Мразями рождаются

Такой знакомый, почти родной запах хвойного леса вливался в легкие. В собственном, никому не известном, ритме танца, он беспокоил длинные черные пряди, разбрасывая их по завядшему полю. Ласково гладил обветренные щеки, пока все просто позабыли о его присутствии. Оставили ощущения давно позади, ведь все самое интересное проходило глубоко в трепещущих сердцах. Только в душе Томаса не было сомнений. Взор его выражал ясность и понимание. Казалось, происходящее обогнуло его стороной, когда врезалось в металлические плиты сознания. Лицо же, с легкой улыбкой на губах, дарило миру свет лучезарных морских глаз. Он вновь оказался прав, блуждая в эгоистичных мыслях, где не было проблеска надежды, найдя единственный ответ. Дни, последовавшие за моим открытием, прошли в раздумьях. Находясь на полумертвой равнине, возле самой чащи леса, я думала о всех тех людях и ответственности за их искажение ужасом гримасы. Их кровь по прежнему лежит на моих ладонях, так профессионально играющих роль чистых перчаток. С каждой новой мыслью пальцы на шее ослабляли свою хватку, позволяя запаху хвои наполнить легкие. Гонимая скукой, я собрала парочку цельных пивных банок, разбросанных в уже пожелтевшей траве. Тогда они составили ряд из придурковатых оттенков, так хаотично смешанных друг с другом. Из далека эта своеобразная свора одинокого алюминия была похожа на радугу дальтоника, так неловко и неуверенно подобранную в спешке. Спустя 20 шагов, через прицел снайперской винтовки на поношенных ярких тельцах начали появляться новые кровоточащие раны. Оглушительные выстрелы наполнили тишину осеннего леса, пока затекшие от долгого сна мышцы из последних сил держали оружие, а палец ритмично спускался курок. Пробитый металл издавал едва уловимые вздохи в последнем танце, на их фоне так сильно выделялся женский крик. Ноги сами понесли меня к источнику, под удивленные взгляды парней. Я испытала такое потрясение и ужас, завидев белоснежный подол платья медленно принимающий форму травы, что смогла остановиться, лишь когда мои легкие готовы были разорваться, колени подгибались, а перед глазами поплыли цветные пятна. В ушах все еще отдавался визгливый дьявольский восклик, несшийся из другого конца поля. Дойдя до манящей ткани мне предстал лик молодой особы. Её белокурые волосы, беспорядочно раскиданные на сухой земле, медленно окрашивались алой краской. Слегка детское выражение на лице сменилось ненавистью и отчаянием. Она была уже мертва, когда Шерри из последних сил пытался остановить артериальную кровь. Надо было видеть эти широко открытые глаза, переполненные немыслимым ужасом и мужскими губами, судорожно шепчущими мольбы о спасени. — Шерри, оставь уже ее, что ты убил бы ее в бою, что по случайности, ничего не меняется, — попытался вразумить друга Томас В голубых глазах приятеля не было понимания, что на самом деле произошло. Пока мой взгляд глупо уперся в ярко желтый браслет, так отчетливо видневшийся из далека, руки слегка задрожали. Паника погладила мой разум, позволив увидеть блеск металлической рукояти вблизи. Под ошаркшенные взгляд толпы палец с нажимом опустился на курок, заставляя сработать пистолет в холостую. —Патроны кончились. — произнес мой хриплый голос. В этот же момент непонимающий баритон заполнил пустоту, Томас совершенно не знал, что происходит. Его глаза судорожно блуждали по телу девушки, пока не наткнулись на такой знакомый браслет. Тогда-то он осознал суть происходящего. Столь явнйо вещью наделяли лишь городских, чьи финансы позволили выход в иной мир. Люди платили бешеные деньги чтобы узреть плесневые воспоминания о детстве, в виде старых девятиэтажек. Некоторым удавалось проникнуть незаконно, но после их свежие тела валялись близ старого парка аттракционов. Сюда бежали преступники, бедняки и просто отчаявшиеся люди, и на всех них мы ведем охоту. Поэтому желтые браслеты были до одури важны. Убийство такого человека карается пожизненным сроком. Мысли о будущем вертелись в голове, пока красное пятно медленно касалось солдатских ботинок. Молчание завладело далекой пустошью, давая ветру разгон для песни. Его вой и плач разносился на далекие километры, рассказывая об отчаянье на наших лицах, о слегка дрожащими губах и нерешительности что либо предложить. Все бы это продолжалось вечно, если бы не решительно подавший голос Шерри. — Теперь и мы воспользуемся старой ментовской шуткой. Я тут видел дом в полу-километре, придется оставить его там, подстроив самоубийство. Тогда-то мы и решили ступить на путь