Перепутье

      Полина всегда знала: никогда нельзя сдаваться, если очень хочешь победить. Только так и никак иначе, потому что во всех остальных случаях ты уверенно обречёшь себя на провал. Если хотя бы ненадолго дашь волю страхам и сомнениям, то постепенно погрязнешь в них насмерть и уже не выплывешь, а это… Это прямой путь к неудаче. И об этом всегда нужно помнить. И Полина помнила, устало потирая виски и прикрывая глаза, однако сил убеждаться в этой непреложной истине раз за разом, кажется, уже не было.       Дело последних недель снова оказалось раскрытым, однако даже подобия радости от этого женщина не испытывала. Боль? Тяжесть? Крупицы отчаяния и страха? Всё, кроме закономерной радости, которая могла бы принести хоть какое-то облегчение и немного объяснить тот кошмар, который она пережила несколько часов назад на парковке родного здания.       Полина сорвано выдохнула и вжалась в кресло, будто бы пытаясь этим инстинктивным жестом отгородиться от всего мира. Правда, кажется, из этого совсем-совсем ничего не выходило. Женина опустила голову и снова принялась размышлять над тем, как до этого вообще могло дойти. В какой момент — её Таир стал удачной мишенью для прибора денег компании к рукам? В какой момент на него начали охоту? В какой момент её любимый офис стал полем битвы? И, чёрт возьми, в какой момент Таир перестал ей доверять?        Последнее было по-особенному обидно. Ведь… От одной мысли о том, что из-за этих чёртовых денег мужчину могли всё-таки убить не с первой, так со второй попытки, ей становилось физически больно. Настолько, что хотелось, как какой-то истеричке из мелодрамы закрыть лицо руками и просто плакать навзрыд, но для него теперь, видимо, это уже не имело значение. Но ничего… Полине не в первой справляться с подобным. Справится. Гордо перешагнёт через это и пойдёт дальше. Просто позволит себе маленькую слабость, а завтра — соберётся и снова начнёт сначала.       В любом случае, не смотря на все последующие распри, второе покушение, к счастью, вовремя удалось «предотвратить». Хотя буквально одна её неосознанная ошибка могла привести к катастрофе, точнее, к тому, что она бы просто его потеряла. Больше не увидела бы эти песчаные смеющиеся глаза, ласковую улыбку. Господи, хватит! Полина повторяла это, словно молитву, но почему-то никак не могла успокоиться, вновь и вновь прогоняя эту страшную картину перед глазами. Нанятый человек. Пистолет. Таир. Её крик.

Нет. Он этого больше… не стоит. Он не заслуживает ни одной её слезинки.

      Хотя, на самом деле, действительность оказалась куда более прозаичной. Деньги. Они не раз двигали людей к самым мерзким поступкам. Так случилось и здесь. Правда, Полине понадобилось некоторое время, чтобы понять это, проверить и сделать окончательные выводы. Всё, конечно, сходилось, но поверить в это сначала было непросто. Друг Таира, его исполнительный директор по некоторым объектам, просто тупо решил от него избавиться, чтобы прибрать фирму к рукам. От него и от Полины, как от потенциальной конкурентки. Просто и быстро, а главное чётко и от всех сразу.

Известный бизнесмен, Таир Шаховский, и его менеджер погибли в результате несчастного случая.

Машина Таира Шаховского была взорвана сегодня утром. Выживших не обнаружено.

