Софиты тоже гаснут

Питерский отель был освещен яркими лучами солнца. В комнату, которую сняли Герман и Тёма, тоже просочился утренний свет. В этот день Нечаев проклинал себя за то, что они выбрали именно этот отель с именно этими прозрачными шторами, которые совсем не защищали их от солнечных бликов. — Блин… Он тихонько поднялся, пытаясь не разбудить Германа, лежащего почему-то на полу. Голова раскалывалась, а дыхание затруднилось. Тёма еле дошел до чемодана, чуть не упав по пути. Выпив воды, он глянул на спящего парня, который спал так крепко, что видимо даже не услышал громкие приключения Нечаева по комнате отеля. Он усмехнулся, но потом вспомнил то, от чего чуть не поперхнулся водой. — Кхе — кхе… — он пытался кашлять как можно тише, отчего это походило на звуки умирающего тюленя. Блин. Мы же не переспали?.. Да нет. Не могли. Он предложил встречаться?.., а я? Я согласился! — Бляять. — случайно сказал в слух Артём. Конечно, Герман отличный парень для него, но чтобы встречаться?.. Ну они целовались пару раз, обнимаются постоянно, наверное они нравятся друг другу? Нет. Мы же просто дурачились вчера, да и он пьяный был. Да и я… Тут голова снова разболелась, будто он ударился об что-то. Он зашел в туалет и глянул в зеркало. На него смотрел растрепанный молодой человек с небрежной щетиной и красными глазами. Он слегка приблизился, чтобы рассмотреть лопнувшие капилляры. «Отвратительно.» пронеслось в голове, а потом он снова чуть не упал в унитаз. От падения его защитила стенка из кафеля и громкий звук уведомления. От неизвестного? «Привет, это я — с клуба. Во сколько сегодня?» Тёма несколько раз прочел сообщение и быстро настрочил:

Уезжаю уже к обеду. Давай прям сейчас.

Не успел он отправить, как дверь в туалет тихонько открылась. Из нее высунулся заспанный Герман. — Тём? Ты чего не спишь? Время только восемь. Артём вздрогнул, резко отправив сообщение и, натянуто ухмыльнувшись, вышел из туалета. — Стучаться не учили? — произнес он, таща парня к постели — Спи давай. Рано еще. — он хотел было уйти, но слабая рука его остановила. — Куда ты так рано? Ты и трех часов не проспал… Тёма выдохнул, нахмурился и сел рядом с Германом. — Я выспался. А тебе пора прекратить так бухать. — он осмотрел уже почти спящего юношу, который бормотал что-то под нос. Ничего не помнит. Ну, это к лучшему. Быстро приблизившись, он легонько поцеловал его в лоб, как маленького ребенка, не как не смогшего уснуть. Но этот «маленький ребенок» уже через минуту громко храпел на весь номер. Спи. А я пойду прогуляюсь. Напоследок еще раз поправив ему волосы, Тёма встал и надел джинсовку, пропахшую спиртом и сигаретами, тихо открыл дверь, вслушиваясь в утренние звуки Питера, и вышел.

