И вот я здесь

Впервые за последнюю неделю Солас мог вздохнуть с облегчением. Они наконец-то подбирались к внутренним землям Ферелдена. Несмотря на всю их спешку, времени они почти не выручили, по правде говоря, даже наоборот. Из-за «вольных граждан» Орлея пришлось слегка замедлиться, потому как, мчась по священным равнинам, была велика вероятность наткнуться на группу шевалье. После пары стычек они согласились, что бойки с людьми, даже, казалось бы, обученными, только отбирали у них время, не давая ничего взамен. Те не представляли особой угрозы, но также не давали никакой выгоды. Хотя, уже в предпоследний раз выжигая орлесианских военных в пепел, он предположил, что на некоторые стычки они натыкались специально, чтобы по воле Лавеллан зачистить места для клана долийцев, чью охотницу они видели недавно. А, возможно, от её простой ненависти к Орлею. Следом наступила худшая часть — Морозные горы, донельзя промозглые и занесённые снегом по самые щиколотки. Вот только главным ненастьем был не столько холод и метель, заметающаяся за шиворот, сколько располагавшийся где-то поблизости штаб Инквизиции. И их шпионы, как нельзя кстати. В одиночку он мог без проблем пересечь эти горы за пару дней, попросту обратившись вороном. Однако же теперь, путешествуя с Лавеллан, в этом не было смысла. Пусть она уже отчасти и просекла его способности, ими не стоило злоупотреблять, тем более, они оба и так неплохо справились и лишь единожды были близки к поимке. Проходя по ущелью, они едва не наткнулись на проходивший мимо отряд разведчиков, видимо возвращавшихся в Убежище. Бежать было бы глупо, так их скорее всего и заметили бы, к тому же ничто не исключало преследования от обединённой с Орденом храмовников Инквизиции. Поэтому, юркнув в ближайший грот (что оказался входом в буквально лабиринт из пещер), они остановились на привал, отчего потеряли с полдня. Могло обойтись и хуже, не заметь они их вовремя — вероятно были бы убиты. Когда же на следующий день они наконец вырвались из снежной пустыни, мага проняло до странного сильное воодушевление. Вот же оно, совсем близко, только договориться с Фионой и полдела уже сделано! Да только оптимизм его вскоре окажется напрасным. В итоге, спустя с десяток дней, потраченных в поездке через восток Орлея и Морозные горы, они наконец-то подходили к Рэдклиффу. Однако же и в Фередлене дела обстояли не шибко-то лучше. Дважды пришлось уноситься от групп мародёров, засевших у гор внутренних земель, и несколько раз от храмовников, рыскающих по всей открытой местности. Интересно, действительно ли кто-то посмел ослушаться приказов искателя Люциуса или тот отправил Инквизиции своих людей? Ради той, запрашиваемой Кассандрой, помощи с Брешью. Но это было маловероятно, всё же тогда бы они не стали шляться по полям и резать всех, кто под руку попадётся… наверно. Окинув взглядом открытую местность, кое-где исходившую ледяными глыбами либо углями от магического огня, Солас слегка насторожился. Маги тоже поспели сюда раньше них и конфронтаций своих с людьми искателя явно не сдерживали. Нехорошо. В этот раз они снова наткнулись на храмовников, только уже убитых. Пожжённая трава вокруг, шрамы на мёртвых телах, походившие на разряды молнии, ощущение остаточной магии — вот и жертвы этих конфронтаций. Похоже, Лорд Искатель был не единственным, потерявшим сторонников в этом конфликте. Рядом валялось искажённое тело. Горб его, словно обросший лишними слоями мяса, покрывала вздутая, как от ожогов, багровая кожа. Пальцы казались сильно вытянутыми, как и сами руки, а лица, искривлённого вселившимся демоном, было уже не различить. Солас едва заметно поёжился. Значит, так и выглядела одержимость. Конечно, до этого он видел образы одержимых в осколках реального мира, просочившегося в Тень, или в кошмарных снах людей, удачей переживших эту встречу. Но никогда не воспринимал это близко. Дух, желающий проникнуть в реальный мир? Это казалось абстракцией, дурной выдумкой. Ведь это было возможно, зачем нужны вселения в физическое тело, когда оба мира сосуществуют? Он незаметно оправил опущенные плечи. Сосуществовали, если бы не он. Как оказалось, видеть это воочию было куда более вымораживающим. Хотелось что есть силы сожмурить глаза и не думать вообще ни о чём. О том, под каким гнётом любой разумный маг готов согласиться на самоуничтожение. Как их боль и страх, подобно маяку, манят демонов из Тени. То, с какой болью тело мага калечит само себя, совладая с демоном. Но даже зажмурив глаза, в голове звоном бьют мысли. А в каком отчаянии надо находиться, чтобы согласиться на… такое? Мотнув головой, стараясь отогнать омерзительный образ, он перевёл взгляд на долийку, что, даже носом не поведя, сидела на лошади, держа в руках карту. Казалось, для неё это было сродни обыденности. Хотя, быть может так и было, как-никак последствия раскола кругов разошлись на весь юг, от чего долийцы наверняка страдали от налётов вышедших из-под контроля магов наравне с горожанами или деревенщиной. Внимательно оглядывалась, она рассматривала карту, пару раз отвлекаясь на выискивание ориентиров. Как тут, зацепившись взглядом за груду трупов рядом, больше напоминавших человеческий фарш, подъехала ближе. Стреножив лошадь, она начала копаться в вещах храмовника, видно уже приметив что-то. Разглядев в его кармане торчащую бумажку, она с интересом выудила её. — Что там? — Солас подъехал ближе, глядя на долийку. Лавеллан спешно бегала глазами по строчкам на записке. — … действие наших договорённостей приостанавливается… Оплата… Товар… — она на мгновение сощурилась. — Что же это храмовники могут втихую закупать? — вопрос был, конечно, риторический. — Кому оно? — От некой Таннер, храмовнику Коррану, — она презрительно глянула на лежавшие рядом шматки мяса. Доспехи им не очень-то помогли. — Наверно, этому. Ещё какое-то время долийка стояла в раздумьях с листком в руке. И всё же, протянув «интересно», она сложила записку пополам и кое-как заткнула её за пазуху. — Хочешь потолковать с ней об этом? — Нет, — запрыгнув на лошадь, она резво схватилась за поводья, — просто найти её и выудить лириума. Голос её, с момента того разговора в Долах, так и звучал отчуждённо и кратно. Однако на сей раз слова она буквально отчеканивала. В груди как-то неприятно заворошилось и он отвёл взгляд. Отступник уже признал, что глумиться над ней тогда было неприемлемой грубостью с его стороны. Собственное самолюбие сыграло с ним злую шутку. А ведь фактически он был прав и она сама это признала, но это признание не отдавало тем приятным чувством выигрыша, которое он получал, ловко обставив кого-то в дискуссии. Пожалуй, в тот раз он бы хотел оказаться неправым. Вдалеке виднелись несколько небольших домишек, рядом с которыми зудели люди. И всё же, маловато для деревни, не так ли? Подходя ближе, маг всё быстрее подмечал, что некоторые из этих людей были ранены и шли сюда, вероятно, для укрытия от бойни. Никак храмовники на всякий случай потенциальных пособников магов припугнуть решили. А может и не только припугнуть. На входе в селение маг слегка поёжился, ощущая десяток прикованных к ним взглядов. На них косились, это он хорошо видел. Девчонка в замызганном фартуке, склонившаяся над сидевшей на земле старухе, мужчина, что, едва завидев их, без лишней мысли покрепче перехватил вилы, эльф с проседью, в беспокойстве переминавшийся с ноги на ногу. Люди, пусть и без малейшего повода уже начинали видеть в других врагов. Тягостно. Однако же никто не подходил, не бранился, не перепирался с нежданно явившимися незнакомцами. Незачем искать себе неприятелей в такое время, проблем и без того было вдоволь. — Я понять не могу, у вас знахаря какого в Рэдклифе не сыскалось? — Лавеллан спешилась у перевёрнутой повозки, рядом с которой стоял пухловатый человек. — Ага, конечно. Срать им только, — не отвлекаясь от разглядывания рухляди, ответил торговец. — Чего? — Тут по всей округе то демоны, то храмовники, то ещё какая-нить дрянь. Не прибегут сюда знахари. Лавеллан с чистым замешательством изгибает бровь, но спустя секунду удивление в её взгляде превращается в презрение. За спиной послышались чужие шаги и оба путешественника обернулась. Подошедший к ним эльф, до этого лишь со стороны наблюдавший за распрей, судорожным голосом обратился к человеку: — В смысле?! Ещё вчера же послали! — Тебе-то зачем? — осмотрев его сверху донизу, спросила Лавеллан. Жесткость в её голосе немного отступила. Уже не первый раз он подмечает, как тон долийки, намеренно или нет, смягчается, разговаривая с городскими эльфами. Со всеми, кроме него, к слову. Этот контраст до боли напоминал снисхождение. Седой эльф быстро вздохнул, собираясь с мыслями: — Не мне. Жена моя, как погода ухудшилась, захворала. Вдохнуть не может, как паутина в горле! Нужно лекарство, а лекаря всё нет. Солас невольно опустил брови, отворачиваясь от беженца. Краем глаза он видел, как Лавеллан задумчиво потирала подбородок. Как бы жаль ему сейчас ни было, но если она попросит его исцелить кого-то, он откажется. Она ведь и сама наверняка понимала, что стоит магу только искру из пальцев пустить, его на месте вилами проткнут. До чего была бы жалкая для него смерть. Будто услышав его мысли, Лавеллан перевела взгляд на Соласа, наблюдавшего за ними в стороне. Тот едва заметно отрицательно покачал головой, и глазами проследил от эльфийки до людей, копошившихся с ранеными беженцами и обратно. И так пару раз. В ответ Лавеллан смиренно кивнула, прикрыв глаза и погружаясь в размышления. Правда ненадолго. — А тебе, что, только лекарь это лекарство сделать может? — Нет. Сын знает рецепт, но он уже как две недели ушёл к людям в холмах. Лавеллан измученно вздохнула, но, встретившись взглядом с беженцем, вновь напряжённо прикрыла глаза. Стоявший у телеги человек непричастно проронил: — Так пойди сыщи их. Смотри только, чтоб тебя маги раньше не заприметили. — Почесав щетинистую щёку, он оглядел их. Седой эльф лишь тяжко вздохнул, обречённо опустив голову. — Если ты не собираешься никуда выдвигаться, можешь заработать деньжат. Моих коней маги распугали. Скоко за своих возьмёшь? — Распугали, говоришь? — эльфийка заинтересованно наклонила голову, да и сам Солас навострил уши. — Прошлись тут табуном. Во, — тот пальцем указал на небольшой лужок, посреди которого виднелись лишь угольки пожжённой травы и шматков лошадей. По крайней мере, маг надеялся, что это были именно лошади, — пожгли всё, мы и моргнуть не успели. — Хмм, а пошли маги куда? — Та нужны они мне, высматривать ещё, — человек беспокойно стал стряхивать что-то с рубахи. — Как показались эти, в мантиях, тут всем не до этого стало. Шли только со стороны Рэдклифа. Всё. «Больше походит на мародёров. Опять кто-то от повстанцев Фионы отделился?» — Ясно, — Лавеллан нахмурилась, опустив взгляд. Раз уж пособники Фионы, а может и она сама, уже заявились в Рэдклифе, неплохо было бы держать ухо востро, особенно учитывая, что дела у них идут не очень гладко. К тому же появилось предчувствие, что их водят за нос и не было никаких гарантий, что добирались они сюда не зря. На этот случай стоило перестраховаться. — Так что? — на его вопрос Лавеллан изогнула бровь. Тот кивком указал на лошадь, поводья которой Лавеллан держала в руке. Долийка подумала немного и прищурилась: — А ты когда отбываешь? — Когда захочу, тебе-то что? — тот отряхнул руки, уже готовясь раскошелиться. — Ты торговаться собираешься или нет? Помедлив с минуту, эльфийка досадливо цокнула языком и заговорила: — Да, — но вместо этого она резво вскочила на лошадь и схватилась за поводья. — Но позже, — и быстро перевела взгляд на седого эльфа. — Куда, говоришь, он ушёл? — В горы. К какой-то проповеднице. Долийка спешно кивнула и, запрыгнув на лошадь, тут же двинула к магу. — Идём. Торговец и опомниться не успел, как она уже рванула галопом по тропе от домов. Солас вздохнул, даже не удивившись. И с такой же скоростью начал её нагонять. А деревня-то, наверно, совсем близко была.

