Дочь Снейпа

      Первый день выдался насыщенным. Слишком насыщенным. Эйлин не ожидала, что начнёт свой путь в Хогвартсе сразу с пробега по всем основам магии — но ей это нравилось. В ней всё дрожало от нетерпения: пальцы подрагивали, зрачки бегали, как у охотника. Но под этим — настороженность. Мир, в котором она теперь жила, становился больше. И сложнее.       Первым был урок трансфигурации. Сидя рядом с Малфоем, Эйлин внимательно наблюдала за каждым движением профессора Макгонагалл. В ней было что-то... строже, чем у других преподавателей. Чувствовалось, что она знает слишком много, и ей не до фальши. Относилась ко всем одинаково, но по взгляду было видно — слизеринцы не входили в её круг симпатий.       Но какая разница? Главное — не быть смешной.       Когда Макгонагалл, словно по щелчку, обратилась в кошку и, сев на стол, уставилась на пустую парту, класс замер. Через мгновение дверь распахнулась.       — Поттер и Уизли, — прошипел Малфой рядом. — Кто бы сомневался.       Эйлин медленно повернула голову. Гарри, растрёпанный и потерянный, попытался скрыть неловкость за полуулыбкой. За ним семенил рыжий, который шептал:       — Представляешь выражение старухи, если бы мы…       Фраза осталась незавершённой: кошка соскочила — и стала вновь Макгонагалл. Её лицо было каменным, голос — стальной. Речь о дисциплине прозвучала быстро, но пронзительно. Поттер побледнел. Эйлин усмехнулась про себя. Слишком много внимания к тому, кто просто вовремя не встал.       Следующим было зельеварение. Урок, которого Эйлин ждала больше всего. Здесь преподавал её отец. И хотя он был тем же Снейпом, которого она знала с трёх лет, именно этот урок пугал её. Не тем, что он поднимет голос — тем, что она не знала, кем он станет перед другими.       Дверь распахнулась. Снейп вошёл, словно тень. Его шаги не слышались, взгляд резал пространство. Большинство учеников сразу замолкли. Он не повысил голоса — но было ощущение, что стены прислушиваются.       Эйлин попыталась улыбнуться — но, уловив ледяной взгляд отца, мгновенно выпрямилась. Он смотрел на неё, как на любого другого ученика. Даже строже.       И тогда началось.       — Мистер Поттер, — тихо произнёс Снейп. — Разумеется, вы знаете, чем отличается аконит от омелы?       Гарри замер. Брови изогнулись.       — Э… Я не…       — Очарован. Тогда, возможно, вы объясните, где искать беозар? Или как приготовить настойку сонной полыни?       Улыбки исчезли с лиц. Даже гриффиндорцы чувствовали: здесь будет тяжело. Эйлин наблюдала за отцом. Вопросы посыпались на Поттера, как стрелы. Не столько для проверки — сколько чтобы продемонстрировать: он не впечатлён.       Она нахмурилась.       Первый урок. Первый. Разве можно ждать от него правильных ответов?       После звонка класс высыпал, как шквал — кто быстрее. Только Эйлин осталась. Подошла к столу, за которым её отец разбирал свитки.       — Вы что-то хотели, мисс Снейп? — прозвучал его голос. Отчуждённый. Как будто он обращался не к ней, а к посторонней.       — Чем тебе не угодил Поттер?       Он даже не поднял головы:       — Ты надумалась его защищать?       — Нет, — нахмурилась Эйлин. — Он с первых минут мне не понравился. Я просто не понимаю — откуда столько восторгов? Он выжил, случайно. Всё. А теперь его величают как легенду.       Она ожидала холодной отповеди, но в ответ увидела... лёгкую, очень редкую — почти тень — улыбки на его лице.       Он не сказал ни слова. И всё было ясно. Но тут он проговорился.       — Меня так же раздражал его отец.       Эйлин выпрямилась.       — Вы учились с ним? Расскажи. Кто он?       И вдруг всё изменилось. Снейп резко поднял взгляд, как будто вспомнил, с кем разговаривает.       — Тебе пора на урок, Эйлин.       — Но…       — Эйлин, — уже громче, жёстко. — Урок.       