Эй, кто-нибудь..! Скажите ему...

      POV Славы.       Я не в первый раз был в «Zажигалке». И никогда еще так не скучал. И вообще чувствовал себя неуютно. Раньше ходил с друзьями просто поглазеть, а теперь сидел как работорговец на торгах, придирчиво выбирая себе игрушку. Бр-р-р, самому противно. Девушки, конечно, красивые, некоторые танцуют очень неплохо. Но Олежка превосходит любую по сексуальности. У того и потрясти вроде нечем, щуплый, мелкий. А как выгнется в спине, бросит залу свой развратный и томный взгляд… И каждому кажется: «это он на меня смотрит». А сейчас я о сне мечтаю гораздо больше, чем о сексе.       Официантка принесла мне джин-тоник. Так мило улыбнулась. Улыбка у нее красивая. И глаза. И вся она такая миленькая в своей беленькой блузке и черной мини-юбке.       — Что-нибудь еще желаете? — спросила она очень приятным голосом.       — Нет, спасибо. А как вас зовут?       — Катя, — с улыбкой ответила девушка.       И имя у нее милое. В ней совершенно нет никакого намека на развратность и доступность. Мягкий взгляд, темные волосы гладко забраны в короткий хвостик. Имя ей идет — она похожа на ласковую домашнюю кошечку, немного пухленькую, уютную. Когда улыбается у нее на щеках очаровательные ямочки. Я почувствовал нарастающее тепло в груди и… ниже. Передо мной не одноразовый вариант, вряд ли у нас дойдет до постели сегодня. А что, если это тот самый случай — на всю жизнь? Неужели это не стоит нескольких бессонных ночей?       — Катя, а я могу пригласить вас куда-нибудь после работы? Во сколько у вас заканчивается смена?       Она улыбнулась еще очаровательней.       — Через два часа. Но пригласить вы меня не сможете. Это не понравится моему парню.       Все еще мило улыбаясь, она повернулась к другому столику. Э-э-э, получается, меня отшили? Как-то отвык я от такого. А не надо нос задирать, Слава, с чего ты взял, что ты ей понравился? Приветливая улыбка еще не признак того, что девушка метит к тебе в койку. А-а-а, обидно-то как! Еще что ли выпить?       — Катя, повторите мой заказ, пожалуйста, — попросил я девушку. Она с улыбкой кивнула и ушла.       Насупившись, я без малейшего удовольствия смотрел, как крепкая девица зависла на пилоне головой вниз, обвив его сильными ногами. Извините, это уже не стриптиз, а Pole dance голимый, не за этим я сюда пришел.       Пока я медленно наливался желчью, за мой столик подсел невысокий коротко стриженый парень, одетый весьма непретенциозно: потертые джинсы, дешевая рубашка и черная куртка. Лицо наглое и хмурое.       — Ты чего к моей девушке пристаешь? — сурово спросил он.       — К твоей девушке?       — Да, к Кате, официантке. Я ж видел, как ты к ней подкатывал. Что ты ей сказал?       Йес-с! То, что нужно — разрядка, адреналинчик. А что, с меня почти все синяки сошли. Непорядок. Только девчонку жалко: если мы здесь подеремся, ее ведь и уволить могут. Вывести бы его из бара, а уж там… Ух, руки чешутся!       — Ах, Катя… Кате я предложил стать МОЕЙ девушкой, — с недоброй ухмылкой ответил я.       Парень засопел и задвигал желваками.       — Та-а-ак. Ну, а она что?       — Она сказала, что парень у нее уже есть.       — Правильно, — набычившись, кивнул он. — Ну и чё ты к ней снова полез?       — Выпивку заказал! Она вообще-то официанткой тут работает, а не «твоей девушкой».       Он сопел, сверлил меня глазами, но молчал. Что тупишь, быдло? Самое время для коронной фразы «Выйдем, поговорим!»       К столику почти бегом примчалась Катя с моим джин-тоником.       — Валера! — с нажимом произнесла она, и сделала «страшные» глаза.       — Катюш, все в порядке, — сказал я.       — Мне что, поговорить ни с кем нельзя? — заворчал парень.       Катю окликнули. Постояв секунду, она нерешительно отошла от нас.       — Валера, — парень неожиданно протянул мне руку.       Мне ничего не оставалось, как пожать ее.       — Слава, — обескуражено ответил я.       Что за фигня? Мне нужно банальное махалово, а не рыцарский поединок.       — Слав, пойдем, покурим, — спокойно предложил он.       Вот оно! А мужик не совсем тупой.       В туалете он достал пачку сигарет и протянул мне.       — Я не курю.       — Да? А чё пошел тогда?       Я захлопал глазами.       — Так. За компанию.       Он кивнул и закурил. Я чувствовал себя одураченным. В кои-то веки забил на свои мирные принципы, и такой облом…       — Не нравится мне Катина работа, — пожаловался мне парень. — К ней все время пристают.       — Она у тебя симпатичная, — ответил я, кривясь, как от ноющего зуба.       — Да просто здесь одни проститутки работают! — загорячился парень. — Вот клиентам и кажется, что и к официанткам приставать можно.       — Ну, не скажи. Стриптизерша не обязательно должна быть шлюхой. А вообще-то к красивым девушкам везде пристают. Здесь хоть администрация следит, чтобы клиенты руки не распускали. Знаешь, пойду-ка я домой, пожалуй.       — Не уходи! — взмолился он. — Мне еще два часа Катюху ждать, а тут поговорить не с кем.       Никаких понятий у парня.       — Пора мне, бывай, — сказал я и вышел из туалета.       Рассчитавшись за выпивку, я уже шел к выходу, когда услышал удивленный оклик:       — Слава?       Я повернулся.       — Мартин?!       Высокий и полный пятидесятилетний мужик шагнул ко мне, радостно улыбаясь.       — Славочка, вот так встреча! Ты один здесь, мальчик?       — Один. Уходить уже собирался. А ты какими судьбами в нашем городе?       — Командировка. Но на этот раз не по вашу душу. Компания заключает контракт со строительной фирмой.       Не сдержавшись, он приобнял меня за спину, но рука тут же спустилась ниже. Он так пожирал меня глазами, что я невольно улыбнулся.       — Мартин, а тут у тебя, часом, не деловая встреча? Я тебя не отвлек?       — Ну что ты, Славочка, сам не знаю, что я тут делаю. Просто тоскливо одному. Не составишь компанию?       — Хм, можно. Мы к тебе, или ко мне?       Мартин расплылся в улыбке.       — Ко мне. Квартира в десяти минутах ходьбы отсюда.       Мартин Нурми был моим старым знакомым. Причем знакомство наше вышло запоминающимся.       В 2008 компания Вадима Артуровича увязла в финансовом кризисе. По большей части это случилось благодаря стараниям конкурентов. Основной их мишенью стал металлопрокатный завод, как самое крупное предприятие компании. Урвать такой кусок хотели многие, но верх взяла крупная немецкая корпорация. Поставки с завода прекратились, многие контракты были аннулированы. Бакаев со старым и мудрым Яковом Иосифовичем искали пути спасения. Они хотели предложить немцам значительный процент акций компании. На мне была часть расчетов, и по моим расчетам выходило, что это выгодные для немцев отступные.       — Это ведь огромные деньги, возможность влиять на деятельность компании, — рассуждал я в присутствии босса и бухгалтера. — Разве от таких предложений отказываются?       — Еще как отказываются! Когда есть возможность повысить цену на свою продукцию. И ты ошибся — акции завода стоят гроши. Чтобы вернуть предприятию прежнюю стабильность, нужны большие вложения, модернизация цехов. А я не могу рисковать всеми средствами компании, — мрачно сказал Бакаев.       — Немцы хотят полностью заполучить завод? Или…       — Или, Слава, или! Завод им нужен только для того, чтобы его закрыть.       