Перепутье

      Таир чувствовал… непонимание. Такое дебильное, которое испытываешь разве что, когда стоишь посреди незнакомой улицы. Ты не понимаешь, где находишься и вдобавок ещё и не видишь рядом ни одного знакомого лица. Всё вокруг тебя кажется муторным и серым, а душу внезапно одолевает какой-то дурацкий страх. Просто потому что ты неожиданно для самого себя остаёшься один… Совершенно… И, наверное, это так часто и называют отчаянной пустотой.       Мужчина смотрел на догорающую машину и, кажется, чувствовал именно её. Вид догорающего железа бередил душу, а в горле сам по себе непроизвольно застывал ком. Ведь Шаховский далеко не был идиотом, чтобы не понять одной просто вещи: в этом котле ада сейчас должен был быть он. Именно ему предстояло сгореть в этой груде железа, но… На деле же, благодаря счастливому проведению, Таир лишь из окна разглядывал место своей возможной гибели. Живой и невредимый. Без единой царапины или ожога.       Шаховский прерывисто выдохнул, на минуту прикрывая глаза. Всё сегодняшнее утро снова пронеслось в воспоминаниях чёртовым калейдоскопом, заставляя чувствовать себя полным дураком. Да и, по сути, кем ещё он мог ощущать себя сейчас, когда решительно перестал хоть что-то понимать? Его машину взорвали. Его хотели грохнуть. И спасла его Полина, которая как-то слишком рьяно утром не хотела с ним расставаться.       Какой-то абсурдный киношный бред! Чья-то дурацкая шутка или розыгрыш! Только вот машина Таира явно так не считала, отчаянно догорая на его глазах. Мужчине хотелось взвыть, заорать от долбанного непонимания того, что происходит вокруг, но он не мог. У него было слишком много вопросов к Полине, находящейся с ним рядом. К женщине, которая, кажется, спасла ему жизнь. Только вот… как?       Таир отвернулся от окна, тут же взглядом замечая Полину. Его спасительница сидела на всё той же помятой постели с притянутыми к груди коленками. Испуганная и бледная, отчаянно дрожащая всем телом. Она была совсем не похожа на привычную себя настолько, что Шаховский даже на минуту онемел. Всегда раздражающая его Полина сейчас обессиленно хватала воздух губами и, кажется, едва-едва сдерживала слёзы. Все вопросы на минуту потерялись. Затухли. Мысли как-то против воли обратились к этой несносной женщине рядом.

К этой чёртовой потёкшей туши, скатывающейся по её щекам, заставляющей его сердце отчаянно сжиматься.

      Мужчина усиленно выдохнул и, преодолевая себя, всё же уверенно сделал несколько шагов по направлению к кровати. Из-за накатившего шока они дались непросто, но Полина как-то в один момент его опередила, словно безумная подрываясь с места. Она как-то мгновенно тряхнула головой, поднялась с постели и в ту же секунду осторожно подлетела к Шаховскому. Минуту смотрела на него своими каре-зелёными глазищами, а потом вдруг порывисто обняла. Тонкие женские руки настолько бережно обвили мужскую талию, что Шаховский как-то даже немного потерялся от этого жеста. От этой дрожи и страха в глазах. Хотя, кажется, сам выглядел ненамного лучше.       В голове ещё был сумбур, но действия в сторону Полины выходили инстинктивно. Таир обнял женщину в ответ, тут же привычно пробежавшись пальцами по худой спине. Мужчина даже в таком состоянии не мог не отметить, что Полина, кажется, как-то слишком похудела. Он невольно подумал, что ему обязательно потом нужно будет потом ей это сказать. Однако не сейчас, потому что в эти минуты она, действительно, и без того была по-настоящему напугана.        