тех, кого презирали. *** Шероховатая древесина переливалась в закатных лучах солнца. Розовые, Желтый и оранжевые оттенки смешались в едином градиенте, раскрашивая унылые стены в теплую радугу. Блики блуждали по окнам, оставив на стеклянной поверхности неспешный танец хвойных деревьев. Они будто не давали взглянуть на хрупкую душу одинокого дома, пока солдатские ботинки изучали местность. Мужская рука все же решила нарушить тишину настойчивым стуком, когда красная губная помада выглянула из за двери. Очаровательная девушка в легкой накидке встретила наши недоуменные взгляды. — Привет, мальчики Её ласковые пальцы проскользили по мужественным плечам Томаса, в попытке спустить опасные ремни, придерживающие военное оружие. Ее руки так естественно дрожали при виде зеленых костюмов, а колени едва подкашивались, когда та кидала взгляд на искусно опоясывающие ленты, точнее на то, что они держали. Лишь легкая улыбка на лице ее жертвы успокаивала трепещущее сердце. Казалось, мой напарник был вовсе не против излишнего внимания девушки. Вальяжно зайдя в комнату, его взгляд объял фигуру в завлекающем халатике. — Я сегодня ждала немного других посетителей, но для вас, мальчики, я всегда могу выделить время, — пролепетала дама, явно игнорируя мое существование. Пользуясь этим моментом, я осмотрела комнату. Грязные шторы были неаккуратно обрезаны, в попытке повторить форму рядом стоящего стола. Весь пол усыпан маленькими комочками грязи, а через окна едва можно было увидеть деревья, окружающие хижину. Стол был покрыт крошками хлеба, слегка подпрыгивающими от сильных толчков в стену. — Кто находится в соседней комнате? — озвучила я беспокоящий вопрос — Мой брат, он сейчас не в лучшем состоянии, поэтому лучше оставить его там Легкая нервозность проскользнула в голосе дамы едва заметной запинкой. — Крис, присмотрите за ее братом в спальне. *** Комната, в которой я была заключена, не отличалась особенной чистотой. Всё, как и в зале,       было выполненной с определенной долей минимализма. Окна, наблюдавшие за картиной осеннего леса, уныло смотрели в даль, не выражая ничего конкретного. Понурые ставни держались из последних сил и скрывали гнилые подоконники, что были усыпаны дохлыми мухами. Некоторые были в состоянии биться о стекла, царапать их своими лапками в тщетной попытке выбраться отсюда. Я представила их себе бедными, отчаявшимися, приговоренными созданиями, скребущими и царапающими бездушные доски, до того, как их прихлопнет костлявая рука в своей очередной борьбе за дозу. Молодой человек, на первый взгляд не представляющий опасности, метался по полу, заставляя очередные кусочки дерева впиваться в тело. Лицо его было бледным и измазанным кровью. Из стертых участков кожи выделялась сукровица, что при смешении с алой жидкостью давала мерзкий розовый цвет. Он был невероятно контрастным на фоне ярко-синих вен и истерзанных запястий. Все это время парень словно не замечал меня, скрывался от собственных желаний, перебивая громкий голос в голове кричащей алой раной. Все его тело ужасно пульсировало в такт угасающему сердцу, пока несгибаемые руки заставили смотреть в мои глаза. Его взгляд не выражал ничего конкретного, кроме злобы и ненависти. Казалось, что вся агрессия за испорченную жизнь, страдания и шлюху сестру перенеслись на меня, но к действиям он не спешил приступать, выжидал, следил за каждым движением и внимательно осматривал форму. —Ментовская подстилка, — прошипели его сухие истерзанные губы. Я рассмеялась, услышав это оскорбление. А что мне еще было делать? Патронов то в пистолете не было, а тратить винтовку на отбросов вовсе не хотелось. Его движения были слишком нескоординированные и хаотичные, но это не помешало ему подняться на трясущихся ногах и снести вазу в паре метров. Осколки разошлись по разным углам с ужасным грохотом, а несколько кусочков заостренного стекла пронзили руку. Наблюдая за движением собственной крови, я не смогла заметить как острые пальцы прикоснулись к ключицам. От столкновения со стеной я выронила пистолет. Запах сигарет и гнили ударил в нос, когда его пальцы стиснули мою шею, а горячее дыхание обожгло ухо. Сжав руку в кулак, я нанесла легкий удар в солнечное сплетение, заставив, так называемого, Бена ослабить хватку, но, взбешенный неожиданной болью, он меня не отпустил. Бесчисленные попытки поднять руку, чтобы ударить военного, оканчивались провалом. Злость и ярость отражалась лишь на деревянной стене, окрашенной частичками стертой кожи. Он поднял сильный шум в порыве установить