      План был логичным. Подорвать Таира и Полину в машине, обставить, как несчастный случай и действовать на опережение. Но вмешалась случайность: женское видение, которое всё окончательно испортило. Покушение провалилось, охрана усилилась и пришлось выдумывать всё по-новой. Однако пока гениальный Нехлюдов всё обдумывал заново, совсем не заметил собственного прокола в неудавшемся покушении. Запись с камер маленького магазинчика напротив, которые установили, на счастье, за день до произошедшего, и, по иронии, невовремя слетевшая маска. Эти факты сделали всё предельно ясным, правда, искали бы эту запись без настойчивости Полины ещё полгода, как и косвенные улики, подводящие к личности Нехлюдова.       Обдумав всё, женщина сразу же рассказала всё Таиру и полиции, но никак не ожидала, что её откровенность окажется однобокой. Совсем. Даже вспоминать об этом было больно, ужасно и… Полина с силой сжала холодные ладони в кулаки, стараясь снова не заплакать. Умом она осознавала, что её обманули и опасности уже нет, но что-то внутри раз за разом заставляло трястись от страха и боли.       Они как раз выходили из офиса, когда раздался выстрел. Полина едва успела вскрикнуть от страха, как в ту же секунду увидела лежащего на полу Таира. Он лежал на земле в неестественной позе с прикрытыми глазами и, кажется, что-то неестественно хрипел. Этого хватило, чтобы её тут же с ног до головы обдало током. И чёртово сознание сузилось лишь до одного ненавистного «нет»… Этот её отчаянный крик, кажется, разнёсся по всему городу…       Полина ничего не могла толком вспомнить. И куда подевалось её хвалёное рациональное мышление? Кажется, она только кричала, звала на помощь, пыталась вызвать скорую. И лишь где-то на фоне слышала полицию, которая обезвреживала стрелявшего. Но всё, кроме мужчины, оказавшегося на земле, было для неё фоновым и неважным. Женщина трясла его за плечи, умоляла встать, пыталась осмотреть место раны, из которой, на удивление, не шла кровь, но пуговицы пиджака не желали поддаваться ей. Самая настоящая истерика хлестала потоком. Полина была готова отдать всё, что угодно, только бы Таир открыл глаза… — Очнись же! Дурак! — женщина протяжно всхлипнула и вдруг совсем на выдохе… — Открой же глаза… Пожалуйста, не уходи… Я… Я… же тебя люблю. придурок… Не оставляй меня! Не-е-е-т!       Минута. Две. Три. И он открыл глаза. Начал шевелиться с такой лёгкостью, словно… И постепенно Полина начала понимать… Он неожиданно изобразил некое подобие улыбки, как ни за что не сделал бы человек, в которого стреляли, и в этот момент Полина начала догадываться, что это был лишь какой-то план, в который её забыли посвятить. Фарс, в котором она оказалась глупой куклой.       Стало больно, обидно. А он улыбался, словно увидел что-то смешное в том, что она плачет из-за него, что она сказала… Полина едва дышала, а потом вдруг почувствовала обжигающую сердце боль. Такую, что терпеть было больше невыносимо. Она как-то заморожено встала с колен, не слушая его слова. Таир что-то говорил, объяснял, пытался ухватить её за руки, отбиваясь от сотрудников полиции, которым, видимо должен был подписать какой-то договор или протокол. Однако Полина вместо привычного крика и ожидаемого выяснения отношении, лишь осторожно повернулась к нему и тихо прошептала. — Я увольняюсь…       А потом просто сбежала. Таира как раз не вовремя снова начала донимать полиция, и этого выигранного времени, на которое он отвлёкся, хватило, чтобы скрыться. Уйти. Сбежать, чтобы никогда его больше не видеть.       И теперь она сидела в своей квартире, пытаясь всё это обдумать, чтобы принять единственно верное решение. Таир использовал её, ни о чём не предупреждая, невольно выудил из неё признание, которое теперь не даст им жить так, как было до этого. Она снова совершила ошибку, и цена будет высокой.       Дура! Просто видя то, то он может умереть, неосознанная мысль слетела с губ… Боже… Она никогда об этом не задумывалась, давно не обращая внимания на какие-то эмоции на его счёт, однако возможность потерять его, словно лишила её возможности дышать. Господи, как же она не заметила, что так увязла в нём и не успела уйти вовремя, чтобы этого не произошло?       Полина прикусила губу, стараясь собраться, но резкий звук шагов в коридоре заставил сердце испуганно сжаться. Нет. Это не Таир. Он не придёт. Он не станет. Он не будет. Нет. Ни за что. Однако грубый голос и привычный крик заставили передумать. Полина буквально ощущала напряжение, повисшее в воздухе, но сделать с этим ничего не могла. Она не хотела ни говорить с Таиром, ни видеть его, потому что сейчас это всё только усложнит. Начнутся глупые вопросы, объяснения. Нет!       