Дочь Снейпа

      — Знаешь, что с нами будет учиться сам Гарри Поттер? — сказал Аарон, когда четверо друзей сидели в одном купе поезда, уставившись в окно, где лениво текли британские холмы.       Эйлин не обернулась.       — И что? — бросила она, не отрывая взгляда от пейзажа.       — Ты знаешь хоть, о ком мы говорим? — влез Самуил, жуя шоколадную лягушку.       Она медленно обернулась к ним, в глазах — лёгкое раздражение, спрятанное за спокойной интонацией:       — Наслышана. Младенец, по случайности выживший в доме, где погибли его родители. Чудо, да. Только вот победил ли он Волан-де-Морта сам — вопрос. Просто выжил, и теперь все считают его избранным.       Голос дрогнул, едва заметно. Но она сжала пальцы. Под ногтями побелели костяшки. Чуть-чуть — и стекло на окне могло бы дрогнуть.       — А ты что думаешь, Драко? — Аарон заметил, что спор бесполезен, и перевёл внимание на Малфоя, сидевшего в углу. Тот мрачно изучал край сиденья.       — Думаю, что было бы неплохо с ним подружиться, — ответил он с привычным прищуром. Его голос был нарочито светским, с излишним акцентом на фамилию.       Эйлин шумно выдохнула и снова уставилась в окно. Отражение её лица мерцало — спокойное на вид, но в уголках губ дрожала искра.       «Подружиться ради выгоды? С самого первого дня? Надо же, как предсказуемо.»       Мальчики между собой что-то обсуждали — имена, истории, слухи. Но Эйлин их уже не слышала. В голове — мысли, скачущие одна за другой. На какой факультет попадёт она, дочь Северуса Снейпа? Вся её семья — по отцу — была на Слизерине. Мать — исключение. Когтевран. Но мать — это миф. У неё нет воспоминаний, только фразы. Только взгляд отца, если упомянуть её слишком нежно.       Она не хотела выделяться. Не хотела, чтобы судьба поставила её отдельно от тех, кого она любила. Братья Клиффорды. Даже Драко, как ни раздражал. Она не хотела заводить новых друзей. У неё уже есть свои.

***

      Уже стемнело. За окном появились огни, и поезд замедлил ход. Сердце Эйлин билось чуть быстрее. Все стали собирать вещи. Беспорядочно. Волнение было повсюду, но Эйлин держалась.       На платформе их встретил высокий силуэт, вынырнувший из темноты.       — Первокурсники! Сюда! Я — Хагрид! — прогремел он, улыбаясь, как будто собрался всех обнять разом.       Полувеликан? Эйлин бросила взгляд вверх. Ей не хотелось вникать, кто он и зачем. Всё было затянуто. Хочется быстрее — в Большой зал. Под распределяющую шляпу. В ту точку, откуда начинается настоящее.       Пока лодки пересекали чёрную гладь озера, она не сказала ни слова. Только смотрела вперёд. Сквозь туман. Сквозь ожидание.       Внутри замка было тепло. Стены впитывали шум шагов, трепет дыхания. Все оказались в небольшом зале, где их встретила строгая женщина в изумрудной мантии — профессор Макгонагалл. Прямая, как палочка. Голос её звучал чётко.       Пока она говорила, кто-то позади зашептался. Эйлин обернулась — и увидела, как Драко подошёл к мальчику с круглым лицом, растрёпанными волосами и — да, шрамом. Это был он. Гарри Поттер. Настоящий.       — Значит, правда? Гарри Поттер приехал в Хогвартс, — с притворным удивлением произнёс Драко. — Я Малфой. Драко Малфой.       Пока Гарри вежливо, но сухо кивнул, из-за его спины послышался смешок. Рыжеволосый мальчишка в мешковатой мантии тихо усмехнулся. Драко мгновенно повернулся.       — Тебя имя рассмешило? — язвительно бросил он. — Я знаю, кто ты. Рыжий, в обносках своих братьев. Ты — Уизли.       Гарри хмуро посмотрел на него. Уизли сжал губы, злобно блеснув глазами. Эйлин почувствовала, как ей становится неловко. Как накатывает раздражение.       Она отошла от братьев и подошла к ним, скользя шагом между первокурсниками. Лицо было спокойным. Но внутри… колючее тепло.       — Ему было очень приятно познакомиться, так ведь, Драко? — произнесла она холодно, почти без выражения.       Малфой отшатнулся, удивлённый.       — Моё имя — Эйлин Снейп, — добавила она, глядя Гарри прямо в глаза. — Мы отойдём.       Она взяла Драко за локоть и оттащила прочь, не оглядываясь.       — Что ты творишь?! — зашипел он, когда они отошли в сторону. — Ты выставила меня идиотом!       — Хотел, чтобы ты с начала года успел заработать врагов? — бросила она, глядя прямо вперёд, будто его не существовало. — Ты ведь хотел подружиться.       — Так не поступают! — зло процедил он.       — Нет. Так не поступаешь ты. — И только тогда она на секунду повернула голову.       В её голосе не было ярости. Но воздух между ними дрожал. Магия откликалась на её гнев не фейерверком — а сдержанным, плотным напряжением. Словно кто-то в дальнем коридоре едва заметно погасил свет.       Эйлин выпрямилась. Двери зала раскрывались. Шляпа ждала.       Настоящие выборы — только начинались.

