Софиты тоже гаснут

— Алло? Жек, привет. — послышался Лёшин голос. Парень на ходу засовывал выпавшие учебники в портфель, отчего держать телефон было неудобно. — Ты где? Препод тебя ищет. — шипит Женя в трубку. — Через пять минут если не будешь, Н-ку поставят. — Бегу-бегу! — и выключив телефон, Лёша со всех ног бежит к дверям университета. Так начался его учебный год. С опоздания.

***

Все же Лёша успел добежать до аудитории, пока злобный препод не поставил злополучную Н-ку. Не хотелось так начинать второй курс. Усевшись рядом с Женей, парень поспешно вытащил тетради и ручку, делая вид, что внимательно слушает профессора. — И где ты был так долго? — шепнул Женя, когда они немного расслабились. — Проспал. Сегодня всю ночь играл в гараже. — довольно произнес Гуркин. — Там звукоизоляция получше, никто не слышит гитару. Женя удивленно вскинул брови. — Почему меня не позвал? — Ты не отвечал. — пожал плечами Лёша. Спиряков цокнул и повернулся к своей тетради. — Мог бы и тщательней звать. Ты позвонил всего один раз. Я был в туалете! — громко шепнул Женя, расстроенный упущенным шансом на бессонную ночь. — Ладно тебе. Не бушуй, приходи сегодня. Женя закатил глаза, но согласился. Кто-то шикнул на парней. Они обернулись и увидели строгую Вику. — Потише! Вы мешаете. Лёша покачал головой и повернулся обратно. А Женя глупо улыбнулся и уставился на девушку. Заметив это, Леша ткнул локтем в бок парня. — Ауч! — Если уж и хочешь скрыть то, что влюблен в неё, то не пялься так. — как можно тише сказал Леша. Не успел Женя ответить, как дверь в аудиторию открылась, и за ней показался робкий парень, боязливо осматриваясь. — Извините, а не подскажете где сейчас проходит обществознание у первого курса? Препод обернулся на звук и резко произнес: — 225 кабинет, напротив кабинета информатики. Поторопитесь! Слегка вздрогнув от неожиданности, парень кивнул и поспешно закрыл дверь, а учитель продолжил. — Первокурсники что-ли? — Леша усмехнулся. — Бедный парень. Обществознание у первогодок все еще ведет тот странный мужик? — Хрен знает. Какая разница? Главное, что у нас уже не он. — Женя выдохнул. — Во сколько сегодня встретимся? — продолжил парень. Леша призадумался. — Давай после пар сразу. К трем жду тебя. Женя кивнул и они замолчали, пытаясь вслушаться в слова профессора. Но через пять минут болтливый Женя снова заговорил. — Как думаешь, я ей нравлюсь? Говорил он, конечно, про Вику. Лёша фыркнул и приложил ладонь к лицу. — Лучше слушай лекции. — Брось! Я же ей по-любому нравлюсь! — Да-да, конечно, ты же у нас главный ловелас группы… — Эй! — он нахмурился и ткнул в его тетрадь карандашом. — Э! Что ты делаешь? — Леша ответил еще большей каракулей. — Так нечестно! — Ты первый начал…

***

Чёрт, чёрт, чёрт. Первый же день, а ты уже опаздываешь, Герман! Благо ему хватило смелости спросить в каком кабинете проходит урок. Осталось только добраться до туда… В первый день за опоздание же не исключают, верно?.. Ускорившись, парень побежал на второй этаж, где развилки еще сильнее запутали его. Он плутал туда-сюда, так и не найдя этот дурацкий 225 кабинет. С начала пары прошло больше 15 минут, а Герман все бегал по коридорам университета, проклиная архитекторов за столь запутанные повороты. И тут резко завернув за угол, он врезается во что-то твердое. Короткое «Ай», громкий звук упавшей книги, размером с бумагой А4, и твердая рука на талии. Все произошло в долю секунды. — Эй! Куда бежим? — парень, что схватил Германа, одной рукой прислонил его с стенке, второй прижал плечо и сам навис над ним. — Мм? Герман был ниже этого парня, так что смотрел снизу вверх. Хлопнув пару раз глазами, он осмотрелся. Рядом стоял еще один юноша. Он выглядел более дружелюбно, чем тот, что не давал ему пройти. На полу валялась распахнувшаяся книга, а перед собой он видел насмешливую гримасу парня. Третьегодка. Сразу видно. Конечно, его предупреждали о таких, но чтобы он встретил их в первый же день… — Я… я опаздываю. — спешил оправдаться Герман и постарался убрать руку. Но тот вжал его сильнее, а нахмурившийся Герман веселил парня еще больше. — Первокурсник? — растянул он, вглядываясь в глаза парня. — Да. Еще пара секунд он смотрел на Германа, опасно приблизившись, отчего сам Герман чуть ли не вжимался в стену. Рядом послышался смех второго парня. — Ладно, Тём. Хватит его пугать. Отпусти уже бедолагу. — его смех наполнил тихое помещение и из-за эха показался еще более устрашающим. Злодей какой-то… А этот «Тёма» все пялился на Германа, приблизившись еще ближе. Парень уже хотел было бить в пах и бежать со всех ног, но Тёма отстранился и улыбнулся. — Тёма Нечаев. Третьекурсник. — он протянул ему руку. Герман пожал её, но все еще недоуменно глядел на них. Второй парень подошел и тоже протянул руку. — Федя. — Герман. — все же сказал свое имя парень и пожал ему руку. — Куда тебе, Герман? — спросил Артём, подымая выпавшую книгу. — 225 кабинет. Тёма и Федя переглянулись и сочувственно покачали головой. — Земля пухом. — Нечаев приобнял парня за плечи и направился по коридору. — Мы отведем тебя к нему. Герман промолчал. Не нравились ему эти третьекурсники. Во-первых, они его пугали. Во-вторых, что этот Артём делает вообще? — Я сам дойду. — Герман хотел было выбраться из «обнимашек» парня, но не смог. — Уу, бурный нрав, да? — улыбнулся Тёма. — Мне такие нравятся. Герман снова поморщился. — Отпустите меня. — сказал он как можно спокойней, не смотря на раздражающее поведение его «спутников». — А ты из тех кто любит поскандалить? — он усмехнулся. — Ну же, давай, ударь меня. — он явно издевался, все больше подстегивая Германа. Но он уже однажды не совладал с собой. Еще не зажившие швы раны открылись. Прошло уже три года с тех пор, как его «бурный нрав» сыграл с ним злую шутку, а боль из-за этого не утихала до сих пор. Федя и Тёма заметили, что парень погрустнел и переглянулись. — Эй, принцесса, ты чего? — Тёма приободрил его, похлопав по плечу. — Отстань! — выждав момент, Герман толкнул Артёма и забежал за ближайший угол. Ну отлично просто. Но сегодня Герману везло. Точно за поворотом виднелась 225 аудитория. Он выдохнул и подбежал к ней, схватившись за ручку. Ну посмотрим, что за преподаватель по обществознанию…