* * *

За остановкой топота копыт до ушей донеслось краткое хмыканье. — Что это там? — Гилайн заинтересованно сощурилась, всматриваясь в даль. — Крепость? — с неподдельным удивлением отступник вскинул брови. Солас сощурился, стараясь рассмотреть небольшую башню вдалеке. — Не заметно, что заселённая. Её на карте нет? — Я бы сама тогда не удивлялась, — аккуратно сложив карту в сумку, долийка взялась за поводья. — Глянем что там? — в ответ он лишь пожал плечами. Ни следа от упомянутого беженцем сына они так и не нашли. Как и людей, за которыми тот пошёл. Между ними и крепостью было не больше мили как он почувствовал неладное. Словно бы едва осязаемый пульс бил его по вискам. — Стой, — маг поднял руку, осматриваясь по сторонам в попытках распознать не показалось ли ему. Долийка обернулась на его слова. — Я чувствую колебания Завесы. — В смысле? Как от магии? — Скорее как от разрывов, которые ты закрывала, — пусто. На всякий случай он снова осмотрелся вокруг. От прорастающей везде зелени рябит в глазах, очень некстати, когда пытаешься выискать и без того ярко-салатовый разрыв. — Странно, ни одного тут не вижу. В очередной раз подняв глаза к каменной крепости, он приметил небольшое мельтешение у окон и в местах обвалившихся стен. Их заметили. Несмотря на то, что место это явно не было рассчитано для заселения Ферелденских лордов, в виду своей либо недостроенности, либо разрушенности, оно пустовало. Либо было захвачено. Быть может, что упомянутыми сектантами Лавеллан заинтересовалась куда больше, нежели помощью беженцу на перекрёстке. — Думаю, скоро узнаем почему, — ответила беловолосая, подгоняя лошадь вперёд. Никакого сопротивления или любых противодействий ошивавшимся неподалёку чужакам оказано не было, что немного сбило отступника с толку, так как тот скорее ожидал встретить осевших в башне мародёров, нежели мирных жителей. У вторых, по крайней мере, было меньше причин тут ошиваться. Только показавшись у деревянных ворот, навстречу им вышла миниатюрная женщина в мантии, чем-то походившей на церковные одежды. — Неужели новая душа желает присоединиться к …— так и не договорив, она выпрямилась и потёрла подбородок, получше рассматривая путников. Спешившись, Лавеллан тут же нахмурилась. — Вы кто? На её бесцеремонность Солас уже перестал реагировать. Лишь мельком фыркнул, наблюдая за лицом вышедшей наружу дамы. Та на мгновение свела брови, уже готовая прогнать их вон, как тут же, словно прослушав её вопрос, вдохновлённо приоткрыла рот. Взгляд её прямо-таки въелся в лицо Лавеллан, всё так же прикрытое парой повязок. — Я слышала о вас. Немало слухов ходят о белокурой эльфийке, вышедшей из Тени. Я — Анаис, здешняя проповедница. А вы, видно, та, кого люди зовут «Вестницей Андрасте». — Ничья я не Вестница, — грубо выпалила Лавеллан. — Чего и стоило ожидать, — та до невероятного равнодушно скрестила руки. — История о том, как вы управляли прорехами в завесе — всего лишь бредни. — Эм, нет, это я сделать могу. Проповедница вновь как следует осмотрела эльфийку и, сконцентрировав взгляд на ладонях, покрытых толстыми серыми перчатками, специально чтобы метка не просветила, заинтересованно встрепенулась. Во взгляде её был некий, от чего-то кажущийся фанатичным, восторг, от которого у Соласа появилось плохое предчувствие. И к этому месту, и к этим людям. — Докажите это нам. — Ха, — она скривила губы, — мне вам может ещё Андрасте из мёртвых поднять? — Закройте разрыв. Покажите, что вы истинная посланница Создателя. Его беспокойство все росло. Мало того, что даже сама идея этого фанатизма его отталкивала (даже если и не была направлена на него), так ещё и не было гарантий не напороться на правоверные клинки здешних последователей. С недоверчивым прищуром, отступник обратился к Анаис: — Полагаю, это «нам» относиться ещё и к людям, которым вы проповедуете? Анаис покривила уголком губ, явно оскорбившись нотками скептицизма в его вопросе. — Мои люди ищут путь к Создателю и та, кто носит имя посланницы невесты Его, должна уметь доказать свою избранность. — Вы ведь явно не у местной церквёнки сюжеты приглядели, — к удивлению, Лавеллан поддержала его опасения. — Это ведь культизм. В чём суть? Проповедница тут же прочистила горло и с невероятной расстановкой начала рассказ. Было заметно, что делает она это не в первый раз. — Церковь не справилась со своими обязанностями. Песнь света просто их ложь, — «Секта?» эльф сжал губы, недоверчиво вглядываясь мельтешащие во дворе крепости силуэты через дыры в деревянных воротах. — Твою мать, мне нравится, — задорно проговорила Лавеллан. — Мы видим истинное знамение Создателя и, когда демоны очистят мир от недостойных, мы вознесёмся в Златой Город. Солас перевёл на долийку уничижительный взгляд. Встретившись взглядами, Гилайн, сдерживая насмешку, поджала губы. — А, впрочем, забудьте, — негромко, протянула она себе под нос и, вздохнув, бодрее перевела взгляд на женщину. — Говоришь, разрыв закрыть, значит, тут маги были, откуда? — Конечно были, война сюда тоже добралась. Те, что от круга хотели оторваться, в Рэдклифе прячутся, некоторые решили примкнуть к нам. Потерев переносицу, Лавеллан смиренно протянула: — Ладно, закрыть так закрыть. Женщина, меланхолично, однако без пререканий, обернулась к людям у колон башни и крикнула: — Отворите! Те начали медленно подниматься, открывая вид на заросший внутренний двор. Только ступив пару шагов в крепости, их тут же встретила огромная статуя, вероятно самой Андрасте. Место, пусть и было отчасти неухоженным, но не выглядело заброшенным. На стенах висели какие-то гобелены, в канделябрах у входов в крепость стояли закоптившиеся факела и, в принципе, всё выглядело так, словно последователи Анаис всецело заняли башню. По сторонам виднелись здешние жители, пристально наблюдающие за Вестницей из небольших балконов. Подоспевшая к ним проповедница только было хотела что-то сказать, но была отвлечена долийкой, ткнувшей ей в грудь поводья от лошадей. Молча, пусть и недовольно от нахальства эльфийки, взяв ремни, женщина немного кашлянула. — Там, внизу, — свободной рукой указала Анаис на раскрытые двери в другой стороне двора. Обходя статую в середине двора, они двинули к разрыву. И впрямь, вновь ощущалось знакомое колебание. За дверью сразу же начинались ступени вниз, словно бы в подвал. — Разрыв был здесь? — Лавеллан насторожённо повернулась к нему. — Да, и до сих пор есть. — Ещё узнаем, откуда он тут. Лавеллан распахнула трухлявую дверь, тут же вбегая в полуразрушенную комнату. В самой сердцевине разросшегося подвала виднелся незакрытый разрыв. Пройдя внутрь, Лавеллан всё ещё сжимала левую ладонь. Оглянувшись на мага, стоявшего поодаль, эльфийка достала кинжал. — Готов? — получив кивот от Соласа, она вытянула искрящуюся руку вперёд. –Mythal'enaste*. Энергия из метки впилась в разрыв. Рука начала нагреваться. Как только луч от руки долийки иссяк, трещина вспыхнула зелёным светом. На земле рядом завиднелись небольшие зелёные трещины. Рядом с ними тут же материализовывались четыре небольших сгустка тумана. Один начал приобретать человеческие очертания. — Это призраки, надо убить их до того, как… — Солас, не надо учить меня как убивать призраков! — эльфийка раздражённо раздробила череп зеленоватой дымки кинжалом. Образовавшийся в углу призрак изогнулся в визге, синея на глазах, и бросил в долийку холодный сгусток энергии. Она вскрикнула, хватаясь за покрытый льдом бок. Щелчком Солас подпалил того на месте, пока долийка, прихрамывая, уворачивалась нападений двух других. Те тоже посинели. Их явно подпитывал демон. Лёд. Значит демон отчаяния, если его… погодите, отчаяния? Послышался второй взрыв. Солас обернулся к разрыву, тут же поджигая второго призрака в углу. Рядом показался истощавший силуэт в изорванных тряпках. На лице демона не было ничего, кроме огромного зубастого рта. — Вот он! — Лавеллан бросила нож в только образующегося из Тени демона. Тот зашипел от царапины и, извиваясь, бросился к эльфийке. Замах когтями. Она отпрыгнула и резанула по нему единственным кинжалом. Очередной визг и Отчаяние отпрыгнул от неё к стене. В лапах того завиднелся синеватый свет. — Назад! — Солас концентрирует магию на ладонях, краем глаза следя за Лавеллан. Долийка попятилась. Кувырком она перепрыгнула к центру комнаты. Искрящимися лапами Отчаяние вёл струю льда следом. Холод подбирается к ней. Кувырок, долийка подхватила лежащий кинжал и наугад бросила в призрака. Тот взвизгнул, но не исчез. Вновь подбирается. Её ботинок начинает покрываться коркой льда. Сейчас! Солас в мгновение добегает к долийке, оставляя её за спиной. Из его рук срывается огненный поток и хлыщет прямо на демона. Со скрежеватым визгом тот начал загибаться в огне. — Метка, быстрей! Едва опомнившись, она вскинула руку к трещине в воздухе. Впившись меткой в разрыв, она что есть силы сжала челюсти. Ладонь полыхала болью. Разрыв вспыхнул зелёными искрами. Визг призраков, затягивающихся в Тень, с силой бьёт по ушам. Мгновение-другое, и они исчезли, рассыпаясь в прах. Сзади слышится болезненное рычание Лавеллан. Дрожащими пальцами она собрала энергию в кулак и резко дёрнула рукой. С последним взрывом трещина растворилась в воздухе. Рухнув на землю, эльфийка тут же схватилась за руку. — Грёбаная Бездна! — выпалила она, сквозь стиснутые зубы, одновременно пережимая левое запястье. Солас тут же подбежал к ней, выхватив ладонь с меткой. — Ты этим ничего не сделаешь, это же не рана. Давай сюда, — также присев на колени, отступник сосредоточил энергию в ладонях, стабилизируя метку. Лавеллан молча наблюдала за искрящимися завитками магии, кружившимися вокруг метки. Промороженный магией бок начало охватывать тепло, а звон в ушах унимался. Боль в левой ладони постепенно отступала. — Ну так как? На что она похожа? — встретившись с непонимающим взглядом, Гилайн кивком указала на ладонь. — Метка. На что она похожа? На заклинание? Колебание Завесы? Лириум? — А ты сама не чувствуешь? — Ничего из перечисленного почувствовать я и не могу. Откуда мне знать. Солас вернул взгляд на чужую ладонь. И ведь правда, с момента отсечения от Тени, очень многие потеряли некогда существовавший контакт с магией, если не всю связь с Тенью в принципе. — Чем-то напоминает магию. Ты не закрываешь разрыв, а скорее захлопываешь завесу, это похоже на сильное заклинание, — он перевёл взгляд на её лицо. У виска проступала бьющаяся жилка, а на бледном лбу виднелась испарина. В один момент ему стало любопытно… — Как ощущается ношение метки? Вздохнув, долийка пошевелила пальцами, сжимая руку в кулак, методично наблюдая за слегка подрагивающими костяшками. — Когда мы просто ходим — то ничего. Подхожу к разрывам — она будто нагревается. Но когда я закрываю его — это как раскалённым металлом по коже. Именно в момент «захлопывания». — Хмм…– он медленно опустил взгляд, — понятно. Как бы то ни было, метка всё же принесла за собой последствия. Пока трудно было судить, переняла ли долийка более основательную магию от контакта со сферой, однако с уверенностью уже можно было сказать, что рано или поздно, если не удалить её с руки Лавеллан, метка может её покалечить. Или даже убить. От этой мысли ему даже стало как-то горестно. Только слегка. Держать её в норме было сродне попытке сгладить вину. И даже не столько перед ней, сколько перед собственной, грызущей изнутри каждый раз, когда долийка хватается за запястье, совестью. Не сказать, чтобы он сильно беспокоился за состояние Лавеллан, но то, что за его ошибку будет расплачиваться кто-то другой, терзает его куда сильнее. Долийка, выпрямившись, с хрустом размяла плечи. — Идём, там как-то слишком тихо, — Лавеллан, обперевшись о его плечо, поднялась на ноги и неспешно двинула обратно. Только выйдя наружу, они заметили, что двор буквально опустел. Большая часть людей, до этого выглядывающая на них с балконов, будто бы попряталась внутри крепости. Тихо. К ним подоспела Анаис с ошарашенно открытыми глазами, похоже она так же чувствовала колебания завесы. — Дыхание Создателя, я и предположить не могла… — только встретившись с недовольным от боли и усталости лицом Гилайн, проповедница тут же встрепенулась и уже размеренным голосом продолжила, — что вам угодно, посланница Создателя. Несмотря на всё желание возразить, эльфийка умолкла. Опустив голову, она быстро взвесила за и против. Несмотря на перевешивающее «против», в голове её стояла звоном перелетались мысли одна за другой: «Фиона может подставить», «Вдруг они откажутся», «Перестраховаться надо». Она машинально потёрла шрам на носу. — А, впрочем, знаете, вы можете неплохо подсобить своей, ну, деятельностью. В первую очередь крышей над головой. — Ты же не серьёзн…? — Солас тут же встретился с обращённой к нему самоуверенно изогнутой бровью. Он с силой потёр висок. Она действительно собирается объединиться с сектантами. Превосходно. Сдерживая возмущённый вздох, Солас отвёл взгляд, скрестив руки на груди, пока Лавеллан продолжила разговор с проповедницей. Это в принципе было дурной затеей — оставаться посреди кучи фанатиков, используя их расположение как инструмент. Также нагнетало и то, что Лавеллан, похоже, совершенно не видела в этом проблемы. Слишком уж часто ему доводилось лицезреть злоупотребление властью над боготворящими их людьми. Какая ирония. Расспросив Анаис о всём происходящем в окрестностях за последние две-три недели, долийка попросила ту созвать всех магов, живущих вместе с ними, а также, подойдя ближе, нашептала ей что-то на ухо. Как только проповедница (при том немного поклонившись) оставила их наедине посреди двора, маг с возмущением обратился к долийке: — Можешь мне объяснить, о чём ты думаешь? — Пытаюсь набрать нам людей на подмогу если что пойдёт не так. В чём дело? — Ты