Да и сам Таир испытывал то ли смятение, то ли постшоковое состояние. Он отчаянно пытался хоть немного что-то понять, но всё ещё не мог. И это удручало. Шаховский молчал, старательно покручивая все варианты собственных дальнейших действий в голове, пока Полина вдруг неожиданно не заговорила, разом заставая её в расплох своими словами: — Ты не только не подумай ничего, Таир. Я ни про машину, ни про другое не знала, я бы никогда и ни за что… — сбивчиво начала тараторить женщина, пальцами невольно цепляясь за его спину сильнее. Эта фраза ещё больше сбивала Таира с толку, но перебить её мужчина всё же не смел, только на всё это вопросительно выгнул бровь. — Мне сон приснился. Я… Ты же знаешь, я суеверная и… Чёрт, я… Я не могла тебя пустить, я испугалась… Я…       Полина говорила так быстро и отчаянно, что, кажется, не успевала даже дышать. Шаховский грудью чувствовал все эти частые вздохи и бешеные удары её сердца. Смешанные чувства против желания появлялись внутри, а руки всё сильнее стискивали хрупкое тельце женщины. Шаховский пытался вслушаться в её слова, но выходило плохо. Куда больше за Полину говорили эмоции. Они, как никогда раньше выдавали полный сумбур в её голове. Да так сильно, что со стороны её речь казалось исповедью безумного человека, однако Шаховский всё же уверенно находил в этом сумбуре правду. Не перебивал, и Полина продолжала говорить. — Мне снился голубь… белый, — заверяла женщина, от усталости прикрывая глаза и вспоминая подробности сна. Он так сильно напугал её ночью, что она ещё долго не могла уснуть. Страх тогда обуял её полностью, предупреждая об опасности. Опасности, связанной далеко не с ней. Этот старый знак, так редко приходящий к ней во сне, приносил всегда дурные вести. — Он разбился о твою машину ранним утром. И кровь там была… чёрная… Поэтому я тебя и не пустила утром. Я испугалась, а потом взрыв. Господи, ты же…       Женщина невольно прижалась к нему сильнее, а потом всё же аккуратно подняла голову вверх, находя его глаза своими. Её болотные глаза смотрели на него с искренним беспокойством, нежностью и чем-то ещё невыразимо далёким. В то время, как он лишь так позорно тонул в этом её взгляде. У него догорала машина. Нужно было выйти на улицу, позвонить в ментовку, сообщить о покушении, а он, как последний слабак, просто тонул в этом взгляде болотных насмерть перепуганных глаз.       Хотя… Это ведь она его спасла. Эти болотные омуты, действительно, отвели смерть. Если б Полина не остановила его несколько минут назад, то сгорел бы он нахрен в этой машине. Но сейчас, несмотря на то, что было, видимо, предначертано, Шаховский живой стоит перед ней, и ещё что-то требует. Господи, какой же это всё бред.       Полина же сама до смерти перепугалась. Вон дрожит и глотает слова. Цепляется за него, как за последнюю точку опоры, и что-то бессвязно шепчет. Прижимается всем телом, а у самого Таира зубы сводит от всего этого «её безобразия». От дурацкого страха за него. Мужчина тихо чертыхается, но всё же собирает остатки здравомыслия в кулак. Лёгким касанием пальцев заставляет женщину приподнять подбородок, чтобы вновь заглянуть ей в глаза и снова обдумать сказанные ею слова. — Всё хорошо. Я здесь и живой, — медленно утверждает Таир, осторожно проводя ладонью по русым волосам. Полина на секундочку прикрывает глаза и, кажется, как самая настоящая дурочка, растворяется в этом прикосновении. Дышит через раз и боится пошевелиться. Только жмётся к Шаховскому сильнее. Знает, что пожалеет об этом, но сейчас на привычную собранность абсолютно не остаётся сил. — Мне нужно спуститься, позвонить в ментовку, а потом поговорим обо всём, ладно? Или… Только не говори что…       Яркая вспышка осознания неожиданно пронзает мозг мужчины, и он тут же вздрагивает, как от огня. Его ладони в эту же минуту настойчиво опускаются на острые женские плечи, а в песчаных глазах загорается огонь настоящей и искренней злости. Таир сам ощущает, как внутри мгновенно вспыхивает чёртово пламя, но, кажется, прекрасно