Софиты тоже гаснут

Герман выходит из здания и быстрыми шагами резко заворачивает за угол. Ну какого хрена?! Почему всё всегда так? Он прикрывает глаза, пытаясь вдохнуть, но воздух не проходит в легкие, заставляя задыхаться. Он судорожно вздыхает, заставляя проходящих людей вопросительно глядеть на него. Что это? Слезы? Серьезно? Он снова из-за него плачет? Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Успокойся. Усталость за последнии дни свалилась на парня, а ноги после утомительной недели совсем не держали. Оперевшись об стену, он взъерошил волосы и, прикрыв глаза, твёрдо сказал себе, что больше не даст ему возможность так обращаться с ним. Никогда, больше никогда.

***

*72 часа назад*

Подготовки на репетициях шли своим чередом, а переезд на новую квартиру не заставлял себе долго ждать. Оставалось совсем немного вещей и Герман будет жить в своей квартире. Недавно позвонили из больницы, сказав, что отец его проснулся и лежит без движений. Как бы Герман не волновался, парень был уверен, что этот кусок говна выживет, так что решил навестить его, когда будет время. В один такой солнечный день, когда группа, помимо опоздавшего Нечаева, снова собралась на своей студии, они завели разговор о концерте. — А в каком городе то? — поинтересовался Леша, после того, как выпроводил своего «ученика» после утренних «занятий». — Продюсер сказал в Новосибирске. — сидящий с своем любимом кресле, Женя отломал кусочек печенья и закинул в рот. — Новосибирск?.. — Герман нахмурился. — А че так далеко то? — Гер, я не выбираю города для концертов. А что такое? Раньше тебе было без разницы. — сказал Женя. — Мы там тогда больше недели пробудем. — Парень облизнул губы, обдумывая что-то. — Ну и? Мы в туре были больше месяца. — Леша откусил, взявшееся из ниоткуда, яблоко. — Ну… отец заболел, и довольно сильно. Я из-за этого переезжаю ближе к тому району, чтобы быть там, если что. И не хочу оставлять его без присмотра на неделю. — он вздохнул, вспоминая их последний разговор. — Даже если он козел. — Но… он же тебя из дома выгнал, обматерил и побил, я не прав? — скептически поднял бровь Леша, смачно откусывая кусок яблока. — Да, но… а откуда у вас двоих еда?! — Герман сощурил глаза и пристально глянул на переглядывающихся парней. — Ах, ладно. Но я еще ничего не говорил Тёме, не хочу, чтобы он знал, почему я переехал. Леша и Женя понимающе кивнули, даже если и не понимали, а после продолжили обычную болтовню. — А, и еще, мы же с тем же альбомом, да? Значит нужно только повторить. — Герман разлёгся на диване и засмотрелся в потолок. — Наконец хоть немного отдыха. — Да, думаю мы уже достаточно потрудились за эти дни. И где носит этого придурка? — Женя встал и тут же услышал резкие шаги у двери. — Помяни чёрта, и он появится. На пороге стоял довольный Тёма. Он улыбнулся Жене и расслаблено прошелся по комнате. — Ну, я вовремя. — настроение его было приподнятым. — Нет, нихрена ты не вовремя. Где тебя носило? — раздраженный Женя поднялся с кресла и подошел к парню. — Ты постоянно опаздываешь. — Брось, не будь типичным Женей. Я просто… гулял. — он фыркнул и, немного оттолкнув Женю, подошел к нахмуренному Герману. — Приветик, золотце. — он потянулся за поцелуем, но Герман резко отвернулся, удивленно глядя на него. — Ты пьяный что ли? — Пьяный твоей красотой. Эй, мы разве не встречаемся?.. — он провел кончиком пальца по подбородку. Леша и Женя недоуменно пялились на них, отчего Герману стало не по себе. Он резко отстранился от парня и посадил его на диван. — Где ты был только что? Артём закатил глаза. — С друзьями, тебе то какая разница. — остро среагировал Тёма. Герман глянул на парней, стоящих позади, и выгнул брови в вопросе. — Ладно-ладно. Наверное, перепил. Давай я тебя отвезу домой? — Не хочу я домой! — Тёма резко оттолкнул Германа от себя. — Что случилось? Ты чем то расстроен? — Герман положил руку на плечо парня. — Не-а, чувствую себя так весело. Ге~ер, поехали в клуб, а? — Тёма подмигнул Герману. Он же недоуменно глядел на, какого-то не такого, Тёму. — Давай… домой?.. — Я же сказал! Не хочу домой! Ты мне не мамочка. Не хочешь, я сам пойду. — парень скинул с себя руку и, нервно встав, пошел к выходу. — Что с ним? — испуганно спросил Женя. — Мне откуда знать. Еще вчера все было нормально. — Гера взял телефон и вызвал такси. — Ладно, давайте я с ним дома поговорю. Все равно же работы нет пока, да? — Ага… — Леша кивнул и присел около своей гитары. — Напиши потом. — Да, хорошо. — сказал парень и отправился на поиски Тёмы.