***

Федя еле сдерживал смех, глядя на Нечаева, который смотрел в след убегающего Германа. — Делать нечего, как первошей пугать. — он фыркнул. — Пойдем уже. — он потянул Тёму за собой. — Нам дали только 20 минут на обход, скоро спохватятся же. А Тёма все задумчиво глядел на коридор. — Эй! Любовь с первого взгляда что ли? — Пфф, ещё бы. Но он показался мне… интересным. Знаешь? Будто встретил родственную душу. — он ухмыльнулся. Теперь же Федя не смог сдерживаться. Смешок сорвался с его губ. — Ты че ржешь? С тобой такого не было? — Уж точно не за ту минуту, что вы провели у стенки. Тёма закатил глаза и глянул на книгу Германа, что осталась в его руке, довольно улыбнувшись. — Смотри-ка, повод снова встретиться появился. — он повертел её в руках и засунул себе в рюкзак. — Пойдем. — он кивнул Феде. Не встретив больше никого, они зашли в свою аудиторию.

***

— Извините… — Герман постучался и быстро зашёл в аудиторию, боясь, что те стрёмные старшекурсники захотят его догнать. — Можно войти? Учитель не обращал внимания на парня и ему оставалось лишь коситься на таких же перепуганных первокурсников. Но поймав один издевающийся взгляд нагло сидевшего одногруппника, парень поморщился. И чего он так смотрит? — Извините?! — прокричал Герман, и старик наконец услышал его. — А?! Ты кто? Что ты тут забыл?! — Я… э… Я — Герман Попков. — А… Да, я видел, проходи. — сказал он уже более спокойно. Ну и что это было? В непонятках парень прошел к дальней парне, услышав хмык за спиной, обернувшись он вновь увидел лицо того наглого парня. И что он хочет этим показать? Покачав головой, Герман уселся за стол, что подальше от стола препода. Открыв рюкзак, он порыскал в поисках учебника и тетради. Стоп… Где они? В голове сразу промелькнул момент в коридоре с этим Артёмом и книга по обществознанию в его руках. — Блять. — тихо ругнулся Герман. — Эй? — кто-то задел его локоть. Парень вздрогнул. Он даже и не заметил, что у него есть сосед. Азиат? Китаец?.. — Да… я книгу… ну, понимаешь… потерял. — попытался произнести Герман на английском в надежде, что парень понимает его. Он посмотрел на него слегка недоуменно, а после прыснул и захихикал. — Я знаю русский. — он поставил книгу посередине. — И вот, возьми на сегодня мою. Бурят?.. Или Якут?.. — Спасибо… — он натянуто улыбнулся. — Прости, хах. — он истерично усмехнулся. — Все просто немного не по плану идет… — Да, все норм. — парень кивнул. — Меня Темирлан зовут, тебя? Темирлан?.. — Я… Э. Я — Герман, а ты киргиз? — Герман прищурился. Улыбка сползла с его лица. — Я казах. Герман открыл было рот и смог лишь неловко покивать. Устало выдохнув, он горько усмехнулся. — Ох, извини, я просто слегка нервничаю. — Та ничего, я привык, меня и китаёзой называли. Ну, будем друзьями. — он похлопал его по плечу. Герман кивнул, улыбаясь. Ладно, все не так уж и плохо.

***

После уроков, когда Герман уже собирался домой, его нагнал Темирлан. — Не хочешь прогуляться вокруг? Тут есть интересные места. — он осмотрелся. — Я тут летом гулял, пока мог. Герман хотел согласиться, но… — Меня отец дома ждет. Если не приду, будет не очень. — недовольно сказал он. Темирлан нахумрился. — Тебе 19! Какой отец?! Пойдем, хоть проветришься. — и он потянул его за собой. Герман не противился, но и желания не проявлял. Но действительно? Почему бы не послать отца? Ну и парень…