Женщина покачала головой. Их отношения с Таиром с самого начала были глупыми и неправильными. Он хотел с ней забыться, пережить безответную любовь к Камилле, а потом просто привык. Это вполне логично и понятно. Полине в этом плане повезло больше, это Шаховского задевала его бывшая девушка, которая поступила с ним, как с последним дерьмом, а её… Боль по Артуру притупилась меньше чем через полгода, потому что она смогла его простить, как бы пафосно это не звучало. Полина смотрела на маленького Егора и была благодарна Артуру за то, что у неё появился любимый сын, а большее ей было не нужно. И сейчас этого любимого ребёнка она просила не переживать из-за её слёз и криков Таира. Она гладила его по голове и старалась делать вид, что всё это ерунда. Но Егор лишь покачал головой и ушёл в свою комнату, перед этим заметив дорожную сумку и сказав только: «Мам, он ведь хороший… Что он такого сделал, что ты не можешь его простить? Он ведь ближе нам, чем мой родной отец, который нас предал и которого ты простила…»       Как бы не было больно признавать это, но с Шаховским их, действительно, связывало намного большее. Самое тяжелое время безденежья, когда он отогревал её замёрзшие пальцы и её саму, помогал обуваться, потому что ей самой было неудобно из-за беременности, доставал безумно дорогие фрукты, ходил с ней на узи, помогал первые тяжёлые месяцы после родов и всегда защищал. С ним всегда было спокойно и тепло. И разрушать это равновесие, устоявшееся за семь лет, было бы большой ошибкой. Полина это знала, но всё равно непроизвольно разрушила. Но, несмотря на всё это, Шаховский продолжал кричать и ломиться к ней, рискуя сорвать голосовые связки… — Открой! Полина, не будь дурой, открой! Давай поговорим!       Стоя за дверью, мужчина несдержанно кричал, пытаясь образумить свою Полину. Но всё было бесполезно. Она продолжала игнорировать его: выключила телефон и не открывала дверь. От этого Таиру хотелось рычать, словно хищнику. Он колотил эту дверь, словно грушу, думая, что ещё немного, и точно её выбьет. Вообще, было плевать на последствия. Главное, чтобы эта чёртова царевна, наконец-то, вышла из своего заточения, но она продолжала молчать, и это медленно разрушало в Таире остатки надежды.       Он не был идиотом и понимал, что сейчас Полина надумает себе всего, что угодно и… уедет. Сделает свой любимый «финт хвостом» и фиг он её удержит. Несмотря на всю её решительность и настойчивость, в трудной ситуации личного характера она всегда уходила. При мысли об этой внутри всё сдавило. Ну, уж нет. Идиотка самонадеянная. Он продолжал колотить по двери, игнорируя правила приличия. Пускай, соседи вызывают ментов, он откупится и продолжит тарабанить в эту дурацкую дверь. Мужчина уже занёс кулак для удара, как детский голос неожиданно его остановил. — Дядя Таир, это ты? — Егор робко задал вопрос, вставая на цыпочки. В его голове был ворох мыслей. Он впервые не понимал, почему мама тихо плачет в своей комнате, думая, что он не слышит, и не хочет открывать дверь дяде Таиру. Такого раньше никогда не было, а сейчас происходило.И Егору так по-детски безумно хотелось, чтобы они помирились. Мама всегда оговаривала, чтобы он не привыкал к Таиру, но…без него их семья уже не будет полной. И Егор решил хотя бы попытаться это изменить.       Услышав же родной голос, Шаховский выдохнул, стараясь сделать голос максимально спокойным и мягким, чтобы не напугать ребёнка. Он примерно понимал, что творится в голове у Егора, который до безумия любит свою истеричную мать, но он просто должен был убедить его в собственной правоте. Ну, не враг же он им, в конце концов! Только как это ребёнку-то объяснить! — Я… — сдерживаясь из последних сил, ответил Таир, сжимая кулак. — Егор, ты не переживай только, я просто хочу поговорить с твоей мамой… Она на меня обижена, и я…       Таир хотел сказать что-то ещё, но не знал, как выразить ребёнку всё то, что сейчас чувствовал. Он ведь ещё маленький и не поймёт, что его чертова мамаша выпотрошила всю его душу своими слезами, а теперь не даёт ничего объяснить. Паршивая женская логика! Обиделась, всё решила за себя и за других, исключая даже возможность и объяснения. Дура!       Шаховский в раздражении прикрыл глаза, а потом вдруг услышал, как щёлкнул замок. Открыл глаза и увидел перед собой раскрытую дверь и Егора, смотрящего на него своими большими глазами. Мальчик не сводил с него взгляда, а затем вдруг осторожно отошёл назад, впуская его. Таир уже хотел было задать вопрос, но Егор его опередил. — Мама в комнате. Иди к ней… — Мальчик смотрел на него так серьёзно и пронзительно, что внутри мужчины что-то сжалось. Егор всегда был умным ребёнком, а теперь оказалось, что он ещё и разительно повзрослел. Ведь перед ним сейчас стоял не просто мальчик, а сын, который заботился о своей маме. — Она плакала. Сделай всё, чтобы она больше этого не делала…       Мужчина сухо кивнул, похлопал Егорку по плечу в привычном жесте и направился вперёд. Ему нужно было её увидеть и просто поговорить. Полина же не дура и всё поймёт. Надо только… Таир переступил порог комнаты, примерно продумывая, что скажет и как себя поведёт, но полетевшая в него подушка оказалась красноречивее слов этой невыносимой женщины. Мужчина не успел ни пригнуться, ни отойти, поэтому снаряд попал ровно в цель: в его ошарашенное шоком лицо.       Чёртова стерва. Шаховский готов был зарычать от нервов. Пришёл извиняться перед этой стервой, а она разом заставлять его снова испытывать раздражение и желание встряхнуть её за плечи. Хорошо, хоть вазой не огрела! И то, считай подарок.       