Софиты тоже гаснут

— Я жду, чёрт возьми, Нечаев, какого хрена?! — Герман тычет пакетиком ему в лицо. Артём же молча стоит. Стоит, смотря на разъярённого Германа. — Не молчи. — парень кусает губы чуть ли не до крови. — Пожалуйста… объясни. — голос становится хриплее, тише. — Гер, я… это не моё. — Тёма смотрит на него, не отрывая взгляда. — Поверь. Герман нервно ходил по комнате, все еще держа в руках наркотик. — И… — голос задрожал, но парень продолжил — И давно ты? — Герман… — Тёма подошёл ближе и взял его голову в свои руки. Мягко проводя по щекам, он выдохнул и произнес — Я не курил. Мне сказали сохранить… пока он не приедет. — Кто?! — Тише. — Кто?! — парень не сдержался и крикнул, тут же отвернувшись, он вздрогнул и продолжил спокойней — Тёма, я… зачем тебе нужны были деньги? И снова Артём замолчал. А Герман отрицательно покачал головой, не веря тому, что видит. Или хотел не верить. — Не говори… что для этого. ПРОШУ! — он толкнул его. — Кто?! Кто дал тебе это? Нечаев молчал. — НЕ МОЛЧИ! Но он не отвечал. Лишь устало прикрыл глаза. — Я не могу тебе этого сказать. Это для твоего же блага, Гер! Если он узнает о моей привязанности к тебе, то, блять, тебе же пиздец. — Тёма пытался достучаться до Германа, но тот хладнокровно стоял и смотрел на него, словно впервые. — Я могу за себя постоять. И я не записывался тебе в ребёночка. — он сжал руку в кулак, так сильно, что пакетик разорвался в ладони с тихим хлопком. — Блять, Гера… — в голосе Нечаева заиграла паника. — Отдай мне вторую пачку. Он же узнает, что здесь кто-то был. — Тёма глянул на руку парня. Белый порошок размеренно рассыпался по руке, падая на пол. — Пусть. Скажи мне, кто? — Герман поморщился и вытряс весь кокаин с руки. — Кто? А? Ты врешь мне? — он нахмурился и приблизился к парню. — Знаешь, как много наркота у меня отобрала? — он ткнул в него пальцем. — У тебя не меньше. — парень выдохнул. — Почему не послал нахуй этого мудака? Зачем взял? Я не понимаю. — уже сдался Герман. Артём безэмоционально рассмотрел серьезное лицо парня. — Гер, я не могу тебе сказать. Герман истерически усмехнулся. — Да?! — он прищурился. — Ну тогда пошел нахуй. — и кинул второй пакетик в Нечаева. — Держи. Накуривайся сколько, блять, влезет. Мне же такой кайф терять людей из-за этой хуйни! — он глянул на пакетик наркоты — Как будешь готов что-то сказать — напишешь, а сейчас я видеть тебя не хочу. — в следующую секунду парень уже надевал свои кроссы и открывал дверь. — Подожди!.. — но дверь закрылась прямо перед носом, скрывая за ней Германа. — Блять! Попков слабо выдохнул и побежал по лестнице. Мысли, глупые и навязчивые, теперь еще сильнее заёбывали парня. Что будет? Что делать? Почему всё так? Что сказать остальным? Неужели снова? Теперь и слова отца разрывали голову. «Бывших наркоманов не бывает», «Твоя мать нас потеряла», «Ей нужны были только наркотики»… Пфф, а сам то? Лежишь теперь, ходишь под себя в этой вонючей палате. Герман устало уселся на ступеньки и зажмурился. Всё казалось таким нереальным. Будто страшный сон. Но чёрт. Это всё реально. Вздрогнув, он потянулся за сигаретами. Раз — она уже во рту. Два — огонь осветил темный подъезд, зажигая её. Три — первая затяжка. Дрожь всё не унималась, а руки тряслись. Один вопрос в голове. Кто? Вдох. Все нормально. Успокоиться. Надо успокоиться. Пока он рядом, он не потеряет еще одного близкого человека из-за этого гребанного порошка. Ни в коим случае. Больше нет. Докурив, он затушил сигарету и быстрыми шагами спустился на первый этаж. Слегка ватными, от перенагрузки, ногами он вышел из подъезда и выдохнул холодный воздух. Надо было поговорить без криков. Вдруг действительно только хранит?..

