Перепутье

      Когда Таир предложил подвезти, Полина не стала сопротивляться. Просто тихо согласилась и привычно вышла с ним из здания офиса, глазами ища его машину. Сейчас не хотелось ни говорить и думать. Каждый из них, будто бы пребывал в своём маленьком мирке из бесконечных забот и проблем, и совсем не желал грузить ими другого. Только вот холодные пальцы женщины всё же осторожно цеплялись за рукав его пиджака, словно бы этим нехитрым действием могла страховать от падения. Потому что выглядел Шаховский откровенно плохо. Совершенно ужасно и отвратительно.       Он был бледным, как мел, а на его лице только и выделялись красные глаза, делавшие его похожим на вампира. На секунду Полине даже стало стыдно, что она оставила его в эти невыносимые суматошные дни одного. Ему нужна была помощь, и женщина отчётливо это понимала, но сейчас об этом решила промолчать. Никогда не нужно превозносить свою значимость и выставлять мужчину беспомощным ребёнком.       Тем более таковым Шаховский никогда не был. Ведь даже сейчас, безумно уставший, всё равно настоял на том, что довезёт её до садика Егора, потому что не фиг в ночное время шататься по такси. Можно было, конечно, ему возразить, но Полина, как никто другой, понимала, что это глупо и бесполезно. Всё равно упрётся рогом и сделает по-своему. Ещё и вспылит, потому горячая татарская кровь совсем не терпит пререканий.       Она покачала головой и усмехнулась. На её радость, сегодня совсем не было никаких пробок, и добраться до нужного места удалось довольно быстро. Машина остановилась, и Полине захотелось попросить Таира ехать домой, отдыхать, спать, а они с Егором доберутся сами. Но эти слова так и не сорвались с языка, перебитые неожиданным жестом мужчины.       Лёгким движением он потянулся к бардачку, открыл его и осторожно достал маленькую шоколадку. И внутри Полины от этого простого действия что-то оборвалось. От банального понимания, что Таир не любил шоколад и для себя никогда его не покупал. И она это прекрасно знала. Как и то, что для её сына у него всегда припрятана какая-то маленькая сладость.       Ей нужно было выходить, забирать ребёнка из садика, но Полина, будто бы вросла в это сидение, не смея даже приподняться. Не от внезапно накатившей нежности, а от неожиданного резкого осознания того, что сейчас Таиру плохо далеко не от работы, а от обострившейся язвы. Как же она раньше то и не заметила, что мужчина то и дело прижимает ладонь к животу и сдерживает болевые всхлипы за натянутой улыбкой? Сейчас это почему-то внезапно чётко бросилось в глаза.       И таблетки вот, наверное, обязательно не пил, отмахнувшись, что всё пройдёт само. Глупый и недальновидный мужчина. Полина прерывисто выдохнула и мысленно решила для себя, что никуда этого болезного сегодня не отпустит, а то опять промается всю ночь от боли. Для него это более чем естественно. А вот ей из-за этого его «благоразумия» нужно побыстрее всё провернуть, чтобы поскорее уехать домой и заодно хоть немного восстановить здоровье Шаховского, пока совсем себя не угробил.       Женщина сказала ему что-то совсем неважное и наскоро выскочила из машины. Нужно было забрать Егора, который, наверняка, её уже заждался. Хотя, если родители Лены ещё не забрали девочку, то он не очень-то её и ждёт. При мысли об этом Полина улыбнулась. Первая, даже самая юношеская, любовь это прекрасно. Потому что тёплые воспоминания о ней всё равно останутся в душе хорошим и настоящим чувством. Правда, никогда женщина не думала, что такая ярая симпатия настигнет сына в столь раннем возрасте. Хотя…

Любви все возрасты покорны. Даже если это и шесть лет.