ведь сама не веришь в свою избранность, — Солас изогнул бровь, с отторжением глядя на неё. Даже с неким презрением. — К чему давать им веру в то, во что сама не веришь? — Я никому не вру, я просто не трачу силы на бесполезную болтовню, — как ни в чём не бывало ответила Лавеллан. — Ты видел Анаис. Она вот просто не захочет слушать мои доводы, хотя даже если я буду попыталась её переубедить днями напролёт, она меня не послушает. Что глупо, — пожав плечами, словно она и не при делах, долийка сухо проговорила. — Я не собираюсь переубеждать идиотов. Солас непроизвольно нахмурился. — Они тебя едва не возносят, а за это ты считаешь их идиотами? Она скривила губы, смотря на него как на умалишённого. — Превозносить какую-то эльфийку, что сама говорит о своей не избранности — идиотизм, как не посмотри. Люди просто хотят видеть то, чего нет, лишь бы им спокойнее спалось. Хочешь сказать, что я не благодарная? Говори. Я-то на божество не претендую. — Тогда ты наверняка понимаешь, что как только они перестанут верить — ты можешь получить. Лавеллан закатила глаза и, отступив в сторону, махнула за собой рукой. Пройдясь по деревянным половицам, они зашли на некое подобие кухни. Сидевшие по углам люди мельком посматривали на них. Без испуга или, наоборот, заворожения, скорее в замешательстве, не понимая, как обращаться к новоиспечённой посланнице Создателя. — Это вода? — и только заслышав хрупкое «да» от стоявшей у лестницы женщины в фартуке, эльфийка сделала пару глотков из бутыли. — Всё ради общего блага. Что будет дальше, другой вопрос, — она звонко тукнула дном о столешницу. — Если переговоры с магами затянутся, или вообще Фиона нам отворот даст, что предложишь делать? К тому же, не только среди мятежников есть маги. Выйдя, через соседнюю дверь они вышли на терассу, соединяющий башни. На ступенях у двора стояла Анаис вместе с несколькими людьми в мантиях. Завидев их, та торопливо замотала рукой. — А вот, видимо, и они. Долийка быстро спустилась к ним. Только они приблизились, как Анаис рукой указала на одного из культистов — светловолосого эльфёнка в мантии, и проговорив «Вот он», немного подтолкнула того к долийке. — Ты, — Лавеллан пальцем ткнула в юношу, отчего тот аж попятился. — У твоей матери что-то с дыханием. Ноги в руки и за микстурой, сейчас же! — Чт… — тот нахмурился в непонимании, но тут же вскинул веки. Глаза его резко забегали. — Она же была в порядке! С дыханием не было проблем уже…! Не важно, для микстуры всё должно быть. — Пошевеливайся! Парнишка тут же вздрогнул и вбежал по ступеням вверх, заодно увернувшись от подзатыльника, которым его чуть не вознаградила Лавеллан. Тут же подступила Анаис, рукой указывая на людей в мантиях подле неё. — Вот, это, не считая Хиндела, все наши маги. — Отлично. Из круга? — Да, большая часть пришли к нам совсем недавно. Кто откуда, но все — беглецы круга магов. — Вижу-вижу, — переменившись с ноги на ногу, она наклонила голову. — Маги подле Рэдклиффа погром устроили. Ваша работа? Те переглянулись, ничего не ответив. Тут же одна из представленных магесс, совсем тощая, поникшая, как большинство круговых магов, увиденных им за всё время, сцепив челюсти, подняла взгляд на эльфийку. Стараясь унять очевидное, даже нездоровое, напряжение, она подала голос: — От чародейки мы ушли, но ни на кого не хотели нападать. Как только вышли из деревни на нас стая храмовников накинулась. Ну, а нам что оставалось? Отбивались. Кто-то из местных тоже за оружие брался. — Там по району одержимые бегают. Как-то вы, блять, слабовато отбивались. — И мы виноваты? Тем ублюдкам надо было дать отпор, иначе… — Мы этого не отрицаем, но это не лишает вас ответственности, — вмешался Солас, с неким сочувствием глядя на магов. — Теперь из-за ваших распоясований, погибают мирные жители. — Мы просто защищались! С чего нам их жалеть?! — её тонкий голосок уже срывался на болезненных хрип. — Они были вторыми, кто взялся за оружие, лишь бы оградиться от «безумных малефикаров»! Нас за людей не принимают, говорят, мы вместилище для демонов! Хотели монстров, получили! Магесса мелко задрожала и отвернулась, похоже, эта отрава уже давно в них копится. Долийка устало потёрла переносицу и развела руками. Выдержав паузу, она вздохнула и, уже спокойнее продолжила: — Ладно, плевать. Я вам не какая-то церковь, чтоб за магию крови казнить, используйте если работает. Кто-то начнёт демонов вызывать, выгоню взашей. Ясно? — получив согласие в ответ, Лавеллан довольно кивнула. — Отлично, здесь ваша помощь пригодится, — оглядев магов, долийка опустила взгляд, задумываясь на секунду. — А! К слову. Раз уж вы покидали Рэдклиф и были среди людей Фионы. Возможно кто-нибудь пересекался с лириумными контрабандистами? Переглянувшись между собой, они только пожали плечами. С удивительной синхронностью, стоит заметить. — Да ладно, не верю. Никто не додумался подготовиться к нападкам вне Рэдклифа? — в ответ тишина. Кто-то разводил руками, кто-то просто стоял, отведя взгляд. — Невероятно. — Я только краем глаза видел, что Великая Чародейка не так давно закупала лириум где-то в деревне, — стоявший позади Анаис парень тихо подал голос. — Может готовилась к чему-то или… — У кого? — Имени не знаю. Только помню, что наверняка кто-то из церкви. Тамошнюю робу не перепутаешь. — О как всё интересно складывается, — она лукаво сощурилась. Неподалёку послышался спешный шаг по скрипящим доскам. Эльфёнок, сбежавший к ним по лестнице, крепко сжимал в руке наполненную прозрачным раствором склянку и мельтешил какую-то бумажку в пальцах. — Вот микстура. И рецепт. Передайте им… — Хиндел тут же поджал губы и склонился в полупоклоне, — то есть, я буду благодарен если вы… — В смысле? — долийка изогнула бровь, принимая склянку. Только уложив её в сумке, она спустилась во двор. А за ней и Хиндел, и Анаис. И Солас тоже, ему и без того порядком надоело бегать за ней хвостом. — Ты к ним не пойдёшь? Немного замешкавшись эльфёнок выставил перед собой руки. — Не могу, я посвятил себя этому месту. А они не хотят и слова об этом слышать! И… — Мх, плевать, — развязав лошадей, она без слов ткнула Соласу одни поводья, будто и так понимала, что он всё равно за ней пойдёт. Не сказать, чтобы она была не права. Уже на подходе к воротам, встретившись с недоуменным взглядом проповедницы, долийка, словно разъясняя, произнесла: — Мы спешим. Скоро вернёмся, — на прощание махнув Анаис, она дёрнула поводьями, галопом погнав в сторону небольшого селения во Внутренних землях. Солас лишь спешно поспевал за ней.

* * *

Едва сбавив скорость Лавеллан влетела на луг у селения подле Рэдклиффа, перепугав при этом всех жителей. Затормозив лошадь, что та аж на дыбы встала, Лавеллан спешно осмотрелась, ища того эльфа. Только выловив того взглядом среди кучи других беженцев, она спешилась и тут же подбежала к нему. — Вот микстура. И инструкция, — обе вещи она пихнула в руки седому эльфу. — Сын твой в порядке, я с ним ещё поговорю. От такой спешки тот заметно растерялся, что едва смог собрать слова в кучу. — Силейз вас благослови… или Создатель, не важно. Просто спасибо. Соласу показалось что долийка на мгновение замерла и поджала губы, прежде чем спешно развести руками и протараторить: — Да-да, не за что. Теперь иди, — и взмахнула ладонями отгоняя его от себя, будто назойливую муху. Она незаметно провела седого глазами и, как только он скрылся за дверью одной из хижин, огляделась. Только заприметив человека, до этого пытавшегося с ней поторговаться, она спешно шагнула в его сторону. Тот уже стоял, скрестив руки, неотрывно, и с нескрываемым раздражением, глядя в их сторону. — Так что там по деньгам? — Золотой за двоих, — человек насупился, уже предвещая недовольство долийки. Лавеллан тут же возмущенно встрепенулась: — Пха, смеёшься? Да это грабёж! Ты ж понимаешь, что я сейчас просто развернусь и уйду? — А вот нехрен было соглашаться и тут же сваливать. Пол сотни сребреников и по рукам. — За пятьдесят, я тебе разве что в лицо плюну, — нахмурившись, она скрестила руки на груди. — Загоню двоих за пару золотых и шестьдесят. Тот помедлил. — За полтора! — … пол жизни рядом с Антивой прожила, со мной не сработает. Тот привередливо покривил нос и на секунду умолк. Солас раздражённо прикрыл веки, устало потирая висок. Быть может со стороны это выглядело куда забавнее, чем двум торгашам могло прийти в голову, только вот на Соласа это возымело обратный эффект. — За два золотых или расходимся! Та снисходительно сощурилась. Наверняка ведь уже поняла, что взяла того в оборот. — Ты правда собираешься потратить на это целый день? Встретившись взглядами, Лавеллан на удивление быстро и без возражений поджала тонкие губы и, согласно пожав плечами, мол «ну нет, так нет», уж было залезла на лошадь как послушался гневный рык торговца, копошащегося по карманам. — Ай, ладно, подавись! Человек начал недовольно соваться по внутренним карманам, а Лавеллан, только и выждавшая когда тот сломается, самодовольно потирала ладони. Торговец выложил монеты в руку эльфийки и перенял поводья. Недовольно поправляя узду на лошадиной морде, тот пробурчал себе под нос: — Надеюсь хоть из-за этих осталопов пол деревни не заколят. Что-то в его тоне зацепило Соласа и тот, как бы между прочем, обратился к нему: — В смысле? О ком ты? — Заявилось тут пара людей в доспехах, — не отвлекаясь от дела ответил тот. — С каким-то вычурным знаменем, обозвались Инквизицией. Прошлись тут, поубивали тех магических тварюг, хоть в деревню теперь добраться можно. Оба замерли. Солас, не поворачивая головы, мельком глянул на долийку, которая тоже смотрела в его сторону. Только встретившись настороженными взглядами, она едва заметно качнула головой. Её и без того выпрямленная осанка казалась сильно напряжённой. — А куда они? — как можно менее заинтересованно спросила Лавеллан. — В деревню или мимо проходят? — А хрен их разберёшь. Может и в деревню, мне плевать. Поняв, что большего от человека всё равно не добиться, долийка кивнула на прощание и повернулась к магу. Мельком качнув головой на тропу ведущую в Рэдклиф, оба эльфа двинули в сторону деревни. Мерными, неспешными шагами, дабы своей торопливостью не вызвать лишнего внимания беженцев. А то ведь ещё агентов Инквизиции выищут, чтобы за крохотную награду подставить потенциально разыскиваемых теми эльфов. Только отойдя от перекрёстка на десяток шагов, долийка быстро подобралась к нему плечом к плечу, словно посреди лесных прогалин их могли услышать. — Ну вот, отлично, то одно, то другое, — тихо пробурчала она себе под нос. — Может не следовало вот так лошадей продавать. Если и придётся бежать от Инквизиции, я бы предпочёл делать это не пешком. — Магов мы нашли и, даже если Фиона носом закрутит, у нас всё равно будут люди в Зимовахтенной башне. Бегать больше незачем. А вот деньги будет кстати. — Денег у нас пока хватает. Зачем? — Скоро увидишь. Кстати напомни мне об этом когда о магах разузнаем, — в воздухе повисла странная пауза. Похоже обоим было что сказать, однако никто не считал необходимым начинать разговор. Спустя пару миль, Лавелллан всё же заговорила. — Как думаешь, Инквизиция в Рэдклифф двинула? — Возможно, хотя надеюсь, что всё же нет. Их союз с орденом храмовников сам по себе противоречит идеи претендовать на союз с магами. С другой стороны… — перед глазами пронесся его последний день в убежище. Пристальный взгляд Искательницы, шёпот рекрутированных агентов сестры соловей, поджидающие отступника храмовники. — Они и не рассчитывали на мир. — У них нет причин показываться в Рэдклиффе по другим причинам? — Разве что если они посылают Люциусу подмогу в Теринфаль. Лавеллан остановилась, опустив брови. Показалось, что она на мгновение задержала дыхание, когда на лбу появилась морщина. Через секунду она очнулась, встрепенувшись и, сделав глубокий вдох, решительно проговорила: — Тогда поспешим. Там хоть будет возможность в толпе запрятаться. Утвердительно кивнув, Солас получше поправил походной рюкзак и двинул вперёд вместе с долийкой. Её беспокойство было понятным, то действо, устроенное Лордом Люциусом в Убежище, наверняка только сильнее укрепило в ней неприязнь к Инквизиции. Теперь же и в Рэдклиффе им придётся смотреть в оба. Солас вздохнул, стараясь отогнать излишнюю напряжённость что, словно тупой болью, била по вискам. По крайней мере сейчас им ничто не угрожает. Нужно ловить момент спокойствия пока тот есть. — … правда полжизни у Антивы? — Мгм, мой клан по Вольной марке ходит и обычно останавливаемся у пригородов на торговлю. Было время подучиться. Говорят, я сама родом из Ансбурга, а он рядом, — она как-то мечтательно вздохнула, — может передалась мне хоть какая-то торговая жилка. — Красочная жизнь, похоже, — сдержанно ответил маг, стараясь хоть как-то поддержать разговор. В голову, как бы он ни старался, заползали гадкие мысли о шпионах Инквизиции. Голова, уже который день работала на износ, стараясь просчитывать возможные бедствия на пути, а теперь, как снег на голову появляется ещё одна. К тому же, настроения шутить у него ну совсем не было. В ответ Лавеллан слегка нахмурилась и повернулась к нему. Во взгляде её виднелась усталость и, казалось бы, сожаление. Долийку эти перебежки тоже истощали не хуже него. Она слегка склонила голову к плечу, рассматривая тёмные круги под глазами мага, но вместо ожидаемого нагоняя, лишь сделала глубокий вдох и понимающе кивнула. — Давай поторопимся. Отвернувшись, долийка несильно пихнула его острым локтем, уходя вперёд по тропе. Солас замешкался лишь на мгновение, в недоумении изогнув бровь, хотя она вряд ли могла то видеть. Возможно это было своего рода подбадриванием. Что ж… неожиданно. Опомнившись, он двинул следом за ней, изредка оглядываясь по сторонам. Оба ускорили шаг.