***

— Короче, смотри. — Темирлан показал на огромное здание университета. — Вон там куча камер, так что там лучше не ходить, — он показал на правый поворот от здания. — Там гопники сидят, к ним лучше тоже не подходить. Герман лишь наблюдал, как парень показывает пальцем на разные локации и говорит о возможных опасностях. — Ну раз везде стрёмно, то тогда как выходить? — Герман нахмурил брови. — Через задний ход, там менее опасно. — он показал на дальние ворота за университетом. — Ясно… — Ой блин, это Ян. Придурок тот еще. — он показал на парня с выбритыми висками и короткими волосами, окрашенными в белый. Герман узнал его. Тот самый, что косился на него при первой же встрече. — Лучше с ним не общаться. — Так он же наш сокурсник. — Герман развел руками. — Сколько ему вообще?! — Не знаю, говорят он уже взрослый, я не знаю, что он делает тут… — не успел договорить Темирлан, как Герман резко схватил его и спрятался за углом. — Ай! Ты че?! Герман же тихонько высовывался из-за угла, поглядывая на тех, кто подошел к Яну. — Вон те… Кто такие? — спросил Герман, показывая на Артёма и Федю, что сейчас общались с их однокурсником. Азиат ловко просочился и глядел на парней. — Мда… тоже те еще отморозки. — он не без презрения смотрел на них. — Третьегодки. Странно, что они здесь, у них еще идут пары вроде… О чём они болтают?.. — шепотом спросил парень. — У одного из них моя книга… — Герман прикусил щеку. — Нужно забрать. — произнес он и вышел из укрытия. — Эй-эй, стояять… — он схватил Германа за шкирку и вернул обратно за угол. — Дурак, что ли? Если у них — он сделал акцент на последнем слове — твоя книга, то тогда можешь и не пытаться её вернуть. — Почему это?! — раздосадованный Герман снова посмотрел на обсуждающих что-то парней. — Да, вот, у него… — он оглядел того «Тёму», что стоял, небрежно закинув сумку на плечо, и с расстегнутой первой пуговицей. Пфф, весь из себя такой крутой. — У Нечаева?! Ты вообще слышал, как он сюда попал? он стрёмный чел! — всё продолжал он шепотом. — Его мама работала в школе, а в 11 классе его запалили с на… — Тщш! Я что-то слышу… — перебил Герман. Темирлан замолчал, тоже прислушиваясь. — Тот, что на педика похож? — Ян заржал. — Он такой перепуганный был, хаха! Они обо мне! Злость наполнила Германа, а сам парень почувствовал, что еще чуть-чуть и сам пойдем быть ебальник этому Яну. На удивление и лицо Артёма выражало презрение, но не к Герману, а к слову «педик». — Так он с тобой в одной группе, да? — Ну, и? — Достань его номер телефона. Ян нахмурился. — Это зачем еще?! — Надо. — Нечаев улыбнулся. Наклонившись чуть ближе к нему, он что-то сказал, но Герман не услышал ничего. Снова спрятавшись за стенкой, он начал обдумывать услышанное. Рядом паниковал Темирлан. — Зачем им твой номер?! Что они хотят с тобой сделать?! — Да успокойся. Ничего они не сделают, не посмеют. — злобно произнес парень, уходя через черный ход. — До завтра, было приятно… познакомиться. — он улыбнулся Темирлану и, развернувшись, ушел.

***

— Ты где шлялся?! — с порога спрашивал отец. — Задержался в университете. И тебе привет. — недовольно произнес Герман, не желая общаться с отцом. Парень увидел конверты на обшарпанном столе и, закатив глаза, взял их. — Это снова по неуплате электроэнергии? — спросил он у отца, читая содержимое. В этот раз плата дороже, чем в прошлый. Чёрт. Мужчина демонстративно хмыкнул и снова устремил свой взор в телевизор. Козел. Зайдя в свою комнату, он заперся и устало плюхнулся на кровать. До следующих выходных ему нужно было выплатить около 10 тысяч, чего он не мог позволить. Нужна подработка… — Ойй… — он кинул сумку в один угол, а сам прилег отдохнуть и переварить всю новую информацию. День выдался крайне отвратным. Приставшие не по делу старшие, непонятная просьба этого «Тёмы», что это вообще значит? Так еще и денег больше нет, а старик жопой шевелить не хочет. А это ведь только начало… Приподнявшись, Герман достал из сумки свой блокнот и кинул его на стол, заваленный барахлом. На самом деле в комнате не было «свинарника», но бардак был. Небольшая кровать в углу комнаты была что-то на подобие собрания всей техники, а стул, что стоял рядом исполнял роль тумбочки и шкафа одновременно. Стол с мрачным подсвечником, не освещающий практически ничего, был домом для бумаг и книг, а также тайником для песен, что писал Герман в тайне от отца. Конечно, дома он не мог репетировать, но он часто пропадал в музыкалке, так что играл довольно неплохо. Он глянул на запылившуюся гитару в углу. Больно кольнуло в боку. Герман поморщился и сглотнул ком в горле. Три года, три чертовых года он уже притворяется, что всё хорошо, когда на самом деле его сердце просто разрывается на части. Одна часть готова уже сдохнуть, а другая всё тянется к музыке. Но жуткая тоска так и не дала Герману снова заиграть. Он так и не притронулся к гитаре. Из-за него. После того, как парень ушел, они так и не поговорили, а сейчас… сейчас уже поздно. Они давно живут своими жизнями и, наверняка, он уже забыл, кто такой этот Герман. Плюхнувшись за стол, он отодвинул пару листочков и нашел тот самый с вчерашним текстом. Поглядев на него пару секунд, он кратко выдохнул и порвал его на две части. Потом еще и еще, пока от него не остались лишь маленькие кусочки. Закрыв лицо руками, он зажмурился и безмолвно выругался. Маленький подсвечник начал моргать, а после вовсе выключился, оставляя парня в полной темноте и отцом, который не досмотрел свою любимый футбол. Ну отлично, теперь еще и раньше времени свет выключили. И что мне, блять, делать?

***

— Давай! — и громкий звон гитары заполнил весь гараж. Парни отрывались и бесились, включая на максимум. Женя перебирал пальцами по струнам, извлекая из электрогитары хаотичный звук. С Лёшей играли они еще со школы, но конкретных целей у них на это не было. Парни просто делали то, что нравится и веселились с этого. Сейчас же они загорелись идеей создать группу. Не просто уличных музыкантов, а популярную группу со своими фишками и названием. Лёша только одобрил эту идею и с недавних пор Женя только и занимался тем, что искал подходящих продюсеров для начинающих музыкантов. Дело за малым, осталось найти только хорошего барабанщика, а также вокалиста. Нифига не за малым. Это оказалось сложнее, чем думали парни. И вот, сидя в гараже, парни обсуждали, что же делать. С каждым днем по объявлению приходило несколько бездарностей, что нормально и палочки держать не могли, и все что говорили Женя с Лёшей было «мы вам перезвоним», «дадим знать, что думаем по смс», ну или: — Отвратительно, следующий. Естественно парни никому так и не перезвонили и не написали. Женя наигрывал что-то на инструменте, пытаясь вспомнить недавнюю мелодию, а Лёша настраивал струны. Их музыка не имела какого-то определенного тембра или ритма, но что-то в этом было. Наконец Гуркин настроил свою гитару и присоединился к Жене. Звук плавно вибрировал, распространяясь по комнате, заполняя тишину. — Жаль музыкальный клуб сейчас не работает, могли бы поискать кого оттуда. — произнес Лёша, поставив гитару на землю. Женя безрадостно кивнул. Силы почти на исходе и он почти бросил это занятие. Но ведь всегда есть то, что упускается из виду. Что же упускается у них?