***

Когда за окном полностью рассвело, а улицы заполнились шумом машин, Герман еле как поднял голову с подушки и, пару раз моргнув, завалился обратно. Как и всегда бывает после пьянки, он пытался вспомнить, что произошло прошлой ночью и как он оказался в номере. Но в голову ничего не лезло. Устало выдохнув и оставив попытки вспомнить что-то, он приподнялся на локтях и оглядел комнату. — Сукин сын… — вырвалось из его рта, когда он не увидел Нечаева на своей кровати. Вместе с этим осознанием к нему вернулась часть воспоминаний с утра. Ушел?! Куда? Твою ж… Резко схватив телефон, он увидел тридцать пропущенных от отца и одно сообщение от Тёмы. Герман был в полном замешательстве. Мало того он не сильно осознает, что вчера произошло, так сегодня на него вываливается куча пропущенных от отца. Наверное что-то важное. Надо перезвонить… каким бы ублюдком он ни был. Набрав его номер, он приложил ухо к динамику, но тут же был оглушен женским голосом автоответчика. Абонент временно недоступен или находится все зоны действия сети. Пожалуйс… Он отклонил звонок. Блин. Сообщение от Артёма: «Привет. Я ушел на встречу с друзьями. Мы давно не виделись, так что не переживай, если меня не будет, когда проснешься. Я наверное не успею на обед, так что езжайте в аэропорт без меня. Встретимся там.» И смайлик сердечко в конце. Дразнит, дурак. Он уже порядком успокоился и хотел было облегчённо выдохнуть, но тут он снова глянул на сердечко. БЛЯ. Тут до него дошли почти все воспоминание с прошлого вечера. Я предложил ему мутить. Блять. Как малолетка. БЛЯТЬ. Дальше в памяти возник следующий после предложения диалог. — У-у, а он согласи-ился — жалобно простонал он. — Дубина. — парень ударил себе по голове ладонью. Он, наверное, не помнит… наверное, не помнит. Герман успокаивал себя как мог, но все же дурацкое вяжущее чувство оставалось где-то в груди и не давало нормально вздохнуть. Открыв инстаграмм уже по инерции и намереваясь его закрыть, он внезапно наткнулся на видео с их концерта. Включив звук, он услышал знакомую песню. …tell me pretty lies… Это была та песня, которую он посвятил Нечаеву. Герман сильно удивился, услышав мелодию. Она была спокойна, но столько чувств выражалось в ней. Чувств к нему? Парень глянул на подпись: «Песня Германа, посвященная кому-то, неужели у него появилась девушка?» Не сдержавшись, он громко захохотал. Покачав головой, он еле поднялся с кровати и потер затылок. Прошипев что-то непонятное, парень пошел в ванную. Навязчивые мысли о том, что нужно позвонить Артёму лезли в голову, пока он умывался. Резко сполоснув лицо, в надежде, что с водой уйдут глупые мысли, Герман глянул на себя в зеркало. Мешки под глазами, потекший со вчера легкий макияж делал его похожим на заблудшего давным давно путника. Выйдя из ванной, он снова плюхнулся на свою кровать и глянул на телефон. Надо позвонить Тёме. Короткие гудки. А после холодный голос автоответчика второй раз за утро отвечает: Абонент временно недоступен или наход… — Ухх. Кинув телефон подальше, он устало прилег на подушку. Скоро уже вылет. Придется снова возвращаться к репетиция-ям… Когда следующий концерт? Когда следующий клип? Песня?.. Липкие мысли прервали знакомые голоса друзей. — Зайдем к этим соням. Чет они долго спят. — Лёшин голос звучит за дверью. Сразу же еще один голос отвечает: — Видимо вчера у них была веселая ночка. Закатив глаза, Герман приподнялся и принялся ждать, пока его друзья зайдут к нему, чтобы позвать на обед и подколоть шутками про гейское порно.

