Дочь Снейпа

      Субботнее утро в Хогвартсе, вопреки тревожным новостям, начиналось привычно. Мягкий свет через витражи, тишина пустых коридоров, редкие голоса. Эйлин тянула время в постели — не потому что хотелось спать, а потому что не хотелось снова смотреть в лицо Паркинсон.       Она встала раньше, чем обычно. Холод пола приятно бодрил. Быстро заправив кровать, она собрала волосы и надела зелёную мантию, ощущая: сегодня — не день праздности. Сегодня она займётся делом.       Путь до Большого зала показался странно лёгким. И пустым. Наверное, впервые за долгое время она почувствовала, как приятно идти одной. Никто не дёргает, не зовёт, не спрашивает. Внутри тихо. Ровно.       Но стоило ей подойти к столу, как чья-то рука коснулась её плеча.       — Эйлин, — раздался голос Драко. — С каких это пор ты вылезаешь из подземелий раньше меня?       Он стоял в полной квиддичной экипировке, метла в руке — с достоинством, как трость.       — Форма и метла обычно означают или манёвры, или переоценку собственных способностей, — усмехнулась она.       — Ха-ха, — фыркнул он. — Тренировка. Самая скучная в мире. Но от меня требуют присутствия. А ты что такая деловая? Планируешь революцию за кофе?       — Я бы сказала, скорее... экскурсию вглубь, — неопределённо ответила она. — Ладно. Удачи тебе с полётами.       После лёгкого завтрака, наконец, библиотека. Эйлин ходила по залу, ощущая, как её внутренняя тревога перекладывается в движения рук по полкам, в взгляд — быстрый, охотничий. Ни одного ученика рядом. Только книги.       — Вот, — выдохнула она, нащупав нужную. Страницы — почти нетронутые, но что-то в корешке подсказало: она.       Села за стол. Быстро пролистала. Страница исчезла. Просто… вырвана.       Кто? Кто в школе из учеников настолько фанатично роется в книгах, чтоб прятать то, что должно быть открыто?       Грейнджер.       Словно кто-то дернул за цепочку, внутри сорвался импульс. Эйлин поднялась и побежала — быстрым, чётким шагом. По дороге чуть не столкнулась с отцом. Мантия Северуса развевалась за ним так, будто он не шёл, а скользил. Он её не заметил. Куда он спешил?       Она забыла об этом через секунду. Уже стояла у лазарета.       Пахло пыльной медициной и безнадёжной чистотой. Эйлин прошла между кроватями и увидела — её. Гермиона. Лежит. Лицо — напряжённое, будто застыло в момент испуга. А в руке…       Клочок бумаги.       Снейп долго колебалась. Потом решительно выхватила его. Скомканный. Но ясный.       Вот она.       Страница. Именно та.       Она выскочила из лазарета как вихрь. Рон оказался по пути — и получил дверью.       — Кто бы ты ни был, беги! — простонал он, падая на пол.       — Не сегодня, Уизли, — произнесла Эйлин, — сегодня у нас есть зацепка.       Гарри с удивлением посмотрел на неё, когда она вручила ему листок. Он молчал. Она улыбнулась.       — Ну? — резко спросила она.       — А как ты вообще это нашла? — прищурился Гарри.       — Потому что думала головой, а не бегала с метлой, — фыркнула она.       — Всё ещё думаю, что ты и твой отец — главные подозреваемые, — пробурчал Рон.       — Осторожнее, Уизли. — Её голос стал ледяным. — У меня на сегодня ещё есть нерешённые вопросы. Хочешь — будешь одним из них.       Гарри отдёрнул Рона. Эйлин в это время снова развернула страницу. На полях — крошечными буквами: трубы.       — Конечно. Трубы! — воскликнула она.       — Плакса Миртл, — выдохнул Гарри. — Она всегда говорит, что умерла… в туалете.       — Надо сообщить МакГонагалл, — начал Рон.       — Никаких МакГонагалл, — отрезала Эйлин. — Мы сами справимся. Учителям только подай повод всё перекрыть.       — Ты слишком смелая для Слизерина, — хмыкнул Гарри.       — Но слишком самоуверенная, — добавил Рон.       Эйлин сложила руки, повернулась к ним. И хотела уже ответить — но...       — Всем ученикам немедленно вернуться в общежития. Все преподаватели — в учительскую. Немедленно.       Слова профессора МакГонагалл пронеслись эхом, как тень. Ребята переглянулись. Молчание. Давящее. Эйлин выдохнула.       — Подслушаем? — сказала она. Спокойно. Почти весело.       Они не дошли до дверей — но услышали всё.       — Девочка исчезла. Найден дневник. Волны магии — и снова Тайная Комната.       — Кто? — прошептал Гарри.       — Джинни… — выдохнул Рон.       Эйлин сжала страницу в кулак. Стало очень, очень холодно. Но внутри — наоборот. Что-то начинало гореть.       Всё, что Эйлин делала — она делала ради себя. Ради ответа.       