***

Герман не спал всю ночь, переписывая текста. На утро он, собрав все силы, поднялся и все же пошел в злополучный универ. В планах не было каких-либо грандиозных действий. Нужно было лишь вернуть свою книгу и поискать музыкальный клуб. Этот день не сильно отличался от вчерашнего. Такая же аудитория, такой же рядом сидящий Темирлан, который был очень разговорчив, и этот странный тип, Ян, всё косился на парня взглядом убийцы. И чем он ему насолил? Темирлан, видимо заметив пугающее внимание к Герману, зашептал: — Чего он так смотрит? Ты с ним точно не знаком? — Да точно! Откуда мне знать зачем этим третьекурсникам мой номер и зачем этому придурку на меня пялиться. — парень разбирал тетради, что могли пойти на черновик. Из одной такой тетрадки выпал листок с аккордами и отдельным текстом. Темирлан сразу заметил это и поднял его. — Ты пишешь музыку? — рассматривая, спросил он. — Какая разница? Отдай… — он потянулся за ним, но парень отдавать не собирался. Отходя чуть дальше, он пытался прочесть написанное. Но вдруг врезался во что-то твердое. — Ай! — Смотри куда прёшь. — грубый голос возник над их головами. — Это ещё что? — он выхватил лист и принялся читать. — «Где мне взять такую песню, чтобы никто не догадался, что эта песня о нём?» — середина была зачёркнута, так что парень прочел только то, что увидел. Герман сразу же подбежал к нему и резко выхватил бумажку. — Мамочка не учила, что брать чужое нельзя? — съязвил парень и хотел развернуться, но этот Ян его придержал. — Чё сказал? — он был намного больше, так что придавить Германа не составило труда. — Ты драки хочешь? Но только он захотел ударить, как в аудиторию зашел препод. Отпрянув друг от друга, они лишь взглядом показывали желание убить друг друга. Ян еще раз глянул на листик и, усмехнувшись, процедил: — Слишком по-гейски, или ты из этих, заднеприводных? — нарочно задев его плечом, он сел на свое место. — Придурок. Тц. — Герман потёр ключицу и глянул на порванный листочек. Ну отлично… И снова день катится в пизду.

***

Герман ходил по университету с одним только знакомым, что хотя бы не был настроен против него — Темирланом. Он показывал парню столовку и спортзал, а также дополнительные выходы и входы. Всё это время Герман как чувствовал на себе взгляды. Но он старался не оборачиваться и просто слушать, что говорит азиат. — Прости насчет утра. Не надо было мне брать. — смутился парень. — Я ж не думал, что этот придурок окажется прямо за спиной. Герман выдохнул. — Да ничего. Сколько раз уже такое было. — он махнул рукой. — Слушай, а ты играл в школе? Хз, в группе или что-то типа? — спросил Темирлан. Герман прикусил губу. И почему так много напоминаний о том времени?! Разве нельзя уже оставить его в покое?! — Играл. Не вышло. — сухо ответил Герман. — Хочешь тут тоже играть? — Ага… — кивнул Герман. — Не покажешь, где тут музыкальный факультет? Ну или просто клуб. Темирлан задумался. — Я точно не помню, где он, но… пойдем! — и он быстрым шагом направился куда-то. Герман же следом за ним. Но все же чувство, будто за тобой следят, всё никак не пропадало. — В смысле не работает?! — возмутился парень. Герман пожал плечами. На секунду он чуть приоткрыл дверь и заметил стоящие там инструменты. Пианино, гитары, скрипки… все они были покрыты толстым слоем пыли. Но был один инструмент, что почти сверкал — барабаны. Кто-то переодически играл на них, когда никого не было, хоть это и было запрещено. — Парни, вы что тут делаете? — резкий голос заставил их вздрогнуть. Герман обернулся и встретился взглядом с каким-то незнакомцем. — О, Темик… — он пожал руку Темирлану. — Чего вы тут? — он глянул на Германа. — Это Герман. — он показал на парня. — А это Женя. — Приятно познакомиться. — Герман пожал ему руку. И многих ты здесь знаешь?.. — Да мы тут хотели посмотреть на музыкалку, а она оказывается не работает.— он развёл руками. — А, да, еще в прошлом году закрыли, — он кинул грустный взгляд на дверь. — А вы хотели поступить, что ли? — удивился парень. — Я то нет. Он да. — Темирлан показал на Германа. Женя окинул парня взглядом. Теперь другим. Более пристальным. — Знаешь, мы с Лёшей тут на первом курсе играли. А потом, как нас всех расформировали, мы потеряли связь с другими, и теперь только вдвоем общаемся. — он повесил какой-то листок на доску объявлений. — Мы собираем группу. Нужен вокалист и барабанщик. — он глянул на Германа. — Ну? А Попков слегка растерялся. Группа? Прям как в школе? А нужно ему это? — Я пока не зн… — Группа? — и снова этот грубый голос. Герман закатил глаза. Только второй день, а он точно уже запомнит этот голос. — Чего тебе, Ян? — спокойно ответил Женя. Он рассмеялся. — Тот же гейский «бойсбэнд», что был в прошлом году? — процедил Ян. — Я думал, вы переросли. — Мы ровесники. — скептически произнес Женя. Громила хмыкнул и перевел взгляд на Германа. — И, конечно, ты здесь. — издевательски произнес он. — Где же ещё быть такому педику, как ты? Герман глядел на стрёмное лицо парня и думал, если он вырвет ему глаза, на сколько он сядет? Но снаружи, лишь прищурившись, он ответил: — А ты смотрю тоже тут. Хватит ходить за мной, как малолетка. С чего такая необоснованная ненависть? Ноздри Яна раздулись, а глаза покраснели. Напрашиваешься на синяки, Герман? — Что ты сказал? — он схватил того за воротник и с силой кинул в стену. Резкий удар и из легкий будто весь воздух вышибло. — Эй-эй! Не в универе же! Преподы услышат! — Женя злобно покосился на обоих и увёл Яна. — Козёл! — Герман откашлялся и привёл себя в порядок. — Ладно-ладно… — Темирлан помог тому подняться и отряхнуться. Да, всё определено шло по пизде.