      Полина снова устало улыбнулась, привычными движениями заходя в здание, фактически взбегая по лестнице до нужного этажа. Постучала, приоткрыла дверь и тут же замерла от вида своего грустного чада, сидящего на скамейке напротив. А он вдруг неожиданно заметил её, улыбнулся и тут же подбежал к ней, на ходу обнимая за ноги. Прижался как-то совсем беззащитно и что-то пробубнел себе под нос. — Мамочка, я соскучился,  — тихо поведал ребёнок, тут же поднимая на маму ласковый взгляд. Вроде бы и никакого подтекста, но Полина тут же уловила хитринку в его глазах. Присмотрелась внимательнее и тут же довольно усмехнулась. Всё же своего ребёнка, она хоть немного знала. Вот и пальцы сейчас заламывает и губу прикусывает, а, значит, уже сто процентов где-то накосячил. Тут даже без вариантов. — И. и… воспитательница тебя просила к ней подойти. Мам, вот честно, я не виноват…       Последнюю фразу Егор буквально выпалил, пугливо озираясь по сторонам. И от такой реакции женщина лишь закатила глаза. Стало даже интересно, что он такого умудрился натворить. Обычно к нему вообще не было претензий, а тут… В любом случае с воспитательницей нужно было обмолвиться парой фраз, чтобы замять конфликт, а то ещё подумают, что она боится и избегает серьёзного разговора. А ей вот этого совсем не надо. — Что ж, посмотрим, что скажет Екатерина Степановна, а потом ты мне сам, голубчик мой, поведаешь о своих злоключениях, ясненько? — На это Егор только торопливо кивнул, привычно сжимая её ладошку своей. Замечание от воспитательницы, конечно, его не радовало, но он всё равно знал, что мама, несмотря на напускную строгость, всё равно во всём разберётся и не будет ругаться. Потому что она его любит. А как можно долго ругаться и злиться на того, кого любишь? — Ладно, не смотри на меня, как побитая собака, пошли уже. Послушаем, что ты там набедокурил, горе ты моё луковое!

***

      Таир стоял возле машины, устало втягивая в лёгкие слегка морозный воздух. Курить ему сегодня совсем не хотелось, думать тоже. Голова жутко болела, а желудок и вовсе стягивало так, что Шаховский не до конца понимал, как он вообще дышит. Вся эта изначальная идея поездки до этого садика сейчас казалась ему невыносимой и непосильной ношей. И он вполне бы мог от неё отказаться, но как упёртый баран, не желал отпускать ни Полину, ни Егора. Ради этого приходилось чем-то жертвовать.       Постепенно ожидание затягивалось. Мужчина уже успел раз двадцать пройти по узенькой тропинке и вернуться назад, мысленно ругаясь и матерясь при каждом шаге, но из здания за это время так никто и не вышел. И отчего-то Таира это как-то слегка насторожило. Это было как-то нетипично и неожиданно. Обычно Егора никогда не задерживали, хотя, фиг знает, может быть женщину запрягли на какие-то сборы на покраску или участие в местном родкоме. Короче говоря, проще отыскать яйцо дракона, чем во всём этом разобраться.       Как-то нежданно вспомнилась собственная юность, когда он ещё был мелким школьником. Жутко всегда боялся родительских собраний, думая, что его на них обязательно отругают, что мама из-за этого расстроиться и будет орать, а в худшем случае запретит играть с пацанами во дворе. Правда вот, когда сам вырос, то, наконец-то, понял, что всё это развод. И, что все эти собрания вообще никогда не имели к детям никакого отношения, а всё для чего-то они были нужны, так для радостных воплей активистов «сдаём». Сдаём на ремонт школы, на линолеум, на проектор, на подарок учителям и так до бесконечности и до самого выпуска.       От этого воспоминания Шаховский искренне усмехнулся. Сейчас это казалось ему таким далёким и таким давно ушедшим моментом в собственной жизни, а когда-то ведь представлялось чуть ли не самым серьёзным разочарованием юности. Как же быстро всё-таки всё проходит, как же быстро всё меняется. Непреложная истина, неизменная для каждого поколения. Просто доходит она далеко не сразу.       