***

 — Да где этот придурок?! — ворчал Женя уже у аэропорта, когда Артёма еще не было на месте. — Скоро будет, Жень, не кипишуй. — успокаивал его Леша. Герман же стоял и кусал губу, уже какой раз слушая женский голос автоответчика. Где тебя носит? До взлета оставалось пол часа, что разогревало панику Жени. Но вскоре, его паника сошла на злость, потому что он увидел довольного Нечаева на эскалаторе. Выглядел он смешно. Темные очки, панамка и желтые шорты совсем не подходили погоде дождливого Питера, а Артём шел и даже не замечал недовольства своих друзей. — Ты где был? — сразу накинулся на него Спиряков. — Воу, — он слегка отошел от него, боясь, что парень может и взбеситься. — Я просто был у друзей. Спокойней. — он поставил руки перед собой, будто показывая, что он безоружен. — Ладно пойдем уже. Там автобус ждет. — прервал их Герман и, краем глаза глянув на Тёму, в попытке понять, о чем он думает, развернулся и пошел к выходу. Уже в самолете, когда все расселись по своим местам, а Тёма сел рядом с Герой, стюардесса начала рассказывать о правилах безопастности и о запасной эвакуации. — Эй, все хорошо? — спросил Артём у рядом сидящего. Герман повернулся к нему и приложил палец к губам, кивая на стюардессу. На самом деле он не хотел сейчас с ним говорить, он даже хотел поменяться билетами с кем-нибудь, чтобы не сидеть с ним, но Женино «Я хочу сидеть у окна» и Лёшино «Не сижу на четных сидениях» разрушило его планы. Поэтому сейчас он сидел и смотрел на его странную панамку и думал, помнит ли он прошлую ночь. Когда самолет уже взлетел, Герман хотел уснуть, чтобы быстрее оказаться дома. Нужно бы съехать. Не хочу уже жить с кем-то… — Эй! Спишь? — кто-то толкнул его в бок. — Нет. — Герман повернулся к нему. — Поговорим? — Насчет чего? — теперь парень развернулся к нему полностью. — Ну… насчет вчера. Ты был пьян и наверное не помнишь… А я почти не пил. — сказал Тёма — Давай поговорим об этом дома? Герман прикусил губу, глянул на, полный людьми, самолет и кивнул. Нечаев тоже улыбнулся и, поправив Герману челочку, устало прикрыл глаза и почти сразу уснул. Попков же никогда не мог спать в самолетах, так что он просто глядел на облака, что стелятся под ними.

***

Короткие и резкие гудки, уже который раз за день режут уши Герману. Отец опять не взял трубку, и парень задумывался над тем, чтобы поехать и проверить его. Но здравый смысл останавливал парня С Тёмой они так и не поговорили, будучи заваленными работой и новыми репетициями. Дни превратились в день сурка. А точнее работа, работа, немного еды и кровать. На себя и, уж тем более, на других времени не хватало. Уже была известна дата следующего концерта, который благо, был еще не близко. — Через месяц. — как гром среди ясного неба, вспоминались слова продюсера. Герман уже оставил попытки дозвониться отцу и решил, что пойдет на репетицию, забив на телефон. Но как раз в этот момент телефон издал характерный для его марки звук: кто-то позвонил. — Папа?.. Нет, номер незнакомый. — Алло? — Это Герман Попков? — раздался голос на том конце. — Да, что-то случилось? — Леонид* Попков — ваш отец? Герман, услышав имя папы, слегка напрягся, но подтвердил, что он его отец. — Мы больше не можем найти его родственников, так что позвонили вам. Ваш отец находится в центральной больнице города. Мы приехали на вызов пару дней назад, мы нашли его в предсмертном состоянии. Как выяснили позже: инсульт. Германа как током шарахнуло. Он сглотнул и, пару раз моргнув, тихо ответил: — Хорошо, хорошо… Мне приехать или?.. — Нет, он в бессознательном состоянии и не думаю, что вы сможете его навестить. Мы позвоним вам через пару дней и скажем, переживет ли он. — Да… хорошо… — Всего доброго. До свидания. — До свидания… Он положил трубку и, выдохнув, уселся на кровать, протирая глаза. Не хватало еще и этого. Блять! Какого хрена вообще? Он там умирал, пока я бухал с друзьями? Герман издал измученный стон и завалился на спину. Надо переехать поближе к нему… Не хочу, чтобы он умирал. Еще раз издав странный звук в подушку, он вдохнул и прикусил губу изнутри. Привычка. Если это рак, то… — Ну зачем ты так много бухал?! — парень с силой пнул дверцу шкафа, что из него повалились рубашки и футболки. От страха не осталось следа, осталась только злость. Злость и на себя, и на отца. — Гер?.. Ты норм? — проходивший мимо, Тёма озадачился и сощурил глаза, пытаясь высмотреть состояние парня. — Все прекрасно, — сказал Герман, нервно натягивая кроссовки. — Давай собирайся, а то снова опоздаем. Не оглянувшись, он вышел, так же нервно закрывая дверь. Артём вопросительно покосился на проход, глянул на часы, которые показывали без двадцати двенадцать, и пожав плечами, вернулся в комнату. Наверное, стоит с ним поговорить. Но когда? Времени совсем нет. А решить вопрос надо. И чего он так завелся? У нас еще час до репетиции…