***

У Тёмы второй день проходил спокойно без бегающих по коридорам первокурсников, поэтому закончив осмотр без происшествий, Тёма с Федей вернулись в аудиторию. Артём наблюдал со стороны за действиями того первогодки. Как там… Герман? Все было также. Лишь мешки под его глазами увеличивались. Книгу Нечаев ему так и не вернул. Попросту не было возможности. Парень всячески избегал Тёму и он это видел. Федя присел к скучающему другу, что вырисовывал что-то на книге обществознания первого курса. — Это разве не книга того пацана? — усмехнулся Федя. — Еще не отдал, все никак поймать не можешь? Тёма отмахнулся от него. Федю же это заинтересовало. — Четырёхлистный клевер? — вопросительно глянул он. на первую страницу — И что это значит? — То, что ты должен отстать от меня, Федь. — Хах, неужели он тебя избегает? Неудивительно, уже 4 пара, а следующая у него последняя. — насмехался Федя. Тёма закатил глаза и тоже ухмыльнулся. — Парень с таким характером не уйдет без своей книги, как бы его не пугали. Вдруг в полупустую аудиторию зашел раздраженный Ян. — Бля, этот первокурсник совсем страх потерял. И зачем он тебе вообще нужен?! — вместо приветствия произнес он, садившись к Тёме и Феде. — А что случилось? Не поделили что-то? — усмехнулся Федя. — Он похожу пидр. — прищурился Ян. — Думаю тебе не стоит с ним общаться. Тёма посерьёзнел. — Я сам решаю, с кем хочу общаться. Скажи лучше, что узнал? Ян закатил глаза. — Да он гейские песенки пишет своим дружкам гомикам. — он заржал. — Как там было… «где мне взять такую песню, чтобы никто не догадался, что песня о нем?». — произнес он насмешливым тоном — Бля, на он походу в школе играл, а сейчас ищет новую группу. Там это был… второгодка, Женя, он собирает группу и его туда позвал. Это всё. — пожал плечами Ян. — И все же, Тём, не стоит на него время тратить… Артём кивнул и, сказав, что тот может идти, призадумался. — У Жени-второкурсника значит… Федя все еще недоумевал. — Зачем тебе всё это? Че ты к нему пристал? — Та не знаю. Мне он показался интересным, а с интересными я общаться хочу. Федя фыркнул. — Теперь у тебя в разделе «интересное» депрессивный паренёк с агрессивным поведением? Ты хоть видел, как он выглядит. Чувак, да он на ожившего трупака похож. — Федос размахивал руками. Тёма же улыбнулся. — Да, как раз попадает в раздел «интересное». Тебе вот не интересно, почему он такой депрессивный? Федя посмотрел на парня странным взглядом и покачал головой. — Нет, мне не интересно. Но ты снова хочешь подружиться и кинуть, как я понял, да? — Федя прищурился. — Тебе же не интересно продолжать общение с ним. Ты просто хочешь узнать то, что тебя интересует, а после выкинешь. Это уже стало игрой для тебя? И чем это тебе нравится? Не понимаю. — Тц. Не делай из меня плохого парня. Ты такой же. — он улыбнулся. — Был, по крайней мере. Маслов усмехнулся. — Тебе тоже стоит изменить это в себе. Потом, в будущем, когда ты откроешься, кто-то также кинет и тебя. — сказал Федя и вышел из аудитории. — Я в библиотеке. Тёма злобно хмыкнул. Надо же, в ангела заделались. С ним или без, Нечаев все равно узнает всё об этом «депрессивно-агрессивном» парне. За окном послышалась ругань. Тёма не обратил внимания, в этом университете драки — обычное дело. Мельком глянув туда, он нахмурился. Не Ян ли это? А тот, кто с ним… Герман?! Цокнув, он поднялся. И какого хрена они теперь дерутся?

