Мразями рождаются

      Настойчивый солнечный свет пробивался сквозь тюли, озаряя всю комнату яркими красками. На фактурном потолке так сильно выделялись разноцветные полоски, что отражались из пластиковых камней на люстре и создавали круговую радугу на простынях, пустующих во время службы. Необычно было видеть их совсем одинокими, без уставших хмурый лиц, залитых утренней зарей, и кучи вещей, нагроможденных друг на друга.       Впервые за долгое время появилась возможность побыть в домашней обстановке в компании друзей, что играли в карты неподалеку. Два молодых человека изо всех сил пытались не потревожить меня. Сильная жестикуляция и гиперболизированная мимика контрастировали с обычными каменными лицами и постоянно напряженными бровями. Они не произносили ни звука, но старались максимально передать свое негодованея, когда противник отбивался более сильной картой.       Наблюдая за картиной с моих губ слетел тихий смешок, не оставшийся без внимания. Лица парней озарились приветливо улыбкой, и они тут же задали интересующий их вопрос:       - Как самочувствие?- в голосе Тома был оттенок едва скрываемой вины.       Перемахнув через всю комнату, парень впился в мои глаза пытливым взором.Несмотря на вчерашние события и обиду в груди, я переборола все эмоции и ответила ему утешающим взглядом.       - Все в порядке.       В любом случае он волновался обо мне, а это стоит многого. Утолив собственное любопытство, молодые люди удалились из комнаты, давая мне время собраться.

***

      Уже давно не белые тюли плясали, гонимые ветром. Они обрамляли пустующие столы, ранее заполненные голодными солдатами. Тишина и прохлада наполнила просторный зал атмосферой позднего утра. За долгое время службы это стало лучшим подарком - увидеть рассветные лучи в теплой столовой, а не старом пазике, насладиться неспешным завтраком и чашкой кофе, приготовленной лично для тебя. Предел моих сегодняшних мечтаний.       Рассматривая затертый линолеум, на мои глаза попался знакомый лик. Средь пожилых женщин стоял парень в гражданской одежде. Его светлые волосы сливались с солнечными бликами, выдавая светло оранжевый оттенок. Но более яркой была счастливая улыбка, озаряющая комнату. Он с заботой во взгляде смотрел на парочку старых дам, натягивающих на него розовый фартук. Милые рюши и цветы на груди слегка контрастировали с мужественным видом солдата. Но, кажется, он был поистине счастлив беспокойством окружающих. Завидев меня издали, его лицо озарилось едва скрываемым волнением, а кучка подружек скрылась в тени.       - Доброе утро, Глент. Милый фартучек.       Мои губы искривились в слегка смеющейся улыбке, а щеки парня окрасились в цвет багряного заката. Смущенный своим странным видом, он отвел взгляд, ища помощи у опытных поваров, пока те, в свою очередь, только умиленно смотрели в ответ.       - Я помогал дамам в готовке, часто таким занимаюсь в свободное время.       - Так это именно из--за тебя я ем безвкусную кашу каждый день ?       Легкое замешательство промелькнуло на его губах, будто он и правда чувствовал себя слегка пристыженным.       - Я могу загладить свои вину завтраком ?       - Конечно. Лучшее предложение за последние четыре месяца.       Его рука обхватила мою, затягивая в пучину приятных запахов, под удивленные вздохи нескольких дам, пораженные нахальством своего подопечного.       На удивление кухня пахла мясом и чем-то жаренным. На металлических столах плавали блики от настенных ламп, а звук кипящего масла слегка успокаивал.       - Что сегодня готовим?       В ловких пальцах Глента крутилась сковорода, описывая практически идеальный круг. Самоуверенное выражение лица и полная готовность принять любой сложный заказ насмешила меня.       - Ничего серьезного, только жареная картошка. Мой отец часто ее готовил.       Приняв мой ответ, парень начал доставать продукты, на столе оказалось около пяти картошек среднего размера.       - Этого разве хватит на четверых? - озвучила я беспокоющий вопрос.       Заметив мой недоуменный взгляд, его губы слегка поджались, а глаза уперлись в пол.       - Очень проницательна. Я пока достану остальные, а ты начни чистить эти.       Руки обдало горячей водой. На концах пальцев появилось легкое покалывание, пока фактурная картошка скользила в ладонях. Острый, как лезвие, нож срезал шкуру миниатюрными кусочками, нарезал молодые овощи, находясь в опасной близости к рукам. Маленькие порезы наполнили кисти рук, они не имели особого значения, пока ранили лишь эпидерму. Но в один момент острие вошло глубоко в фалангу. Кровь сочилась из раны, смешиваясь с проточной водой, создавая приятный глазу розовый оттенок.       Находясь в прострации, я не совсем осознавали произошедшее. Пока мой взор уперся в поврежденный палец, Глент уже полностью понял происходящее и достал карманную аптечку. Его теплые руки обхватили мои, аккуратно запечатывая повреждение пластырем.       - Думаю тебе следует подождать снаружи       Его кроткое замечание слегка обидели меня, но осознание собственной беспомощности заставило повиноваться.       И вот меня вновь обдувает прохладный ветерок, а белый цвет окутывает в объятья струящийся ткани. Весёлые голоса друзей выделяются на фоне пустующего зала, они улыбаются и активно машут руками в подзывающем жесте, предупреждая, что следующий час я не уйду от их навязчивой компании. Бессмысленные разговоры заполнят полосу времени и ожидание Глента. Ускорят его ловкие махинации над овощами, а жар от нагретого масла сделают слегка теплым. Вскоре покажут его лик вместе с аппетитным блюдом и моими холестериновыми бляшками в скором будущем. Я не замечу, как его бархатный голос приветствует нас, и все это станет реальностью.       Ставя еду на стол, парень словил несколько неодобрительных глаз, что пристально наблюдали за всеми его действиями. Подозрение и недоверие слегка повисло в воздухе, а руки Томаса мгновенно поменяли тарелки местами. Он неколеблясь забрал порцию Глента, заменив его своей собственной, делая вид, что происходящее в порядке вещей.       - Что? Я ему не доверяю, скользкий тип.       - Правильно делаешь. - вмешался в разговор командующий.       Сегодня он был в приподнятом настроении и впервые за долгое время встретил нашу компанию с улыбкой. Но за кривыми зубами скрывалась очередная просьба в облагораживании территории. Не заставив нас долго ждать, Берч выдал все свои скрытые карты.       - Ребятки, там в офисе убраться нужно, говорят, за это положена надбавка к зарплате.       Все ясно поняли непрозрачные намеки командира и согласно кивнула головой. Ни у кого не оставалось выбора, кроме как насладиться едой и взяться за уборку.