***

Долго искать не пришлось. Парень стоял у обочины дороги и тупо пялил на проезжающие машины. — Тём! Тёма! Поехали домой? — крикнул Гера, подходя ближе. Парень обернулся и глянул на Попкова. Он улыбнулся, но как то грустно. — Это разве не Тёма Нечаев там? На дороге? — какие-то прохожие узнали парня. — Может… автограф попросим? — донеслось до ушей Германа. О, нет. Не в таком состоянии. Не нужны группе неприятности. Герман быстро преодолел расстояние между ними и схватил за локоть. — Что такое? — спросил Герман, совсем не понимая, что творится с другом. — А что если, я сейчас упаду под этот грузовик? — спросил Тёма, показывая на приближающийся транспорт. Герман нахмурился и схватил парня за локоть посильнее. — Не дури, — он усмехнулся. — Давай поговорим? Если тебе плохо, можешь высказаться. Артём расхохотался. А фанаты, что заметили их, все еще стояли и неловко глядели на них. Достав телефоны, они принялись «беспалевно» снимать. Заметивший это, Герман закатил глаза и снова повернулся к Тёме. — Только давай домой поедем? — Знаешь, я устал. Поехали. — он махнул в сторону таксистов. — А еще мне надоели глупые фанаты, что не могут подойти и шепчутся за спиной. — громко сказал он, отчего стоявшие позади девушки пискнули и поспешили удалиться. Герман цокнул, глядя на убегающих фанаток и огляделся в поисках Тёмы. А нашел он его уже в такси. Недовольный парень уселся вслед за Артёмом и громко хлопнул дверью.

***

— Что с тобой? — настороженно спросил Герман, усадив парня перед собой. Он равнодушно оглядел всю комнату, а после попытался сфокусировать взгляд на Германе. Картинка расплывалась, а темнота вокруг не давала нормально разглядеть парня. — Что ты пил? Что с тобой? — лицо обеспокоенного Германа плыло вместе с квартирой, отчего парень глупо улыбнулся. — Я… пил… водку? Вроде как. — А зачем пил? Что случилось? — Я… я почувствовал что-то странное внутри. — он продолжал говорить с расплывчатым изображением. — Понимаешь? — Ээ… Нуу, не совсем. — Герман встал и принес воды. — Знаешь… будто самое плохое только впереди, а ты уже так устал. Представь, что самое ужасное, что происходило с тобой, повторяется снова и снова… Ой… — он схватился за голову и прикрыл глаза. Герман прикусил губу, беспокойно глядя на парня. Что происходит с ним? Почему он так себя ведет? И остальные вопросы крутились в голове. И что мне делать? — Охх… — он завалился на кровать и, размеренно дыша, вроде бы уснул. Он долго что-то бормотал, ворочась во сне, пока Герман обеспокоено наблюдал за ним.