***

Резкий звук уведомления на телефоне взбодрил засыпающего Германа. Он вздрогнул и, слегка поёжившись, пробурчал что-то невнятное. Восемь утра. Ему так и не удалось заснуть. Ничего нового. Герман давно уже сбился со счету дней, что он нормально не спал. И кто мог написать в такую рань? Алексей Гуркин Привет. Пойдешь со мной к Илье? Прочитав, Герман слегка нахмурился. Со всеми нервами, что прошли через него за последнюю неделю, он и забыл, что сегодня у Ильи выступление. Первым порывом было отказаться и полежать без действий еще часик, но все же слегка поигнорив Лёшу, Герману стало не по себе. Ладно, схожу. Не тухнуть же дома. Может отвлечься поможет. А отвлечься ему чертовки надо было. Вечные головные боли, душевные метания туда-обратно, резкие перепады настроения и остальное конкретно подкосило парня. Он устал. Сильно. Под глазами огромные мешки, не подходящие под его образ в интернете, еле еле выдавливающиеся улыбки, фальшивый смех и приподнятые брови. Вот так выглядел последний месяц парня. С вздохом поднявшись с кровати, он приготовил очередную порцию кофе и устало вливал его в себя, смотря в окно. На глаза попалась крыша той самой больницы, где лежал его отец. Закатив глаза, парень отвернулся и, помыв кружку, пошел переодеваться.

***

А во сколько надо быть там?

Алексей Гуркин Вообще, его выступление только в конце, но он попросил прийти пораньше: К семи.

Почему?

Алексей Гуркин Переживает он, хоть и не признаёт. Надо быть рядом.

Смотрите-ка, кто в няньку заделался.

Герман ухмыльнулся, дразня Лёшу. Конечно, он прекрасно понимал Илью, но шанс поиздеваться над другом он не упустит. Алексей Гуркин Можешь приходить к девяти, если не хочешь тратить время. Приводи и Тёму с собой. Парень нахмурился, с досадой прикусывая губу. Да что такое-то?

У него дела. Не переживай, я приду поддержать малого)

Алексей Гуркин Надеюсь, твоя поддержка его не спугнет.

Ты ж знаешь меня. Все будет о’кей.

Алексей Гуркин. Вот именно — я тебя знаю. Парень фыркнул и, отправив короткое «хаха», закрыл переписку. Но улыбка тут же сползла с лица. Он глянул на время: 17:56. Еще пол часика можно и полежать…