* * *

Ещё проходя через ворота в Редклиф он почувствовал нечто неладное. Завеса, обычно ничем не повреждаемую в столь небольших деревнях, здесь была до чего-то сильно ослаблена, если вообще не искажена. Влияние магии, притом явно не простой. Люди Фионы, как и любые не сильно сведущие маги круга, вряд ли способны на столь деликатное воздействие на Тень. Только оповестив об этом Лавеллан, та лишь мельком пожала плечами и, потерев шрам на переносице, прошептала «А как иначе?», предвещая себе ещё больше неприятностей. На одной из главных дорог в деревне они почти сразу наткнулись памятник в форме огромного каменного грифона, лежавшего на черепах. Несмотря на то, что статуя тут явно не первый год, было видно что за ней хорошо присматривают. Проходя мимо Солас из интереса разглядел надпись на табличке у памятника. «Героям Редклифа. Спасшим нас в трудное время Серым Стражам Солоне и Алистеру». Сама деревня перебывала в небольшой суматохе, но никак не беспорядице. Крестьяне, похоже, не сильно отходили от своей рутины: работающие селяне, пара рыбаков на пристани, разве что торговцы обеспокоенно сутулились, тревожившись, не пропадут ли на дороге их поставщики. Мирно. Похоже, появление магов на них, шибко-то и не сказалось. Единственное, что выдавало их нахождение здесь было пара жжёных следов на деревянных стенах хижин. И всё. Ни раненых, ни погибших по неосторожности магов не было. Что странно, учитывая весь переполох во внутренних землях. Проходя по тропе у домов, до его ушей донеслись обеспокоенные нотки в голосах жителей. У двора одного из домов две старухи недовольно перешептывались, пока одна из них складывала грязную одежду в деревянную кадушку. Лишь на секунду рассмотрев дряхлое, покрытое морщинами лицо, Солас почувствовал холодок, проходящий по спине. Едва ни каждый раз, видя, как завеса принесла за собой течение времени и неизбежную смертность любому существу, его перекорёживало, ужасало то, как вообще можно жить такой жизнью, просто смирившись с её скоропостижностью, и скончаться в увядающем теле как в тюрьме. Кое как он смог выцепить частичку их болтовни. Те злословили об опасности на перекрёстке и восставших магах, живущих прямо подле них, мол, скоро и нас самих демонам скормят. Но не громко, будто боялись, что их кто-то подслушает. Как он и думал, всё было слишком спокойно. Долийка прищурилась, не сводя глаз с пожилой прачки и неспешно стала подходить к ней. Заприметив приближающихся незнакомцев, вторая быстро встрепенулась, шепнула той что-то в ответ и, видимо от греха подальше, спешно удалилась. Уперев края кадушки о бок, старуха развернулась к ним. Ещё не успев сказать и слова, на Лавеллан уже глянули с недоверчивостью и презрением. — Чего вам? — Здравствуйте, — мягко проговорила Лавеллан. Та чуть опешила от неожиданной вежливости, но тут же недовольно сощурила морщинистый лоб. — Ну? Долийка словно бы растерялась и невзначай отвела взгляд на пожжённые грядки у дома, и подпалённый подол изношенной юбки старухи. — Маги ведь и сюда добрались? — с некой опаской и грустью спорился долийка, опустив брови. Взгляд старухи немного смягчился, вероятно посчитав, что незнакомая эльфийка разделяет их бедствие. — Да. Заявились тут ни с того ни с сего пару дней назад, — брюзжащим голосом протянула она. Однако и на его задворках слышался гнев, что появляется лишь в моменты страха перед неизвестным. — Засели здесь. А эрл-то и не чешется. — Он… правда? — всё с каждым словом долийка словно подстраивалась под старуху, говорила так, чтобы седая прачка хотела отвечать, рассказывать. «Видимо, как и все люди чья жизнь подходила к концу». А та, похоже, только и входила в кураж. — Да-да, в народе говорят, миленько приютил их в крепости ни за что, ни про что. А сам уехал. Нет его тут уже, — бахнув деревянную кадушку на скамью у дома, она недовольно взмахнула рукой. — А нам-то теперь что? Мои-то грядки вон эти олухи пожгли, а кто отработает? Лавеллан вновь, но уж не скрывая глянула на них и лишь сильнее опустила брови. — Дела… — долийка с фальшивой заинтересованностью нахмурила лоб, — а с магами что? Словно только и ожидая этого вопроса, старуха тихо подозвала их к себе. Шёпотом, она с некой сплетнеческой едкостью протянула: — Маги, говорят, от свободы совсем разошлись. Их как в Редклиф пустили, тут только одни беды и происходят! — она прикрыла рот рукой и заговорила ещё тише. — Совсем одичали, малефикарами заделались! Теперь уж день другой и из нас кровь выпустят. Говорила я, надо было отсюда ноги уносить ещё во время Мора. — С чего бы им нападать? — тихо спросил Солас, вровень игре долийки. Старуха замешкалась на мгновение. Было заметно её рвение посплетничать о чём-то столь значительном, что в сравнении Орлесианские интриги показались бы глупой болтовнёй. Но в её взгляде играл страх, она вновь оглянулась как следует и прошептала: — Тут день другой назад, какие-то люди приехали. В нарядах ещё таких!.. Я-то сначала подумала, не приведи Создатель, Орлесианцы! Да только вот у них этого противного говора нет. Нашли они ту остроухую, что магами заправляет, пошли куда-то, поговорили. Отступники то тут порушили всё за считаные дни, а там раз, и как по струнке ходят! — прачка опустила голову и нахмурила брови. — Люди-то уж было обрадовались, думали отступников наконец увести собираются, а они нет, мол, присматриваем за ними! Да только всех селян, кто слово поперёк… тьфу, они потом как сами не свои. — А где они теперь? Восставшие маги? — Не суйтесь к ним, говорю! — попыталась она возразить, не сходя с шёпота. — Схватят да кровь на ритуал выпустят. — Нужен мне там кое-кто, — проговорила Лавеллан, лживо оскалившись. — Личные счёты. Старуха кое-как выпрямилась и через опущенные брови сочувственно поглядела на неё. Похоже, появление отступников Фионы принесло в Редклиф не меньше разрушений, чем оба эльфа повидали во внутренних землях. Женщина потрепала подпалённую юбку и прошлась к забору двора, подвинув их по сторонам от себя. — Вон, дорогу видишь? — она указала на тропу чуть поодаль от них. — По ней к пристани. Так там осмотритесь, будет местная забегаловка, хозяин говорит, выкупили места все, может ограбили кого, сама не знаю. Откуда у чародеев деньги, ежели они по кругам сидят? — Да-да, — спешно проговорила долийка, уж было выйдя из образа, только получив всё нужное, но тут же немедля поправила себя. — Большое вам спасибо, — радушно кивнув, эльфийка оглянулась на Соласа. Ни сказав ни слова, он едва заметно качнул головой и оба, не набирая темп, направились к цели. Поднимаясь по дороге, ведущей к упомянутой таверне, отступник интуитивно осмотрелся. Люд здесь был куда спокойнее чем во внутренних землях. Не брались за оружие, не глядели в след, не скалились. Но только стоило присмотреться, и в их движениях, разговорах, и правда стало подмечаться нечто тревожное. А такая секретность настораживала куда сильнее. Заметив затишье знакомого стука обуви и позвякивания кольчуги, к которым эльф привык уже недели две назад, он тут же сбавил ходу. Солас обернулся, взглядом ища долийку. Та никуда не ушла, а просто остановилась в паре шагов от него, оглядываясь на мелкий гобелен, висящий на стене деревянной хижины. Вернувшись к ней, Солас присмотрелся. Пара закрученных змей на белом, даже шелковистом полотне, аккуратно подвешенном с двух краёв. — Два ящера, — тихо пробормотала долийка. — Тевинтер. «Нет же, быть такого не может» — маг на мгновение замер. Не было не единого шанса, что на юг не с того ни с сего приедут некие ряженые благодетели, да и к тому же с радостью предложат столь необходимую помощь. Да ещё и так вовремя. Чужеземцы, выискивающие отступников, отделившиеся маги в Зимовахтенной башне, змеиный герб. Ошибки быть не могло — венатори. — Вон оно, — маг тут же указал на вывеску рядом. «Чайка и маяк». — Идём быстрее, у меня плохое предчувствие. Едва они взошли по ступеням, дверь внутрь распахнулась. Показавшийся за порогом парнишка, судя по мантии, тоже из Круга, судорожно окинул их взглядом. На секунду в его глазах показалось облегчение, как он быстро заговорил: — Вы к Чародейке? Идёмте за мной. Не став восклицать, однако лишний раз переглянувшись, оба последовали за магом. В зале таверны было заметно темнее, от чего глаза мага на мгновение ослепли и тот потёр их пальцами. Тусклый свет свет исходил лишь от камина и пары факелов, кое как очерчивающих силуэты утвари и людей внутри. На свободных местах сидели маги, переговариваясь между собой. Фионы же нигде не видно. Проводивший их юноша остался позади, однако даже не оборачиваясь, можно было ощутить тяжесть его взгляда. Совсем немного приподняв голову, дабы его слова достигли эльфов, тот тихо прошептал: — Умоляю, переубедите её. В тот же момент с другого конца комнаты заслышался скрип открывающейся двери. Вошедшая в зал Фиона, завидев двух эльфов, тут же встрепенулась. — Мои коллеги, здравствуйте, — она звучала шатко, словно не понимала, что говорить. — Какая неожиданная встреча, что привело вас сюда? Лавеллан с издёвкой выгнула бровь и подошла к той ближе. — Если вас постигло слабоумие, я напомню, что вы нас сюда и позвали. Когда были в Вал Руайо. — Не понимаю, — она удручённо потёрла подбородок, в голосе слышалось лёгкое ошеломление, — вы, должно быть, ошибаетесь. Я покинула Вал Руайо сразу же после происшествия на Конклаве. Лавеллан скрестила руки на груди, хмуро глядя на чародейку. — Ммм, как странно-то. Кто-то прям с таким же лицом как у вас, общался со мной в Орлее две недели назад. — Таким же как моё? Вероятно, это магия, не иначе, — на её слова долийка раздражённо вздохнула. Видно, её терпение уже подходило к концу. — К тому же зачем кому-либо… — Эльгарнан, может у тебя ещё сестра близнец есть?! Фиона, да я даже в такую отговорку скорее бы поверила! — Кто или что бы ни привело вас сюда, ситуация переменилась… — ответила Чародейка, опустив взгляд и поглаживая руки. Слова давались ей тяжко. — Мятежные маги ныне… существуют под контролем Тевинтера. Солас замер, но он не чувствовал удивления, скорее беспокойство, заставляющее сосредоточенно свести брови. Он не предугадал такой шаг. Даже не так, предугадал, но не ожидал выполнения такового. Корифей мёртв, что само по себе является поражением для венатори. В подобном манёвре, казалось бы, не было смысла. Разве что… Чуть выйдя вперёд он резко проговорил, взывая к здравому смыслу магессы: — Я могу понять ваш страх, но ваши люди заслужили лучшего, чем рабство на поводке Империи! — его тон стал заметно понизился, а в голосе послышались железные нотки. — Фиона, одумайтесь. В ответ Чародейка лишь замотала головой. И словно не услышав его слов продолжила: — И так как теперь я связана службой с магистром, полномочий вести с вами переговоры у меня нет. Долийка порывисто скрестила руки на груди. — О как. Союз у них с Тевинтером. А раньше сказать не могла?! — магесса ничего не ответила, обречённо склонив голову. Взгляд долийки постепенно заполняло презрение, нахмурившись, она едко выплюнула. — Невероятно. — Все надежды на мир сгинули вместе с Джустиньей, — Фиона подавленно опустила брови. — Вся эта… торговля с Тевинтером, я знаю, ужастный выбор, но больше нам ничего не остаётся. Только смерть. — Ага, отлично, — без всякого уважения произнесла