***

— Дом, милый дом. — выдохнул Герман, ставя на пол своей новой квартиры последнюю коробку вещей. Выровнявшись, он с улыбкой оглядел миленькую гостиную. Вид из окна открывался широкий, так как сама квартира находилась на последнем этаже огромного 15-этажного дома. Рядом с окном стояло бежевое кресло — единственная мебель, которую Герман пока распаковал. Рядом, на кофейном столике, лежало пара книг, которые Герман смог увезти с квартиры отца. Диванчик, что стоял справа от кресла, все еще был запакован пленкой, а телевизор напротив него ждал, пока его настроят. Длинный и пустой книжный шкаф отделял гостиную от небольшой кухни. Пара стульев, да маленькая перегородка — все что пока что представляло из себя кухню. Работы еще много, но зато своя. В маленьком проёме в конце комнаты стояла большая двуспальная кровать. Герман пока не знал, зачем ему она, но все же с удовольствием запрыгнул на неё. Он глянул в окно, в котором виднелась крыша госпиталя, где лежал отец, отчего становилось капельку спокойней на душе. Он видит ее, а значит всегда будет готов прибежать. Как бы это не было горько, но он переживал за жизнь отца, столько бы они не ругались. Но на плечах все равно был этот дурацкий, тяжелый камень. А именно из-за Тёмы. Его поведение отличалось от обычного, а причину он говорить не собирался, что конкретно настораживало. Герман уже почитал в интернете про раздвоение личности и биполярное расстройство, но ничего не указывало на них, кроме вечных перепадов настроения. Возможно это его личные переживания, какие-нибудь, которые он не хочет мне рассказывать? А возможно он перепил, снова. Может у него проблемы? Тогда… тогда почему он мне не рассказал, а ведь… я ведь его друг?.. Или нет? В голове снова штурм, но лицо Германа не выражало эмоций, лишь легкое раздражение. После последнего их разговора, когда Герман решил поговорить с Тёмой в последний раз, он сделал все еще запутанней, отчего сильно бесился. Но он меня поцеловал. Значит все… как обычно. Бля. Он нахмурился, глядя в окно. И чего это он так распереживался? Громкий звонок в дверь выдернул Германа из мыслей. Он поднялся с мягкой кровати и пошел к двери. Вспомни чёрта, и он появится. Или как там Женя говорил? На пороге стоял Нечаев собственной персоны с неловкой ухмылкой на лице. — Ээ… Привет? — улыбнулся Герман так же неловко. — Прости за недавнее. Я… перебрал. Но все же я пришел на новоселье! — он раздвинул руки в стороны и приобнял хозяина квартиры. Герман похлопал его по плечу и улыбнулся Тёме. Старому, доброму Тёме. — Миленькая. — осматриваясь, оценил парень. Герман хмыкнул и закрыл за парнем дверь. — Ну так? Отметим? Попков сомнительно пожал плечами и произнес: — А может… лучше кофе? Нечаев кивнул, улыбнувшись, и присел на один из двух стульев. Герман, сев на второй, протянул парню чашку с заваренным кофе. — Ну, а почему переехал то? — Захотелось свою квартиру. Просто… круто же. — оправдался Герман, решая не говорить о настоящей причине переезда. — Без тебя там теперь тихо. — Тёма прищурился. Герман фыркнул и отпил из чашки. — Найдешь себе еще шумного соседушку. — Другого не хочу. — он улыбнулся. — Ну, как идет написание текстов и остальная брехня? — Нормально, но тебе бы стоило чаще участвовать на репетициях, парни уже злятся. Нечаев задумчиво прикусил губу и, хмыкнув, произнес: — У меня сейчас проблемы кое с чем. — он на секунду задумался и продолжил — Займешь немного денег? Герман нахмурился. Они же только получили чек. Да и следующий уже скоро. — Что? Что случилось? — парень прибывал в некой растерянности. — Это личное… Я верну сразу. Но это срочно, мне нужно около пяти тысяч. — Тёма заглянул в глаза парня. Засмущавшись, Герман отвернулся к своему кофе. — Ладно, конечно, я займу, но, Тём, если у тебя проблемы, то ты всегда можешь на меня положиться и поговорить. — Герман глянул на руку парня и положил свой мизинчик на его. Нечаев усмехнулся и кивнул. Попков взял свой бумажник и, отсчитав несколько купюр, протянул их Тёме. Резко вырвав руку, Нечаев положил ее на затылок Германа и, притянув к себе, поцеловал в лоб. — Ну ладно, мне пора. Увидимся на репетиции. — он поспешно схватил сумку и направился к выходу. Подмигнув, он вышел из квартиры. Что это было? Но настроение Тёмы поднялось, а большего парню и не надо.