***

— Подожди, и как мы пройдем туда? — Герман поправлял свой капюшон, глядя на нервничавших первокурсников в костюмах и платьях. — Тут же одна мелкотня… Так еще и в костюмах. Леша огляделся по сторонам. — Во-первых, ты сам от них не далеко ушел. Во-вторых, через чёрный ход. — Через какой именно? — Герман нахмурился. — Темирлан когда-то говорил мне про один чёрный ход, где нет камер, но я не знаю, открыт ли он еще. — Который за зданием? Он разве не ведет в каморку с вениками? — Оттуда может и выйдем. — Герман кивнул на дверь, что находилась чуть ниже, в подвале, и направился туда. — Пойдем. Я там часто ходил. Лёше, может и не нравилась эта затея, но делать было нечего и он полез за ним. Через пару минут копошения в пыли, они наконец нашли переключатель света. Свет заполнил всю комнату, освещая её. — Фу, всё также отвратительно. — Герман потоптался на месте, глядя на швабры и грязные ведра. — Вот выход… — он показал на железную дверь. — Понятно, почему тут нет камер. — Лёша заглянул в одну из полок, на котором валялся использованный презерватив. Поморщившись, он подошёл к Герману, желая поскорее выйти. — Открывай. — шепнул он. — Подожди… — он ухом прислонился к двери и внимательно слушал. — Вроде тихо. Пойдем… Тихонько открыв дверь, они попытались её так же и закрыть, но предательски скрипнув, она выскользнула и громким грохотом закрылась. Тихо прошипев какое-то ругательство, Лёша головой кивнул куда-то вперед. Герман же тем временем удивленно рассматривал весь универ. — Нихера не изменилось. — угрюмо произнес он. — Всё также… — смотря на облезшие обои и поломанные плитки на полу, произнес парень. Но все же это вызвало у него ностальгию. Примерно тогда, года три назад, всё было почти точно также. Герман был в таком же настроении, а универ еще больше его портил. И снова эти запутанные коридоры, по которым Леша его сейчас вёл. Сам парень так и не запомнил план универа. А вот и актовый зал, в котором уже собрались все учителя и ученики, для того, чтобы отпраздновать день осени. Кто вообще празднует день осени? Так еще и так грандиозно… — Пойдем за кулисы. Там нас не заметят. — прошептал Леша, прежде чем они зашли в сам зал. Герман все же успел заглянуть во внутрь зала. Учителя стояли чуть подальше от учеников, а первокурсники, слегка бледные, сновали по сторонам. Второкурсники и третьекурсники сидели и, как понял Герман, скучали. Легкая зависть кольнула в боку. Он бы мог сейчас сидеть там, как третьекурсник, и шутить шутки с друзьями, быть обычным студентом, а не разбираться с отцом и наркоделами друга. Он мог не ездить по турам… работать по профессии… найти жену, родить ребенка и умереть в старости… фу, как скучно. — Ты чего? — Леша прищурился, глядя на парня. — Все норм? Мы уже почти дошли. Чего застрял? — Да так… просто задумался. Если бы я закончил универ, то как бы всё обернулось? — А почему тебя выгнали-то? — Леша тоже привстал, чтобы поглядеть на актовый зал. — Денег не было, пришлось зарабатывать, но не успел и пришлось уйти, потом группа и туры, концерты, надобности не было, ну вот и все. — Пфф, так же веселее. — Наверное. — он пожал плечами, кидая последний взгляд на зал — Ладно пойдем уже. И, закончив разговор, они зашли за кулисы через запасной выход. — Наконец-то… — высунувшийся Илья улыбнулся парням. — Вы чего так долго? — По лабиринтам этого проклятого здания ходили. — съязвил Герман, осматриваясь. Даже в этом зале все осталось как прежде: белые, не очень чистые, занавески, деревянная сцена и вечно бегающие первокурсники. — Ну как ты? — Лёша тоже осматривался. — Когда твоё выступление? — Только под вечер. Я же последний. — он закатил глаза. — Брось, петь о любви не так уж и стыдливо. — Лёша улыбнулся. — Я просто не люблю такое. — недовольно ответил Илья, царапая пальцы. Гуркин усмехнулся и покачал головой. — Пойдем-ка. — и слегка приобняв его за плечи, они отошли к окнам. Герман в это время через маленькую щёлочку всматривался в зал. Тут в голову пришла идея: почему бы не провести прямой эфир? Давно их не было, да и со всеми проблемами, что вылились на него, Герман совсем забыл о своей медиа-жизни. — Здравствуйте-здравствуйте — поздоровался Герман, давя лыбу. — Давно не виделись, но я пришел к вам с эксклюзивном! — и перевернув камеру, он снял всё закулисье. — Я в своем универе! Давно тут не был, а кажется будто совсем недавно… окончил. — запнувшись, парень замолчал. В чате резко полетели вопросы. «Почем так долго не было?» «Куда пропали?» «Когда следующий концерт?» И множество похожих. — Хах, как вижу, вы все