Дочь Снейпа

      Первый урок года. Уход за магическими существами — предмет, который ещё вчера был факультативным интересом, а сегодня официально стал занятием. И, как назло, вёл его теперь Хагрид, чья любовь к страшным и потенциально смертельным созданиям была предметом множества шуток. У кого-то — с доброй интонацией, у кого-то — с тревогой. Драко был среди последних.       — Лицо попроще, Малфой, — тихо бросила Эйлин, даже не глядя в его сторону. Голос её был вязким, как и воздух этого утра.       Он ничего не ответил. Только шёл вперёд. Шёл — с внутренним напряжением, которое выдавала чуть приподнятая правая бровь и сцепленные за спиной пальцы. Было ясно: он злится. Или… старается не злиться. Эйлин, краем глаза заметив это, поняла — пора отвлечь его.       Впереди, неуклюже ковыряясь в книге, которая буквально пыталась его укусить, дергался Невилл Лонгботтом. Его лицо пылало тревогой, а пальцы сражались с ожившими страницами. Малфой всегда смеялся с Невилла — не из ненависти, а из желания почувствовать превосходство.       — Справа, — тихо произнесла Эйлин и ткнула Драко локтем в бок, указывая подбородком на гриффиндорца.       Тот повернулся, рассматривал секунду-две — и издал короткий, хрипловатый смешок. Привычный. Но… слишком ровный. Даже в смехе слышался недосказанный укол чего-то внутреннего.       Его взгляд скользнул в сторону Поттера. Гарри, увлечённо о чём-то шептавшийся с Гермионой, вдруг повернул голову — и встретился глазами с Эйлин.       Она тут же подняла бровь — в характерном, резком движении, мол: а если ещё раз уставишься, получишь в глаз — не магией, а рукой. Этот её жест заметил и Драко.       Внутри него, как тонко натянутая струна, что-то дрогнуло. Он сделал шаг — и остановился. Она резко схватила его за запястье. Пальцы — крепкие, жёсткие, как у отца. Взгляд — стальной.       — Не надо, — тихо. Без просьбы. Как приказ.       Драко вырвался. Не резко — но со злостью. Она не удержала. И позволила себе выдохнуть.       — Глазки ему строишь, мисс Снейп? — прошептал Малфой, повернув голову лишь частично. Его голос был колючим, как скорлупа.       — Это ты из ревности спрашиваешь? — неожиданно отозвался Гарри. Тон — с лёгкой ухмылкой. Без раздражения. С ловко удержанной уверенностью.       Эйлин прищурилась. Эта реплика… она была совсем не в духе Поттера. Не такого она его знала. Она посмотрела на Драко. Он облизнул губу, зубами прихватывая нижнюю. Знак: он злится. Очень.       А потом случилось то, что случается, когда Малфой чувствует, что проигрывает. Он театрально замер, округлил глаза и прошептал:       — Д-дементор! Позади!       Голос его взвился, как у школьного шута. Полдюжины учеников рефлекторно обернулись.       Секунда — и он начал смеяться. Громко. Нарочито. Почти до хрипоты. Самуил захохотал вслед. Аарон — скривился. Молча. Эйлин не рассмеялась. Только фыркнула:       — Клоун.       — Самый лучший клоун в этом лесу, — обняв её за шею и больно прижав, отозвался Малфой.       Книга выпала у неё из рук. Эйлин зашипела:       — Отпусти меня немедленно, ты… утырок!       Но он не отпускал. Он шёл, подтаскивая её, как рюкзак, за собой — громко, лениво, с видом победителя. Эйлин слышала смех. В головe — жар. Щёки пылали не от смущения. От ярости. Позор. Ты — позоришь меня. Публично. Снова.       — Малфой, отпусти меня. Это последний раз, когда я говорю мягко, — процедила она.       Но тот лишь усмехнулся. Она не думала. Укусила. Сильно. Прямо под запястье. Он воскликнул — ругнулся тихо, сдержанно, отшагнул.       — Невыносимая! — прошипел.       — Я знаю, — спокойно ответила она. Не глядя на него.       