***

— Главное спокойствие. — говорил себе Герман, когда выходил с подъезда. Сегодня он увидит своего горе-отца. Сегодня наконец выдался день без репетиций и он сможет его навестить. Собравшись с духом, он взял свою сумку и прокрутил замок в двери, наконец выходя в новый двор. Дойдя до больницы, парень выдохнул и зашел внутрь. Внутри больница не отличалась от других больниц. Такая же белая, такая же воняющая таблетками и такая же стрёмная. Подойдя к администратору, он улыбнулся и произнес: — Здравствуйте. Я пришел к Леониду Попкову, он сейчас находится… где-то тут… — Парень осознал, что и не знает, где лежит его отец. Администраторша оглядела парня с ног до головы и противным голосом ответила: — В палате 45, на 4 этаже. Улыбка пропала с лица Германа, как только он увидел ее оценивающий взгляд. — Ага… спасибо. — сухо ответил он и, надев бахилы, направился к лифту. И почему все люди такие… такие. Дойдя до палаты, он потянулся к ручке. Но тревожные мысли полезли в голову. А что, если он меня выгонит? Или опять наорет? Мы же не общались с тех пор. Но он же мне звонил, значит… Ух. Резко потянув за ручку двери, он зашел в злополучную комнату. В нос ударил запах капельниц и спирта, а на кровати слева лежал Леонид Попков собственной персоны и, с презрением осмотрев прибывшего, снова отвернулся к телефону. Герман неловко прошел к кровати и присел на, стоящий рядом, стул. — Что ты тут забыл? — нервно спрашивает старший. Парень вздыхает, не предвещая хорошего разговора, и ставит пакет с фруктами на столик. — Свою гордость, иначе что бы я тут делал. — съязвил Герман. — Ты мне звонил. — А ты не ответил, гуляя со своими педиковатыми друзьями. — мужчина хмыкнул. — Я не гулял. Я был… на концерте — деньги зарабатывал. Уж извини, что не нашлось времени на моего отца, который меня выгнал. Мужчина покачал головой. — И не жалею, я видеть тебя не хочу. Герман нахмурился. Снова и снова он делает ему больно. И почему он еще терпит?! — Я не пришел ругаться. Я волнуюсь за тебя. Отец промолчал, не отрывая взгляда от телефона. — Ты посвятил этому мальчишке песню и исполнил её на весь зал! — наконец сказал он. — Тебя он волнует больше, чем твой отец. И это не вопрос, а утверждение. Германа задели слова отца, но он не подал виду. — Пап… Я правда не хочу больше ругаться. Давай хотя бы сделаем вид, что не в ссоре? — Уходи. — отрешённо ответил папа. — Ты обижен, что я тебе не ответил, да? — Проваливай! Герман уже закипает. И почему он всегда думает, что отец исправится? — Медсестры же услышат. Или ты снова хочешь вывести нашу ругань на всю больницу? — Герман, я тебя видеть не хочу. И волноваться о тебе тоже. — он заглянул парню прямо в глаза, сердито проговаривая каждое слово с нескрываемой злобой. — Почему ты так меня ненавидишь? — уже сдавшись, спросил парень. Отец рассмеялся. — Ты — ужасный сын. Ты — чёртово разочарование! Пидераст, не зарабатываешь, поёшь эти дурацкие песенки, лижешься на глазах у всех. Ты не настоящий мужчина. Ты — пародия на человека. — выплеснул он. Герман сглотнул ком. Приподнял бровь. — Так вот, что ты на самом деле думаешь. — он уселся поудобней. — Но ты не хочешь