***

      — Хелена Стюарт, — произнесла профессор Макгонагалл.       Небольшая девочка с пепельной косичкой и испуганными глазами медленно подошла к стулу. Шляпа чуть опустилась на её макушку и что-то пробормотала, но уже через пару секунд выкрикнула:       — Пуффендуй!       За Пуффендуйским столом раздались радостные аплодисменты, и девочка с облегчением поспешила туда. Эйлин смотрела на неё, не чувствуя ни радости, ни зависти. Лишь лёгкую тень нетерпения.       Она перевела взгляд на преподавательский стол. Отец сидел, как статуя: руки сложены, лицо — каменное. Он ни разу не улыбнулся. Лишь изредка бросал на неё быстрый взгляд. Она знала: всё это — маска. Он учил её тому же — не показывать, что внутри.       — Гарри Поттер, — произнесла Макгонагалл.       В зале пробежала волна шепота. Все повернулись. Эйлин тоже — не из интереса, а скорее по инерции. Мальчишка с растрёпанными волосами и круглой оправой поднялся на подиум. Шрам был виден даже отсюда.       Шляпа заговорила. Долго. Необычно долго.       — Гриффиндор! — в конце концов выкрикнула она.       — Пф. Так и знал, — с явным пренебрежением пробормотал Драко. Эйлин не ответила. Только медленно вдохнула.       Шляпа слишком долго сомневалась… — мелькнуло в голове. — А значит, и в нём — разлом.       — Аарон Клиффорд!       Близнец вышел с веселой улыбкой. Было в этом лице что-то до невозможности открытое, как у тех, кто не боится мира. Шляпа долго молчала. Эйлин невольно сжала руки на груди.       — Слизерин!       На лице Аарона не дрогнуло ни мускула. Улыбка стала шире. Он пошёл к брату, который уже аплодировал ему так шумно, что на него обернулась половина зала.       — Драко Малфой.       На лице Драко — высокомерие, почти комическое. Шляпа едва коснулась волос:       — Слизерин!       Он прошёл к своему столу, окинув Эйлин взглядом. В этом взгляде было торжество.       Она ответила лёгкой, почти призрачной улыбкой. Улыбкой того, кто знает: её очередь — следующая.       — Эйлин Снейп, — громко прозвучало в зале.       Северус дёрнулся. Почти незаметно, но Дамблдор это увидел. Уголки губ старика дрогнули.       Эйлин вышла спокойно. Медленно. Внутри гудело, словно нарастающее давление. Она села, и шляпа опустилась на голову.       — Интересно… — прошептала она. — Превосходные знания… Целеустремлённость… Даже жажда власти. Хитрая девочка. Очень. Но ты не просто как отец, нет... любознательна, склонна к тонкой логике. Когтевран тоже подходит тебе, знаешь ли...       — Нет. — Эйлин не дрогнула. Но мысленно сказала это шепотом. Не вежливо. Внутри — сталь.       — Ну-ну... любишь контроль, да? Не хочешь, чтобы за тебя решали? Хорошо… Тогда…       — Слизерин! — выкрикнула шляпа.       Словно узел развязался внутри. Эйлин резко встала, спрыгнула со стула и легко побежала к столу. Села между близнецами. Улыбнулась — впервые по-настоящему.       Отец поднял взгляд. И… кивнул. Почти незаметно. Но этого было достаточно. Эйлин отвела взгляд, пока дыхание снова не стало ровным.       