негодуете по этому поводу. Так вот. — он снова перевернул камеру на себя — Мы сейчас готовимся к концерту, который будет проходить в Новосибирске, будьте внимательней и смотрите последний пост в нашем инстаграмме. — по привычке показав куда-то вниз, он снова замолк, читая комментарии. На фоне бегали первокурсники и помогающие им третьекурсники, странно глядящие на Германа. Конечно они странно смотрели, мало того, он незнакомец, попавший за кулисы, так еще и ведущий прямой эфир. — Так вот… Мы никуда не пропадали, просто времени на отдельный контент не было. Эээ… Дел было много, но «storm shell» снова возвращается. — сказал он это торжественно, даже самодовольно. — А пока… — прищурившись, парень одним глазом заметил вопрос: «А где остальные? Где Тёма? Вы поругались?» — Ээ… — парень замялся. — Лёша там разговаривает со знакомым, а у Жени и Тёмы дела, они… не смогли прийти. Мы ни в коем случае не ругались. — выдохнув, он постарался быстрее перевести тему. — Из новостей… кхм… я занимался переездом и сейчас живу один, так же мы постоянно репетируем, чтобы порадовать вас новыми песнями, а сейчас мы тайком пробрались на день первокурсников в наш общий универ. Вот. — он незаметно заснял зал и улыбнулся. — Мы пришли поддержать друга. «Вас с Тёмой редко увидишь… поругались?..» Прочитав этот вопрос, парень нахмурился. И нахер им это надо? — Не ругались мы. Повторю в последний раз. — вышло грубее, чем хотелось, но плевать. Дальше пошли расспросы про группу и остальную деятельность, которую парень решил игнорировать. Тем временем, Лёша и Илья, отойдя к окну, уселись на батареи. — Волнуешься? — смотря на скребущего заусенцы парня, спросил Лёша. Вопрос был скорее риторический. Илья, весь бледный, бегал глазами по людям, бегающих туда-сюда, но не поднимал взгляда. Он молчал, покусывая губы изнутри. — Эй-эй. — Гуркин взял его за руку и оглядел кровоточащие пальцы. Цокнув, он развернулся и потащил его за собой. — Куда… подожди. Зайдя в маленький кабинет, Лёша затолкал туда Илью и запер дверь. — Ты чего так разволновался? — Парень нахмурился, не отпуская его рук. — Я… блять — он прикрыл глаза и выдохнул. — Не знаю. — еще один вдох. — Ты видел, сколько там народу?! — закричал он. — Не меньше тысячи! Чёрт… — Илья отошел и начал ходить по кабинетику. — Ты боишься публики, что ли? — Лёша недоуменно следил за парнем. — Нет! — резко отозвался он. — Я… я думал там будет человек 100, ну может чуть больше. — он схватился за светлые пряди и сжал их. — Что… что, если я опозорюсь?! Я забыл все аккорды! Блять… блять… — Так. — строго произнес Гуркин, хватая парня за запястье. — Остановись. — он поправил его зализанные назад непослушные волосы и галстук, аккуратно перевязывая его. — Мы же репетировали сто раз с группой. Все выходило идеально, так чего ты боишься сейчас? — закончив с костюмом, он улыбнулся и посмотрел ему в глаза. — Тогда вас было четверо. Не тысяча! — голос сорвался. — Я… боюсь. Блять, я откажусь… — Стой-стой. Успокойся. — он взял его руки и сжал крепче. — Посмотри на меня. Теперь… выдохни. — Фухх… — Я тоже жутко боялся своего первого выступления. И знаешь, ничего страшного не случилось. Это было лучшее ощущение в моей жизни. — он улыбнулся. — Ноги ужасно тряслись, а руки будто не слушались. Но потом… когда ты видишь, что на тебя смотрят, а потом кайфуют с твоей музыки… что под неё танцуют… — Лёша с вдохновлением посмотрел на него. — Это несравнимое ощущение. — Там так много людей… — прошептал Илья. — А если… если я испугаюсь на сцене? Гуркин помолчал, а потом, помедлив, ответил: — Если так боишься толпы, то просто пой для меня. Представь, что никого больше нет. Я буду в зале и буду смотреть на тебя. — взяв парня за скулы, он повернул его на себя. — Я буду смотреть, как на репетициях. А ты… — он задержал взгляд на испуганных глазах. — Играй только для меня. — и он замолчал. Тишина. Илья, боязливо сглотнув, прикрыл глаза, будто стесняясь чего-то, и резко прильнул к Лёше, стискивая его в объятьях. — Ильюш… — он впервые так удивленно и… лаского произнес его имя. Неловко положив руки на его спину, он погладил ее. Мурашки пробежались под кожей. — Тихо. Заткнись. — юноша сжал его сильнее, тяжело дыша. — Помолчи. И Лёша молчал. За этой дверью происходило многое, куча звуков слышалось за ней, множество людей бегало там, но сейчас, в эту секунду, они только одни. Так же смущенно отодвинувшись, Илья шмыгнул носом. Поправив пиджак и вытерев поступившие слезы, он улыбнулся. — Я буду петь для тебя. Не своди с меня взгляд. — произнес он. Лёша хмыкнул. — Никогда.

