Небо уронит ночь на ладони

Саре снился кошмар, в котором она убивает любимую. Один момент повторялся вновь и вновь, иногда менялся задний план или же локация. Лэнс вонзает меч в грудь Авы, прошибая сердце насквозь. Она так же резко вытаскивает орудие, причиняя еще больше боли. Как только плач и дыхание замирают, все начинается с начала. Громкий вскрик, и она быстро садится, тяжело дышит, плачет. Шарп поднимается на локтях, грустно смотрит ей в глаза. — Все хорошо, ты не убила меня, — придвигается ближе, нежно поглаживает щеку, стирая слезы. — Ава... Ава, я не потеряю тебя. Я не могу... — крепко-крепко обнимает, утыкается в ее плечо, тихонько похныкивая. В это время, когда девушки были в безопасности, Лорел допрашивали в отделении. Ее отец знал, что та нашла Сару, но она не говорила, где она. Обычными уговорами ничего бы не получилось, поэтому Квентин сам приказал отвести ее в комнату, в коей слишком часто бывала его младшая дочь. На девушку кричали, замахивались, ударяли и угрожали, но она не говорила ничего. Вообще ни единого слова. Только когда палач ушел, и она осталась наедине с отцом, презрительно глянула на него. — Детка, расскажи, где они. — Ты издеваешься? Она же твоя дочь! — Поэтому я и ищу их. Мы сможем оправдать Сару. — А Ава? — Всегда должен быть кто-то, кто ответит за все. — Ты с ума сошел?! Я никому и никогда ничего не скажу, потому что я люблю свою сестру и ее девушку. Я не предаю родных, в отличии от тебя! — Ох, нет. Ты скажешь. Хочешь ты того или нет. — Что? В комнату вошел все тот же палач, но в руках у него было какое-то странное устройство. Он приблизился к Лэнс, опустил на ее голову нечто, похожее на небольшую шляпку. Острые крепления вонзились в виски, причиняя сильную боль. Перед глазами девушки начали мелькать все ее воспоминания, которые транслировались на маленький экранчик на устройстве. Когда мужчина увидел то, что нужно, устройство сняли с головы его дочери. ― Не переживай, никто не узнает, что ты помогала им. ― Лучше бы никто не узнал, что я помогла тебе… ― по щекам девушки медленно стекали слезы, вздохи заполнили комнату. Сара и Ава лежали на кровати, спокойно разговаривали и просто обнимались. Лэнс не отпускала руку девушки, все время сжимала, иногда целовала, чем заставляла ту улыбнуться. Этот момент был важен для обеих. Они чувствовали себя в безопасности, находясь совсем рядом. ― А если мы сбежим в другую страну? Туда, где нас оставят в покое, где мы будем свободны, и никто не станет нас осуждать… ― Думаешь, есть такое место? ― Однополые браки разрешены в Канаде. А еще в Испании, Финляндии, Чехии и вообще довольно много где. ― Это одно, Авс. Осуждать будут всегда. Пускай меньше, но мы от этого не избавимся. Шарп вздыхает, сильнее прижимается к любимой. Слишком внезапно слышится очень громкий удар. Выбили дверь. В квартиру забежали восемь человек в форме отделения, с оружием и в полной экипировке. Они что-то кричали, но Ава не понимала. В ушах звенело, перед глазами все плыло, сердце бешено колотилось, руки будто онемели, она чувствовала, что все вокруг нереально, что она сама ненастоящая, думала, что это сон, но только вот он не заканчивался. Когда Шарп очнулась, она поняла, что находится в камере. Хотя даже камерой это место было сложно назвать. Пустота, ледяной грязный пол, точно такие же стены. ― Сара… ― она резко вскочила на ноги, отчего в глазах потемнело. Девушка придержалась рукой за стену, чтобы не упасть, почувствовала что-то отвратительное и склизкое, быстро отдернула руку. Она повторила имя любимой еще раз, но в разы громче. За стеной послышался тихий голос. ― Я здесь, малышка. Не кричи, будет только хуже. Ее голос звучал так грустно и разбито, что сердце Авы болезненно сжалось. ― С тобой что-то сделали? ― Важно не это, а то, что будет дальше. ― А что будет...? ― Они решили, что суд не нужен. Решили, что мы виновны, и закон… Завтра после заката нас убьют. ― Что…? ― Нет, ты слышала, ― громкий вздыхает, а на последнем слове голос срывается. ― Сара… Сара, нет! Мы должны бороться… Мы справимся, победим. Сара, ― подходит к стене, прижимает к ней ладонь, не обращая внимания на плесень и все остальное. ― Мы должны смириться, малышка, ― она плачет, и Шарп слышит это. ― Нет… Все не может так закончиться… ― Ава. Все хорошо. ― Ничего хорошего, ― отходит в противоположный угол, садится на пол, хмурясь, шепчет. ― Нет, я не позволю тебе умереть…