Урок с Хагридом уже начался. В центре поля — гиппогриф. Красивый, мощный, пульсирующий теми силами, что не подвластны контролю.       Хагрид говорил. Ученики переминались с ноги на ногу. Эйлин жадно вглядывалась в существо. Почти забыла о злости. О стыде. О чёртовом Малфое.       И вдруг всё закрутилось.       Она — рядом с Поттером. Его рука касается её. Она вздрагивает. Слова — уплывают. Вокруг — туман. Они — впереди всех. Остальные отступили на шаг. Кто по инерции, кто от страха.       Хагрид — доволен.       — Ну, ребятки… отлично. Давайте вперёд.       Клювокрыл стоял неподвижно, но воздух вокруг него вибрировал. Как будто не воздух, а напряжение. Мускулы — как натянутые канаты, огромные крылья слегка дрожали от ветра.       Хагрид говорил что-то сбоку — про поклон, про уважение, про осторожность. Но Эйлин почти не слушала. Пот тёк по ладоням. Колени… дрожали? Чёрт.       Поттер подошёл первым. Поклон. Клювокрыл смотрел. Потом — короткий кивок. Разрешение.       — Взяться за руки, — спокойно, уверенно произнёс Хагрид.       Поттер без паузы взял её ладонь. Кожа к коже. Тепло его пальцев ударило в неё быстрее магии. Истеричный жар растекся по руке. Она одёрнула ладонь, резко, будто обожглась.       — Без этого обойдёмся, — процедила сквозь зубы.       Но шагнула к гиппогрифу. Он не отпрянул. Она медленно подняла ладонь. Провела по шершавому, будто выточенному из грифеля клюву. Существо фыркнуло, но осталась спокойно.       — Умница… — прошептала она. Не то ему, не то себе.       — Думаю, он вас покатает, — раздался довольный голос Хагрида, от которого внутри всё обрушилось.       — Что? — одновременно обернулись они с Поттером. Но было поздно.       Гарри — впереди. Хагрид подсаживает его. Эйлин — следом. Садится неловко, нога соскальзывает, она цепляется за плечо Поттера. Тот вздрагивает — и они одновременно замирают, как в заклятии.       — Не отпускай… — шепчет она. — Не отпускай, если начнёт… Взлёт.       Как щелчок — как будто выбило пол из-под ног. Мир провалился вниз.       — АААААААААААА! — Эйлин кричала в голос, пронзая воздух истерикой, не похожей ни на что: не на страх перед зеркалом, не на раздражение, не на боль. Это был крик бессилия. И в то же время — восторга.       Волосы хлестали по лицу. Одежда хлопала. Её руки обвили Поттера крепко, слишком крепко — до боли в запястьях. Он — как якорь.       — Ничего личного! — закричала она, почти смеясь от ужаса. — Я просто не хочу умереть!       Он не ответил. Только рассмеялся — глухо, резко, по-детски. Потом вдруг… раскинул руки.       — Гарри, твою мать! — Эйлин вцепилась в него сильнее. — Ты спятил?! Но… На мгновение она подняла голову и поняла. Солнце било прямо в глаза. Под ними — лес, как зелёное одеяло, с горящими нитками тропинок. Клювокрыл нёс их, как поток. Воздух не холодил — он был живым. Он бил в грудную клетку, как сердце.       Поттер всё ещё сидел перед ней. Ветер растрепал его волосы. Он обернулся чуть-чуть — и улыбнулся. Эйлин не ответила. Но внутри… что-то сжалось. И отпустило.       Посадка была резкой. Она съехала с гиппогрифа, покачнувшись — и вдруг почувствовала, что земля под ногами слишком твёрдая. Как будто вернулась туда, где дышать уже тяжелее.       Нога подвёрнута. Боль — колючая. Она стиснула зубы. Поттер предложил руку. Она отказалась, не глядя. Но поблагодарила молча.       Спина взмокла от пота. Горло першило. Щёки горели. Она смотрела на Клювокрыла. Тот кивнул ей. Как равному.       Она стояла, дыхание сбивалось. Сердце ещё билось от высоты, пальцы всё ещё помнили мраморную текстуру перьев. Поттер — где-то сзади. Клювокрыл — в центре. Величественный. Осторожный. Спокойствие перед бурей.       И вдруг — шаги. Медленные, недобрые. Малфой. Идёт, как будто сцена принадлежит ему.       — Хагрид, а этот, эм… голубчик кусается? — медовым, разнесённым голосом спросил Драко, бросая взгляд через плечо.       Хагрид обернулся, но не успел. Драко уже стоял слишком близко.       Клювокрыл сделал резкое движение головой. Надрал клюв, как будто воздух ему что-то нашептал. Эйлин замирает. Нет. Нет.       — Драко, отойди, — прошептала она, едва двигая губами. Но он уже наклонился чуть ближе.       — С таким клювом, думаю, ты ночуешь на цепи, да?       Рядом с гиппогрифом такое не говорят.       — Малфой. Назад.       — Он что, глухой? Или ты думаешь, он влюбился в Поттера? Ха, или, может, в тебя? Резкий вскрик.       Клювокрыл вскинулся. Хлопнул крыльями. Шаг вперёд — и всё в мире стало слишком острым.       — ДРАКО! — взревела она, и не думая больше, ни секунды — врезалась в него плечом.       Её мир — только один вектор: оттолкнуть. Его. Прочь.       Они упали вместе. Он — на спину. Она — с глухим ударом на локоть. Звук внутри тела — как треск замка.       Драко вскрикнул — от удара, от неожиданности. Он сидел, будто забыл, как вставать.       Эйлин — не шевелилась.       Клювокрыл взвился, но уже был остановлен — Хагрид резко выдвинулся вперёд, звал его, махал мясом. Отогнал. Почти с визгом магии. Уши Эйлин заложило. Вся рука — жгла. Слеза — не от боли, от стыда. Она всё ещё лежала. Пальцы — сводило судорогой.       — Эйлин?! — голос Аарона разорвал шум в ушах.       — Чёрт, ты в порядке?! — Сэм склонился рядом.       Они пытались поднять её — осторожно. Она стиснула зубы, сплюнув почти с хрипом:       — Не трогайте руку…       Драко был в ступоре. Его глаза метались между гиппогрифом, ею и самим собой. Он ничего не сказал. Даже не помог. Только смотрел.       Сзади слышался голос Поттера:       — Надо в госпиталь. Её рука… она не держит вес…       Хагрид поднял её. Осторожно. Но задев руку. Она закусила губу — не позволила крик сорваться. Только дыхание дрогнуло.       А когда они прошли мимо Драко, она взглянула ему в глаза — и впервые не почувствовала ничего. Ни злости. Ни привязанности. Просто… пустоту.       Её сердце билось. Локоть горел. Она шла — вся перекошенная от боли. Но не от физической. — Он не сделал ни шага. — Он просто стоял. — Ты не заслуживаешь такую тишину.       И где-то на этом изломе родилось новое правило Эйлин Снейп: Ты или защищаешь — или уходишь. И третьего не будет.

***

      — Ну и зачем ты геройствуешь?       Голос Северуса, как сталь по стеклу. Он рассекает воздух так, что после него тишина режет уши. Он не кричит. Но от этого — страшнее.       Он ходит по комнате резко, почти нарочито. Плащ срывается с плеч, шуршит, как крылья рассерженной летучей мыши. Эйлин сидит на краю кровати, правая рука — прижата к груди. Боль глухая, но кости срослись. Физически — всё цело. Внутри — нет.       — Я просто подумала… что успею, — еле слышно говорит она.       Он останавливается.       — Ты не должна страдать за глупость. Тем более — за глупость Малфоя.       Её глаза вспыхивают. Медленно поднимается. Тень дрожит по стене.       — Он мой друг!       — Вот именно! — впервые он повышает голос. — Вот в этом вся беда! Он играет, ты падаешь. Он спотыкается, ты ломаешь руку! Ты снова играешь в спасательницу. Кому ты пытаешься что доказать?       — Себе! — сорвалось. — Я просто не могу вот так стоять, когда рядом происходит что-то глупое. Даже если это делает он. Особенно если — он.       Они смотрят друг на друга, как два края зеркала. Одинаковые. Только с разным стеклом.       — Больше не жертвуй собой. Ни за кого. Поняла?       Она не отвечает. Только разворачивается. И, громко, с отчаянным выдохом, захлопывает за собой дверь.       