***

Пары наконец закончились, а Герман устало выходил из училища. Прошло два грёбанных дня, а он уже его ненавидел. И почему все тут такие странные? Делать больше нечего, кроме как за мной бегать?! — Ты так быстро убежал. — рядом возник Темирлан. — Что думаешь насчет предложения Жени? — Что? — Герман совсем забылся. — А… я не знаю… — и он действительно не знал. Если эта группа распадется так же, как и его прошлая, то парень и думать об этом не хочет. — Посмотрим. — он натянуто улыбнулся. И Темирлан это заметил. — Из-за Яна грустишь, что ли? Забей ты на него. Как говорят на моей родине: Сікпесің! Герман нахмурился. — Не из-за него, и что это вообще означает? — он фыркнул. Темирлан загадочно улыбнулся. — Думаю, тебе стоит попробовать. Даже если в прошлом не вышло, не значит, что не выйдет здесь, так ведь? Почему бы не попробовать? — спросил он. Герман поморщился. — Потому что не хочу, чтобы это повторялось… — Если не расскажешь, я не смогу тебе помочь… — Нет, не нужно. — Эй, гомосек! — кто-то окрикнул их. Герман, не оборачиваясь, закатил глаза. Кто же еще. Стремительно развернувшись на пятках, он зашагал к Яну. Не будет он это терпеть, ни в коим случае. Он обещал себе, что больше никаких драк, но ведь он заслуживает, да? — Ты мне? — он подошел ближе и встал, оглядывая того с ног до головы. — Да что с тобой? Тебе так скучно, что уже второй день, как верный песик за мной шляешься? Ян рассмеялся. Подошли его друзья. Такие же бугаи. Герман слегка нахмурился при их приближении. Но он не струсит. Не впервой ему будут бить морду, но он не собирается убегать. — Мм… Четверо на одного. Очень смело. — он скривился. — У тебя слишком длинный язык. Тут такие, как ты, — он больно ткнул в него пальцем — прислуживаю таким, как я. Понял? — Герман не ответил. — Понял, я спросил?! — прокричал он. Вокруг них начали собираться почти все ученики. Конечно, они же на центральной площади универа стоят. Но никто, даже старосты, не хотел их отгораживать. Они просто стояли и глядели на них… с интересом? Гнилые куски говна… — Ну? Чего молчишь? — даже не затыкающийся Темирлан заткнулся. Неужели этот Ян такой страшный? Герман прикусил губу. Не бей первым. Не бей первым. Он выдохнул. — Вам действительно делать нечего, да? — он сказал это громко, чтобы все услышали. — Какое развлечение — смотреть на то, как кого-то избивают. — он глянул на Яна. — А у тебя, видимо, комплекс неполноценности какой-то. Ходишь, пугаешь первокурсников, и это твоя жизнь? — продолжал Герман. Он уже смирился, что рано или поздно ему врежут. Терять нечего. — Ты хоть что-то о жизни то знаешь? А? — он подошёл ближе. — Что произошло? Папка тебя бил? Мамка кинула? Теперь ты весь такой брутальный, клишированный гетеросексуал, да? — он рассмеялся. А во дворе стояла тишина. С каждым словом Германа лицо Яна и остальных его дружков краснело. От злости, естественно. — Ты обзываешься и плюешься ядом во всех. А все что ты можешь, это потакать приказам этого идиота третьекурсника! Ты и твои бугаи просто пешки, считающие себя ебаным богом, когда же вас самих просто используют! — прокричал он. — А теперь давай, докажи, что ты пешка. Врежь мне. — он расставил руки. БАМ! И конечно он получил тяжелый удар в челюсть. Брызнула кровь. Толпа зашумела. Все слегка поплыло. Ну вот и отлично. Замахнувшись, Герман со всей силы вдарил ответку. Ян чуть пошатнулся, но тут же пришел в себя и напрыгнул на Германа, сбивая с ног. Они повалились, поднимая пыль с земли. Еще удар, и еще. Нос кровоточил, а губа порвалась. — Чёртов МУДИЛА! — Герман пнул обидчика в пах и пока тот скрючился, поднялся и нанес еще один удар. Он почти упал, когда Герман ударил еще раз. В этот момент он почувствовал, как какие то руки схватили его и повалили на колени. Ну конечно, он же не один. Вырваться не удавалось, теперь он чувствовал, как все кости ныли, а алая кровь капала на одежду. Ян неспешно приподнялся и насмешливо оглядел парня. — А ты меня позабавил. На этих словах Герман ухмыльнулся, чуть давясь кровью. — Я же говорю, это ваше развлечение — бить чуть более «борзых», на большее ты и не способен. Давай, я жду, неужели всё? — злорадствовал Герман. «Сумасшедший, но высказал всё, что думал, за остальных» Так о нём потом говорили в университете. А пока что он сидел на коленях и получал удары по почкам, плюясь кровью, при всем универе. А ведь это только второй день, Герман, а ты вот уже сдох. — Эй-эй! Какого хрена тут творится! — вдруг послышалось вдалеке. Тут выбежал тот самый «третьекурсник-бог» с преподами и раздраженно глядел на обоих. Герман поднял взгляд. Ха, а вот и ты. Тот, кто заказал мою смерть, да? Они сразу их разняли и разогнали всех зевак. — Что тут произошло?! — строго спросил завуч по воспитательной работе. — Кто-нибудь мне скажет?! Герман ухмыльнулся. — Всё в порядке. Ха~ Мы развлекаемся так. Делать же больше нечего! — он перевёл взгляд на Артёма и с неприязнью глянул на него. Так ты у нас президент студ. совета, что ли? — Профессор, я отведу Яна в кабинет директора. — сказал он и крепко схватил парня за локоть. В глазах читалась злость, но не злость, потому что тот не убил его, а злость, потому что он чуть не убил его. Заведя того за угол, он выдохнул и, нервно потерев переносицу, спросил: — Я тебе говорил бить его?! Я сказал просто узнать, что он делает? Я не говорил избивать его до кровищи! Ян покосился на Нечаева. — Он сам напросился. — Дак я же говорил, что он не будет терпеть! Блять… — он ходил из стороны в сторону. — И теперь мне нужно было терпеть?! — Он тебе ничего не говорил. Только правду. — выплюнул он. — Ты действительно отвратительная пешка, идущая за хозяином. К директору сам дойдешь. — он усмехнулся. — Ну, пока-пока. И ушел, оставив Яна одного.