Таир тихо выругался, стараясь унять ворох мыслей в голове и гневно посмотрел на «нападавшую». Полина сейчас совсем не выглядела испуганной или раздавленной. Она стояла возле своей постели, привычно скрещивала руки на груди и смотрела на него прямым взглядом, не терпящим никаких возражений. Они оба почему-то продолжали молчать, просто рассматривали друг друга. И, если быть честным, то спустя пару минут Шаховскому уже не хотелось ничего выяснять. Хотелось просто подойти, привычно обменяться подколками и поцеловать, чтобы заткнуть хлещущий из неё поток слов.       Странно, но он был уверен, что Полина в этот момент подумала абсолютно о том же. Эти её дрожащие плечики и вмиг опустившиеся вдоль тела руки говорили сами за себя. Он слишком хорошо знал её. Каждое движение и каждый случайно брошенный взгляд. Вот сейчас же хочет того же, что и он, но не признается даже под страхом смертной казни.       Полина устало выдохнула и сделала шаг назад. Видеть его сейчас было тяжело. И дело было не столько в обиде на его обман, который она, возможно со временем смогла бы понять, сколько от собственного поражения, высказанного тремя словами. Я тебя люблю. Женщина подняла на него свой взгляд. К чему уже было врать самой себе? Она его любит, пусть и призналась себе в этом не так давно, а он её нет. Ему нужна роковая или идеальная красотка, вроде Камиллы или Софи, а уж точно не такая «самодура», как она. Да и его жалость ей не нужна. Надо просто уверенно послать его, и всё вернётся на круги своя. — Зачем ты пришёл? — максимально отстранённо спросила Полина, а Таир почему-то только в этот момент почему-то заметил её нереально покрасневшие от слёз глаза. От этого вида царапнуло где-то внутри. Вот обидно же ей, а продолжает строить из себя вредную стерву. — Я сказала тебе: «Не приходи больше. Я увольняюсь…» Что из этого не понятно? Или повторить для тугодумов и самоуверенных татар? Без проблем. Пошёл вон отсюда, Шаховский!       Полина гордо вскинула подбородок, чтобы ещё раз самоуверенно его послать, но Таир заметил куда больше. Её тоскливый взгляд и слегка трясущиеся ладони. И в какой-то момент позволять такое издевательство друг над другом Шаховский больше не смог. Резко шагнул вперёд, грубо хватая Полину на запястье и толкая на себя. Но та, как всегда не собиралась сдаваться, а начала остервенело вырываться из его стальной хватки.       Он сдерживал её истерику, прижимал спиной к своей груди и что-то говорил, но она не слушала. Кричала, вырывалась. Брыкалась, как дикая кошка. Но Таир и не думал отпускать, лишь крепче стискивал в своих сильных руках, осторожно утыкаясь носом в основание её шеи. Он знал, что виноват, что остаётся последней сволочью в её глазах, но так просто отпустить строптивую Полину не мог. Ни хрена она не уволится и не уйдёт! Особенно после того, что сказала тогда на парковке. Теперь уже точно никуда. — Отпусти! Отпусти меня, Шаховский! Я вызову полицию! Убирайся! Убирайся из моей жизни! Таир!       Она оттолкнула его ещё пару раз, а потом вдруг протяжно всхлипнула в его руках. Перестала биться и задышала так тяжело-тяжело, будто раненная львица. Ей стало так больно, так страшно, потому что она чувствовала его рядом и не хотела отталкивать. Сердце побеждало гордость, заставляя всегда сильную Полину всхлипывать. Это было обезоруживающим действием против него, Шаховский резко развернул женщину к себе и заглянул в глаза. А она вдруг совсем беззащитно… заплакала… Дурочка глупая. Правда, испугалась за него идиота такого и правда его лю… — Тише, тише… — Мужчина непривычно нежно коснулся губами её виска и притянул ближе, чтоб прижаться своим лбом к её лбу. — Всё… Спокойно. Я — живой. С тобой. И никуда тебя не отпущу. Смыться соберёшься — догоню… Ну же… иди сюда. Всё… Сихерче, хватит…       Шаховский коснулся ладонью светлых волос и бережно всмотрелся в измученное лицо. Не был уж он совсем дураком, чтобы не понять из-за чего она так бесится и собирается его бросать. Совсем не из-за того, что он не посвятил её в план полиции. Его упрямая Полина просто боится. Ей страшно довериться и признать, что он ей нужен прямо и уверенно. Но самое странное, что ему тоже было… важно не потерять её всё это время. Когда они просто подкалывали друг друга и спали, она точно оставалась рядом, а большего боялась. И Таир всегда это знал.       А теперь чувства этой женщины открылись, как на ладони. И это доводило Полину до срыва. Мужчина усмехнулся, неужели она так плохо его изучила, если думала, что он так просто её отпустит? Вот уж точно нет. Но сказать ей об этом прямо, значит, нарваться на скандал и получить парочку новых оплеух. Здесь надо действовать хитрее или… сказать правду?       Шаховский раздумывал ровно минуту, а потом посмотрел в до боли знакомые женские глаза, в которых было его собственное отражение. Она была невыносимой, сложной, наглой, но… его. И её никто никогда не мог и не сможет ему заменить. Ведь, все эти мелкие ссоры лишь то необходимое, что заставляет чувствовать себя живым. Нужна ли ему идеальная женщина, которая никогда не будет спать на его спине, будет слушаться его во всём, у которой не будет детей и которая будет ласковой, нежной и вечно сексуальной?       Мужчина всегда задавал себе этот вопрос и до безумия боялся озвучить ответ, хотя в глубине души всегда его знал. Правда была на дне этих болотных глаз.