Таир тряхнул головой, стряхивая с себя остатки ненужных размышлений. Кажется, это дурацкой философией он успел заразиться у Полины, безумной любительницы литературы и всяких дурацких цитат, въевшихся на подкорку его мозга. На минуту мужчина даже прикрыл глаза, пытаясь сконцентрировать на чём-то своём, игнорируя левые мысли и собственную боль, но как-то совсем не получалось. А потом слух неожиданно уловил звук чьих-то лёгких шагов.       Шаховский резко открыл глаза и как-то инстинктивно улыбнулся, завидев две знакомые фигурки. Полина вела за руку сына, который почему-то увлечённо рассматривал свои ботинки с потерянным и несвойственным ему видом. Причём, женщина при всём этом не выглядела злой или даже раздражённой, скорее, слегка непонимающей и немного ошарашенной. Однако старалась не подавать виду, бодрым шагом подходя к машине.       Определённо, мужчине хотелось спросить, что же случилось, но делать этого на улице он не стал. Вместо этого дождался, пока его подопечные усядутся в машину, а он сам займёт своё ненавистно водительское место. На удивление, Егор как-то сразу отодвинулся к окну и прижался лбом к стеклу. В этот же момент Шаховский непонимающе посмотрел на Полину.       Она только закатила глаза и скрестила руки на груди, изображая вселенскую строгость. Однако по её лицу Таир чётко прочёл, что вся эта её реакция фарс и лишь часть воспитательного момента. Правда, зачем? Этого он пока не понял, но всё же не терял надежды это сделать. Спокойно завёл машину и тронулся с места, пытаясь сохранить совершенно равнодушный и неперекорёженный вид.       Полина же спокойно взяла в руки лежащую недалеко шоколадку, нарочито медленно сдёргивая с неё упаковку, намеренно не замечая шебуршения на заднем сидении. Злорадно усмехнулась и обернулась назад, тут же натыкаясь на молящий взгляд детских глаз. Таких просящих, что захотелось разом засмеяться. Женщина резко перевела взгляд на Таира, а он на неё. И в его глазах плясали такие же смешинки, как и у неё. Такие яркие, что в какой-то миг Шаховский просто не выдержал и скупо засмеялся в кулак, стараясь не показать своей реакций, наблюдая за серьёзной миной Полины.       Ещё пару секунд она делала вид, что дулась, а потом одним движением протянула шоколадку сыну, который тут же её взял, поднимая на маму благодарные глаза, и ласковым движением в который раз потрепала по голове. А Егор вдруг неожиданно просиял и улыбнулся, сбивчиво отламывая кусочек подаренного лакомства, предлагая его то маме, то дяде Таиру. Но они оба почему-то отказывались, и тогда ребёнок с чистой совестью смог нагло начать есть её сам, всё ещё испытывая чувство стыда, но уже зная, что на него не злятся, а очень даже любят. — Ну, что рассказывай, студент, что уже набедокурил, — всё же не выдержал Шаховский, потому что от любопытства уже загоралось всё внутри. Интересна была причина такой демонстративной размолвки. Подсознание уже отчётливо кричало, что дело в той самой обладательнице белокурых кудряшек, но всё же мужчине хотелось докопаться до истины. Ибо такая драма личной жизни Егора заслуживала отдельного телесериала. — Давай-давай, а то спрошу у твоей мамы, и ты потеряешь своё шанс на чисто-сердечное признание, сечёшь?       Таир улыбнулся, а ребёнок покачал головой, видимо, собираясь с мыслями. Внутри мужчина всё ещё чувствовала боль, однако всеми силами отодвигал её назад, не желая омрачать кому-то настроение. Вот сейчас поднимет себе настроение, отвезёт их домой, а потом поедет в свою пустую квартиру, чтобы вдоволь предаться собственной боли и дурацким мыслям, о которых всё равно никто не догадается. — Я подрался, дядя Таир, — с грустью выдохнул Егор. Причём, с такой трагичностью и серьёзностью, что Шаховский чуть не поперхнулся от неожиданности. Да уж он никак не ожидал, что взросление пойдёт такими быстрыми темпами. Хотя молодёжь нынче… — Он толкнул Лену, и я заступился. Я должен был её защитить! Она потом так плакала, так