***

Темирлан вёл его после разговора с директором. И Герман был крайне зол. — Блять, я не бил и не обзывал его! За что наказание?! — он дотронулся до губы, та неприятно обожгла. — Тссс… — Тебе нужно в мед. кабинет… — Мне никуда, нахуй, не нужно. Меня это, как там по вашему, не ебёт! — произнес он и оставил Темирлана. Конечно, когда остынет, он пожалеет, но сейчас он чертовки зол и хочет поскорее домой. — Вот же блядство… — ругался он, стирая с рук кровь. Он остыл, и теперь снова злился. Но теперь на себя. И почему он наорал на невиновного Темирлана? Почему начал язвить этому громиле? Почему та сущность из школы возвращалась к нему? Быстро идя по коридорам, он и не заметил, как оказался на втором этаже. Тук. Тук. Тук. Стучали его кроссовки по мраморному полу. Вдруг резко кто-то потянул его и затащил в комнату. — Ай! Какого хрена?.. — он огляделся. Это был музыкальный класс. А перед ним стоял виновник сего торжества. Герман кивнул и усмехнулся. — Твои «пешки» не успели меня убить, теперь ты сам хочешь? Чем я тебя так задел? Чем задел твоего непомерно огромное эго? — он сделал вид, будто думает. — Оуу, я убежал из твоих лапок, да? Никто никогда не смеет тебе хамить? Уж прости, но пошел нахуй. Тёма фыркнул. — Оставь свои издевки. Я хочу, чтобы у нас не было недопониманий. — он положил на стойку аптечку. — Вытри свое лицо, для начала. Не люблю общаться к кровавыми. Герман закатил глаза и хотел уйти, но Нечаев его остановил. — Я отдам тебе ту чёртову книгу, если выслушаешь и продезинфицируешь свои ушибы, прежде, чем уйдешь в свою грязную хижину дикарей. — он повертел в руках палочку и Герман только увидел, что это барабаные палочки. — Это ты играешь на них? — он все же подошел к зеркалу и глянул на себя. Пару ссадин на щеках и разбитая губа. Благо, нос цел, по крайней мере кости в носу. — Ага… — он один раз ударил, второй, третий, закрыл глаза и чуть выдохнул, успокаиваясь. Герман же сел и начал вытирать уже почти застывшую кровь. — Клуб же закрыли. Как тебе разрешили? — спросил Герман. Тёма пожал плечами. — Не разрешали. Мне плевать. — еще удар. Начала прослушиваться мелодия. Герман, сам того не замечая, постукивал ногой в бит. — О, это разве не twenty seconds later? — он узнал песню. — Ага! — Нечаев улыбнулся, но сразу посерьёзнел. — Я не хочу тебя убивать, если что. — сразу начал он. — Да, я хотел, чтобы он за тобой проследил, но не бил, хотя я подразумевал такой исход. — он провел пальцем по барабану. — Ты высказал ему то, что думал, похвально. Герман уже закончил с дезинфекцией и просто, сидя, слушал. — Хотел сказать — прости. Не стоило так делать. — он улыбнулся. Жалел ли он? Нет, конечно. По настоящему ли он извинялся? Возможно. Хотел ли он лучше узнать этого Германа? Это его цель. А Герман недоверчиво кивнул. — Ладно, не хотел убивать, и не надо. Давай мою книгу и я пойду. Нечаев нахмурил брови, явно недовольный этим. — Ты серьезно? Ты уйдешь, когда перед тобой готовый ударник и настроенная гитара? Ты уйдешь отсюда, так мечтая сыграть что-то? Бро-ось, будь честен и поддайся. — говорил он, чуть не гипнотизируя. Герман цокнул и взял в руки инструмент. Она стала такой чужой за эти года. Сразу же напомнило о тех временах. Чёрт. И вот снова. Он поморщился. — Что такое? — Не могу. — он поставил гитару. — Почему? Герман усмехнулся. — И сказать не могу. Тёма положил палочки и подошел к Герману. Взяв гитару, он провел рукой по струнам. Гитара издала приятный звук, от которого дрожь прошлась по телу. — Неужели ты не скучал? — шепотом спросил парень. Еще раз, перебирая пальцами, он выдал звук. — Everything about you Perfectly undone… — он заглянул в глаза парня. Струны будто сами играли мелодию, а голос Нечаева заполнил тихий кабинетик. — And I was like a statue Staring into the sun… — и тишина. А потом тихое: все еще не хочешь?.. Медленно, словно бомбу, Герман взял в руки гитару и провёл пальцем по первой струне. Она издала звонкий звук и вернулась в исходное положение. Пальцы слегка окоченели. Но, чёрт, это было прекрасно. Он будто снова в школе, в том светлом кабинете с человеком, который был так дорог. Парень прикрыл глаза. Воображение начало вырисовывать картины. — If I jump, I will fall… — послышался голос Тёмы, который уже сидел у барабанов. — Guaranteed… — Герман присоединился. В голове он снова пел эту песню с самым дорогим человеком. В Нечаеве сегодня он видел того дорогого человека. И теперь он не противится. — Twenty seconds later I did…— заиграла мелодия, такая родная, но такая далекая. —If I jump, I will fall Guaranteed Twenty seconds later I did… — пропели они снова, теперь уже вместе. Навыки, будто бы уже позабытые, вновь вспомнились. Вспомнились те моменты счастья в музыке, те слезы и боль из-за музыки, те эмоции, что дала музыка. — And I'm going down… — And I'm going down! — And I'm going down, again… — последний аккорд, последний удар. Герман открыл глаза и посмотрел на Артёма. Тот тоже улыбался. Давно они не играли с кем-то. И сейчас они нужны друг другу. Они просидели так еще секунд 30 и Артём неловко достал книгу из сумки. — Вот. Держи. И спасибо. Герман глянул на книгу и вспомнил зачем он здесь. — Точно. Ну, значит, больше нет поводов, чтобы увидеться. — улыбнувшись, немного грустно, он кивнул— Пока. — Пока. — произнес Нечаев уходящему Герману. Они еще встретятся. И на это будет множество поводов.