***

      Кабинет командующего был слегка заброшен. Большинство папок, содержащих важные документы, разбросаны на столе. Возле маленького островка, где проглядывал настоящий кусочек стола, лежала пепельница, а рядом бесчисленное количество бычков. Весь пол был в пепле, малые горки высыпались из перевернутых пивных банок, чье тело было истерзано шрамами. Сигареты оставили свой след на большинстве мебели, даже на деревянных шкафах явно были видны прожженные отверстия.       Казалось, что во всем этом бардаке не будет и места ухоженности, но маленькая тумбочка говорила об обратном. Она будто возвышалась над всем этим безобразием и с грустью следила за происходящим. На лакированной поверхности покоилась лишь одинокая рамка с изображением веселой девчушки. Её рыжие хвостики и веснушки превращали молодую леди в самое настоящее солнце, она со всей радостью озаряла кабинет,полный боли и усталости, своим теплом.       - И нам все это нужно убрать? Я пас.- Томас нарушил тишину возгласом негодования.       Ему было непривычно видеть комнату в столице в таком состоянии, обычно завалы из потрепанных пачек "Максима" зрелище присущее другим городам.       - Хочешь повышение и надбавку к зарплате - разгребешь места и похуже. -пробормотал Шерри и расчистил себе место на диване.       И действительно, нам следует просто молча убраться, но для начала:       - Гленн, займись документами, распределить отчеты и анкеты по датам. Шерри, ты займешься мусором, а мы с Томом будем протирать пыль.       Работа шла неспешно. С течением времени грязные полки превратились в ухоженную летопись времени. Отмыть сажу практически не удалось, на стертой поверхности все еще были видны царапины и рубцы. Они рассказывали историю всех душевных переживаний командующего. То как его бросила жена, и он топил свое отчаянье в вине и сигаретах. Буйствовал, плакал и скреб стены в очередных истериках, оставляя свои следы на мебели.       Смотря на облупившуюся краску, картины этих грустных вечеров всплывали в сознании. Они привлекали мой взор, заставляя проводить по каждой ране пальцем, пропускать через себя каждую эмоцию. Я бы полностью погрузилась в своеобразный транс, если бы не громкий зов одного из нас.       - Ребят, тут что-то нечистое, - голос Глента звучал волнующе.       Я обеспокоенно перевела взгляд. Мужские пальцы слегка дрожали, перебирая новую кучу бумаг. А в серых глазах читалось непонимание и доля страха. Кровь отхлынула от его лица. Движения, замедленные и нескоординированные, напоминали движения оглушенного солдата. Он кое как добрался до кресла и медленно опустился в него, держа в руках неизменный лист формата А4.       - Все в порядке?       В мгновение ока к нему подскочил Шерри и помог не упасть своему товарищу и только тогда Глент попытался объяснить происходящее.       - Все эти люди мертвы.       - Глент, такова наша работа. Мы ловим преступников, а если не получается, то убиваем их. -разъяснил Том.       - О нет, ты не понимаешь, они все, абсолютно все.       Под его ловкими руками расстилались бумаги. Все они были похожи как на подбор. Куча мелкого почерка и фотография в левом верхнем углу. Написанное было невозможно разобрать, но с уверенностью могу сказать, что некоторые лично мне были знакомы.       - Эм… Глент, тут ничего такого, просто очередные отчеты.       - Да нет же, смотри       Парень указал на предпоследнюю графу, где очень четко было выведено слово "Мертв". А над ней было расположенной лицо молодой девушки. Русые волосы слегка прикрывали плечи, а янтарные глаза светились счастьем. Ей только что исполнилось 18 и теперь девушка могла делать, что хочет, а радость произошедшего она навсегда запечатала на фотографии собственного паспорта.       - Я сам лично спас ее.       Каждый из нас подробнее изучил бумажку, передавая по очереди. И действительно, девушка была мертва.       - Слушай, это просто совпадение. Она могла устроить бунт в машине, тогда бы работникам пришлось застрелить ее. Это обычная практика - попытался разъяснить Шерри.       - А как ты объяснишь остальных? Я не поверю, что выживших нет за этот месяц.       Глент был на грани истерики, он искренне не понимал происходящего и зло смотрел на любого, кто пытался объяснить происходящее.       - Успокойся уже. Даже если мы всех их убили, то что с того? Они бы гнили в тюрьме пожизненные сроки, не принося государству и рубля, пока ты кормишь их своими деньгами. Ничего не поменяется, если один из таких умрет.       Слова Томаса были сказаны с непростительно уверенностью. Он будто усмехался сказанному и был рад, что открыл нам такую жестокую реальность. Это был уже второй раз, когда этот молодой человек позволял себе так легко разбрасываться людские жизнями.       - Ой, а ты у нас наконец-то нашел оправдание своей трусости? Настолько совесть замучала? "Одним человеком больше, другим меньше", ты у нас не в первый раз играешь в Бога.       Его покоробили мои слова. Он мимолетно сморщился, давая понять о нежелательности данного диалога.       - Давай не будем приплетать вчерашнее.       - А почему бы и нет? Мы не такие дураки, чтобы не оценить свои шансы на успех. Была большая вероятность застрелить девушку в попытке спасти. Ты знал, что вину за ее смерть свалят на тебя, поэтому просто отдал в руки убийце. Как оказалось, ты гребаный трус.       Ссора бы продолжалась, если бы не резкое вмешательство Шерри.       - Ребята, успокойтесь. Мы еще ничего об этом не знаем.       - Тц, вот и разбирайтесь с этим сами, мне все равно. - беспристрастно сказал Том, направляясь к выходу.       Тогда дверь с характерным звуком распахнулась, пропуская наружу черную макушку.       - Шерри, я думаю, тебе следует успокоить его.       Парень вышел вслед за своим другом, немного ускорит шаг.       Беспокойство и вина, смешавшаяся в глазах Глента, не давала мне покоя. Рука самостоятельно прикоснулась к хлопковой футболке в дружеском похлопывании по плечу. Ему сейчас как никогда была нужна поддержка.       - Мы верим тебе, но ты должен найти хотя бы еще одну зацепку. А сейчас мне нужно убраться за дверью.        Убираясь на книжной полке в холле, заставленной энциклопедиями об оружии, я то и дело поглядывала на дверь, где ранее оставила Глента наедине с бумагами. Оттуда не доносилось ни звука. Когда я закончила и вошла к нему, мои опасения подтвердились - он вовсе не прибирался. Парень сидел в кресле среди груды бумажек, погруженный в раздумья.       - И долго ты собираешься просматривать бумаги?       Всего пару минут, я так и не смог найти ни одного живого человека.       Он собрал массу мозаичных фактов о движение, которое стало приобретать угрожающий характер, и на некоторое время помешался на нем. Все его мысли крутились возле черно-белых фотографий, мелькающих перед лицом.       - Но мне удалось найти один занятный документ.       Глент протянул мне маленькую стопку с договором купли продажи. Там говорилось о неком месте, в восточной части одного из городов, предназначенном для военных нужд. Уловив мой недоумевающий взгляд, он объяснил.       - Я никогда не слышал об этой части города. Вряд ли оно предназначено для старших по званию, поскольку дальше запрос, подписанный командующий, шёл о найме двух мужчин общего назначения.       - Ты предполагаешь, это то самое кладбище ?       По его сомневающемуся взгляду я поняла, что это единственная зацепка, данная нам. И все же стоит ее проверить.