***

Выйдя обратно в закулисье, парни осмотрелись в поиске Германа. Он нашелся быстро. — Ты чего тут стоишь? — Лёша подошел к парню, что следил за залом. — Высматриваю знакомых. Может кого и узнаю. — угрюмо произнес он. — Как я помню, у тебя не было друзей, кроме нас. — Заткнись. — он повернулся к парням. — А ты чего такой красный? — он обратился к Илье. — А? Жарко тут. — сказал он, как отрезал. — Ну… пойду, гитару настрою, что ли. — и быстро улыбнувшись, он так же быстро смотался. Лёша лишь усмехнулся. — Ты чего с ним делал то, что он такой красный? Гуркин пожал плечами. — Да вроде просто поддержал. — он глянул в след на спину парня и повернулся обратно к Герману — Кстати, а что за дела у Тёмы? Герман нахмурился. — Не знаю. Не говорил. — сухо ответил он. — Вы поругались, что ли? — Блять, нет. Все как один, будто сговорились. — Герман выдохнул. — То, что мы не общались пока что, не значит, что мы поругались. — Да-да. — с сарказмом ответил Лёша. Герман закатил глаза. — А у Жени что? Лёша довольно улыбнулся. — Вика приехала. — сказал он так, будто она приехала к нему. — А-ха-ха! — Парень рассмеялся. — Ну, хоть у кого-то личная жизнь появится. — Кто бы говорил. — Лёша ткнул его локтем в бок. Герман цокнул. — Пойдем лучше посидим с Ильей. Ради этого же пришли. — пробубнил он, подходя к первокурснику. Гуркин поплёлся следом.