замечать себя, — истерично хмыкнул парень. — просто-напросто не хочешь. Я ведь… — он решил не сдерживаться. Не в этот раз. — Я начал заниматься музыкой, чтобы нас обеспечить. Кто зарабатывал, когда ты беспросветно пил? Я! — он выдохнул и продолжил спокойней. — Кто устроил похороны маме? я! — и зачем он вспомнил маму… — Не смей так говорить со мной! Я тебя воспитал, когда твоя мать-наркоманка сдохла. — он прищурился. — Я тебя кормил, пока ты рос. Я мог тебя запросто выкинуть… Герман усмехнулся. — Лучше бы выкинул! Если про воспитание ты имеешь ввиду ежедневные побои, пьянки и загулы, то ты ужасный воспитатель. — он еще раз истерично фыркнул. — Позволь спросить, чем я тебе так не угодил? Отец молчал. — И вот. — он показал на койку. — Поздравляю, ты спился. Спился и умираешь. А знаешь, кто виноват? Ты сам! Хватит винить во всем меня. Я не виноват, что ты с моей «мамой-наркоманкой» заимели ненужного ребенка, я не виноват, что ты не предохранялся, я не виноват, что я, блять, родился! — наконец сказал Герман. Отец кивнул. — Я ненавижу тебя, потому что ты испортил мне жизнь. — сказал он, перечеркивая все, что только что наговорил Герман. — А теперь, если ты не хочешь платить за моё лечение, можешь уходить и никогда не возвращаться. Я тебя больше знать не хочу. — спокойно ответил он и закрыл глаза. Герман ошалел. Он сжал губы и сильно прикусил щеки изнутри, лишь бы не наорать, не задушить его подушкой сейчас же. — Я… Значит… Теперь я никто для тебя? Он не ответил. — Вот так ты меня выкинул из жизни, да?! — голос его сорвался. Он не отвечал, лишь лежал, с закрытыми глазами, размеренно дыша. Медсестры прибежали на крики и пытались вывезти Германа из палаты. — Знаешь, хорошо! Я больше тебе никто и звать меня никак и больше я не приду! — он нервно вырвался из хватки сестры и зашагал к выходу. Обернувшись, он выдохнул и лишь произнес: — До встречи в аду. Захлопнув дверь, он быстрым шагом идет к лестнице, обдумывая все, что произошло. Я знал, что все будет напряжно, но… Он рассмеялся. Громко и совсем не весело. Остановившись на третьем пролёте, он облокотился об перила и закрыл руками лицо. Что же за хрень с ним происходит в последнее время то? Прикусив губу до крови, он зарывается в волосы и до боли сжимает их. Зажмурившись, он выдохнул и улыбнулся. Как ни в чём не бывало. Боль терзала тело, будто ебаный ножик, но Герман, подняв подбородок к верху, вышел из этой белой, вонючей и стрёмной больницы. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Парень быстрыми шагами резко заворачивает за угол. Ну какого хрена?! Почему все всегда так? Он прикрывает глаза, пытаясь вдохнуть, но воздух не проходит в легкие, заставляя задыхаться. Он судорожно вздыхает, заставляя проходящих людей вопросительно глядеть на него. Что это? Слезы? Серьезно? Он снова из-за него плачет? Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Успокойся. Усталость за последнии дни свалилась на парня, а ноги после утомительной недели совсем не держали. Оперевшись об стену, он взъерошил волосы и, прикрыв глаза, твёрдо сказал себе, что больше не даст ему возможность так обращаться с ним. Никогда, больше никогда.