Не нужна.

Ему не нужна идеальная женщина.

      Потому что хорошо ему вот с этой взбалмышной истеричкой, без которой жизнь совершенно точно опустеет. Потому что хорошо с маленьким Егором, которого он полюбил с первых дней его жизни. Потому что всё понятие идеала неважно, если… Если… по-настоящему любишь… — Поначалу ты раздражала меня до чёртиков, — с улыбкой начал говорить Таир, лёгким поцелуем касаясь женского плеча и поглаживая худую спину своими ладонями. — Твоя дурацкая самоуверенность и раздутое самомнение могли выбесить кого угодно. Но… я ошибался. Ты и Егор… Чёрт, ты ведьма, раз всё-таки заставила меня это произнести вслух, но… Вы — моя семья. И прошлое не имеет никакого смысла. Так что хватит нести чушь и порываться уйти. Всё! Закончили этот бессмысленный забег, сильная моя женщина!       Полина хотела возразить, сказать что-то в ответ. Припомнить и это покушение, и его халатность, но потом вдруг замолчала… Мужчина опустился на колени и уверенно сжал её бёдра своими ладонями, неотрывно глядя в её болотные глаза. А потом вдруг уткнулся своим лбом в её живот… — Собирай вещи, сихерче… Ко мне поедем, чтоб не сбежали больше. Фиг я вас куда больше отпущу! И вообще… я хочу от тебя дочку. — Неожиданно выдал Таир, а Полина просто замерла от шока и от мысли о… — Красотой в тебя, а характером в меня, а то, характер у тебя, ну, прямо скажем…       Полина шутливо стукнула улыбающегося мужчину по плечу, готовясь сказать очередную колкость, а потом вдруг усмехнулась и осторожно начала гладить его по волосам. Ведь они оба знали…

Таир хотел детей только от любимой женщины.