***

— Поздравляем вас с первой аттестацией, дорогие первокурсники… — говорила директриса на сцене. И первым нервным срывом… Герман, Лёша и Илья сидели, слегка волнуясь, пока директриса говорила свои слова, читая с бумажки. Следующий выход был Ильи. — Слушай, а после твоего выступления, куда вы все пойдете? — Герман повернулся к парню. — В клуб, наверное. Ну тут уже кто как хочет. Завтра все равно выходной. — он пожал плечами. — Я не хочу никуда. — Почему?! Пошел бы, выпил бы со своими однокурсниками! Эхх… — Герман покачал головой. — Может быть и перепало бы от кого-нибудь. — Гер. — твёрдо произнес Леша — Хватит так шутить. Вспомнил бы свой первый год — он хмыкнул. — С Нечаевым всё кусался, да боялся девушку на танец пригласить. Илья прыснул. — Эй! Ты — он показал на Лёшу. — Заткнись, а ты…— он переметнулся на Илью — Вот пригласишь девушку погулять, так потом и поговорим. — Да мне не нравится никто! Почему тогда я должен их звать? — Что, совсем никто? — Ну… — сказал он неуверенно. — Агаа! Вот пригласишь её, познакомишь со мной, тогда я приму поражение. — он улыбнулся. — А пока… — Эй-эй! Директриса заканчивает уже… — Лёша кивнул на сцену и все трое резко поднялись. Илья, подпрыгнувший от страха, чуть вздрогнул и глянул на Лёшу, прошептав: — Смотри на меня. Это не было сказано в сексуальном подтексте или романтичном. Он сказал это, видя в парне спасательный круг, жилет, чтобы не утонуть. — Чёрт, не отводи глаз! Лёша улыбнулся и кивнул. — Я буду там, — он показал в зал — А ты пой только для меня. — последний раз поправив галстук, он похлопал ему по плечу. — Эй, а почему мне туда нельзя?! — Герман, до этого палящий в телефон оживился. — Тебя же исключили. — и улыбнувшись, он поспешил в зал. — Вот козёл… — Герман нахмурился. — Ну ладно, я буду отсюда смотреть. Илья кивнул, больше машинально, чем осознанно. — Объявляю закрытие этого осеннего бала медленным танцем! — директриса спустилась со сцены. — Да закружит вас в ритме вальса… Свет в зале выключается, оставляя лишь тусклые отблески. По залу пробежался шёпот, а некоторые парочки довольно прижались друг к другу. Илья на ватных ногах вышел на сцену. Сердце замерло. Всё перестало существовать. Лишь высокий стул и микрофон на сцене. Удачи, малой. Все колотило изнутри, а пальцы онемели, не разогнешь. Илья глянул в зал, посмотрел на зрителей. Как же много! И все смотрят на него. Сколько раз он репетировал эту песню с Лёшей и остальными и не боялся. Но ладно группа — не сказать, что они уже семья, но как друзья — свои. Как только он уселся на стул и осознал, что он сейчас заиграет, как в голову полезли всякие мысли. Разные исходы, при которых весь зал смеется над ним, а Лёша недовольно качает головой, а после выступления злое «Сказал бы, что не можешь играть!» от куратора всплыли в голове. Паника охватила парня. Тихий минус пианино означал начало его выступления. Сердце бешено колотилось, что хотелось вырвать его и выкинуть к чертям, лишь бы не мешало. Было так прекрасно, когда они все вместе репетировали. Но сейчас нет ни барабанов, ни других гитаристов, ни второго голоса рядом. Только он, его гитара и тихое пианино на фоне. И он. Лёша тут. Лёша никуда не исчез. «Соберись. Все хорошо.» Глубокий вдох. «Только не отводи от меня взгляда. Ты обещал.» мелькнула полная мольбы мысль, обращенная в никуда. Но она достигнет адресата. Он знал это. Дрожь отпустила, чуть онемевшие пальцы ожили и начали слушаться. Выдох. Стоило только коснуться струн, только пропеть первую ноту — и исчезло всё. Исчезли голоса, исчезли люди. Зал будто погрузился во тьму. И только один взгляд остался. Не нужно было открывать глаза, чтобы почувствовать его. И осталась музыка. — Кап-кап слезки на платье из ситца. — он играл, как в тумане. Музыка проходила через него, заполняя полностью, выгоняя оттуда всё: смущение, страх, тоску… любовь. Заставила