пощечина твоему успеху.

Nurse`s Office — Melanie Martinez.

      Не выспался.       На протяжении последующих пяти уроков я был почти мертв. Оставался последний. Им была биология. Сегодня она должна быть общая. А это значит, что я в принципе могу поспать сзади, пока биологи нашего класса активно работают с учителем. — Черт, Эдди, что с тобой? — подруга пощелкала у меня перед лицом длинными пальцами. Я почувствовал ярко выраженный запах Marlboro. Все в ней было прекрасно. Но сколько бы я не настаивал на том, чтобы Бев бросила курить, она всегда возвращалась к этому. «Дым успокаивает, Эдди. Тебя успокаивает живопись. Меня — дым.» — Наш придурочный всю ночь готовился к проекту по истории искусств.       У меня даже не было сил ответить подруге. За меня это сделал Стэн.       Мои глаза закрывались, как под какой-то невидимой, как бы глупо это ни звучало, легкой тяжестью. Она тянулась от затылка ко лбу, словно проводила по моим глазам своей большой рукой и закрывала их, как это делают с людьми, умершими с открытыми глазами.       Я всеми силами старался сосуществовать вместе с друзьями в кабинете биологии, но чем сильнее старался, тем больше проваливался куда-то вниз. Меня явно знобило. Сердце колотилось бешено. Сейчас выпрыгнет. «ТЫ ВООБЩЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЭТО ВРЕДНО ДЛЯ СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТОЙ И НЕРВНОЙ СИСТЕМ»       Гребаные энергетики на голодный желудок. Сейчас вытошнит.       Я почувствовал, как горло заполыхало. И вся жидкость похоже решила, что в моем организме ей больше не место. Решила выбраться наружу.       Подскочив с места, мои ноги сами вывели меня из кабинета. Я с силой сжал ладонь на губах.       Вслед лишь донесся окрик Беверли, но его перебил звонок на урок, который вернул меня в реальность.

***

      Я смыл свое бывшее содержимое в унитазе. И еще секунд пять смотрел на водоворот школьного сортира. Ноги ватные. Кажется, я сбил какого-то высокого парня, пока бежал до уборной. Он пробормотал что-то типа: «Осторожней».       Боже. Я поднялся на ноги. По крайней мере, теперь я мог назвать это ногами. В глазах темнело. После водных процедур стало легче. Зажевав жвачку, я принял решение отправиться на урок.       Мне не хотелось. По-хорошему я мог просто зайти в класс, демонстративно собрать вещи и уйти под предлогом того, что мне хреново. Потому что мне, черт возьми, хреново. Но зачет никто не отменял. И эту несчастную двойку никто за меня не исправит. Нет, обычно Стэн исправлял. Читал правильные ответы мне в наушник, когда я стоял у доски. Но в один момент я решил, что никто не выучит биологию за меня лучше, чем я сам. Ладно. Чертов Урис просто отказался помогать мне в один момент.       Я покинул свое временное пристанище, послужившее мне укрытием от всей той суеты, что нагнетала, сдавливала мои кишки.       Двигаясь по коридору, я понимал, что пульс восстанавливается, и давление, кажется, приходит в норму. Но черное мерцание где-то по бокам моих глаз периодически давало о себе знать.       Еще два кабинета и я на месте. Еще один. 135 — мой. Отлично.       Я дергаю за ручку и уже стараюсь сформулировать предложение, которым буду объяснять причину своего опоздания. Ком встает в горле. Неужели опять?       Я распахиваю дверь. — Извините, можно во… — Ох, Эдвард. Вот ты и проведешь экскурсию.       Я вижу миссис Синк. Она стоит с ее до чертиков раздражающей меня улыбкой, приподняв бровь. Строгая юбка алого цвета служит для меня сигналом чего-то дерьмового. Всегда, когда она в этой юбке, — жди беды. А носит она ее чаще, чем я не делаю домашку по биологии. Постоянно.       И рядом с ней стоит тот, кто служит еще одной причиной моего испорченного дня. — Ричард Тозиер ваш новый одноклассник. Вы должны провести ему экскурсию.       Надо было блевануть ей в лицо.