осознаёт, что уже совсем точно не сможет остановиться. Это какой же он идиот, что за её волнением, не разгадал смысл её самых первых слов? — Что ты сказала: «…я ни про машину, ни про другое не знала»? Ты ебанулась?! — В груди Шаховского поднимается отчаянная вспышка, которую, кажется, в этот момент был бы никто не в силах остановить. Понимание её долбанного недоверия постепенно проникает под кожу, заставляя чувствовать себя полнейшим ничтожеством. Его Полина оправдывалась перед ним и подумала, что он считает её… предательницей. Больно. Даже очень. До гнева и до сорванного крика. — Ты что думаешь, что я хоть на секунду, блять, мог подумать, что ты в этом замешана?! У тебя каша вместо мозгов, или я настолько… ничтожество в твоих глазах?! Чего ж молчишь? Ответь же мне, Полина!       Шаховский нечасто использовал этот долбанный мат и вообще крики, но сейчас сдерживать эмоции оказалось невозможно. Мужчина чувствовал бешенство, колотящееся в груди, и болезненную боль где-то в области ребёр. Как же сразу до него это не дошло? Это её «ты не подумай». Ну, конечно, он же как раз такая скотина, которая подозревает дорогу ему женщину в покушении на себя самого! Просто… Выше всяких похвал. А если бы подобное произошло с ней, она бы тоже его в подозреваемые записала?!       Мужчина несильно тряханул Полину за плечи, а потом вдруг уверенно сделал шаг назад. Качнул головой, словно сбрасывая с себя остатки наваждения, и направился к двери. Ему не хотелось продолжать выпускать этот пар, который уж наверняка не привёл бы ни к чему хорошему. Нужно было остыть и успокоиться. Шаховский и сам не понимал, почему его так сильно задела эта фраза Полины, но она, словно бы резала по живому.       Это… её недоверие. Плевать. Таир наспех накинул на себя одежду и вылетел за дверь. Нужно было просто не думать о её словах. Успокоиться и разобраться со всем остальным. Остыть, чтобы не наговорить гадостей в ответ. А ведь это так легко сделать, когда в голове одни только эмоции, приправленные страхом и смертельным ужасом…       Лучше для обоих, если сейчас они разойдутся. Свежая голова не даст натворить непоправимых дел. Думая обо всём этом, Таир наскоро вышел во двор и мгновенно направился к своей машине. Нужно было сделать это раньше, но… Сил на это действие хватило только сейчас. Действительно, смотреть на когда-то любимую сгоревшую машину было даже как-то физически больно. В своё время Шаховский с таким трепетом её выбирал, а сейчас она была лишь куском железа, утерявшим прежний лоск. Вокруг неё всё ещё толпилась кучка народа, который время от времени вздыхал и причитал. Но при этом рядом не было ни других автомобилей, ни скорой. А это значило, что никто не пострадал. И это уже было большим подарком.       Как же хорошо, что он припарковался подальше от других машин. Вчера это вышло интуитивно, а сегодня спасло чью-то жизнь. Люди, стоящие рядом что-то отчаянно вопили, но мужчина их не слышал. Он скользил взглядом по своей машине, пытаясь понять, что могло спровоцировать такое возгорание. На первый взгляд ничего такого не было замечено, а значит… Следовало вызвать спецов. Менты и так скоро подъедут, добрые соседи уже их явно вызвали. Оставалось только ждать и наблюдать.       И думать. Интересно ведь, кто же так явно пожелал ему смерти? Да и… за что? Таир измученно выдохнул, опускаясь на недалеко стоящую лавочку. Мыслей не было. В голове, было слишком пусто. Шаховский потёр пальцами виски, пытаясь привести себя в порядок, но ничего не выходило. Всё путалось, перемешивалось и медленно сводило с ума.       Кто-то решил убрать его из-за бизнеса? Слишком палевно, да и никого он так уж и не прижимал и с рынка не изгонял. Личные обиды? Тут тоже ничего серьёзного не было. По крайней мере ничего жизненно важного. Тогда… что? Кто мог подорвать его машину этим утром? И… зачем? Сколько вопросов, а ответа ни одного.       