Это был не голос отца. Это был голос профессора. Строгий, колючий, привычный. Она сжала зубы. Не проронив ни слова, вышла из класса. Но внутри — что-то вспыхнуло.       "Он прячет. Он отталкивает. А значит — что-то есть. И я это найду."       Следующий урок был на свежем воздухе. Полёты. Найдя взглядом братьев, Эйлин подошла. Воздух был насыщен магией — но в друзьях ощущалось электричество. Что-то явно не так.       — И что теперь? Опять спор?       — Какая разница? — буркнул Самуил.       — Всё ерунда, — поспешно добавил Аарон.       Эйлин закатила глаза:       — Опять вы. Один дёргается, второй миротворец. Может, когда-нибудь поменяетесь ролями?       Они не ответили. И она, нахмурившись, отошла.       Драко стоял чуть в стороне, буравя взглядом Поттера.       — Что ты у него хотела? — бросил он, не поворачиваясь.       — Пыталась расшевелить ледяную стену. Хотела узнать, кто он на самом деле. Он всегда скрытничал. Но… выдал кое-что. Он учился с Джеймсом Поттером. Отцом Гарри.       — Откуда ты знаешь его имя? — удивился Драко.       Эйлин бросила взгляд на гриффиндорский угол, где Гарри и Уизли смеялись над чем-то.       — Интуиция. И немного логики. Вся школа знает, кто был ловцом у Гриффиндора в их поколении. А фамилия Поттер — не самая распространённая.       Урок полётов вышел... смешанным. Метлы не слушались новичков. Эйлин пыталась взять метлу в руки, но та не двигалась. Вокруг кто-то смеялся. Мимо прошёл Малфой и шепнул:       — Неудачница.       Эйлин стиснула зубы, глаза налились огнём. Пробежала искра вдоль пальцев. Она уставилась на метлу.       — Вверх! — чётко, почти с угрозой.       Метла резко взмыла в воздух и опустилась точно в её руку. Она обернулась, посмотрела на Драко. И чуть улыбнулась:       — С тебя пример беру.       Тот прищурился. Но ничего не ответил.       Позже Невилл рухнул. Гарри вступился за него. Поттер отлетел за выброшанный шар и... оказался замечен преподавателем. Так он стал ловцом. Эйлин молча наблюдала. Что-то в этом раздражало.       Опять он. И опять его поднимают.       Вечером она решилась: пошла к отцу. Коридоры были пусты. Но на подступе к его комнате её перехватил Филч.       — Стой. Это место — только для преподавателей.       — Я дочь профессора.       — А я — не твой отец. Шагай обратно.       С холодом внутри она развернулась. И пошла. В её голове билось только одно:       "Он скрывает. Но я найду правду."       В комнате профессора зельеварения царила тьма. Не удушающая, а привычная. Спокойная. Северус сидел в кресле, слегка подавшись вперёд. Он не зажигал свет — ему не был нужен свет, чтобы думать. Тени лучше слушают.       На столе в полумраке стояла фотография Алисы — выцветшая, но всё ещё живая. Её улыбка была неподвижна, но в глазах оставалась та же уверенность.       Он взмахнул палочкой — над пространством легло заглушающее заклинание. Теперь можно говорить.       — Алиса… — голос его был глухим. — Ты бы знала, как она растёт. Упрямая. Быстрая. Осторожная только тогда, когда сама решит. Твоя, с головой до пят.       Он провёл рукой по лбу, будто хотел стряхнуть лишние мысли.       — Иногда мне страшно. Она идёт туда, где я когда-то сломался. Лезет туда, где я прятал себя. Всё хочет знать. Всё хочет понять. Как будто не понимает, что правда — не защита. А яд.       Пауза. На мгновение он наклонился ближе к фотографии.       — Я бы хотел сказать ей правду. Хотел бы. Но тогда я должен рассказать… и о тебе. И о себе. И о том, что я сделал. А она не должна нести это.       Он снова сел. Медленно. Позволяя словам раствориться в тишине.       — Она будет спрашивать. И не отстанет. Ты же знаешь, какая она. Я не хочу её потерять. Но я не знаю, как остаться рядом, не разрушив всё.       Он замолчал.       Пламя свечи чуть дрогнуло. Будто кто-то в комнате заплакал — тихо и невидимо.