переживала, что меня накажут. А мне было совсем-совсем нестрашно! Я же должен защищать тех, кого люблю, правда? — Правда, только вот за то, что ты позащищал девочку от сына главы района, нас чуть не выгнали из садика, — дополнила его рассказ Полина, устало усмехаясь. Не день, а просто кладезь сюрпризов. Впервые на неё так безумно орала воспитательница, угрожая чуть ли не судом. Спас женщину только трезвый ум и способность здраво мыслить. — Но… всё же ты всё равно повёл себя, как и должен настоящий мужчина, поэтому я и не вижу смысла ругаться, однако впредь надо решать конфликт словом и хитростью. Не всегда самый лучший путь — это махать кулаками, конечно, иногда он незаменим, только чаще всего вполне альтернативен. Потому что если бы отец того мальчишки оказался бы менее адекватным, то нас бы с тобой вполне исключили. И ты бы не смог так часто видеть Лену. И по итогу… кто бы из вас победил? Подумай об этом в будущем, Егор.       Женщина откинулась на сидение и прикрыла глаза. Вспомнилось перекошенное от злобы лицо воспитательницы, когда подошёл тот самый глава района, потревоженный пустяковой детской ссорой. По выражению лица того мужчины было видно крайнее недовольство, но дипломатичность Полины всё же заставила и его рассмеяться, мирно реша этот вопрос. Но, несмотря на это хорошее разрешение, Егору всё равно было невыносимо стыдно перед мамой, на которую Екатерина Степановна несколько минут назад орала, как ненормальная. И от этого невыносимого чувства стыда заговорить с ней оказывалось проблематичнее.       Но, с другой стороны, поступить иначе в его ситуации было сложно, однако в следующий раз он будет умнее! В следующий раз Егор решил, что придумает целую многоходовку, чтобы защитить Лену. Потому что он не просто должен быть смелым, но ещё и хитрым! Мама ему бы, точно, плохого не посоветовала.       Шаховский же только глаза закатил. Хотел бы он в детстве иметь такое взаимопонимание, на месте вот Полины, мама его бы так веником отхлестала, что убегал бы от неё с криками по всей деревне. А тут всё цивильненько и никакого тебе рукоприкладства. Эх, гармония. Даже и не скажешь, что эта мирно сидящая рядом с ним женщина, совсем недавно грозилась его прибить, запустив кипу бумаг в его лицо. — О чём задумался, Таир Ильдарович? — донёсся до него голос Полины, заставляя вновь обратить на неё своё внимание. В ответ мужчина повернул голову, всматриваясь в знакомые черты, тут же на ходу придумывая, что ответить. И совсем не сразу понял, что они уже приехали, а он сам же и остановил машину, ненадолго подвисая от усталости. — Пойдём-ка лучше, давай-давай выползайте, и ты, и Егор.       Она потянулась к ручке двери, чтобы привычно её открыть, но тут же заметила непонимающий взгляд Шаховского. Он как-то слишком отстранённо смотрел то на неё, то на руль, будто пытаясь таким нехитрым движением избавиться от галлюцинации. Женщине от такой реакции захотелось смеяться. Хуже ребёнка, честное слово. Вот всё надо повторять. Может ему на день рождения слуховой аппарат подарить? — Ой, вот только не делай такие глаза, как будто я злобный дракон, который утаскивает принцессу в замок, — засмеялась Полина, лёгким движением ладони касаясь его плеча. — А я то всего лишь Баба Яга. Не бойся, никто такого болезного домогаться не собирается. Просто нормально поешь и переночуешь, а с утра на все четыре стороны. Так что давай, не тормози, съешь сникерсни, и вперёд!       Таир перевёл на неё сначала удивлённый взгляд, а потом просто искренне улыбнулся, представив себе эту невыносимую женщину в образе Бабы Яги, действительно, выглядело бы смешно. Ещё пару секунд Шаховский пытался сообразить что-то своим воспалённым мозгом, а потом как-то решительно плюнул на всё, потянувшись к ручке дверцы, чтобы выйти на улицу. На самом деле, какая разница, где болеть дома или у Полины? Раз приглашают — грех отказываться. Да и провести остаток вечер в тёплой компании… разве это плохо?