долийка. — А привести того, с кем я могу устроить переговоры можете? И в это же мгновение, словно минута в минуту, снаружи послышался многолюдный топот, за ним скрип досок лестницы, ведущих к порогу таверну. Дверь внутрь со скрипом отворилась, пропуская в зал дюжину людей в ряженных одеждах, чем-то напомнивших Соласу мантии, однако отличных от тех, что он когда-либо видел на магах кругов. Более угловатая, практичная и заметно мрачная. Шедший впереди мужчина был единственным, не носившем маски, однако, как и остальные, он покрывал голову красным капюшоном. Остальные шестеро разошлись по комнате, встав по углам. «Охрана». Вошедший даже не обратил на них внимания, так как был заметно погружён в размышления. Его лоб заметно покрывали старческие морщины, а волосы почти полностью заполнила седина. — Лёгок на помине, — едва слышно прошептала Фиона, только завидев мужчину. Долийка сразу же уловила беспокойство в её голосе и, в момент переменившись в лице, добрейше заулыбалась, разворачиваясь к тевинтерцу: — Добрый день! Едва глянув на Лавеллан человек раздражённо оскалился. Фиона, мгновенно заметив недовольство на лице мужчины, тут же вмешалась: — Позвольте представить, Магистр Герион Алексиус. Он занимает пост нашего лидера. Лавеллан учтиво кивнула, сложив руки за спиной. Со стороны её любезность выглядела донельзя приторной, по крайней мере, так казалось, судя по её настоящей натуре. Не разделив воодушевления эльфийки, магистр оглядел её снизу доверху и изогнул толстую бровь. — Это ещё что? Гилайн тут же оттеснила чародейку, намеревавшуюся ответить. — Ваш лучший друг и товарищь, кто ж ещё, — дружелюбно произнесла долийка. — Пришла с вестями, что здешний эрл уже на пути к королю. Рвёт и мечет в надежде выдворить отсюда отступников, — она бросила мимолётный взгляд на Фиону. — Причины, как я понимаю, разъяснять не нужно. Тевинтерец презрительно изогнул бровь. — Кое-кто будет очень заинтересован в том, чтобы здешние маги сделали Тедасу небольшое одолжение, а после бесследно пропали на корабле к берегам Камберленда. С вознаграждением, и без лишнего шума. — Ха, это шутка какая? — Разве что не смешная, — она пожала покрытыми плащом плечами. — Мне было велено лишь уложить договор и проследить за его выполнением, не больше. Орлей и без того ослаблен, потому и было решено разбираться в тихую. Кому нужна лишняя шумиха? — Эльфийка-бард, — с издёвкой проговорил Тевинтерец. — Поверить не могу. — Раз не можете, значит, я хороший бард, — протянула она, склонив голову к плечу, по птичьи оглядываясь на него. — Я рассчитывала договариваться с Великой Чародейкой… что ж уже бывшей Великой Чародейкой, но она сказала, что они находятся под вашим командованием, не так ли? Верно, мы можем обсудить некоего рода договор. Долийка лучезарно улыбнулась, что казалось, что её обычно бесстрастное лицо вот-вот треснет от всей этой напускной доброжелательности. Магистр насмешливо фыркнул, но, похоже, перепираться не стал. — Что ж, к делу, — не сводя недоверчивого взгляда с эльфийки, он лишь сощурил глаза. — О какой же услуге, вы хотите договориться за такую награду? Лавеллан заметно расправила плечи, однако собранности на лице не сбавила. Нервничает. — Как вы наверняка знаете, в Морозных горах произошла ужасная трагедия. На кону сейчас стоит очень многое и нам необходимы маги, чтобы избавиться от угрозы, появившейся в её следствии. Краем глаза Солас подметил, как Фиона мельком придерживает за локоть того парнишку, что встретил их у входа, и что-то шепчет ему на ухо. — Как… благоразумно. Быстро же вы хватились. — Находчивость вещь нужная… значит, мы оба в плюсе? Вы получите себе… работников, и к тому же благосклонность Орлея за оказанную услугу. А я исполню свою работу. — Орлей? Много ли эта благосклонность стоит? — А вы уверены? — она хитро изогнула бровь, не переставая усмехаться. — Мне-то казалось, сейчас она Тевинтеру будет очень кстати, учитывая последние, кхм, обстоятельства. Алексиус резко вскинул брови, глядя прямо на долийку. Однако почти сразу же нахмурил их, натянув на лицо нервозную ухмылку. — Быть может, мы сможем договориться. Если, конечно, это не пойдёт в разрез с моей планировкой. — Мы открыты для торгов, поэтому ведь я здесь, — она услужливо склонила голову. — Понимаю ваше замешательство, незваный гость как-никак, однако присылать весть заранее было бы самодурством. Не хотелось бы, чтобы даже теоретическое соглашение было кем-то перехвачено. Тем более, чужие договоры явно бы не понравилось здешнему эрлу, прознай он об этом, — магистр на её распинания не отвечал, а лишь с как можно менее заметным недоверием вглядывался в эльфийку, раздумывая над чем-то. Стоило ей умолкнуть он, с лживой благосклонностью, уверенно кивнул в ответ. Зависла тишина. Лавеллан шутливо переменилась с ноги на ногу, заинтересовано оглядываясь на рассиживающихся по сторонам отступников. — …и всё же какая польза Тевинтеру от южных магов? В сравнении с вашими, они почти не обучены. — Пока что они сущая затрата, да. Здешнее обучение магии только усугубляет их, то есть наше, положение. А вот как только мы их переучим, они получат место в нашем Легионе. Фиона, что так и стояла позади магистра, с ужасом вскинула веки. Вены, на немолодых руках крупно вспухли, как только она сжала ладони в кулак. Ногти больно впились в кожу, но Чародейка на это и виду не подала. — Вы же говорили, что не все из них будут военными! — сквозь зубы процедила Фиона. — Среди них дети. — Которые однажды станут полноправными гражданами Империи, — медленно обернувшись к чародейке, магистр едва заметно сцепил зубы. — Как только расплатятся с долгами. В ином случае им дорога на задворки… или кровопускание. Лавеллан с презрением скривила губу, глядя на Алексиуса: — Не забывайте, от Тевинтера вы далеко, мессир. — «Мессиром» меня бы величали разве что мерчане, — долийка машинально сжала челюсти. Подловил. Проклятье, подловил! Выдержав паузу, Алексиус со снисходительным спокойствием продолжил. — Вот, видите, мы оба здесь не местные. Долийка кивнула, лживо ухмыляясь. Её рука на поясе едва заметно скомкала тёмную жилетку. Подловил, но и не пытается вышвырнуть. Глубоко вздохнув, она располагающе улыбнулась, скрывая панику: — Так, значит, переговоры? В ответ Алексиус махнул рукой в сторону небольшого стола у стены. Лавеллан, кивнув, двинула за магистром, Солас же наоборот, аккуратно отошёл в угол комнаты, сливаясь видом с людьми Фионы и краем глаза оглядываясь на охранников магистра. Бойня шестеро на двоих, конечно, не пройдёт так просто, однако отсюда он, по крайней мере, мог видеть всё помещение. Сможет хотя бы вовремя вмешаться. Только ступив пару шагов в сторону округлого стола Лавеллан померещилось, что вокруг пальцев магистра загорелись едва заметные искорки. Она дрогнула. Левую ладонь пронзила несильная боль. Долийка машинально сжала руку в кулак. Руку, за которой Алексиус пристально наблюдал весь путь. Расположившись за столом, мужчина махнул Чародейке: — Фиона, сделайте милость, пошлите кого-то за вином. Чародейка поджала губы и судорожно проговорила: — Конечно, — она незамедлительно притянула за ладонь одного из своих подопечных и, шепнув что-то тому на ухо, немного толкнула его на пару с ещё одним учеником прочь из зала. Проходя мимо Соласа, тот услышал почти мимолётный и приглушённый шелест бумаги. Отступник незаметно оглянулся. Послышалось? — Полагаю, нам бы следовало очертить детали, — проговорила Лавеллан, поудобнее устроившись на месте. — Ещё как. Раз мне придётся сдать вам в руки моих подопечных, мне бы хотелось удостовериться, что мы не будем одурачены или всё не свернётся из-за непредвиденных обстоятельств на полупути. Вы это понимаете? — эльфийка кивнула в ответ. — Тогда, надеюсь, вы так же понимаете, что я очень заинтересован увидеть этому подтверждение. А лучше бы письменный договор. — Документ будет. Нести его сюда сразу было бы нерасчётливо. — Возможно, — магистр на мгновение почувствовал отягощающий взгляд Фионы, стоящей за его спиной. Пока она вместе со своей ребятнёй стоит здесь, он, отнюдь, не мог в открытую напасть на эльфийку. Риск умереть в простой потасовке, даже имея при себе охрану, все же был велик. — Но раз уж его у вас на руках нет, я бы хотел оговорить всё это как минимум здесь и сейчас. На быстрое решение можете не надеяться. — Я понимаю, что такие договоры не всегда можно заключить вот так сходу. У вас есть время на раздумья, — голос её до сих пор звучал прилизанно-учтиво, словно сама вот-вот была ему в ноги кланяться. — Если на то ваша воля, я могу через день-другой встретиться с вами в замке Редклифа. И мы решим всё там, как полагает. Алексиус поднял на неё взгляд. Глядя на долийку исподлобья, казалось, что он готов испепелить её на месте. Быть может, он уже проигрывал эту сцену у себя в подсознании. И ладно, с неё не убудет. Пусть считает, что она скоро угодит в ловушку. Из прохода показался юноша, несущий широкий поднос с заранее открытой бутылью. Спешно просеменивши к другому концу комнаты, он балансирует с тяжестью в одной руке. Ладонь его дрожит толи от тяжести, толи от страха перед Алексиусом. Шаг к магистру. Юноша неуклюже перецепляется через собственную ногу и падает на пол, следом роняя и бутыль. Звон стекла. — Fasta vass! — Алексиус вскочил из-за стола словно взъерошенный кот и тут же схватил за шкирку провинившегося мага. Часть его одеяний была бессовестно забрызгана тёмными пятнами. Лавеллан отделалась лишь сапогом. Алексиус махнул своим людям в масках, двое из них тут же схватили юношу под руки. — Видно, у нас обоих и вправду сегодня неудачный день, — Алексиус ещё пару раз машинально провёл по пятнам на одежде, словно бы они исчезнут как по волшебству. — До встречи в замке, я предупрежу о вас. Долийка твёрдо кивнула. Алексиус не спеша двинул к выходу, а вместе с ним и охрана… и юный маг, которого так и держали за шкиряк. Можно было только представить, что ему станется за этот проступок. Перед тем как последовать за магистром, Фиона на мгновение задержала взгляд на Лавеллан. Уставший, отчаянный и полый мольбы о помощи. Но стоило Алексиусу переступить через порог, скрипнув дощечкой, Чародейка оживилась и тут же махнула своим подопечным, следуя за ним. Последний шедший за ней человек на секунду задержался, проходя мимо Соласа. Шелест повторился и в ладонь ему упёрся шершавый комок бумаги. Это был тот самый маг, которого к себе ранее подзывала Фиона. Без слов приняв записку, отступник спрятал его сжав в кулак. «Что же… Интересно» — эльфы обменялись взглядами. Ещё какое-то время они просидели внутри, даже не походя друг к другу. Только у выхода, подстроившись под факел, освещающий коридор Солас раскрыл ладонь и распрямил скомканную записку. Лавеллан тут же шагнула ближе, глядя на записку из-за плеча. «Через два дня» — было неровно выведено чернилами, кое-где смазанными в местах. Никто ничего не сказал, да и не нужно было. После всего разговора с магистром и Фионой голова, казалось, совсем не варила у обоих. Лишь выйдя из таверны, собственное сознание, будто в шутку, пыталось сформировать некое описание для произошедшего, однако даже пытаться не стоило, все его размышления и терзания, Лавеллан с лёгкостью уместила в одно предложение: — Что ж, мы в дерьме.