***

Так прошла неделя, Герман и Тёма снова не разговаривали, а валились спать, как только приходили. Герман все так же ждал звонка из больницы, но так и не получал его, а Нечаев постоянно смывался от него куда-то, будто пытаясь избежать разговоров о том вечере. Хотя сам парень не видел ничего страшного в этой проблеме. Ну напился, предложил другу встречаться, с кем не бывает? Действительно. В один такой же загруженный, жаркий денёк, когда ни «сладкая парочка», ни Женя еще не пришли на студию, Лёша спокойно сидел и настраивал свою гитару. Не то, чтобы он любил приходить рано, просто его одногруппники очень сильно любили просыпать. Поэтому он сейчас и находился один в этой белой комнате, возясь с дурацкими ладами. Вдруг в дверь зазвонили, и Лёша уже обрадовался, что кто-то все же соизволил поднять свою жопу пораньше. Аккуратно положив гитару на место, он вышел из «белой комнаты» и пошел к двери. Придумывая, как он начнет читать им нотации по нездоровому сну, парень открыл дверь. Но за ней он не увидел своих друзей. Он увидел знакомого, заносчивого парнишку. Лёша не ждал его после последней из встречи, он вовсе думал, что Илья больше не его ученик. Но сейчас он стоял у порога и нервно мялся, вздрогнув, когда дверь открылась. Выгнув бровь в вопросительном жесте, Гуркин надменно оглядел Илью со своих ста восьмидесяти четырех сантиметров. Юноша вжался, увидев бывшего учителя и слегка помявшись, стыдливо произнес: — Привет. — Ну привет. — он оперся о стену — Чего забыл? Ты же вроде не хотел, чтобы я был твоим учителем. Илья потер рукав и резко выдал: — Ну прости меня за прошлый раз, впустишь? Посмотрев на мальчишку, Лёша не смог сдержать улыбки. Парень бы мог еще поиздеваться над ним, но он был рад ему, так что впустил: — Ну пошли, мой строптивый ученик. — кинул он и приоткрыл перед ним дверь. Зайдя внутрь, Илья положил сумку с гитарой на диван и сам уселся рядом. — В-общем, у меня концерт скоро. В Универе узнали, что я играю и сказали выступить от лица группы. — он развёл руками. — А я нихрена не умею! И не знаю, как научиться за пару дней. Лёша нахмурился: у них и так много дел, а готовить сейчас этого мальчишку — меньшая из проблем. Он бы мог послать его сейчас, сказав, что времени нет, но что-то внутри него щелкнуло и напомнило о прошлом, когда он был таким же потерянным первокурсником, игру которого недооценили и выкинули из музыкалки. Возможно он не хотел, чтобы еще один талантливый человек пропал? А может дело было в другом. Но… — Ладно, я подготовлю тебя. — произнес парень, принеся свою, уже настроенную, гитару. — Какую композицию тебе дали?..