***

— Слушайте, у нас же в последнее время не так много работы. Можно я приведу Илью прорепетировать с нами? У пацана завтра выступление и он волнуется. — Лёшин голос вывел Германа из своих мыслей и вернул в реальность. Парень вздрогнул и глянул на Лёшу. Приподняв голову с рук, он устало закивал. Взяв в руки карандаш, он принялся чертить всякие линии. Несколько дней прошло после первого и последнего визита Германа в больницу. Мысли все никак не собирались в кучу, а сам парень выглядел более уставшим, чем обычно. Он списывал это на обычный перегруз из-за работы и недосып, хотя отчасти возможно так и есть, но и слова отца снова не хотели выходить из головы, не давая нормально и глаза сомкнуть ночью. «Ненавижу тебя», «Надеюсь ты умрешь», «Лучше бы не рождался». И так далее, и тому подобное. Будто он выбирал такую жизнь. Пфф. — Гер. Будто он выбирал, как зарабатывать. — Гера-а… Будто выбирал в какой семье родиться! — Герман! — кто-то тронул его за руку. Попков напряг руки и карандаш, как веточка, разломался напополам с характерным звуком. Часть его пролетела над столом, за которым они сидели, полетев под диван. — Все в порядке? — Тёма, схвативший его за руку, вопросительно глянул на парня. — Да. — он кивнул, слегка ухмыляясь. — Уснул, видимо. Сейчас. — он поднялся и быстро прошел в туалет. Когда он захлопнул за собой дверь, Тёма недоуменно покосился на приятелей, взглядом «что это было?» Парни пожали плечами, но видимо сами догадывались, что могло послужить такому развитию событий. Гуркин кратко кивнул Жене и написал Илье о том, что группа не против. — Долго он, пойду… проверю. — Женя медленно поднялся, после пары минут ожидания. Парень зашел в туалет и сразу же увидел Германа над раковиной. Вода шла водопадом, а сам Герман тяжело выдыхал. — Гер, что случилось? — он подбежал к нему, хватая за плечи. Развернув его к себе, Женя увидел испуганное лицо парня. — Я испортил ему жизнь? — Что? Что ты такое говоришь? — Женя посадил его на туалет и сел на корточки рядом. — Кто сказал так? Герман помолчал, а после ответил: — Отец. Женя выдохнул, растерянно проводя взглядом по лицу парня. — Вы с ним в больнице поругались? — Ага… Герман поднялся с туалета, вновь подошел к умывальнику и, умыв лицо, улыбнувшись, сказал: — Все в порядке. Он тоже мне жизнь испортил. Мы квиты. — пойдем, а то нас уже заждались наверное. Ни капли горечи или испуга видно не было. Кивнув в сторону двери, он открыл ее и вышел к остальным ребятам. Они обернулись на скрипящий звук двери. Нахмуренный Женя и улыбающийся Герман вышли к ним. Весёлая картина. — О! Малой уже здесь! — Герман посмотрел на прибывшего и слегка бледного Илью. — Ты чего такой белый? — Тебя испугался. — Лёша поднял свою гитару с зарядки. — Ладно, давайте начнем уже. Осталось не так много времени.