* * *

Они быстро шли по выложенной камнями тропинке к возвышающемся у холма крышам небольшого здания, отдалённого от всех остальных. Присев у небольшой грядки Эмбриума, пожилая женщина в длинной церковной робе и вытянутой шляпе неспешно нарывала бардовые листья. — Денёчек добрый, сестра, — наклонившись к церковнице, проговорила Лавеллан. Голос её зазвучал как шёлковый, а лживая улыбка снова наползла на лицо. — Да осветит лик Создателя путь нам в тёмные времена, — эльфийка едва заметно покорёжилась от чужих слов. — И «мать», не «сестра», — мягко поправила священница. — Что вам угодно? — А не могли бы вы позвать к нам Теннер? — Да… — с удивлением ответила женщина, слегка склонив голову набок, — а вы знакомы? — Да, скажите, что от её друга Керра…са? — Коррана, — как можно сдержаннее поправил Солас. Даже имени не удосужилась проверить! — Да, его, — долийка поджала губы и молитвенно сложила руки, глядя на церковную мать. — Пожалуйста? Та кивнула, сложив жменю трав в корзину, неспешно поднялась на ноги и последовала за двор небольшой церквушки. Андрастианство, похоже, сильно разнилось в зависимости от своего места в Тедасе. Соборы Орлея, а в особенности Вал Руайо, выглядели куда более богато с их выстроенными из мраморного камня стенами, роскошными витражами, а также статуями, в два-три раза превосходящих рост отступника, и сильно контрастировали с неказистыми Ферелденскими церквями. — Думаешь они правда верят в этот бред? Ну, про Создателя и избранницу-навесу его? — из размышлений его вырвал задумчивый голос долийки. Помедлив, он с укором ответил: — Думаю, что той, кто осознанно берёт на себя титул «посланницы Создателя», стоит проявить хоть каплю уважения к чужим убеждениям, — Лавеллан тут же нахмурилась. — Будут ли они так же уважительны к моим? Я сомневаюсь, — она скривила верхнюю губу. — Да и никем я себя не нарекала, как ты сам видел. Титул мне ни разу не нужен, это людям необходимо поверить во вмешательство бога, чтобы намотать сопли на кулак и наконец начать шевелиться. — Люди в отчаянии, конечно им будет проще жить, зная, что им помогает божественный прообраз. Так и здесь, — он вновь оглянулся на небольшое здание, на целебные растения, рассаженные по грядкам неподалёку. — К тому же, полагаю, не все приходят в такие места не столько ради веры, сколько ради мирной жизни. — Не ставь желание мирной жизни вровень с желанием жить у кого-то на поводу. Да и половина здесь — воры и притаившиеся бандиты! Ты в мире будто первый день живёшь, — долийка скрестила руки. — Либо идиоты, поверившие в десятки раз перековерканную сказку об избранной богом женщине, — она насмешливо фыркнула. — Иронично, сука. Иронично. Отступник, не обращая внимании на её брань, подавил желание упрекнуть её самомнение и вновь, наиболее вразумляющим тоном ответил: — Знаю, поэтому я не утверждал обратного. Вот только на сколько бы человек ни был глуп, это всё равно не даёт тебе повод для эксплуатации. — Мне об этом не говори, это Церковь манипулирует слабыми и доверчивыми людьми ради собственных недо-амбиций. Глядя на неё из-под прищура, он лишь кратко кинул: — Ты тоже. Лавеллан в момент встрепенулась и, подойдя ближе, ткнула его в грудь. — Херня, я не заставляла Анаис верить в мою избранность, и, если один из тех подойдёт ко мне и спросит правда ли меня послал Создатель, я не буду врать! Не смей ставить меня в ряд со лжецами и интриганами. Солас выпрямил спину, от чего долийка, казалось, лбом стала доходить ему до подбородка и только сильнее взъелась. — И тем не менее, от сопутствующих лавров того титула ты не отказываешься, — она вопросительно его оглядела всё так же нахмурив брови, на что отступник прояснил. — В виде Зимовахтенной башни, например. — Я знаю, что делаю. А главное, почему и зачем. Церковь не видит людей в своих приверженцах, они там лишь инструмент. — Ты тоже. Уж было хотев высказать всё, долийка стиснула челюсти, вздохнула как можно спокойнее, и услужливо кивнула. — Не спорю, — отступник вскинул брови, удивляясь её признанию. — И снова, если кто-то спросит, я врать не буду. Да только меня не спросят. Знаешь почему? — Лавеллан перешла на едкое шипение. — Потому что все боятся, что их сказочки окажутся выдумкой. И именно поэтому, из-за неженок, не способных видеть дальше носа, юг сейчас и стоит по колено в дерьме, — она грубо отвела голову, глядя куда-то вдаль. — Но я хоть что-то для их блага делаю. И вот оба опять стоят в полной тишине. Неприятно. Казалось, каждый их разговор начинал без особых утруждений скатываться в перипетии, и ухудшал их и без того не лучшие взаимоотношения. Почему же? Трудно сказать. Отдавать команды шпионам либо управлять отрядами повстанцев Соласу было в разы проще, потому как баланс их положений всегда был неизменным. Будь то очередной агент или боец, он говорил, его слушали. Учитывая тысячелетия его жизни, стало казаться, будто всегда и было. Сейчас же, находясь в новом для себя положении, от чего было сложно вот так просто перестроится, он понимал — Лавеллан ставила его вровень с собой (хотя и это он мог поставить под сомнение). Это было… непривычно, но в то же время облегчающе. Чужие восхваления как ни что другое придавало сил и веры в собственное дело (порой кажущееся почти невыполнимым), но в большей степени отягощали, словно ставя рамки, между ним и всеми остальными. Он говорил, а его слушали. Порой беспрекословно, будто бы остерегаясь сказать слово поперёк. Словно бы Фен Харел желал четвертовать любого за мельчайшее несогласие. Теперь же ни эльфийка, ни кто либо ещё не возвышал его, не превозносил к богам. Сейчас Солас — всего лишь очередной остроухий эльф, такими тут кишмя кишит. И это на самом деле было до странного приятно, впервые за столетия говорить наравне, вот так, без ограничений и рамок, зная, что тебе не лгут в лицо, ведь в этом просто нет смысла. То же касалось и Лавеллан. Долийка не общалась с ним как с богом, открыто шла наперекор и частенько язвила, если была не согласна. Не держала его слова за чистую истину, но, тем не менее, слушала. И от того, верно, с ней было легко общаться. За исключением моментов их разногласий, как сейчас. Или во время путешествия через Долы. Или в Орлее… Послышался торопливый топот неподалёку, а за ним скрип ворот. Женщина, обмотанная церковной робой как покрывалом, недовольно оглядывалась по сторонам. — Вы…! Вы не он! — девушка шокировано округлила глаза, но тут же постаралась успокоиться. Скрестив руки, уже более настырно она произнесла. — Что вам надо? Эльфийка, чуть подойдя к церковнице, невозмутимо вытащила листок из-за пазухи. — Интересное письмецо недавно мне в руки попало, — покрутив листом из стороны в сторону, Лавеллан уставилась на девушку. — Ничего не хочешь сказать? Церковная сестра окаменела. Стараясь собраться со словами, она немного дёрнула головой. Движения стали резковатыми и нервными. — Нет! — судорожно выдавила она. — Не докажете ничего. Какая-то бумажка с храмовника, тут и своих проблем хватает, чтобы кто-то вдумываться стал. — сложив руки на груди, Таннер стала к ним полубоком, уже намереваясь уходить. — Что-то ещё? Солас подавил в себе едкий смешок. До чего смешно и одновременно противно выглядела её напускная уверенность. Словно мелкое дитё, строящее из себя незнамо кого. Он укоризненно глянул на Таннер. — Может, церковная мать и не обратит внимания, а вот местные жители, пострадавшие из-за храмовников — ещё как. О чём же они подумают, когда узнают, что у устроивших им побоище храмовников был подпевала вроде вас? — церковная сестра судорожно сглотнула. Лавеллан кратко глянула на мага, уголок её губ немного дрогнул вверх. — Каков ваш шанс не оказаться забитой ими до смер…? — Нет, не надо! — девушка лихорадочно замотала руками, а её лицо постепенно начало бледнеть. — Ч-что вам нужно? — То же, что и тем храмовникам. Одна сделка — и вы нас тут больше не увидите. — И никто не узнает? Вы не расскажите? — её глаза бегали от одного эльфа к другому. — Да. Церковная сестра замерла и, нервно вздохнув, медленно опустила голову. — … хорошо, значит, сделка. Сколько нужно? — Двадцать фунтов. — Скольк.?! — она округлила глаза, но тут же сцепила рот. — Хорошо, будет. Обойдётся всё в три золотых, — завидев хмурый взгляд долийки, та лишь судорожно замотала руками. — А больше во внутренних землях лириума не сыщите ни у кого. Лавеллан одарила её суровым взглядом. — По рукам, — не сбавив решимости она легонько кивнула Таннер. Однако после обе так и остались на местах, чего-то друг от друга ожидая. Священница нервно пожевала губу, исподлобья глядя на долийку. — Я всё ещё хочу хоть каких-то гарантий, что меня не оберут и не оставят с голой жопой. — А я, что ты не сбежишь из Редклифа с деньгами, стоит нам отойти на милю от тебя. Они обменялись недоброжелательными взглядами, но всё же под давлением Лавеллан, священница понуро спросила: — Половину сейчас половину потом? Долийка подняла на неё снисходительный взгляд. — … Треть. А остальное потом, — выудив из многочисленных нычек мешочек с монетами и звякнув той в руку один золотой, Лавеллан твёрдо добавила. — И, считайте, времени у вас вполовину меньше обычного. — От Орзаммара сюда пять дней ходу, и столько же обратно! Мой поставщик не сможет так быстро добраться. — Ничего, коль ноги есть, может и поторопиться. Чем быстрее, тем лучше для тебя. Встречаемся здесь же… — долийка оглянулась на Соласа и задержала взгляд, ожидая подтверждения. Он сдержанно кивнул в ответ, — через неделю, полагаю.