Я сильно приуныл. Третий год я проходил практику на металлопрокатном. Мне все здесь нравилось: производство, люди. Даже начальство, как ни странно. И вдруг все это разорят и закроют. Сотни людей останутся без работы. Под страхом отлучения от семьи мне было запрещено разговаривать с работниками завода о грядущих перспективах. Была озвучена официальная версия, что у завода, скорей всего, появится новый заграничный владелец. Завод чистили и прихорашивали перед приездом немцев. Однако, вопреки мнению начальства, у рабочих хватило ума самим разобраться в тяжелой ситуации. «Нас закроют, оборудование распродадут», — постоянно слышал я разговоры. Главбух был мрачнее тучи: «Мне пять лет до пенсии, Слава. Куда я смогу пристроиться?».       — Может, все обойдется? У завода большие перспективы, — робко говорил я.       — Ай, брось. Пустые слова. Вот что, завтра эти фрицы будут шариться по заводу, присматриваться к производству. В бухгалтерию тоже полезут. Мне понадобится твоя помощь. Может, как-то получиться доказать им, что… гхм… Хотя, думаю, они уже все решили.       Немцы оказались все как на подбор — высокомерные и лощеные. Но, не жалея дорогих костюмчиков, лезли в самые горячие цеха. Поскольку я вошел в состав комитета по встрече «дорогих гостей», мне пришлось всюду ходить за ними, не особо бодро отвечая на бесконечные вопросы единственного говорящего по-русски иностранца. Он представился главным консультантом корпорации Мартином Нурми. По происхождению господин Нурми был финном, но жил в Саарбрюккене. По-русски он говорил прекрасно, с незначительным мягким акцентом. Меня удивляло, что вопросы он задает в основном мне. Потом обратил внимание на сладкие улыбочки и масленый взгляд. Светло-серые, слегка навыкате глаза Нурми мгновенно гасли и становились непроницаемыми, если с ним заговаривал директор или кто-то из немцев. Чтобы убедиться в правильности моих догадок, я якобы случайно уронил планшет и нагнулся за ним, украдкой взглянув на консультанта. Тот, не мигая, уставился на мой обтянутый джинсами зад, пухлые щечки окрасились слабым румянцем, а губы вытянулись трубочкой. Меня это заинтересовало. После экскурсии я сам подошел к нему и поинтересовался, бывал ли он раньше в Катере. Услышав отрицательный ответ, сказал, что могу порекомендовать хорошие рестораны и быть гидом по городу, если господин Нурми захочет осмотреть достопримечательности. Господин Нурми хотел, и даже очень. После работы я повел его в шикарный ресторан, причем расплатиться он мне там не позволил, совершенно проигнорировав впечатляющую стоимость нашего ужина. А я то заведомо считал всех немцев жмотами. В разговоре я выказал беспокойство за судьбу завода. «Я надеялся работать там после получения диплома», — вздохнул я.       Мартин со снисходительной усмешкой смотрел на меня.       — Славочка, не буду скрывать, что корпорация еще не определилась с планами на столь крупное предприятие, — вкрадчиво сказал он. — Для этого, собственно, меня и отправили сюда. Завод не может существовать в прежнем виде и дальше: производство устарело, на рынке сейчас востребована другая продукция…       — Но если завод остановить, — горячо сказал я, — для нового запуска потребуются огромные средства! Господин Нурми…       — Мартин! Зовите меня по имени, так будет удобнее.       — Эм… хорошо… Мартин. Я понимаю, что проще устранить конкурента. Но, уверен, что гораздо выгоднее было бы сотрудничество. Корпорация расширила бы сферу своего влияния. При не столь значительных вкладах в наше производство, прибыль, не сразу конечно, но окупила бы все расходы.       — В этом, мой милый, я еще не уверен. В моем распоряжении еще не все расчеты и не достаточно изученного, чтобы строить долгосрочные прогнозы. Но если у вас есть какая-либо информация, способная повлиять на мое мнение…       Сразу после ресторана я и предоставил ему эту информацию на корпоративной квартире в центре города. Конечно, страшновато было: вдруг он садо-мазо практикует, или же просто запросит минет, а я его делать не умею, от одной мысли почувствовать чужой член во рту тошнит. Но Мартин оказался очень нежным. Похоже, он решил, что опыта у меня нет никакого, поэтому не давил, не торопился, умело соблазняя и расслабляя меня. Я и не думал, что мне может понравиться секс с таким толстым и далеко не молодым мужиком. Но на его стороне был опыт, он знал, как поцеловать, где приласкать языком, а где и куснуть, так, чтобы мурашки по коже. Он сам раздевал меня, получая от этого удовольствие.       — Ты гладенький такой, — шептал он, прерывисто дыша, — сладкий мальчик, беленький, как сахар.       Нежные касания и поцелуи заводили. Минет с меня и не думали требовать, наоборот, Мартин сам заставил меня стонать и выгибаться, творя языком и губами что-то волшебное с моим членом.       — Какой он у тебя красивый, — мурлыкал он, дразня языком крайнюю плоть. — Просто игрушечка.       Пока я отходил от первого оргазма, он торопливо освобождался от одежды. Я уже без всякого смущения разглядывал его отвисающий животик и пухлую грудь, покрытую редким рыжеватым пушком. Меня почему-то тянуло помять ее и приласкать губами. Сдерживать я себя не стал, теперь уже Мартин страстно сопел, распластанный подо мной. У него были очень чувствительные соски. Мне нравилось прикасаться к этому мягкому рыхлому телу, такому отзывчивому к моим ласкам. Застонав, он схватил меня за плечи, отрывая от своей сдобной кожи.       — Детка, остановись, — сбивчиво сказал он, облизнув пересохшие губы. — Я не так хочу кончить… понимаешь?       Я нехотя кивнул и слез с него. Анального секса мне вовсе не хотелось, но я уже, вроде как, назвался груздем…       — О, мальчик, не бойся, я буду осторожен, — ободряюще улыбнулся он. — Мы не будем торопиться, хорошо?       Не отводя от меня похотливого взгляда, он достал откуда-то смазку и презерватив. Похлопал рукой по постели рядом с собой. Я послушно лег на живот и раздвинул ноги, недоверчиво косясь на кривоватый красный член. Мартин долго ласкал меня языком, вновь заставив потерять голову от желания, хорошо смазанные пальцы не причинили боли, они осторожно двигались во мне, задевая простату. Сначала один, потом второй…       Я уже нетерпеливо ерзал, постанывая и отчаянно краснея от своей развратности.       — М-Мартин, давай уже, пожалуйста! — скулил я.       — Детка, ты не готов еще, тебе будет больно, — прошептал он, глубоко засаживая в меня пальцы и раздвигая их там внутри.       — Ты не первый… ох, бля! У меня уже был секс с парнем. — От стыда я зарылся лицом в подушку и вцепился в нее зубами, пытаясь сдержать свой пошлый стон.       — Ты такой узкий. Потерпи еще немного, я знаю, когда можно. Не хотелось бы поранить такого сладкого мальчика.       Поранить? Он безбожно льстил себе — по сравнению с габаритами Артема его достоинство было весьма средненьким. Мне вовсе не было больно, так, легкий дискомфорт поначалу. Он толкался в меня плавно и мягко, словно гладил изнутри. Выгибаясь, как озабоченная кошка, я сам нашел то положение, при котором под мягкую ласку с каждым толчком попадала простата. Дядька держался молодцом, трахал меня самым нежнейшим образом минут двадцать. Мне только и понадобилось слегка помочь себе рукой, чтобы со стонами кончить. Не выдержав моих бесстыдных стонов, Мартин громко засопел, дернулся несколько раз и, загнув что-то звучное по-немецки, кончил следом за мной.       — Майн гот, какой ты горячий! — шепнул он, целуя мою спину.       