вложить в каждую ноту по чувству и излить их мелодией, которая то нагнетала, то, становясь ласковой, успокаивала. Илья впускал в себя музыку, она проходила сквозь него, смывала эмоции. Он касался пальцами струн, вкладывал в них себя. — Гори твоё фото! Гори всё, что ты мне дарил! — голос срывается, но он держит его под контролем. — Я не буду скуча-а-ать! Гори твоё фото, гори все что ты мне дарил. Я хочу закричать. Герман улыбнулся, глядя на парня. Мурашки пробежались по его телу, заставляя вздрогнуть. Тоска заполнила парня. Звуки говорили вместо него. Неимоверная грусть резким ударом прошлась по нему. Музыка рассказывала всё за него: как он любит, как хочет остаться вместе, как хочет вновь обрести счастье, как снова хочет вернуть весёлые моменты, как он расстроен из-за него, и как хочет всё понять. Расскажи всё, объясни мне. И давай больше никогда не расставаться. Слёзы собрались у глаз, слегка щипля их. Звук уведомления оживил застывшего Германа, заставляя дрогнуть. Слеза не удержалась на ресницах, падая на экран телефона. Максимальная яркость на телефоне жгла глаза. Всё было размыто. Тёма: Гер, приезжай пожалуйста, я хочу всё обсудить. — Гори твое фото! Гори все что ты мне дарил! Я хочу закричать! — пальцы плавно двигались по струнам, а голос мягко переходил от расслабленного тона, до более настойчивого и тихого. В зале танцевали пары, влюблялись люди, улыбались учителя. Но их не существовало. — Гори твое фото! Гори все что ты мне дарил! Я не буду скучать! — последние слова он пропел с особой чувственностью. — Гори… Пианино остановилось, а Илья замолчал. Еще секунда и из зала донеслись нарастающие овации. Вздрогнув, он открыл глаза и утонул в Лёшиных глазах — печальных и счастливых одновременно. А дальше директриса устало произнесла: — Закрытие осеннего бала завершено. С праздником всех! Заскрипели занавески, закрывая Илью от зала. Он выдохнул. Сердце стучало так, что все окружающие должны были слышать. Он справился? Сыграл, как надо? Ответом были восторженные взгляды однокурсников за кулисами. Но ему сейчас плевать на них. Он хотел смеяться и кричать. Безмерное чувство эйфории наполнило его. Он спустился ниже — к коридорам. Его резко схватили за локоть и потянули на себя. Илья обернулся — Лёша. — Ну? Как те… — не успел он договорить, как вжался в сильное плечо. Сглотнув, он судорожно выдохнул. — Увидят же… Он не помнил, как, но в следующую секунду он был в том же кабинете, только теперь с абсолютно другими чувствами. Лёша уткнулся носом в его шею, щекоча дыханием, всё еще обнимая его. Он слышал, как бьется его сердце, почти так же, как и собственное — громко и надрывно. — Это было прекрасно. — выдохнул Лёша. Илья прикрыл глаза и обнял парня в ответ. — Спасибо. Отодвинувшись, он улыбнулся, гордо смотря на Илью. — Ты такой молодец! Тёплые слова согрели сердце, а его руки на плечах обжигали кожу. — Без тебя ничего бы не получилось. Лёша лишь кивнул. — Пойдем… найдём Геру и выпьем где-нибудь. Ты же все равно не хотел никуда со своими одногруппниками — он приобнял его и они вышли из кабинета. — Я только за. Выйдя в основной зал, Илью сразу встретили его друзья, поощряя и хваля его. Тут подошла куратор. — Илья. — строгим голосом произнесла она. — Очень чувственно. — женщина, лет 40, напыщенно улыбнулась. — Молодец. — она перевела взгляд на стоящего подальше Лёшу. — А это кто? Твой друг? — А… это… мой друг, да. Если честно, только благодаря ему всё получилось. — ответил парень. Гуркин смущенно улыбнулся. Куратор посмотрела на него и удивленно выгнула бровь. — Удивлена. В любом случае, поздравляю. — сказала она сухо и удалилась. — Что?.. что это было? — он вопросительно глянул ей в след. — Ой, да она всегда такая. — Илья махнул рукой — Скажи лучше, ты нашел Германа? Лёша отрицательно покачал головой. — Нет. Сейчас. Я попробую написать…