* * *

Комнату в Зимовахтенной башне тускло освещал тёплый свет растопленного камина и пары факелов, закреплённых на стене. Солнце, пусть уже и почти зашедшее, едва заметно освещало комнату через проломанный проём, некогда бывший окном. Солас, прислонившись к каменной стене, сидел на неком подобии кровати. В очередной раз поёжившись от холодного ветра, проходящего сквозь дыры в стенах, он посильнее закутался в накидку, заменившую ему перепачканные одежды. За столом рядом сидела Лавеллан, едва слышно поцарапывая пером по бумаге, тень от которого едва заметно мельтешила в свете свечи. В простецкой рубахе, наспех заправленной в штаны, она выглядела куда более тощей, чем в наёмничьих одеждах. Она поудобнее перехватила перо и под грубой кожей ладони заелозили выступающие костяшки. Солас в очередной раз сфокусировался на записке, которую оглядывал уже больше часа. — Всё не могу понять, зачем имперцам понадобились маги, — вопросом этим он задавался весь вечер. Венатори, несмотря на их небольшую численность, очевидно проиграли эту идеологическую битву (пусть даже и посеяв на юге заваруху), прибавка к своим силам круговых магов не сильно бы им помогла, да и вряд ли пособники Фионы так просто согласились бы на нечто подобное. А докажи Чародейка, что их притащили силком, и Алексиусу перед магистрариумом несдобровать. Возможно, для венатори они просто лишний заработок? Рабы для империи? Новый скот для борьбы на Сегеоне? — Думаю, их возьмут как сопоратийцев, — не отвлекаясь от письма ответила Лавеллан. — «Недо-граждане». Отрабатывают себе место несколько лет и пожалуйста, ты законный гражданин Империи. Приток рабочих, так сказать. Только вот какие труды эта отработка предполагает я знать не знаю. — Откуда такая уверенность? — Вольная марка находится довольно близко к Империи. Есть от кого слушать. На секунду он задержал на ней взгляд, выискивая малейшие проблески лжи. Её ответу он не поверил, уже дважды долийка весьма конкретно отзывалась о Тевинтере и никогда не отвечала напрямую на его расспросы. Несмотря на отсутствие у Лавеллан характерного акцента, или каких поведенческих отличий, это всё рано не давало ему покоя. Хотя сейчас это, конечно, не было проблемой. Солас потёр виски. Всё же стоило бы отвлечься, не было смысла топтаться на одном месте, особенно, когда времени и ресурсов для поиска ответов у него пока хватало. Один из его агентов, тот, с которым он связывался из Орлея, уже должен был что-то да выискать. Отложив записку на край стола, отступник зацепился взглядом за листок, над которым Лавеллан сидела вот уже пол вечера. — Что ты пишешь? — Это? — пальцем она указала на до краёв расписанное письмо. — Моему клану. Новости быстро распространяются, не хочу, чтобы они из-за меня вмешивались. К тому же, отчитаться мне всё же следовало бы. — За всё время… я бы с трудом признал в тебе долийку, если бы не валласлин. — Я не лучший пример долийцев, — её веки слегка опустились, будто от усталости. — Не молюсь почти, отучилась выражаться на родном языке. Мне по профессии нельзя быть шибко эльфичьей. Постоянно, когда в город высылают, есть шансы что тебя на вилах вздёрнут, привыкла не выпячиваться. — Тебя ведь прислали как шпиона, не так ли? — Если ты хочешь убедиться, да, — она откинулась на спинку стула, зачесав ладонью волосы, словно гребнем. Но пряди мгновенно вернулись в тот же прилизанный рядок сбоку. — Нескладёха церкви сильно сказалась на Вольной марке, поэтому было решено разузнать чем тут всё закончиться. Тогда бы уже решали, что и нам самим делать в зависимости от решения Конклава, — она раздосадовано скривилась. — Готовилась несколько месяцев, старалась, с наёмниками на корабле неделями добиралась, а тут всё по пизде пошло. Миленько, да? Солас лишь сдержанно отвёл взгляд. Видно, сегодняшний день ей потрепал нервы даже больше чем отступнику, пускай пока язвит. Тем более, ему она ничего едкого и не сказала. Взгляд неторопясь метался по комнате, в поисках чего-то лишь бы перевести разговор. Рядом у стола негромко заворошилась птичья клетка и сквозь решётку пролетела пара чёрных перьев. — Удивительно, откуда они нашли почтовых ворон. — Удивляешься? Да тут наверняка есть куча бывших церковников или ещё каких мошенников. Думаешь, они напоследок не стянули бы с собой чего? На память. Её ответ немного рассмешил, но не в хорошем смысле. Он опять начинал задумываться о венатори, записке, мятежных магах, а от одной мысли об этом голова, казалось, наливалась свинцом. Похоже, прятаться от размышлений было бессмысленно. С другой стороны, возможно долийке есть что ответить на этот счёт. Шумно вздохнув, маг снова попытался начать разговор. — Давай лучше об Алексиусе. Ты всё ещё намерена выудить у него магов, я правильно понимаю? Старательно дописав строку, долийка подула на чернила, словно и не услышав его вопрос. Рассматривая своё письмо, она многозначительно поджала губы. Что-то не понравилось? — Как у тебя с почерком? — не отводя взгляда от пергамента, спросила долийка. — В смысле? — заинтересовавшись вопросом, он поднялся с места и подошёл к столу, слегка нависнув над долийкой. Её письмо было… мягко говоря, как курица лапой. Дёрганные строчки, острые и небрежные линии — никак нехватка практики, но не безграмотность. Хотя и сам отступник был не шибко то лучше. Новый язык дался ему довольно быстро, потому как был легче родного, однако письмо уже другое дело, он мог просто спутать схожие буквы или написать их в неправильную сторону. Солас точно знал, что эльфинажцы умели писать на торговом языке, и то, в лучшем случае. Большая их часть даже этого не умела. Обстоят ли дела так же у долийцев он не задумывался. Эльфам, живущим в лесах и не нужно писать, ведь так? Краем глаза он подметил, что перо она держала не совсем правильно, четырьмя пальцами. Да, всё же нехватка практики. — Ты же сам слышал, Алексиус просит документ. — А ты значит знаешь, как выглядят Орлесианские договоры? — Понятия не имею, — прямолинейно ответила Лавеллан, мельком пожав плечами. Несмотря на её каменное лицо, казалось, словно она забавлялась этим. — Но я же должна хоть чем-то ему в лицо ткнуть, когда заявлюсь в Рэдклифе. Иначе он вообще меня слушать не станет. Тут важно наличие чего-то, за что он пропустит меня на переговоры. Маг насмешливо прищурился. — Ты действительно веришь, что он поверил твоему представлению в таверне? — Нет. Это «игра», я знаю, — не реагируя на насмешку, долийка серьёзно прищурилась. — Но несмотря на то, что он меня подловил, он заинтересован. Возможно, принял меня за шпиона, не суть. Важно то, что путь к этому змеиному гнезду нам открыт. — Важно то, как он это понял, — нахмурившись пояснил Солас. Долийка прищурилась в ожидании пояснений. — Когда он приглашал тебя ко столам, я почувствовал искажение завесы. На манер того, что происходит при разрывах. А ещё, как Алексиус выжидающе засматривался на твою руку, которую ты тогда чуть ли не до хруста сжала, — долийка медленно поднимала брови, всё лучше осознавая произошедшее. — Ты всё верно поняла, это игра, да только цель в ней — ты. Лавеллан замерла ненадолго. Чуть опустила голову, сведя брови, и закусила губу. В голове вертелись лишь проклятья и брань. И то, не из-за страха, а изнурённости. «Fenedhis, ну можно у меня хоть один год без дерьма обойдётся?!» Она грубо вздохнула и, упёршись подбородком о кулак, нахмурилась. — И так, что же по итогу? Алексиус припёрся за мятежными магами… зачем, не известно, метит зуб на замок Рэдклиффа, видно уже полностью лишенного стражи, эрла-то нет, и без проблем соглашается на беседу, — она понизила голос, уходя в размышления. — Их присутствие тут не случайность, слишком много совпадений, — эльфика потёрла шрам на переносице и перевела удручённый взгляд на мага. — Думаешь, они могут захватить крепость? — Полагаю, да. Тевинтерцы уже показали, что не намерены уходить. Если вовремя не вмешаться, кто знает, что они могут здесь устроить. Особенно учитывая, что Алексиус, вероятно, был замешан в том, что произошло на Конклаве. Лавеллан перевела хмуро уставилась на стену напротив. Подошвой высокого сапога она с едва уловимой нервозностью неспешно постукивала о каменный пол. — Кажется, Фиона заранее знала, что её люди будут ходить под Империей, но сама-то она согласилась и бровью не повела. И только сейчас, видимо, одумалась. Вот только раз уж и магов и её саму не устраивает такой союз, не могу понять, зачем вообще надо было всё это устраивать, — кажется, она начинала понемногу вскипать. — Что, обстоятельства сменились? Сразу не дошло что их в рабство припахают? — Им могли угрожать, об этом ты не думала? Долийку словно озарило и гнев, секунду назад бурлящий в её висках, тут же сменился задумчивостью. — Такое рабство даже в Империи поощрять, вроде как, не должны. Ведь южане-то — нелегальные рабы… то есть, в случае какой-либо заминки, Тевинтер должен выступить против Алексиуса и его компании и это ещё не учитывая, что в Ферелдене оно запрещено на корню. Закон, фактически, дважды против них самих. Может им и угрожали, а может Фиона сама это знает и тоже хочет их перелопатить? — на лбу всё явнее проступала задумчивая морщина, а голос притих. — Тем более в Орлее она посылала тех магов не к ней на подмогу, а в круг. Предупредить или ещё что. Странно. — Не велика разница кто и что на это скажет. Подтверждений этому нет и, возможно, не будет. — Ну, Фиона всё-таки не дура, хоть какие-то гарантии она бы точно выудила, да и сам Алексиус упоминал о некоем «Легионе». То есть хоть какая-то бумага, подтверждающая причину этого беспредела быть должна. Если мы достанем доказательства его работорговли магами… — Будет шанс убрать его законно. Тоже верно. Ты только не забывай, что ни людей эрла, ни любых других стражников мы так и не увидели. Что странно, даже во время мора, семья эрла Эамона обороняла Рэдклиф, даже тогда как тот был сильно ослаблен. — Откуда знаешь? — Нашёл воспоминания здешних селян в Тени. Долийка чуть склонила голову. — В смысле? — Когда завеса источается, велика вероятность появления «отпечатков» воспоминаний из физического мира. Тень — фактически его отражение. Я стараюсь не упускать шанса найти там что-то новое. Таким же образом я узнал и это. — А… поняла, — она удивлённо вскинула брови. В багровых глазах едва заметно блестело любопытство. — Те воспоминания было легко найти, десятилетие назад, незадолго до мора по селению прошлись восставшие мертвецы. Из-за стольких смертей и магии, которая их породила, Тень переполнена разными отпечатками. О тех временах в особенности. Долийка кивнула, внимательно наблюдая за эльфом из-под опущенных бровей. Спустя мгновение Лавеллан заинтересованно прищурилась. — Постой, ты… сомниари? Сновидец? — Верно, — слегка замешкавшись ответил маг. — Не так много людей за пределами Тевинтера знают значения этого слова. Удивлён. — Я слышала… читала об этом. Но мне казалось… не знаю, что все сновидцы даже в Тевинтере вымерли. За последние столетия не помню ни одного упоминания об эльфах сомниари. — Значит, я исключение, — уверенно ответил Солас, стараясь скрыть печаль в собственном голосе. — Хотя нет, вру. Буквально единственный, родившийся в этом веке сомниари был полукровкой. Ну, не считая тебя, наверно. Может, если бы не он, хранители бы и не пытались так яро связаться друг с другом, — она чуть помедлила, вновь обращаясь к нему. — Это же невероятно, ты не пытался найти долийцев? С такими способностями же столько возможносте… — И стали бы они слушать плоскоухого? — тут же прервал её маг. Нет, точно бы не стали, он знал это по собственному опыту. — Я же слушаю, — без малейшей враждебности ответила Лавеллан, неотрывно глядя на него с непониманием, чуть изогнув бровь. Маг неосознанно замер, понимая, что… ответить ему на самом деле нечего. Язык, словно нарочно, лип к нёбу, а в горле постепенно нарастал ком. От чего-то это напомнило ему их спор на пути из Орлея. Пауза затягивается и долийка невозмутимо разводит руками. — Ладно, что-то мы далеко ушли, что там с Рэдклифом было? Диалог чересчур резко переменился, однако Солас наоборот только сильнее цепляется за эту возможность скрыть дискомфорт. — Брат эрла Эамона оборонял деревню от восставших мертвецов и порождений тьмы. Это было около десятилетия назад, но всё же странно, что сейчас в ситуацию никто и не вмешался. Никак, тонущий корабль решили бросить, — он переводит взгляд на долийку, она сминает и без того тонкие губы в линию. Хмурится. — Срань… — Лавеллан вновь потёрла раненую переносицу. Пожав плечами, она смиренно протянула, — ну, чтож за два дня многое может случится. А в крайнем случае, один вариант у нас всё же будет. — Какой же, позволь узнать? — с интересом, пусть и чуть скептически спросил маг. Она резво провернулась на стуле, обращаясь к нему и лицом и туловищем. Закинув ногу на ногу, долийка слегка прочистила горло. — Раз Фионе и её пособникам выделили замок, но они ещё сидят в деревне, думаю, со дня на день они-то и должны туда отправится. Если ты выдвинешь с ними, будет возможность разузнать обо всём изнутри. А в лучшем случае покопаться в пожитках Алексиуса, авось бумаги какие будут, хоть разберёмся что творится. Отступник тут же помрачнел, и не только из-за мысли, что она хочет сделать из него пешку в этой игре. — Что? — долийка взмахнула рукой. — Его цель — я, ты сам это знаешь. Если меня схватят, ты всё ещё сможешь уйти. — Если тебя схватят, уверен, только из-за того, что Алексиус захочет изучить метку, а потому есть хоть какие-то причины оставить в