Развернувшись, я присосался к его губам. Так, в губы, мы еще не целовались. Но ему, кажется, понравился мой порыв. Я сам себе удивлялся — Мартин мне действительно нравился. От него исходило тепло, чувство надежности. Наверняка в обычной жизни ему приходится быть сдержанным, расчетливым и холодным. С его профессией по-другому и быть не может. Возможно, сейчас он думает, что просто купил меня. Мне хотелось показать ему свою симпатию. От моих поцелуев он снова возбудился, и я, оседлав эту полную мягкую тушу, с удовольствием попрыгал на его члене, кончив в третий раз. Для меня удивительным было открытие, что гейский секс — это не всегда боль и унижение.       Мартин предложил мне остаться на ночь, но я отказался, сказав, что меня ждут дома. Немцы больше на заводе не появлялись, всю нужную документацию мы отправляли по факсу в центральный офис компании. А через неделю состоялась торжественная встреча с генеральным директором немецкой промышленной корпорации, на которой был подписан договор о сотрудничестве. На заводе по этому поводу начальство тихо нахрюкалось в кабинете директора, а мой главбух, по рассказам Маши, танцевал канкан на своем столе. Жаль, я этого не видел, так как присутствовал при подписании договора. Нурми не смог скрыть удивления, увидев меня рядом с Бакаевым. Я был бы рад довольствоваться скромной ролью секретаря, но на банкете Вадим Артурович представил меня немцам, как своего родственника и вероятного руководителя компании в будущем. Бедняга Мартин побледнел, услышав это. Улучив подходящий момент, он припер меня к стенке.       — Это ты так развлекаешься, мальчик? Любишь приключения?       — Ты совратил меня, и еще хочешь, чтобы я оправдывался? — опустив глаза, с притворной растерянностью сказал я.       Наверное, у немцев и правда туго с чувством юмора, так как бледность на лице Мартина сменилась пепельной серостью.       — Мартин, ну чего ты? — испугавшись, что он может потерять сознание, зашептал я. — Мне же хорошо с тобой было, и никому об этом я рассказывать не собираюсь. Я не махинатор, не шантажист…       — И не любовник Бакаева? — выдавил он из себя.       — Ч-что? Ты…       Выражение моего лица отрезвило его.       — Прости, я в таком свете себе все представил… Прости, мальчик, я не имел права так думать о тебе!       — Ничего, тебя можно понять. Да я и сам хорош — мне такая самодеятельность могла боком выйти, так что не переживай, я буду молчать. И… Мартин, я очень благодарен тебе за помощь.       — Только не переоценивай мое участие, — криво усмехнулся он, потихоньку розовея.       В общем, разошлись мы тогда мирно. Я — с теплыми воспоминаниями о нем, а он… Черт его знает, что он думал обо мне после всего. Но сейчас я видел неподдельную радость в его глазах и предвкушал все те удовольствия, повторения которых мы оба жаждали.       Мартин снова сам раздевал меня.       — Что это? — спросил он, дотрагиваясь до бинтов на моих запястьях.       — Это я так БДСМ попробовал.       Он рассмеялся.       — Девушка твоя экспериментировала? Не повезло тебе.       — Нет у меня больше девушки. Никого нет. О, придумал! Мартин, может, женишься на мне? Или усыновишь, мне все равно.       — Я женат. И у меня четверо детей, мне хватает. Мальчик, поищи кого-нибудь помоложе и покрепче. А мне ты очень скоро разбил бы сердце.       — Что ты?! Я хороший!       — Да-а-а, хороший, — пропел он, заползая рукой мне в трусы. — Хороший, горячий… играть любишь. Может, и мне тебя связать?       — Вот этого не надо, — меня даже передернуло. — Я очень, очень скучал по тебе нежному.       Нежный Мартин в один прием заглотал мой член, и у меня все мышцы заныли от сладкого напряжения, а от паха волной пошел жар по телу.       Этой ночью я зачетно отоспался на мягких сиськах Мартина. На следующий день я был самым милым и жизнерадостным бухгалтером на свете. Любил всех и все меня любили. А потом пришла холодная и бессонная ночь.