Захотелось взвыть и просто заорать. Запустить пальцы в волосы и просто поматериться от души, только вот рядом раздался совершенно робкий звук знакомых шагов. Таир поднял взгляд наверх, замечая Полину. Она стояла напротив. Грустная с его тёплой кофтой в руках и вдобавок смотрящая на него ласковым взглядом покрасневших глаз.       Полина привычно прикусывала губу и почти уверенно приподнимала подбородок, чтобы не казаться себе самой слишком жалкой. Вся эта история представлялась ей безумно глупой, но ссориться из-за неё с близким ей человеком женщина не собиралась. Да и к тому же… Слова Таира отчасти тронули её что ли. Ведь он даже не подумал о её причастности ко всему этому взрыву, хотя любой другой на его месте сделала бы это. Ведь со стороны это выглядело именно так. А Шаховский… даже и не задумался об этом. Доверял. Наверное, минут десять в собственной квартире женщина ещё пыталась понять, что значит его эта гневная вспышка, а потом всё же наскоро выскользнула за ним за дверь.       Женщина мысленно сжалась от волнения, когда Таир обратил на неё внимание, но всё же шагнула вперёд. Она знала, что сейчас мужчина очень на неё обижен и что нужно дать ему время, чтобы успокоиться и остыть. Но что-то внутри неумолимо толкало её к нему. Пусть не хочет разговаривать и прогонит, но хотя бы куртку возьмёт. Не замёрзнет, не заболеет. А это для неё куда важнее грубых слов, сказанных им в гневе и не имеющих цены.       Женщина осторожно подошла ближе и лёгким движением набросила на плечи Таира спортивную кофту. Случайно коснулась пальцами голой кожи мужского плеча и тут же одёрнула руку, словно от ожога. Прикусила губу. Ей хотелось сесть рядом, сжать его ладонь, чтобы хоть как-то поддержать. Но Шаховский злился на неё. И сделать всё это было явно не лучшим решением. Не стоит накалять обстановку. Полина выдохнула и повернулась, чтобы тихо уйти, только совсем внезапно так до боли привычно почувствовала кольцо мужских пальцев на своём запястье. Одно только это прикосновение заставило сердце застучать в груди с удвоенной силой.       Он злился. Бесился. Но всё равно не прогонял её. Отточенным движением Шаховский потянул женщину на себя, заставляя опуститься на свои колени. Кажется, минуту назад он не хотел с ней даже разговаривать, однако её присутствие сейчас всё же было необходимым. Её ладонь, в момент соединившаяся с его ладонью. Её дыхание. Всё это как-то привычно успокаивало, даря теплоту родного тебе человека. Таир усмехнулся и прикрыл глаза. Как бы сильно Полина его не раздражала, душа всё равно тянулась к ней. Против воли и совершенно вероломно, окончательно предавая его разум. — Не уходи больше, хлопая дверью, — спустя некоторое время напряжённого молчания раздался тихий женский шепот, и мужчина в этот же момент ощутил прикосновение её губ к собственному виску. Хитрая же лиса. Всегда так делает, когда накосячит. Знает, что на него это против воли как-то приятно действует. — Это… больно твои эти уходы. Очень. Лучше кричи, ори да что угодно, но не уходи…       Полина устало выдыхает, а потом всё же привычно, как маленькая кошечка, трётся носом о его нос, вызывая скупую мужскую улыбку. Она, правда, за него испугалась. Вот и нагородила глупостей. Хотя ей в голову не могло прийти, что Таир так воспримет её рациональное оправдание. Вредный татарин. Совершенно невозможный и невыносимый. Женщина поднимает на него усталый взгляд с видом полного раскаяния. И Таиру остаётся только улыбнутся на эту её манипуляцию. — Ещё раз дашь понять, что не доверяешь мне, сихерче, не то что уйду, придушу своими руками, — мужчина говорит серьёзно и даже строго, а у Полины внутри как-то всё теплом от этой фразы разливается. Она смотрит в его песчаные глаза, вглядывается и понимает, что Таир, действительно, ни на минуту не считал её хоть немного причастной к этому покушению. — Ясно?       