***

— Да, верно. Теперь вместе… — Лёша положил руку Ильи на нужные струны и сам взял свою гитару. — Раз, два, три… И они начали играть. Начали слегка несуразно и не попадая в ноты, но все же это было похоже на настоящую мелодию. Илья заулыбался, услышав нужные звуки, а Гуркин, смотря на парня, хмыкнул, вновь вспоминая, как они с Женей создали совсем еще «зеленую» группу. — Вот! Уже почти получилось. Осталось еще чуть-чуть подготовиться и у тебя получится. Юноша кивнул словам Лёши и хотел было продолжить, как услышал какой-то шорох в главной комнате студии. Гуркин тоже его услышал, сказав сидеть тихо, парень приоткрыл дверь и вышел на звук. Тут же он увидел создателя того самого шороха, который рылся в макулатуре. — Герман? Че так поздно? И где остальные? — Лёша засунул руки в карманы и оперся об косяк. Герман вздрогнул, увидев парня, но тут же вернулся к поиску чего-то. — Сегодня репетиции не будет. Можешь уходить, если что. А я пришел сюда, чтобы забрать один текст, а потом пойду искать Тёму. — он поднялся, слегка держась за спину и, приговаривая о том, что стал старушкой, показал Лёше исписанную бумагу — Нашел! — Почему не будет? — не понял Лёша. Тут сзади послышался тихий голос Ильи: — Значит я могу остаться с тобой сейчас? Герман нахмурился, высматривая кого-то за спиной Лёши. — Это тот малец, который тебя геем назвал? — хмыкнул он. — Иронично. Ладно — он кинул на плечо свой рюкзак — Я побежал, а репетиции не будет по непонятным причина-ам… — сказал он, закрывая за собой дверь. Гуркин выдохнул, удивляясь энергичности друга, и снова вернулся к Илье. — Продолжим на том моменте… — Он гей, да? — перебил его Илья. — Кто? Гера что ли? — Лёша прыснул. Илья что-то промычал, активно хмурясь. — Не знаю я. Если ты про них с Тёмой, то они просто веселятся, не думаю, что там что-то серьезное, а если ты про поведение, то это не зависит от ориентации. — пояснил он, бренча что-то рандомное. — Мм, а ты гей? — не унимался юноша. Лёша нахмурился. Подумал пару секунд и ответил: — Не приравниваю себя ни к кому. — он поднял взгляд с гитары на парня — Я влюблен в музыку, а не в людей. Илья медленно кивнул его философии и тут же опомнился. — Ты прости, что назвал тебя геем тогда. Я просто как-то перенервничал, так то я не против них, ну то-есть у меня есть друг и он гей, а мы с ним… — Ладно, ладно — Лёша поднял руку, призывая того заткнуться — Мне плевать, кем ты меня считаешь, не оправдывайся. Давай займемся делом, и раз сегодня никого не будет, мы сможем прорепетировать весь день. — он взял гитару в руки, — Начнем с того момента, где нас прервали. — и не давая больше ничего сказать, провел рукой по струне. Она издала мягкий и спокойный звук. Илья прислушался и загляделся на руки Лёши. Красиво. И музыка, и руки. Глянув на полностью зачарованного мелодией парня, Илья начал понимать его. Кажется, он тоже влюбляется.