живых. Я же простой отступник, сохранять жизнь которому нет смысла, особенно когда он способен ударить в спину. Долийка чуть помедлила и, склонив голову, ответила: — Понимаю твои опасения. — Это скорее предостережение, нежели опасения. Мои опасения в том, что деревня, в которую мне, видимо, предстоит вернутся, может кишеть агентами Инквизиции. — Возможно. А возможно и нет. Мы не знаем зачем они туда явились и надолго ли. — Союз с Люциусом и храмовниками уже о многом сказал. Им претит нахождение в Ферелдене магов. Возможно, проверяют обстановку. — Тогда странно что не нападают в открытую. Маг отрицательно мотнул головой, нахмурив брови. — С другой стороны, Фионе, как никак, отдан замок Рэдклиффа. Это уже большой показатель лояльности к ним со стороны эрла, а может и короля с королевой. Штаб Инквизиции и так находится на их землях, а если напасть на потенциальных союзников монарха… будет плохо. — Тоже верно, — Лавеллан начала машинально отбивать ритм грубыми пальцами о стол. — А нет шанса, что выискивают меня? — Шанс есть всегда. Не исключено, что за несколько недель Церковь очнулась от внутренних распрей и потерь и решила затормошиться о не прибывшем на суд козле отпущения. Может и у неё есть люди в Орлее, только это далеко не гарантия, что нас обнаружили. Будь оно так, мы бы сейчас тут не сидели. — Тогда нет смысла так беспокоится. По крайней мере, тебе. — Не соглашусь, — долийка вопросительно склонила голову к плечу, на что маг скептически нахмурился. — Позволь напомнить тебе, что я такой же предатель, как и ты. Инквизиция убьёт меня по крайней мере за то, что я отказался сдаваться. Не говоря о том, что помог тебе сбежать. — Я не собираюсь ставить тебя под такую угрозу, — показалось, что в голосе Лавеллан зазвучало смятение. — Давай начистоту, ты мне помог, я это уважаю. Хочешь, считай меня жестокой, но не неблагодарной. Если бы сейчас всё складывалось хуже, я не стала бы просить тебя присоединиться к магам Фионы, — отступник же, отнюдь, не сменил своей хмурости в лице. Оно и понятно, полжизни от храмовников пробегать и недоверие становится инстинктивным. Лавеллан сама это прочувствовала, даже будучи лишь шпионом клана, а не Первой или любой другой послушницей Дешанны, чего уж о самобытных магах говорить. Храмовники изредка заявлялись в леса дабы разобраться с «эльфами-еретиками», когда клан приходил на новые места. Порой встречи с ними переходили в потасовки, обычно заканчивались в пользу долийцев. Она помнила как Исти, ещё не доросшая до должности Хранительницы, переживала, стоило им задержаться на месте чуть дольше положенного. Гилайн же, лишь на шесть лет младше, никак не понимала её беспокойства. Лавеллан резко прикрыла веки, стараясь отогнать давние видения. На мгновение показалось, что у носа стоит запах гари. — Если что пойдёт не так, я обещаю тебя вытащить, — твёрдо проговорила долийка переведя взгляд на отступника. Солас чуть помедлил, не зная, как ответить. — И много ли ты на самом деле можешь им противопоставить? — в голосе звучали нотки скептицизма, так удачно прикрывающие растерянность от чужой доброжелательности. Даже не так, от её доброжелательности. — Как смогу, — ответила она, но тут же с лёгкостью отмахнулась. — Не люблю быть кому-то обязанной, — пожав плечами, долийка отвернулась к столу. На мгновение в воздухе повисла тишина. — Чтож, в любом случае, будем надеяться, что Алексиус и Инквизиция скорее друг друга перебьют. Что одна, что другая сторона умом не шибко блещут. — И тем не менее, обе явно желают нашей смерти, — маг устало растёр висок. — Хорошо. Продолжай. — Пока ты будешь искать какие-то доказательства, я буду высматривать Кинлохских храмовников или королевскую стражу, если коронованные осталопы наконец опомнятся и решат разобраться со всей этой парашей. Приду на следующий день с договором. Если всё пройдёт как надо, его просто арестуют за отступничество. Минимум. Максимум за введение войск или работорговлю, но это если ты найдёшь договоры, — Лавеллан вновь опёрла подбородок о кулак. — В любом случае, нам обоим придётся пробираться окольными путями. — А если ты никого не высмотришь? — Устроим ему несчастный случай, — без малейшего колебания произнесла она. — Я всё так же приду к нему на приём, выжду момента и расправлюсь по-тихому. С доказательствами или нет, но замок отдавали именно восставшим магам, а не тевинтерцам. — Плохая идея. С ним в забегаловку дюжина солдат ходит, а в замке стражи будет в разы больше. А даже если ты сможешь его убить, у тебя не будет шанса выбраться бесшумно. — А я ничего и не сказала про бесшумный уход. Я ведь уже предположила, что Фиона и сама за то, чтобы саморучно выдворить Алексиуса отсюда, к тому же она нам кое-как содействует. Вот и посмотрим, что из этого выйдет. По крайней мере, её люди заметно против этого союза, может хоть кто-то из них поможет. Да и нечего тебе изводиться так, не в первой мне из такого дерьма выбираться, — с пренебрежением произнесла она. Солас шумно вздохнул и, медленно прислонившись спиной к стене, прикрыл глаза. Тишина. Каждый погрузился в раздумья. Сквозь мёртвую тишину прорезалось едва уловимое поскрипывание досок. Маг, краем уха услышав шорох за дверью, едва заметно насторожился. Лавеллан тоже замерла в ожидании повтора. Спустя мгновение за дверью донеслись три неуверенных стука. Долийка тут же отмерла и, кинув быстрое «Да?», сконцентрировалась на письме. Дверь скрипнула и внутрь зашёл Хиндел. — Я… извините, если отвлекаю, я просто хотел узнать, доставили ли вы микстуру. — Да, доставили, — ответила Лавеллан, не отрываясь от листа. — Отец твой весь на нервах был. Думала, он уже в Рэдклифф за лекарем пойдёт, благо обошлось. Между бровями юноши появилась небольшая морщина. Его руки, до того опущенные вдоль туловища, сцепились в замок впереди, мельтеша пальцами. — Понимаю… если увидитесь с ним снова, передайте что я надеюсь, что они смогут найти свой путь. — Чего сам к нему не пойдёшь? — долийка шустро повернулась в сторону двери. — Я, конечно, понимаю, храмовников вокруг куча и всё такое, но селение-то не на другом конце Ферелдена. — Я посвятил себя этому месту. Нашему культу. Каждый человек важен, чтобы донести до других наши речи. То, что делает Анаис и все… и вы, в этом всём есть смысл! Здесь я нужен не меньше чем семье, — он на секунду остановился, чуть поникнув и аккуратно продолжил. — Вы ведь… ваши татуировки, вы ведь одна из долийцев? Я только легенды слышал, а видеть… я хочу сказать, вы ведь знаете каково это, принадлежать к чему-то большему, жить с культурой, с целью. А теперь мир меняется, завеса, демоны, не важно в какую сторону, я хочу знать, что станет дальше, что с ним будет. Я хочу иметь смысл. — Может, уши у тебя и эльфийские, мальчик, но не душа, — вмешался Солас, не сдержав раздражения. — Ты можешь почувствовать влияние завесы на мир где угодно. А своей семье ты можешь помочь только будучи с ними, — голос отступника стал ниже, а сам он наклонился, укоризненно глядя на мальчишку исподлобья. — Я… — маг отвёл взгляд от старшего эльфа и только сильнее опустил брови, — возможно вы и… — Эй, не накидывайся на него! — долийка недовольно глянула на мага, провернувшись на стуле в его сторону. — Пусть решает сам. — Ты бы поставила цель превыше семьи? Она отвела от него взгляд, смотря на каменную стену позади эльфа. Казалось бы, её это задело, но в глазах не было ни грусти, ни обиды. Лишь задумчивость. — …возможно. Отступник едва заметно сморщил нос, глядя на Лавеллан. — Долийский клан и андрастианский культ — это разные вещи, парень. Если ты вправду хочешь остаться здесь, я хочу, чтобы ты остался по собственные воле, а не потому что тебе кто-то мозги запудрил, — заметив, как у того мечутся глаза, долийка сгорбатилась, уперевшись острыми локтями в колени, и наиболее мирным голосом продолжила. — Ты подумай пока об этом, ладно? В Рэдклиф мы ещё пойдём, так что, если надумаешь, провести тебя через холмы не проблема. — Спасибо… вы очень добры. Её лицо в миг скривилось в ухмылке, чем-то напоминавшей оскал. — Неа, — с задором ответила она, словно с треском опровергая детские россказни, хотя отчасти так и было. Словно прослушав чужие слова, она вновь ответила. — У тебя пока время есть, но ты не затягивай. А теперь, если это всё, что ты хотел… — поняв её с полуслова, тот спешно кивнул, поспешив оставить их, как, уже распахивая дверь до него донеслось негромкая речь. — Цени своих родителей, lethallin. Кому-то своих не дано даже в лицо знать. Он ненадолго задержался в проёме и, в итоге суетливо кивнув Лавеллан, скрылся за дверями. Стоило его шагам раствориться в тишине, как Лавеллан глубоко вздохнула, недовольно глядя на мага неподалёку от себя. — Солас нам нужны люди. Мы в меньшинстве, если парень может нам помочь, пусть. — Мне показалось, ты сама выступала против его надуманного желания остаться. Или мы снова говорим о злоупотреблении чужой веры? Долийка сердито вскинула брови. — Хочешь продолжить тот диалог? Давай, больше ведь нечем заняться, да? — Нет, не хочу, мне лишь интересно почему ты, тоже не разделяющая запала здешних людей, даже наоборот, вдруг наставляешь такого-же сектанта, как и они, — вопрос был скорее риторический, он не ожидал услышать от неё чего-то конкретного, учитывая нелюбовь долийки к откровениям. Конечно, хотелось бы верить, что ей стало хоть каплю совестно, однако же… в этом он сильно сомневался. — Ничего против, просто меня интересует эта спонтанная переменчивость. Долийка устало закатила глаза, намереваясь потереть переносицу, но тут же одёрнула себя. — Ну пытается парень место в жизни найти, все мы были детьми и верили красивым речам, а потом лезли куда ни попадя. Очевидно, что он пришёл сюда не за тем же, за чем культисты. Я просто помогаю ему подумать над тем, что ему нужно. Вот и всё, — она равнодушно пожала плечами. — А на счёт сектантов этих, не в моих обязанностях подтирать сопли каждой размазне, что своей головой не думает. Если хотят хоть часть уважения к себе, пусть посмотрят чуть шире всей той чуши, что они проглотили, пока под Церковью ходили. Это единственное, что может спасти наивных людей. Я не буду их вытаскивать. — Вот как? — в нём начинала закипать кровь. — «Моё дело сторона, разбирайтесь сами»? — Дело помощи утопающим — дело рук самих утопающих. Людям нравится, когда мир прост и понятен, вот и появляются Церкви и подобные культы, не думающими людьми легко управлять. Коль хотят жить, не будучи чужой марионеткой, пусть смотрят вокруг, думают, принимают правду. Иначе никак, — цинично ответила долийка, прежде чем потереть зудящий висок. — На этом и закончим, у меня уже голова от тебя кипит. Солас поджал губы, хмуро глядя на Лавеллан, игнорируя вторую половину её слов. — Правда принесёт в их жизнь боль. Как думаешь, каково это, прожить всю жизнь, веря в ложь? Они закрываются от неё вполне по понятным причинам. — Забывать о неприятном, конечно, убедительно. А добиваться и принимать правду — равносильно страданиям. Однако она того стоит, — на её лбу появилась вертикальная морщина. — Правда стоит страданий. Солас помедлил на секунду, глаза невольно цеплялись за валласлин Эльгарнана, тёмными чернилами покрывающий её лоб. — Легко говорить, когда страдать не тебе. — Я предпочту страдания, безголовому покорству. Солас медленно опустил плечи. Желание к разговору практически улетучилось, оставив за собой неприятное чувство пустоты. Он тяжело вздохнул и, мягко откинувшись к стене позади, прикрыл веки. Не хотелось ни конфликтовать, ни говорить об этом вообще, сил уже не было. — Демон, которого мы видели… — Демон отчаяния. Да, — тихо произнесла Лавеллан. — Не удивительно. Сам видел, что творится у перекрёстка, понятно почему люди ринулись к сектантам, вероятно потому демона и приманило. А ещё и разрыв в подвале. День, другой и появится ещё одно Отчаяние. — её голос звучал непривычно безучастно, даже апатично. В воздухе повисла тишина, но не как раньше, не напряжённая или гнетущая, а скорее смиренная. Отступник изогнул бровь, вновь с замешательством обращаясь к Лавеллан. — Я знаю, что нам нужна помощь, но после закрытия Бреши ты явно не намереваешься оставаться здесь. Просто… понимай, чем это может сказаться, особенно после того как все они сочли тебя едва не полубожеством. — Я понимаю, — её брови опустились и долийка чуть опустила веки. — Мне жаль, что кому-то нужно буквальное вмешательство бога, дабы не опускать руки. Говорят, что надежда — единственное, что спасает людей в трудные времена, в то время как отчаяние лишь подталкивает тебя к животным повадкам. Поэтому я не собираюсь их переубеждать, тем более насильно. Называй это ложью или притворством, как угодно. Это всё во благо юга, а не меня одной, — она сгорбилась, уперевшись острыми локтями о колени и тихо продолжила. — Ты видел, что случилось, когда магов прижали, что сейчас творится во внутренних землях и в Рэдклиффе. Проблем везде хватает, не хочу усугублять. И Солас не отвечает, не говорит ни слова, лишь опускает взгляд. Он вновь прислоняется к стене, скрестив руки на груди. Глаза понемногу слипались, но в мыслях всё равно стоял странный шум, словно на перебой усталости. Маг кратко кивнул, зная, что даже сидя боком к нему, Лавеллан увидит его жест. Долийка громко скрипит ножкой стула, заново пододвигаясь ко столу, и, вытащив ещё один чистый лист, взялась за перо. — А вообще, если снова соберёшься устраивать демагогию о священной вере или о чём-то таком, приноси вино. На трезвую голову как-то не хочется об этом думать.