***

      Звездное небо обрамлял давно забытый склад игрушек. Избитые жизнью клоуны приветствовали уже мертвых ребятишек, резвящихся на поломанных горках. Их смех смешивался с протяжным скрипом качелей, создавая невыносимую какофонию звуков, тонущую в тишине.       Парк был погружен в пугающем веселье, скрытым под покровом ночи. Дети пытались выбраться из под завалов, пока их родители горько плакали в стороне. Их короткие ногти погружались в податливую плоть собственного лица. Они страдали, но натянутые улыбки не сползали с их лиц. Губы были изогнутые в зловещей ухмылке, будто доказывая луне, что все хорошо. А та и рада остаться единственной свидетельницей вечного смеха.       К большому сожалению, она не одна наблюдала картину жуткой смерти. То ли это было воспоминание, воскрешенное страдающим сознанием, то ли атмосфера этого гнилого места сильно влияла на меня. Но это не так важно, когда глухое место на востоке взывает меня.       Дым сигареты слегка раздражал ноздри, пока покрасневшие пальцы слегка дрожали. Холодный ветер ласково обнимал ребра, полностью игнорируя утепленное обмундирование. Все мое тело покрылось мурашками, а суставы едва двигались из-за всепоглощающего мороза. Но вот, пугающее препятствие в виде заброшенного парка аттракционов осталось в прошлом, как и тлеющий бычок парламента.       Средь густых лесов пряталась одна постройка. Второй этаж понуро опустил свою голову, в приветственном жесте. Дрожащие паутины свисали по углам. Будь у меня ум с более метафизическим уклоном, я решила бы, что это дом с привидениями, но, как и другие солдаты, я была чужда веры в сверхъестественное.       Я непринужденно вошла в дом и сразу поднялась по лестнице, будто у меня было какое то незамедлительно дело, и мне было все равно, заметит ли меня кто-то. Поднявшись наверх незамеченной, я пробралась в конец коридора и подёргала за ручку двери. Прохладный металл поддался давлению, открывая темное нутро.       Комната была погружена во тьму, ничего кроме бегающих крыс не представляло опасности. Ухоженный чистый стол аккуратно подпирал развалившуюся стену и содержал в себе кучу аккуратно сложенных бумаг. На полу валялся старый коврик, он был слегка поношен и расплетался на углах, но его рисунок был все так же четко виден, даже при свете луны.        Но самое интересное покоилось выше. На грязных простынях покоилось тело молодого мужчины, он совершенно не реагировал на мои хождения и неизменно держал руку на груди. И тут меня осенила ужасная догадка. Чтобы проверить её, я понесла карманные зеркальце к его полураскрытому рту. Дыхания не было.       Стараясь не оставлять собственные эпителии,на мебели, я поспешила выбраться оттуда, перед этим взглянув в окно. Яркая луна вновь встретилась со мной, подглядывая очередные тайны. Смотрела на искаженную ужасом

гримасу разбитого сердца, пока я вглядывалась в алую прядь сквозь гору немытых тел.       Полуразложившиеся трупы выстраивали из себя некоторое подобие горки. Мужчины и женщины смешались в едином потоке, частично уходя под землю. Под очередным телом покоилась рыжая девушка. Выражение на лице покойной можно приписать случайному сокращению мышц, абсолютно не связанному с тем, что предстало его оку перед смертью. Но я точно могу сказать, что увиденное ей никто бы не хотел знать.       Но дело было даже не в способе, а в самом факте ее безжизненного состояния. Я самолично помогала даме выбраться из под завалов и сдала ее начальству. Не веря в собственные догадки, я обошла своеобразную гору с нескольких сторон. И чем чаще я вглядывалась в лица несчастных, тем больше их узнавала.       Вся боль утраты поселилась в моем сердце. Бессмысленность и беспощадность системы ранила меня. Она положила на мои плечи ответственность за смерть невинных.       Сердце медленно съедало себя изнутри. Изнуряющее и тянущее чувство поселилось в груди и с каждым вздохом становилось сильнее, пока едва ли можно было дышать. Тяжелые хрипы изредка срывались с уст и разгоняли тишину.       Хоть ноющее ощущение пустоты оставалось внутри и неспешно циркулировало в венах, все же было предчувствие чего-то гнетущего, что будет сопровождать всю оставшуюся жизнь. Слезы уйдут и станут воспоминаниями, но оно будет преследовать все то время, пока в тебе еще теплится надежда, приходя в самый ответственный момент. Будет нашептывать все то, что ты не смог сделать и тихо смеяться. А вскоре и вовсе сольется с каждой клеткой тела, тогда различить, кому принадлежат голоса в вашей голове, станет почти невозможно. Останется лишь умереть в этих липких объятиях, сожалея о каждом вздохе.