собственное спокойствие, что не могло остаться незамеченным. Тут на помощь пришла яркая улыбка Томаса, приглушенная тенью от спины друга. Заигрывая с жертвой, он медленно подошел к парню и уверенно облокотился на его спину. Насмешка и неподдельное спокойствие сильно контрастировали с агрессивным видом Шерри. Зная, что я нахожусь в полной безопасности, как и остальные, он все же расслабил руку, вооруженную ножом, и решил также понаблюдать за дальнейшими действиями "Зверька в клетке". — Что, уже сдался, малыш? — нарушил тишину Том. Бен скалил зубы, пока красные глаза бегали в панике. Прошла всего секунда, когда его желтые зубы вонзились в тонкую шею молодого человека. Благодаря сильной разнице в росте, наркоману пришлось слегка повиснуть на плечах Томаса, в попытке добраться до артерий, но мгновенная реакция Шерри не дала ему это сделать. Оказывается, обратная сторона ножа может служить таким же хорошим оружием как и острие, если знать, куда нужно бить. Прошло всего пару секунд, когда ослабленное тело легло под весом солдата. Его конечности слегка сводило судорогой, поэтому он не прекращая колотил пол и пытался вырваться, от более резких действий его уберегло лезвие, аккуратно приставленное к горлу. Шерри мимолетно взглянул на нас, спрашивая разрешения. В его глазах не было и намека на сострадания, лишь неподдельное презрение и тень смятения поселилась внутри карих радужек. Он поистине хотел пройтись поперек усталых вен, но его останавливало мнение Тома. —Валяй, — небрежно бросила я, пока парень медлил с ответом. В его мыслях разом пронеслась куча причин изуродованного тела убийцы: месть, случайность или нападение, все так или иначе подходило. Убедившись в безопасности этого действа, он, наконец-то, кивнул в согласном жесте. Лезвие рассекло горло и вонзилось в шейный позвонок. Тело Бена затряслось в предсмертной агонии. Кровь брызнула из раны и запузырилась вокруг рта. Из рассеченного горла раздался булькающий, свистящий звук. Связки напряглись, словно он пытался закричать, но все его предсмертные слова были потрачены на меня. С мерзким, влажным хрустом Шерри выдернул лезвие, и из рассеченной артерии брызнула ярко-красная кровь. С лицом едва скрываемого наслаждения парень прошелся острым металлом по своей одежде, очищая блестящую поверхность. Тут желудок дамы подвел ее. Она отвернулась, и ее вырвало прямо в лужу крови, растекшуюся по всему полу. Девушка явно не хотела быть свидетельницей смерти собственного брата. Теплая приветливая улыбка, которой она заманивала клиентов, исчезла без следа. Слезы ручьем текли по румяным щекам, а тело и вовсе ослабло. Она была морально и физически истощена. Убедившись в окончательной смерти помешанного, Шерри взвалил его тело себе на плечо и направился к выходу. Продолжать переговоры было совершенно бесполезно, но Том так и не успокоился. Проходя мимо беззащитной барышни, он игриво улыбнулся, прикрывая один глаз. — Это будет наш маленький секрет. Девушка обреченно опустила свой взор, в нем умирала последняя надежда на спасение, пока руки затворяли за нами дверь. *** Гонимые скукой в очередной погоне за славой, мы слегка увлеклись. Отдались тому мимолетному теплу, что приносила горячая капля крови, неудачно отлетевшая в лицо. Удовольствие от своего физического превосходства над людьми, давно потерявших волю к жизни. Мы наслаждались, пока одинокая луна кидала свежий кусок мяса, и гордились, что отхватили большую часть погибшей плоти. Даже сейчас, при смерти невинной девушки, мы спасаем свои трусливые шкуры. Отчеты, где ни слова правды и лживые слезы скорби, катившиеся по моему лицу — все это заставляло пропитаться презрением к самой себе. А самое страшное, что таких как я были миллионы. Солдаты, искренне уверенные в спасении грешных душ, каждый день шли на работу, убивая обычных людей, играли роль кнута в тренировке породистой псины. Всего лишь политическая игра, где риски были не важны. Мы докладывали начальству о жестоком убийстве, произошедшем у нас на глазах. Невменяемый наркоман напал на молодую особу ради какой-то бумажки. Изрезал ее грудь и сделал 10 ножевых ранений в живот. Тогда он действительно ненавидил это маленькое девичье тельце с жёлтым браслетом на хрупком запястье. А Берч лишь смотрел нам в глаза с "неподдельным" сочувствием. — Хорошо, я так и запишу в отчете, что вы пытались ее спасти. В следующем месяце ожидайте премию, а ваш рейтинг будет повышен уже сейчас. Только напомните, сколько вас было всего? —Трое, и все присутствуют здесь. — отрезал Томас