***

      Когда мы счастливы, то редко задумываемся о будущем. Во многом просто потому, что просто по-детски верим, что это наше сегодняшнее счастье будет длиться всегда. Это кажется нам таким простым и естественным, что даже не подлежит никакому сомнению, однако постепенно время расставляет всё по своим местам, порой жестоко лишая тебя того, чем ты раньше так дорожил.       Когда-то Артур дорожил Полиной. Дорожил её любовью и временем проведённым вместе. Дорожил всем, что было с ней связано. Ему безумно нравился её весёлый характер, красивая улыбка, неподдельная искренность и она сама… Такая простая, интересная и романтичная девушка, с которой у него вспыхнули первые такие серьёзные чувства. Действительно, без прикрас, это была его первая настоящая любовь, так глупо закончившаяся откровенной болью и разочарованием для обоих.       Только вот винить в этом сейчас стоило только себя. Даже не винить, а просто, наконец, признать себя «виновным», а не кого-то другого. Ведь за все эти годы ему так и не довелось этого сделать. Артур всегда мысленно и подсознательно обвинял в этом расставаний родителей и немного Камиллу. Однако после встречи с Полиной всё, словно бы встало на свои места.       Он ожидал от женщины чего угодно: криков, истерик, выяснений отношений и всего чего угодно. Но только не удушающего равнодушия. Единственный раз за всё их пережитое в её глазах читалась просто усталость и откровенное сожаление. Сожаление от того, что он вообще был в её жизни. И это, несмотря на прожитые семь лет, отдалось неприязненным ощущением внутри, приводя к осознанию, что жизнь этой когда-то любимой женщины разрушил он сам, а не кто-то другой.       Просто потому что тогда для него Камилла оказалась глотком свежего воздуха. Она была такой, какой в его идеале, всегда и была женщина. Тонкой, нежной, ласковой и любящей его. Против неё не были против и родители. Ведь интеллигентная Камилла куда лучше вписывалась в его круг общения, чем пролетарская Полина с её простоватыми шутками и грубоватыми манерами. Да и не это, наверное, стало самым важным…       Просто новые чувства сменили старые. Они были ярче, острее тех прошлых, которые уже улеглись под буйством страстей. И ведь в то время они оба были несвободны, что, к пошлости, придавало им какого-то адреналина и драматичности. За Камиллой ведь как раз именно тогда и ухаживал Таир. Его лучший друг… И предавать его было невыносимо, но отказаться от Камиллы было тяжелее, и он не смог поступить правильно. За его спиной продолжая отношения с их любимой.       Тогда его будущая жена разорвала отношения с Шаховским первой, честно ему во всём признавшись. И от этого предательства внутри бывшего лучшего друга загорелся такой пожар, который потушить было невозможно. Искренняя ненависть и боль. Правда, несмотря на эти чувства, Таир даже пальцем его не тронул, просто посмотрел в глаза и сказал то, что запомнилось ему до конца жизни: «Если бы ты рассказал мне это сразу, я бы понял… Я бы отошёл в сторону сам, не потеряв друга. Но так подло врать за моей спиной, каждый день смотря мне в глаза… Так мог сделать только трус и предатель. Подумай об этом на досуге, друг…       Произнёс, похлопал по плечу и ушёл. И только спустя несколько лет Артур узнал, что в тот же вечер Таира сбила машина, чуть ли не на смерть. А тогда ему просто показалось, что бывший друг просто ушёл со сцены, чтобы больше не появляться. Но его слова всё же в тот момент затронули что-то в его душе, и он решил рассказать всё Полине, правда, она перед этой его пламенной речью огорошила его признанием о беременности, спутав все карты.       Для него эта нежеланная беременность была крушением всех планов. Они с Камиллой собирались уехать в Англию, решили и обдумали, а теперь ему нужно было женить на Полине, чтобы ребёнок родился в браке. И это показалось адом. Однако бросить ребёнка Артур не мог. Назначили дату свадьбы, готовились к церемонии, только вот, когда они уже были в ЗАГСе, Полина неожиданно перед самым регистратором призналась, что не беременна и всё придумала, чтобы его удержать, а сейчас больше это ей не нужно. И это была последняя их встреча. После неё она исчезла, а он с лёгкой душой с Камиллой улетел в Лондон.       И, возможно, эта история канула бы в лету, если бы не его неожиданный диагноз бесплодия, ставшего результатом последствия одной болезни, по крайней мере, так ему говорили врачи, лишая всяких надежд на возможность иметь детей. А ему этого по-настоящему хотелось. Ещё до этого известия они с Камиллой вместе они к этому готовились, отделывая маленькую комнатку для ребёнка. Им хотелось дать всё самое лучшее своему чаду, но оно никак не хотело появляться. И это добило его и без того измученную душу.       