Пир начался. Блюда появлялись на столах под одобрительные аплодисменты и изумлённые крики первокурсников. Братья Клиффорды с энтузиазмом налетели на еду. Драко — осторожнее, но методично. Эйлин поковырялась в еде вилкой. Аппетита не было.       — Ты чего не ешь? — спросил Самуил, не переставая жевать.       — Сначала прожуй, потом спрашивай, — почти рявкнула она, и столовые приборы вокруг на мгновение дрогнули.       Он замолчал. Аарон посмотрел на неё:       — Эй, не злись. Всё же хорошо.       — Просто напряжена, — буркнула она, но голос дрожал чуть сильнее, чем хотелось бы.       За столом Гриффиндора всё было шумно и радостно. Поттер сидел между девочкой с безумными волосами и рыжим мальчишкой. Эйлин искоса посмотрела в их сторону и фыркнула.       Слишком много внимания. Слишком много сказок вокруг одного мальчишки.       Она бросила взгляд на отца. Тот сидел неподвижно, но его глаза неотрывно следили за Поттером. Тот взгляд был холоден. Ровный. Острый.       — Тебе не противен тот, с кем ты хотел подружиться? — спросила она у Драко, и в голосе скользнула насмешка.       — Поттер? Пока нет, — ответил он задумчиво. — Мне противны те, кто вокруг него. Эта грязнокровка Грейнджер и… Уизли.       — Чем тебе не угодил Уизли? Он ведь тоже чистокровный.       — Они называют себя такими, но позорят нас. Как бежевые ботинки на вечернем балу.       Эйлин не ответила. Она знала, что спорить с Драко на тему крови — бессмысленно. Их семьи были похожи в чём-то… но не до конца. У Малфоев — роскошь. У них — книги и зелья. Но уважение Малфоев они всё же почему-то имели.       И не стоит сейчас разбираться — почему.       После пира старосты провели их по лестницам, коридорам и переходам. Эйлин тихо шагала, не подавая вида, что расстроена. Но внутри — злилась. Её поселили в спальню с двумя девочками. Без Драко. Без братьев.       Они уже сидели на кроватях.       — Панси Паркинсон, — сказала одна, устало откинувшись на подушку. Голос — как у избалованной аристократки.       — Саманта Кортезе, — чуть живее ответила другая, — а ты?       — Эйлин Снейп.       — Снейп?! — Панси вскинулась. — Ты дочь того мрачного профессора? Мой кузен говорил, он будто из подземелья вылез. Жуть!       Эйлин резко повернулась к ней:       — Прошу. В моём присутствии отца не оскорблять.       В голосе — сталь. Панси осеклась. Мгновение — и усмехнулась, якобы извиняясь.       — Да, конечно. Прости. Не хотела обидеть.       — Ясно, — отрезала Эйлин, и вдруг повернулась к Саманте. — Ты мне больше нравишься. Мы поладим.       Кортезе рассмеялась.       — Сразу к делу. Мне это по душе.       Позже Панси всё же попыталась влиться в их разговор. Притворно-дружелюбно, с фальшивыми интонациями. Эйлин позволила ей. Она умела терпеть. Но внутри уже знала: доверия не будет. Только игра.       Позже все легли. Но она не спала.       Слишком много мыслей. Слишком острое ожидание. Слишком громко пульсирующая фраза:       «Ты — Снейп. Слизерин. Начало.»