Полина согласно кивает и тут же в дурацкой привычке в который раз за день прикусывает губу. Выдыхает и чувствует, как внутри всё сводит комом. Она была не права с самого начала. Ведь Таир ей верит даже сейчас, искренне и без умысла. И это стоит самой дорогой награды мира. Женщина смущённо ёрзает на его коленях, прерывисто дышит. На улице прохладно, рядом стит обгоревшая машина мужчины, а у неё на уме совсем другое. — Я сильно обидела тебя, да? — Скорее уточнила, нежели спросила Полина, теснее прижимаясь к Шаховскому. Её тонкие пальцы коснулись его щеки в излюбленной женской ласке. — Знаю, что тебя обидела… Знаю. Я…       Женщина тоскливо попыталась подобрать нужные слова в собственной голове, но там, словно бы назло было пусто. Все эмоции будто выкачали разом, не оставляя ничего взамен. Полина с грустью смотрела на Шаховского, надеясь, что хотя бы её раскаивающийся взгляд проберёт его душу, и они забудут об этой абсолютно глупой ссоре. Только вот у мужчины были другие планы. Он ненадолго задумался, а потом осторожно кашлянул, привлекая к себе внимание, потому что сказанное им сейчас действительно было для него по-настоящему важно. — Не обидела ты меня, просто болит… — Таир вновь усмехается и невесомым движением притягивает женскую ладонь к собственной груди, в которой под её пальцами так отчаянно бьётся сердце. Простой жест, а отдаётся дрожью в телах обоих. — Вот здесь. Очень. Ведь я никогда не думал, что дорогая мне женщина может подумать, что я хоть в чём-то её подозреваю. Уж тем более в покушении на собственную жизнь.       У Шаховского, действительно, не укладывался в голове тот факт, что Полина в нём хоть немного сомневалась. Ведь ему самому в действительности было абсолютно плевать на то, как всё выглядит со стороны. Будь то её сон, который спас ему жизнь, или даже самое глупое видение. Он слишком доверял Полине, чтобы хоть как-то оскорбить её подозрением. В конце концов, Таир на самом деле был уверен в этой женщине. Он с ней спал, он ею дорожил. А это всё не просто так. Наверное, именно поэтому её утренние слова его так обидели. Хотя все надуманные сложности таяли под выразительным взглядом этих болотных глаз. — Прости… Я просто знаю, что со стороны мой сон и поведение выглядели… подозрительно. И я не хотела, чтобы ты так думал. Это не вызвано недоверием, это… просто страх потерять тебя, вредный ты татарин, — снова попыталась объяснить Полина, чувствуя, как при воспоминании обо всём этом кошмар ком собирается в горле. Одна только мысль, что в этой сгоревшей машине мог быть её Таир, заставляла женщину задыхаться на месте. — Я так боялась, что что-то с тобой случится… Но, если бы я сказала правду, то ты бы отмахнулся от меня, как от назойливой мухи и уехал, а я не могла так тобой рисковать… Поэтому и придумала весь этот план по соблазнению утром. А потом услышала этот взрыв и… у меня сердце, словно остановилось. Шаховский, и не думай тут себе всякого! Это не сентиментальщина! Просто не хочу, чтоб тебя убило взрывом! Я сама тебя прибью когда-нибудь… вот…       Таир осторожно сжал руку Полины своей и внимательно посмотрел в её глаза. Он прекрасно чувствовал её страх и переживания. И это просто грело душу. Это оказывается так ценно, когда за тебя… беспокоятся. Когда тебя боятся потерять. Возможно, поэтому это чёртово непонимание между ними как-то само разрушилось в один момент. Шаховский сильнее притянул к себе женщину, чувствуя приятную тяжесть на своих коленях. Полина уже пару раз порывалась встать, но он не пускал. Пусть