***

По началу все шло не так гладко, как хотелось. Парни не попадали в ноты, а хрипота в голосе Германа никак не хотела сходить. — Пацан, повтори-ка, зачем мы это все делаем? — спросил Герман, во время перерыва. Илья потупил взгляд, а потом ответил: — Училка сказала, что с нашел группы должен кто-то выступить, а ребята узнали, что я играю, вот и меня предложили. Я пытался отказываться, но ты, наверное, знаешь этих учителей… Это что-то типа тех самых слезливый медлячков в конце всех выступлений, и эта часть досталась именно мне. — ныл парень. Герман поморщился, вспоминая, как его так же заставляли петь в старшей школе. — Ну ладно, ребятки, давайте еще раз. — Герман встал и поправил второй микрофон. — На этот раз петь будем вместе. — сказал он Илье и улыбнулся. Юноша кивнул и тоже поправил свой микро. Парни расселись сзади, а Тёма сидел чуть позади за барабанами. — И раз. Раз. Раз, два, три! — первая нота, первые звуки. — Кап-кап слезки на платье из ситца… И пусть сегодня он мне не снится… — Герману не впервой было петь такие песни, но голос явно отвык от нагрузок за последнюю неделю. Голос Ильи звучал рядом, спокойно, размеренно, наконец он попадал в каждую ноту. — И пусть не ходит рядом, не ищет взглядом… Меня в толпе. — первые удары барабанов. Наконец Герман снова почувствовал это. Он мог снова улететь в свои фантазии. И вот, стоит он, а на сцене его друзья, слегка напуганный Илья и полный зал людей. Людей, пришедших к нему. — Гори твое фото! Гори! все что ты мне дарил… — темп ускоряется, но все так же спокойно. Воображаемый зал машет фонариками, слегка ослепляя, хотя после года работы на сцене с софитами и прожекторами телефонные фонари не так ярки, какими кажутся. — Я не буду скучать! — Гори твое фото — Гори все что ты мне дарил, — Я хочу закричать! — Стоп! Илья остановился, а Лёшин голос прервал «концерт». — Не будем перенапрягать твои связки к завтрашнему дню. — звучало на фоне. А Герман еще на сцене. Еще там и грустно глядит на воображаемых зрителей. Парень слышит овации и визги. Он спускается со сцены и расправляет руки. Вот чего ему не хватало все эти дни. Наконец, он слегка забылся и мысли не лезли в голову так рьяно.

***

— Блин! Где оно?! — Герман залез в свой шкаф, ища злополучный блокнот. С тех пор, как он переехал, парень сильно не смотрел, какие вещи привёз, так что он с легкостью мог оставить его у Тёмы. Блин, в такой нужный момент… Если он сейчас сядет на такси, то успеет за 10 минут. А потом всю ночь переписывать… ух. Набрав номер парня, Герман поискал еще в нескольких шкафчиках, но не найдя, принялся ждать ответа. Но его не последовало. Блин! Да ты не спишь, я же знаю! Чёрт. Ладно. Заеду и уеду. И не предупредив его, Герман поехал к нему.

***

Тук. Тук. Тук. Три коротких стука в дверь. Герман быстро приехал к парню и поспешно постучал в дверь. — Кто там? — парень услышал знакомый голос. — Это Герман, Тём, открой нужно кое-что. — А?.. Да-да… хорошо, сейчас. За дверью послышались шорохи, а после пары секунд Тёма открыл дверь. Выглядел он слегка потрепанно и растерянно. — Привет, что такое? — Он встал по середине проёма. Но Герман, полностью вдохновившийся новой идеей, должен был получить сейчас же свой блокнот и поехать быстрее домой. Кинув быстрое «Дарова», он прошёл во внутрь. — Я быстро… только заберу свой блокнот… — он осмотрелся в зале, где как раз и находились его вещи в последний раз. — А вот! Тёма нахмурился. — Гер… Но парень не слышал, он резким движением потянул за корешок своего блокнота, но тот никак не хотел поддаваться. — Герман, подожди! — Да я быстро… Довольно улыбнувшись, Герман вынул блокнот, который завалил еще пару книг, стоящих рядом. — Ой… прости… я вс- Парень замер. Сглотнув, он нахмурился, глядя на пол. А конкретно на то, что вывалилось из-под книг. Вдохновение исчезло так же быстро, как и появилось. А виной тому были два прозрачных пакетика с знакомым белым порошком. Дрожащим руками он поднял один из них и рассмотрел поближе. Нет, он не мог ошибаться. Такие же пакетики они нашли у мамы в тумбочке после её смерти. Он этого не забудет. Это ёбаный кокаин. — Гер… я все объясню… — заговорил Тёма. Парень молча повернулся к Нечаеву с наркотиком в руках. С ненавистью глядя на содержимое пакетика, он хриплым, от учащенного дыхания, голосом требовательно произнес: — Я жду.