Тогда Артур честно предложил жене развод. Он не мог лишать её мечты о ребёнке, но она напрочь отказалась, просто прижалась к нему и шепча, что чудо обязательно случиться. Однако в чудеса мужчина не верил, и прекрасно понимал умом, что у него есть только один сын, его точная копия. И он сделает всё, чтобы стать ему отцом, забалует игрушками и подарками, даст всё, что Егор захочет. А потом… заберёт к себе.       Потому что для его матери он, наверняка, кость в горле, напоминание о плохом прошлом. Во время их встречи она говорила о сыне, как о вещи. Разве согласилась бы любящая мать так легко на встречу ребёнка с отцом, который пропадал столько лет? Нет. И вариант был только один: Полина просто хочет скорее сплавить ему сына и заняться своей личной жизнью. Судя по её образу, он успел уловить, что хочет теперь его бывшая возлюбленная больших денег и богатых мужчин. Да и пусть… Для него главное обеспечить ребёнку достойное существование. — О чём ты думаешь, любимый?  — Камилла, как и всегда, не слышно подкралась к нему сзади, обнимая его со спины. Внутри неё опять всё начинало отчаянно биться, когда он был рядом. И весь остальной мир становился для неё просто неважным. Важным был только любимый мужчина, ради которого она жила. — О Егоре, да? Но мы заберём его, обещаю. Я полюблю его, как сына. Только останься. Мы станем семьёй, а я всё сделаю, лишь останься рядом…       Артур обернулся на звуки её голоса и заглянул в ласковые глаза. Устало прижался своим лбом ко лбу жены, ещё раз думая, насколько ему с ней повезло. Ведь она, действительно, его любила… Камилла отразила улыбку и потянулась к его губам, теснее льня к нему всем телом. Ей нужно было ощутить его сейчас всем телом, чтобы просто смыть из воспоминаний тот его взгляд и мысли о той другой женщине, которой она никогда его не отдаст…

***

      Если бы лет семь назад ему сказали, что он привыкнет к Полине, он бы с уверенностью послал этого человека на все четыре стороны. Просто потому, что эта женщина всегда казалась ему невыносимой, сложной и абсолютно взбалмошной. И, совершенно точно, в её голове всегда жила сотня тараканов, которые каждый день, определённо, не забывали устраивать свой шабаш.       А как вот иначе объяснить, что её настроение всегда меняется так часто, словно по щелчку пальцев? То она грустит, то орёт, то жести, то плачет из-за какой-то банальной мылодрамы, то вообще смеётся до колик. Просто, как совершенно невозможная женщина. Ведь её действия в следующий момент в принципе никогда невозможно было предугадать. Отчасти поэтому при первой встрече она вообще показалась ему самой настоящей, постоянно язвящей «занозой в заднице». И мужчина, определённо, не знал, как Артур вообще умудрился с ней связаться.       Впрочем, сейчас это мнение не сильно и изменилось, разве что он за эти годы просто успел узнать её чуть лучше. Ну, и научился хотя бы иногда предсказывать её дальнейшие поступки. Хотя это и было довольно спорным утверждением, всё же Полина всегда находила способ его удивить. И делала всегда это так неординарно и с блеском, что оставалось разве, что хлопать в ладоши и радоваться, что вообще ещё жив. Правда, сегодня она как-то внезапно отошла от своей постоянно язвительности.       Просто привычно сунула ему его полотенце и оставленный им серый спортивный костюм, подталкивая к душу. А сама пошла на кухню разогревать ужин и излюбленно ворковать с Егором на кухне. И на один момент это показалось каким-то уютным и тёплым. Простым и банальным, близким и настоящим, словно бы он не был здесь случайным гостем, а был тем, кого просто ждали…       Он наскоро искупался и быстреньким шагом прошёл на кухню, где Полина уже сразу с видом суровой советской медсестры протянула ему таблетку от желудка. Сдвинула брови и заставила выпить, игнорируя его закатанные в недовольства глаза от её тона вредной мамочки. А потом просто налила ему тарелку какого-то вполне сносного супа и ушла укладывать Егора, который почти засыпал за столом. И в этот момент, сидя один на кухне, Таир почувствовал какую-то пустоту. Словно до этого было очень-очень громко, и вдруг резко стало тихо.       Вокруг была тишина. В комнате Полина стопудово читала сыну сказку и гладила по голове. Если честно, то он всегда поражался, как она всегда такая ворчливая и вредная на работе, она становилась со своим ребёнком рядом такой мягкой и ласковой ещё с первых дней его жизни. Материнский инстинкт всё же удивительная вещь. Хотя такого сына, как Егор трудно было не любить. Он, действительно, был очень добрый и хорошим пацаном.       