лучше ему будет тяжело, но зато сейчас он будет не один. Она, действительно, была ему нужна. — Как думаешь, кто мог это сделать? — уточнил мужчина, останавливаясь взглядом на пострадавшей машине. Уже вот-вот должны были приехать менты, а у него всё ещё не было ни одной толковой версии произошедшего. И, кажется, было самое время поговорить об этом с Полиной. Обычно в её голове всегда рождались безумные, но верные идеи. Но в этот раз и она понуро пожимала плечами. — Я, конечно, знаю, что бешу многих, но… Взрывать? Это с какой же силой надо ненавидеть? Да и… зачем? Ведь пострадать мог не только я, но и те люди, которые были рядом.       Если бы машина взорвалась на трассе, пострадали бы автолюбители, проезжающие рядом. Если бы Таир дал погонять кому-то на своём автомобиле, то этот человек бы точно погиб. Если бы мужчина просто ехал с кем-то, то пострадали бы невинные люди. Так, кто настолько сильно ненавидит его, что готов пожертвовать жизнями безвинных людей? За что? — Я не знаю, Таир, — женщина неуверенно покачала головой и провела ладонью по его волосам. Полина раз за разом задумывалась о том, кто мог на такое решиться, но ответов в голове всё также не было. — Но в любом случае этот кто-то ненавидит тебя до глубины души. Да так сильно, что готов уничтожить всех лишь бы добраться до тебя. Вопрос только в личности этого человека и его мотивах. — Лично мне понятно одно, что этот человек учёл множество факторов, кроме одного, — дополнил её Шаховский, вспоминая сегодняшнее утро.       В глазах Полины тут же появился немой вопрос. И на него Таир лишь устало усмехнулся, припоминая несколько моментов из их общего прошлого. — Не учёл он лишь того, что в моей жизни есть одна сихерче с большими болотными глазами, которая уже несколько раз отводит от меня смерть. — Мужчина осторожно коснулся губами Полининого лба в благодарном жесте и устало прикрыл глаза. Ещё минута позволенной ласки перед тягомотиной с полицией и другими спецами и нужно быть нацеплять на себя привычную холодную броню. — Только, Поль, иди-ка домой. Холодно уже, да и вон машина ментов нарисовалась. Не надо тебе нервы мотать. Я сам тут разбёрусь. Хорошо?       Полина понятливо кивает, тихонько встаёт с мужских колен и неловко целует Таира в щёку, слегка обросшую щетиной. Ей не очень хочется уходить, но в квартире её ждёт Егор, да и Шаховскому нужно разобраться с проблемами, она же будет своими домыслами только его отвлекать. Лучше самой трезво оценить ситуацию и найти решение.

А то доверчивость Таира это, конечно, хорошо, но не тогда, когда может стоить ему жизни.

***

      С самого утра день Артура не задался. Сначала он проснулся в дурном настроении, потом едва не подвернул ногу, когда вставал с кровати, потом и вовсе пролил кофе на новую любимую рубашку, тихо матерясь и проклиная всё на свете. Мужчина уже мысленно окрестил этот день заведомо неудачным, но полоса новостей уверенно перечеркнула всё плохое ещё более худшими событиями.       Знакомая сгоревшая машина и лицо Таира в телепрограмме новостей заставило похолодеть. Бывший друг стоял перед камерой и отвечал на вопросы о совершённом покушении. На минуту Артуру стало даже страшно от услышанного. Он, конечно, догадывался, что Шаховский может привлекать к себе врагов, но не настолько же, но…       Его мысли отвлекла осторожно заходящая на кухню Камилла. Она выглядела уставшей, но, кажется, даже ничуть не удивилась проходящей полосе новостей. Это Артура насторожило. — На Таира покушались, — как-то невпопад произнёс мужчина, наблюдая за реакцией супруги, лицо которой не выражало ни тени беспокойств. — Я надеюсь, ты не причастна к этой истории? Или же… Камилла устало опустила глаза, мысленно усмехаясь.

Доверие — это же так важно в семье, верно?