***

А Герман тем временем как можно быстрее пытался доехать до квартиры Нечаева. Смешно. Он только написал, так Герман к нему как собачка бежит. И всё же, остановиться он не может. В голове крутились фразы, которые он скажет ему, мысли, которые хочет высказать и слова, слова песни. Доехав до адреса, он написал Нечаеву и продолжил ждать на улице. Непривычно прохладный, для сентября, ветер обдувал его со всех сторон. На горизонте уже луна, а значит уже заполночь. Глянув на часы, он в этом убедился. Нервно покачавшись на пятках, он выдохнул. Нужно принять любой ответ. В любом случае. И наконец из подъезда вышел Нечаев, который в отличие от Германа, был в кофте. Горло перехватило, сердце предательски закололось. — Гер… Ты пришёл. — выдохнув, только лишь произнес он, подходя к нему. — Я приехал, надеясь на объяснение. — он лгал. Он бы в любом случае приехал. — И жду его. — сухо процедил парень. Тёма кивнул, прикусывая губу. — Я знаю, как это выглядело. — он потупил взгляд. — И понимаю твою реакцию. Герман молча слушал. Засунув руки в карманы, чтобы слегка прогреться, он выдохнул холодный пар. — Я не должен был брать это и хранить у себя. Герман закатил глаза. Да хорош уже! Говори, кто? Но снаружи сдержанно молчал. Больше он не позволяет себе срываться при нём, хотя ужасно хотел. Хотел дать в лицо, чтобы больше не врал, чтобы больше не брал всякую хуйню, чтобы всё стало как раньше. — Всё началось с первого нашего тура, после концерта в Петербурге. — он запнулся, смотря за реакцией Германа. Тот всё еще молчал, прикуривая сигарету. Но внутри всё горело. В Питере?! Сколько времени ты уже хранишь или… употребляешь?! Руки задрожали, а жжение в груди нарастало, но он упёрто стоял на месте, не произнося ни слова. — Тогда я встретил… в-общем его. — в тихом голосе прослеживалась нотка неприязни — И… он сказал, что хочет сохранить пару пачек, пока переезжает… — парень всё говорил загадками, ходя вокруг да около. — Кто? — ледяным голосом спросил Герман. — Гера… успокойся… — Тёма тихо подошёл ближе и взял сильно сомкнутые кулаки в свои руки. — Ты… замерз. Вздрогнув от прикосновения, он болезненно отодвинулся. — Всё нормально. — он вырвал из его хватки свою руку и выдохнул — Скажи пожалуйста, кто сказал тебе сохранить гребанный кокаин? — почти прошептал он. Напряжение нарастало, а злость увеличивалась. — Тём, я не хочу… тебя терять тоже. — хриплым голосом произнес Герман, слегка дрожа. — Я потерял друзей, маму, теряю отца, но тебя терять я не хочу. — наконец выдавил из себя парень. — Чёрт, Тёма! — он схватил парня за воротник и притянул. Слишком близко. — Не заставляй меня. — Это Ян. — негромко сказал Нечаев. — Это Ян попросил меня. Герман замер. Сердце пропустило удар. Все чувства испарились, а мозг перестал работать. Что? — Ян? — всё, что смог произнести Герман. — Какой, блять, Ян? — рука уже не держала парня за шкирку. Она вяло свисала в воздухе. — Нет… — он истерично хмыкнул. — Нет… Блять, ты же сказал, что больше с ним не общаешься. Какого хуя?! — он прищурился, тяжело дыша. — А?! Почему? Тёмочка… — Герман отпустил его, растерянно отходя. — Гера. — Тёма побледнел. — Стой. — он взял его за руку. — Я всё… исправил. Больше никакой наркоты. — он заглянул ему в глаза. — Слышишь? — обхватив голову парня двумя руками, он прижался к нему. — Ты веришь мне?.. Холодные руки, лежащие на горячем лице парня обжигали. Герман прикрыл глаза. Чёрт. — Я хочу тебе верить! — он порывисто выпрямился, качнул головой, будто хотел вычеркнуть эти слова. — Но… могу ли? — нахмурившись, он отстранился. — Блять, Гер! — Тёма внезапно прильнул к нему, снова обняв руками его лицо, и поджался к его лбу своим. — Поверь! Герман поморщился. Что ж такое-то?! Мысли снова заполнили голову, было такое чувство, что еще чуть-чуть и всё. Он не выдержит большего. — Ладно… — отрывисто прошептал Герман, обнимая парня. — Ладно-ладно-ладно! — громко шептал он. — Я поверю. Я верю. Потому что другого исхода он не выдержит.