***

Спустя пару дней все устаканилось. Яна исключили на неделю, Герман извинился перед Темирланом, а Нечаева он не видел с тех пор, как попрощался в музыкальном клубе. Многие еще помнили высказывание Германа перед всем университетом, но сам парень пытался не думать об этом. Зато к нему теперь вернулась музыка. И всё вроде даже начало налаживаться, но отношения Германа и его отца все также оставались напряжёнными. Постоянные упрёки и ругань между ними стала невыносима, так что Герман устроился на работу. — Ну и вали, щенок! — прокричал отец в след. Герман промолчал. Он снова молча все выслушал и покинул дом, если его можно так назвать. Ему больно. Чертовски больно. Но он молчит. Молчит и ждет, когда же у него будет достаточно денег, чтобы выжить. Сейчас им обоим едва хватало пенсии отца, а на подработке платили слабо. В один день, когда он стоял на кассе в кафе и обслуживал покупателей (да-да, а что еще делать?) ему на глаза попалась то самое объявление о поиске вокалиста. Да, Герман вернул музыку, но сможет ли он снова быть в группе? Ответ стал очевидным, после очередного скандала в доме отца. — Ты снова пьян? — раздраженно спросил Герман, видя, как отец шатается туда-обратно. — Отвали. — грубо произнес он. Толкнув Германа, он зашёл к нему в комнату. — Эй! Какого хрена? — Герман пытался удержать его, но не смог: он полетел на кровать. Пошарив по столу, он отыскал какую-то бумажку и ткнул ею в Германа. — Ты же сказал, что бросил эту чушь! — заорал он. — Отдай! И уйди! — Меня в школу вызвали, сказали, что ты играл на гитаре в закрытом клубе, с каким-то мальчишкой! Как это понимать?! Я сказал тебе, что не потерплю твоих песенок. — он схватил Германа и вновь опустил, держась за голову. — Алкаш… — парень выхватил кусок бумаги и выпроводил отца из комнаты. Громкий звук и резкий звон. У Германа все внутри похолодало. Он узнал этот звук. Так рвётся струна. Поискав глазами гитару, он не нашел её, с ужасом вспоминая, что оставил в прихожей. Твою мать. Нет. Нет. Нет. Он резко вылетел из комнаты и все, что он увидел, это улыбающийся отец, стоявший над сломанной гитарой. — Что ты сделал?! — глаза злобно сверкнули. Он подошел ближе. — Зачем?! — крикнул он. — ЗАЧЕМ?! Блять… Чёртова гитара, с которой так много ебаный воспоминаний, сейчас лежала поломанная и почти раздробленная. — Я в последний раз спрошу… НАХУЯ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?! — он отошел от отца и глянул на бедную гитару. Подняв её, он увидел, как последняя струна еле держит ее на весу, а рукоять полностью сломала. — Напридумал себе… группа, гитара… Да кому они нужны?! — Мне! — твёрдо произнес Герман. — Если ты думаешь, что остановишь меня так, то ты блять ошибаешься! — он взял гитару и направился в комнату. Закрывшись на замок, он сел на кровать и… разрыдался. Прошло немало времени и можно сказать, что Герман забыл своих бывших партнёров. Но не его. Не его, чёрт возьми. Он все три года хоронил его единственный подарок, чтобы сейчас он лежал, еле держась, чтобы не развалиться напополам? — Чёрт! Чёрт… — прохрипел Герман. Снова та боль. Снова. И снова он не может сдержать слёз. Завернувшись калачиком, приобнимая гитару, он плакал. Чёрт да! Он плакал. Так сильно, что думал, будто сейчас умрёт. Впервые после тех дней он плакал. Последние воспоминания о нём пропали. Теперь даже частички его нет. И Герман продолжит то, что начал. Он не остановится, даже если придется опять испытывать ту боль.

***

— Алло? — произнес Герман. — Да? — Вы еще ищите вокалиста? — Да-да, как раз только он и остался. — Хорошо, тогда когда я смогу подойти? — В любое время. Вам удобно в 5? В пять? Герман призадумался. Делать все равно нечего. — Да. Я приду в пять. — Хорошо, будем ждать. И он сбросил.

***

На улице уже было достаточно прохладно, так что парень старался идти как можно быстрее. Еще чуть-чуть и он на месте. Постучавшись, он не сразу получил ответ, но через секунд 20 дверь открылась. — Ч-что? — всё, что мог выдать парень. Перед ним стоял Артём Нечаев собственной персоны. — О, Герман, вот и ты, проходи. — и мягко улыбнувшись, он запустил его в дом. — Ты что тут делаешь? — он был ошарашен. — Разве такие, как ты, играют в уличных группах? — съязвил он. Тёма лишь улыбнулся. — Ради цели, я пойду на всё. — подмигнув, он прошел внутрь. Какой, блять, цели? Герман, все еще ошарашенный, прошел внутрь за Артёмом и встретился с Лёшей и Женей. — А, это разве не тот, что в первый день зашел к нам случайно? — прищурился Лёша. — Да-да, он. — Женя протянул руку. — Присаживайся. Тёма прищурился. Начался «допрос». — Сколько тебе, Герман? — 19. — Как давно играешь? — Лет пять. — Раньше играл в группах или с друзьями? — Кхм… да… — Хорошо… Женя взял листок и протянул его Герману. — Сможешь сыграть? Герман прикрыл глаза и кивнул. — У меня нет гитары… Я сломал её случайно. Лёша приподнялся и дал свою. — Давай, я хочу тебя послушать. Артём молча стоял чуть в тени, поглядывая на Германа. «Самый дорогой человек?» Ну отлично просто. — И пропадает в миллионах на век, когда-то самый дорогой человек… — рука падает на гриф, а голос начинает непроизвольно дрожать. — Правда Слишком глубокая рана. — он снова прикрывает глаза. Почему именно эта песня? Почему именно сейчас? Но в голове вновь возникает его силуэт. Растрепанные волосы, что он любил так укладывать. Забывать друг друга пора нам. Чисто серые глаза, смотрящие то ли с обидой, то ли с грустью. Ты тоже скучаешь по нам? Пропадает в миллионах навек. Когда-то самый дорогой человек… Снова март и снова тепло, а он так рядом. Вишня висит прямо над головами, охраняя от палящего так ярко солнца. Он поёт какие-то песни, а Герман лишь завороженно слушает. Правда Слишком глубокая рана. Он проводит рукой по щеке, останавливает у уха, проводит по каждой неровности на идеальном лице. Забывать друг друга пора нам. Соулмейт? Так это можно назвать, верно? Как мне забыть тебя? Задержи дыхание на миг, ощути, какая глубина. Маленькие концертики, а после чувство эйфории. я и ты под ночным небом, полного самых разных звезд. Ты предлагаешь мне посмотреть на них, а я и не против, лишь бы рядом, лишь бы тут. И мы смотрим. А оторваться не можем. Я не могу оторваться от тебя. В моей голове идёт война. Под открытым звёздным небом целуются два влюбленных. Я не принимаю ничего из того, что чувствую сейчас. Проводив тебя в последний раз. Я больше не вспомню о тебе. Больше не приходи ко мне. Я забываю тебя, окончательно. Герман открывает глаза. В них бьет яркий свет, но он быстро привык. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Парни хлопали. Это означало, что группа «storm shell» наконец в полном составе. Артём смотрел на Германа теперь с новой стороны. Теперь ему еще интересней, что же будет дальше. Женя счастливо улыбнулся. — Я Женя, это Леша, — он показал на него. — Мы были знакомы, а это Артём, он с нами уже неделю. — он показал на улыбающегося Тёму. — Добро пожаловать. Всем теперь ясно, кто в следующие несколько лет будет взрывать концертные залы. Но это было только начало. Начало, которое приведет их к концу.

Где мне взять такую песню о любви и о судьбе, чтоб никто не догадался, что эта песня о тебе?