Гриффиндорцы, с их вечно сияющим праведным пылом, нужны были ей не как союзники — а как инструмент. Они уже однажды чуть не утопили её отца в грязи подозрений. Да, он что-то скрывал. Но теперь она должна узнать — не по чужим догадкам, а сама.       Когда директор поручил спуститься в Тайную Комнату Локонсу, вся школа ахнула. Эйлин же просто усмехнулась.       "Я бы лично сопроводила его к пасти Василиска… С цветами."       Вечером они с Гарри и Роном зашли в кабинет профессора. Там пахло духами, паникой и дорого простроченными чемоданами. Локонс в панике упаковывал портрет себя в золотой рамке.       — Ах… мисс Снейп. Не ожидал. Думаешь, папенька простит тебе этот визит?       Эйлин подняла палочку:       — Профессор, ещё одно слово — и я сброшу вас в воспоминание о вашем настоящем уровне.       Он дернулся, палочка в руке — но Гарри действовал быстрее. Заклинание выбило оружие из рук Локонса. Эйлин кивнула Поттеру, коротко, по-боевому.       — Пойдёте с нами, — резко сказал он.       — Но зачем я вам? — чуть не заплакал Локонс.       — Приманка, — с улыбкой произнесла Эйлин, глаза в этот момент — холодные.       Они спустились в мраморную глотку трубы. Эхо исчезло сразу, и только звук собственных шагов бил по вискам.       Сброшенная кожа Василиска была настоящей — она отражала блеск палочки, и Снейп, дотронувшись до неё, ощутила дрожь. Шероховатая. Как сама правда.       Но не успели обернуться, как Златопуст выхватил палочку Рона.       — А теперь… время забыть! — крикнул он.       — Остолбеней! — выстрелила Эйлин, не моргнув. Но поздно. Его «Обливейт» срикошетил от сломанной палочки и ударил по самому Локонсу.       Тот рухнул.       — Как ты? — Гарри склонился к ней.       У Эйлин дрожали руки. Всё тело звенело.       — Я… не люблю неудачи, — прошептала она.       Обвал. Камни падают, земля гудит, стена отделяет Рона и бессознательного Локонса от Гарри и Эйлин.       Они смотрят на тьму впереди. Только вдвоём.       Когда Поттер заговорил на змеиный язык, Эйлин почувствовала, как под кожей — пульс. Он знает. Он умеет. И он не боится.       Никаких слов. Они идут вперёд.       Холод шёл от камней, но настоящий холод был внутри Эйлин. Он не сковывал, а наоборот — будоражил.       Шум шагов Гарри впереди, хриплое дыхание, всё отдалённо. Она смотрела, как он касается Джинни, шепчет её имя. У неё — другое.       Вглуби комнаты появился силуэт. Он шёл неспешно. Плавно. Как тот, кто знает, что выиграл. Снейп не дышала.       — Это ты… — прошептал Гарри.       А у неё в голове будто вспыхнул огонь.       «Том Реддл.»       Но почему… это так знакомо?       А потом дошло. Как удар о подземную стену.       «Это… он. Волан-де-Морт.»       Слова сорвались прежде, чем она осознала. Крик.       — Это он! — закричала она.       Реддл повернул голову.       — А ты быстрая. Северус тобой бы гордился. Хотя, кто знает, знает ли ты — кем он был.       И тут всё треснуло. Этот голос. Эти глаза, будто списанные с её собственных — только глубже. Холоднее.       Гарри кричал: «Не слушай!». Но ей было всё равно. Он говорил правду. Он предлагал выбор. Он обещал — объяснить, кто она.       И в этой секунде внутри неё сломалось что-то важное. Не в сторону зла. Нет. В сторону настоящего «я». Без ролей, без воспитания, без страхов.       — Я… хотела знать. Всегда. Но не такой ценой, — прошептала она. — Не через тебя.       Она сжала палочку. Но та исчезла из её рук с взмахом.       — Ты сделала выбор, — сказал Реддл. И обернулся.       Когда появился Василиск, она закричала впервые. Не вслух. Внутри. И этот крик остался жить в ней.       Потом всё — бег. Камень под ногами, капли воды, дыхание — рваное.       Когда Гарри сжал её руку, она не отпустила. Наоборот — вцепилась, будто это последнее, что связывает её с жизнью.       Феникс. Свет. Надежда.       Зрение у чудовища исчезло — но не угроза.       Позже — та же комната. Та же тьма. Гарри — с мечом. Она — с чувством, что нужна.       Смотрит на Реддла. Он улыбается, как будто уже видел её выбор в других мирах.       — Ты создана для большего, — шепчет он. — Если не сегодня — завтра. Всё равно ты будешь со мной.       Когда Гарри вонзил клык в дневник, Эйлин почувствовала не радость, а отчаяние.       Сейчас исчезнет тот, кто знал ответы. Сейчас всё снова станет туманом. Но…       В его крике — когда он исчезал — было не только зло. Была неуверенность.       Она сделала правильный выбор.       Когда Джинни открыла глаза, Эйлин не подошла. Она просто стояла, глядя на Гарри. И впервые за весь путь улыбнулась. Не от радости. А от того, что всё-таки смогла выбрать себя. Не тень отца. Не историю. Себя.