***

— Алло? Тём, привет. Ты сейчас где? — Дома, ты? — веселым голосом произнёс он. — Ты там с кем-то? — Неа. Приходи. — Ты пил? — С чего ты взял. Ты где вообще? — таким же веселым голосом спросил Тёма. — Вот иду домой, не уходи никуда, ок? — сказал он, останавливая такси. — Ладно… — сказал он как-то отрешенно, не так, как всегда. Герман положил трубку и, чувствуя легкую тревожность, поехал к дому Тёмы. Глядя на ночное небо Москвы, он призадумался. Им сейчас нужно много обсудить. Тихо открыв дверь, парень вошел в дом и, так же закрыв её, осмотрелся в поисках друга. Стояла немного мрачная тишина, а во всех комнатах был выключен свет. Не то, чтобы он боялся темноты, но стрёмно стало. Резко включив свет в коридоре, он огляделся: все было также, только расположение обуви слегка поменялось, а летняя джинсовка упала со своей полки. Повесив ее на место, парень прошел дальше. — Тёма? — настороженно спросил он. Где-то в недрах квартиры раздался резкий звук. — Тёма?! Вдруг дверь в ванной открылась и из нее вышел заспанный Нечаев. — Чё такое? Я умывался. О! ты принес пиво? — он глянул на пакет, что Герман держал в руках. — Давай сюда. Раз выходной, то напьемся! Герман выдохнул и злобно покосился на парня, который доставал банки пива. И почему я так пересрался? — Ладно, — открывая первую банку, начал Герман — Давно с тобой уже не сидели так. — Ага, после того концерта времени совсем нет. А через недельки две еще один — он потянулся и устало выдохнул. — Ты же хотел поговорить о чем то, да? — Ага… Я хочу купить себе квартиру. — сразу сказал Герман и залил в себя еще пару граммов. — Оо, переезд? А с чего вдруг? Не нравится жить со мной? Герман хмыкнул. — Не в этом дело. Просто хочу уже собственную квартиру. Мне 22, пора бы. — он зевнул. — Я уже нашел хороший вариант. Тёма молча попивал пиво. Мысли его были где-то не тут. — Ладно, я помогу тебе с переездом, если что. — произнес он. Герман глянул на парня и облегченно улыбнулся. Не хотел он говорить настоящей причины. По крайней мере сейчас. Через полчаса разговоров ни о чем и после десяти банок пива, парни были полностью пьяны и единственное что чувствовал Герман — ему очень неудобно в этих джинсах. Забив на стыд и то, что на нем стремные трусы, он расстегнул ширинку и расслабленно выдохнул. Тёма глянул на него и рассмеялся. — Тесно стало при виде меня? — подколол парень. — Иди нахуй. — он улыбнулся — Но не скажу, что такого не было. — игриво сказал он и глупо фыркнул. — А, точно, ты же предлагал мне встречаться, да? — спросил он это так, будто считал это должным. — А ты согласился вообще-то — обиженно произнес Герман. — Ага, так что, мы встречаемся? Парень замолчал. Он хотел и это обсудить, но на фоне проблем с отцом и вовсе забыл. И что сказать сейчас? Он снова пьян и снова не может трезво мыслить, и снова он не знает, что ответить. А зачем отвечать? — Тогда позволь… — хриплым голосом произнёс он и подался вперед. Наклонившись к его лицу, Герман глянул в глаза парня. Тёма сощурил их, будто гадая, осмелится ли он на этот раз. В них бегали веселые огоньки, об которые Герман боялся обжечься. Не зря ли? Он замер в сантиметре от его губ, чувствуя, как смелость покинула его, вместе с алкоголем, который они выпили. Что за херню я творю?.. Парень хотел было отодвинуться, признавая свое поражение перед ним. Но Нечаев вдруг коротко выдохнул и, не оставляя времени на какие-либо раздумья, придвинулся ближе. Их губы соприкоснулись снова в пьяном поцелуе. Герман резко отодвинулся и лишь хлопнул ресницами, когда Тёма снова накрыл его губы поцелуем. Таким дурацким и глупым на первый взгляд, но почему-то сейчас он почувствовал, как на груди сидит что-то, что заставляло сердце просто трепетать. Этот поцелуй не был похож на другие. Это был другой поцелуй. Не те игры на сцене или в барах, не показуха на прямых эфирах. Этому поцелую не было причины или оправдания. Они целовались, потому что хотели. Целовались, как малолетки, прячущиеся от взрослых, будто это последний шанс поцеловать друг друга. А может это просто галлюны и нет никакого чувства на груди, нет волнения в животе. Может это снова алкоголь? Оторвавшись от Нечаева, Герман слабо выдохнул. — Я больше не хочу бегать вокруг, да около. Кто мы друг другу? Ты пьян, но ответь. Тёма вальяжно улыбнулся. — После такого поцелуя ты все еще сомневаешься? — Мы всегда целуемся. — Хочешь чего-то еще? Герман заржал, пихая парня в плечо. Нечаев усмехнулся и допил свою последнюю банку пива. — Мы парни, которые целуются друг с другом. Герман жалобно застонал. — Ответь по нормальному. Мы друзья? Мы пара? Мы педики? — он пожал руки — Кто мы? — Я тебе нравлюсь? — спросил Тёма. — Не знаю. А я тебе? — ответил вопросом на вопрос Герман. — Да. Нравишься. Прикинь? Парень кивнул и, допив свое бухло, нежно схватил Артёма за щеки и поцеловал. — Фу! Пиво бы хоть проглотил, дурак! — отпихнул его Тёма. — Перед отъездом постираешь мне эту скатерть. Все заляпал. Герман что-то промычал и улегся спать прямо на диване, наконец-то зная, кто они друг другу. Мы парни, которые целуются, и которые нравятся друг другу.