Он остаётся. Один. В темноте. Дышит резко. Потом… выходит следом.       Она идет по коридору, шаги — быстрые, злые. В груди всё стучит. Не от боли. От обиды. Он был рядом, когда боль обжигала, когда от зелья хотелось орать. Он сидел, держал за руку. Но не сказал ни слова. Ни: «Ты сильная.» Ни: «Ты храбрая.» Ни даже: «Мне было страшно за тебя.»       Она — помнит каждое молчание.       В гостиной Слизерина шум гаснет, когда она входит. Целью была не комната. Но сзади раздался голос.       — Постой!       Драко.       Он догоняет. Резкий рывок — и он обнимает её. Тихо. Осторожно. Почти трясётся.       Она обнимает в ответ — левой рукой. Правая — болит.       — Что с тобой было? — тихо, ровно, глядя в глаза.       Он не знает, что ответить. Только приподнимает плечо и… улыбается. Словно ободранный кот. И вдруг — они оба улыбаются.       Она смотрит на него и думает: Ты ужасен. Ты глуп. Ты безрассуден. И я всё равно тебя обожаю. Как брата, которого мне не дали.       — Ты ведь не в обиде?       — В обиде.       Он напрягается. Веки чуть опускаются. Пальцы по бокам сжимаются в кулаки.       — Расслабься, белобрысый, — качает головой Эйлин, — я шучу.       Он выдыхает. Тихо.       — Невыносимая…       — Я знаю.       И только после этого — она входит в комнату. Не закрывает за собой дверь. Пусть стоит открытой. На случай, если кто-то всё же захочет сказать что-то важное.

***

      Комната для разговоров находилась в подземелье, за складом зелий. Северус всегда говорил здесь с теми, с кем не хотел говорить публично. Драко стоял у стены, руки в карманах мантии, подбородок гордо приподнят. Но пальцы — дрожали. Едва уловимо.       Северус — напротив. Руки за спиной. Молчал.       — Я пришёл извиниться, — первым начал Драко. Голос — ровный, но на вдохе сбился. — За… за гиппогрифа. За руку.       Северус выдохнул, будто после долгого задержанного дыхания.       — Ты чуть не стоил ей жизни.       — Я знаю.       — Знаешь? — тихо повторил Снейп. — Тогда почему ты стоял?       Драко прикусил губу. Всё его тело сжалось, как от удара.       — Я… растерялся. Это было глупо. Я не думал, что…       — Вот именно. — Голос Северуса едва повысился, но этого было достаточно. — Ты не думал. А она думала. За двоих.       Молчание. Только капли из старой трубы.       — Она сильнее, чем ты думаешь, — продолжил Северус. — Но не вечная. Не несгораемая.       Он сделал шаг вперёд. Тень от него легла на лицо Драко.       — Она любит вас. Всех троих. Как семью, которой у неё нет. Это делает её уязвимой. Опасно уязвимой.       — Я… Я знаю, — прошептал Драко.       Северус склонил голову. Говорил медленно, вымеряя каждое слово:       — Слушай меня внимательно, Драко. Она защищает. Даже тебя. Даже когда ты этого не заслуживаешь. Она бросится под пыль, под огонь, под клюв. Я видел. И пока ты посмеешь стоять в стороне и позволить ей страдать из-за твоей самоуверенности — ты не друг. Ты угроза.       Взгляд Драко дрогнул. Он хотел возразить. Не смог.       Северус подошёл ближе. Теперь между ними остался один шаг.       — Если ты не способен защитить её — хотя бы не подставляй.       Он замолчал. И только потом добавил:       — Она отдала бы за вас всё. А я не готов снова терять тех, кто жертвует собой ради других.       Тишина. Леденящая. Драко отвёл глаза. И тихо, почти неслышно:       — Спасибо, профессор.       Северус медленно обернулся, уже собираясь уйти. И на полпути бросил, даже не оглядываясь:       — И ещё одно.       Драко поднял глаза.       — Если с ней снова что-то случится из-за вас троих… я не стану вмешиваться словами.       И исчез за углом. А Драко так и остался стоять. Один. В подземелье. С лицом, которое вдруг стало взрослым.