Таир спокойно доел предложенное блюдо, подумав, что со временем эта женщина всё же научилась сносно готовить, но до его кулинарных умений ей всё равно было далеко. Хотя, быть может, он превозносит свои возможности. Мужчина сбросил посуду в раковину, решив её помыть. Никогда не любил беспорядок. Да и в детстве это после бесконечных застолий всегда было его святой обязанностью. Так что привычка на это уже вполне себе успела выработаться. — Шаховский, я в курсе, что ты идеальный мужчина, который хлопочет по хозяйству, но, пожалуйста, иди спать. Ты на труп уже похож!       Громкие шаги мгновенно раздались за его спиной, заставляя обернуться. Это было её фирменной фишкой, потому что эта женщина никогда не умела ходить тихо, как героиня какого-нибудь романа. Скорее, напоминала по шагам какого-то кавалериста или стада слонов. Но ей дела до этого, похоже, совсем не было, Полина стояла перед ним, как злой и нахохлившийся воробей, демонстративно скрещивая руки на груди и буравя его прищуренным взглядом. Сама тоже ведь выглядела не сказать отдохнувшей, но всё равно отчитывала его, как школьника.       Хотя это было вполне в её стиле. Сначала наорать и устроить разнос, а потом разобраться в ситуации. Это так… по-женски. Но в действительности мужчина, правда, чувствовал себя паршиво. Желудочная боль слегка подутихла, а усталость накатывала с всё новой и новой силой, грозясь вылиться в хроническое переутомление.       Шаховский покачал головой, слегка сбрасывая напряжение, а потом решил, что ссориться будет совсем глупым решением и осторожно протянул руку вперёд, как бы подзывая к себе Полину. Сейчас совсем не хотелось с ней спорить, хотелось просто прижать тёплое женское тело к себе и ни о чём не думать. Женщина недолго поколебалась, а потом всё же сама подошла к нему. Минуту посмотрела на него своими болотными глазами, опустила голову и вдруг… просто обняла, впечатываясь носом в его грудь и опоясывая его талию своими холодными ладонями. — Пойдём спать, — прошептала Полина, оставляя короткий поцелуй на его груди и прикрывая глаза. Его бледность и краснючие глаза откровенно её пугали, поэтому и хотелось, чтобы он поскорее поспал, и всё это прошло. — Пошли… Ну, не упрямься, Таир…       Мужчина улыбнулся, наклонился и шепнул в самоё её ушко: — Только, если прочитаешь мне «Мастера и Маргариту»… Хочу узнать, кто в итоге, кого трахнул…       Женщина усмехнулась, стукнув его кулачком по спине, заставив наигранно ойкнуть. Его перевирание классики порой заслуживало отдельной экранизаций, хотя и коробило её слух, как бывшего литератора. — Дурак, — беззлобно шепнула Полина, закидывая голову наверх, чтобы поймать взгляд его песчаных глаз. — Как вообще можно не знать «Мастера и Маргариту»? — Как можно не помнить формулу Клаперона-Менделеева? — ответно поддел её мужчина, зная, что в его любимой физике эта несносная женщина совсем не сильна. И это было всегда хорошим преимуществом в его бесконечных издёвках над ней. — Как можно не помнить закон всемирного тяготения, госпожа недоучительница? Или не помнить…       Он хотел договорить ещё одну эту свою дурацкую фразу, как вдруг ощутил, что его вежливо заткнули женские губы, заставляя забыть о том, что происходило секунду ранее. Мужчина инстинктивно подался вперёд, размыкая обветренные губы и тут же ощутил на них знакомый сладостный вкус… И всё быстро потеряло всякий смысл, становясь каким-то ненастоящим и глупым.       Она прижималась к нему и так нежно целовала, юрким язычком лаская его нёбо, что сразу захотелось просто сорвать с неё одежду к чёртовой матери, но он держался, помня, что за стенкой спит ребёнок, и он может прийти сюда в любой момент. Таир просто зарывался пальцами в её волосы и совершенно нагло углублял этот терпкий поцелуй, не отказывая себе в удовольствий поиздеваться над ней.       Никогда сам Шаховский не понимал, как Полина всегда могла так быстро заставить его загореться с одного поцелуя, хотя другим порой не хватало даже приватного танца и оголённого тела. А ей, словно бы просто достаточно было пальцами щёлкнуть, чтобы позволить забыться в одновременно нежной и страстной агоний. Мужчина на секунду оторвался от её губ, переводя дыхание и тут же взглядом устремился в её болотные глаза, уже полыхающие страстным огнём. И в этот момент, кажется, наконец, понял, почему ей так легко удаётся заставить его гореть…

Потому что она сама тоже сгорала вместе с ним.