутно просыпаясь от непонятной тревоги, а утром чувствовал себя совсем разбитым. На этот раз за рабочим столом я заснул, едва успев до него добраться. Маша растолкала меня, заслышав шаги задержавшегося где-то главбуха. Он с подозрением глянул на мою заспанную физиономию, но оставил все без комментариев.       С работой я еле справлялся. К тому же чувствовал себя на взводе, боялся сорваться и наорать на кого-нибудь в ответ на безобидную фразу. Ну что со мной не так? Почему я не счастлив, откуда бессонница? Жизнь-то, вроде, налаживается. Разве я одинок? У меня есть близкие люди, есть друзья. Нет, настоящий друг только один, и он очень далеко. Неосмотрительно я взялся названивать ему каждый день. Витёк удивился и стал выспрашивать, что у меня случилось. Блядь, он, конечно, самый-самый, но ведь ему хрен расскажешь о том абсурде, из которого я еле выкарабкался.       Еще, конечно, есть эта рыжая зараза Алька. Я позвонил ей, в надежде уломать хоть ночь провести со мной. Лучшая подруга, блин! Она радостно сообщила мне, что не может приехать, так как ее парень (качок и обаяшка) ведет ее в ресторан, а потом к себе домой. И папа не против! Я, наверное, должен был радоваться за нее, но как-то не получалось. «Ну, улетного вам секса», — злобно буркнул я и отключился. Как же не вовремя я потерял Олежку! Блядь моя голубоглазая. Продажная. После печального инцидента банковский счет Олега значительно пополнился. Прямо пропорционально счету вспыхнула и любовь к папику. Изредка Олег все же звонил мне, чтобы похвастаться новыми подарками и сообщить о премьере в театре. «Как бы мне хотелось посмотреть, Олег», — размечтался я. «Не надо, не приходи, — попросил он. — Я тебе лучше запись пришлю».       Оставалось несколько знакомых девушек, с которыми я иногда встречался без всяких обязательств. Хорошие девушки. Но знают меня, как облупленного. Некоторые еще с института. Обязательно полезут в душу, почувствовав мою нервозность. А рассказать о наболевшем я могу только самому близкому человеку. Или, в противовес, человеку совершенно случайному, с которым больше судьба и не сведет. Кстати, эта идея нравилось мне все больше и больше: подцепить какую-нибудь девчонку, симпатичную и в меру болтливую. Просто приятно провести с ней время, и расслабиться наконец. Только вот где ее цеплять? Вариант с ночным клубом я отмел сразу, слишком свежи воспоминания о последнем приключении. Кроме того, такие знакомства редко бывают удачными: в атмосфере клуба трудно разглядеть и понять человека, приведешь красотку домой, а она разденется, умоется… А потом еще заговорит! Нет уж! Варианты с кафе, ресторанами и просто парками рассматривать не стоило. Мне нужен стопроцентный результат с сексом, а не знакомство с договоренностью о свидании… как-нибудь, на днях или раньше, когда я уже загнусь от психоза. В конце концов я не придумал ничего более умного, чем пойти в стриптиз-клуб. Наверное, все Олежку из головы не могу выкинуть, хотелось встретить что-нибудь столь же охочее до секса с незатейливой жизненной философией. Скорей всего, мне эта философия будет стоить определенной суммы. Но я ж не бедствую, могу себе позволить…