***

      Я сидел с Беверли. Она то и дело проверяла мой лоб, спрашивала, как я себя чувствую.       Напоминала мне мою мать, честное слово. — Бев, я в порядке! Я в порядке! — брызнул я.       Она немного округлила глаза. — Да ладно. Ладно. — Беверли убрала прядь волос за ухо. Надулась. Ага. Бывали — знаем. — Черт, не обижайся. Прости.       Я положил ладонь ей на плечо. Она демонстративно чиркнула что-то в тетради, давая понять, что не обижается, но теперь отстала.       Беверли была последним человеком, который может меня выбесить. Но сейчас я такой импульсивный, что даже она оказывала большое влияние на меня и мои нервишки.       Я надеялся на то, что смогу выбежать из кабинета раньше, чем биологичка меня поймает. Ведьма.       Не было никакого желания проводить экскурсию этому Ричарду. Он явно не тупой. Сам способен освоиться на новом месте. Судя по тому инциденту в школьном коридоре у него отлично получается.       За то было желание прийти домой и почистить зубы. А потом отоспаться. У меня будет целых три часа до художки. А этот новенький отбирает у меня мое драгоценное время, которое я мог потратить на сон. Я слишком злой? Думаю, да. Ну, жизнь такая…       Я оглядывал каждую живую душу в кабинете. Я поймал в своем поле зрения этого чокнутого, который в первый же день умудрился нарваться на Бауэрса. Каким отбитым надо быть?       Мне, чтобы разозлить Генри потребовалось около пяти лет. Пяти! Он сделал это за сколько? Пять минут?       Возвращаясь к тому, что я оцениваю каждого, кого вижу, могу сказать, он выглядел привлекательно. В смысле, тоже был красив.       На нем была черная толстовка, а сверху небрежно накинутая джинсовка. Я думал, что на моей голове некий сумбур. Но если так, то на его — целый хаос. Крупные кудри падали на лоб, он такой спокойный. Умиротворенный.       Казалось, что об эти скулы можно порезаться. Я видел, что он засыпает. Нет, ну ладно я. Но чтобы так наглеть в первый же день. Темные ресницы дрожали. -… так, отлично, Грета! — Синк любила эту сучку. Как говорится, рыбак рыбака… — А теперь кто-то может сказать в чем заключается смысл круговорота азота в природе?       Миссис Синк начала бегать глазами по классу. Остановилась на мне. Ну, да, добивай меня полностью. — В природе азот в основном существует в свободной молекулярной форме в виде малоактивного газа… — Так, Тозиер, продолжай.       Ох. Этот парень только что спас меня от смерти. Я повернулся вправо, когда увидел, что он опускает руку. -… живые организмы усваивают только связанный азот в форме нитрат-иона или иона аммония. Поэтому азот является основным лимитирующим фактором среди элементов, необходимых для живых систем. Способностью связывать свободный азот обладают некоторые виды бактерий. Этот процесс называется азотфиксацией. Азотфиксирующие бактерии есть в бобовых растениях. Они преобразуют свободный азот в ион аммония, используемый для построения молекул аминокислот, белков и нуклеотидов. Большинство же растений получают его из почвы в виде нитрат-иона, ассимилируют его, превращая в ион аммония. — Нихуя себе! — вскрикнул кто-то сзади, — Миссис Синк, вы сами-то об этом знали?       Она округлила глаза. — Эй! Джонс! Сейчас выйдешь. — она исподлобья взглянула в глаза своему собеседнику, а потом переключилась на нового парня. — Ты у нас в профильном? — Нет, миссис… Синк. — А как у тебя с моими предметами?       Тозиер лишь пожал плечами.       Надо же, какой скромняга. Да я, блин, охуел и не выхуел обратно. Уверен, что и эта крыса была согласна с Дастином Джонсом, заткнула его ради приличия.       Бев с поднятыми бровями и широкими глазами смотрела на меня. Кажется, она тоже согласна с Дастином Джонсом. Что уж там, весь класс был согласен с Дастином Джонсом.       Я чувствовал себя неловко. Меня будто по лицу ударили всеми знаниями, что крылись в его голове.       В классе повисло молчание. Видимо, в какой-то момент все стали единым целым, и мы чувствовали одно и то же. — Я хочу видеть тебя на моих уроках чаще.       А его ты спросила, хочет ли он видеть твое лицо пять часов в неделю?       Звонок прервал ее фразу, я подхватил рюкзак, кинул короткий взгляд на подругу и шмыгнул мимо биологички. Точнее, я так думал. Сегодня явно не мой день.       Холодная костлявая рука схватила меня за запястье. Мурашки пробежали по телу волной. Нервные окончания возбуждались, как по сигналу. Я взглянул на нее, а она на меня. Так надменно. Ну и лицо. Вроде учительница, а выглядит так, словно ночью еще и на трассе работает. Так, что-то я разошелся сегодня. Я вообще не токсичный, но эта крыса выводит из себя всех. Даже Стэна. Стэна, который так влюблен в ее предмет! — Куда это ты, Каспбрак? У тебя, кажется, есть незаконченное дело.       Свалить отсюда — мое незаконченное дело, и ты помешала его закончить, собака сутулая.       Все ученики начали потоком вытекать из класса. Я хотел плыть с ними по течению. Но нарвался на порог. Беверли отправила мне смску:       «Ждем на заднем».       И когда в кабинете остались только я, Тозиер и эта старая корга, до меня дошла вся суть происходящего — поспать перед защитой проекта мне, кажется, не удастся.

***

      Отпечаток ее руки браслетом остался на запястье. Выйдя из класса, я приготовился идти в сторону спорт зала, дабы показать ему, где он. — Я вообще-то и сам могу разобраться. Думаю, сориентируюсь.       Вот, что я и говорил. Он же не тупой. — Уверен? Синк нас загрызет.       Он словно проигнорировал меня. — Я и сам понимаю, что ты бы лучше пошел домой, нежели провел мне экскурсию. Я бы на твоем месте даже спрашивать не стал — ушел.       Чего это он? Повисло неловкое молчание. Ричард стоял, сложив руки в карманы джинсовки. Офигенной джинсовки. Я бы хотел такую же. Так, о чем это я?       Он был высоким. Прибавив ко мне сантиметров пятнадцать, можно было бы получить его рост. Я был, кажется, метр семьдесят три в последний раз на медосмотре.       Черт, он очень худой.       Я заметил, что кожа на его пальцах очень грубая, когда он убирал волосы со лба. Я услышал шершавый звук, подушечки пальцев пробороздили по скуле. — Так, мы могли бы идти по домам? — как-то странно, скрипя зубами, выдвинул я. Еще как-то странно голову вскинул, как будто разрешения спросил. Боже мой. — Э, ну, да…       Почему я спросил вообще? Он же ясно дал понять, что моя помощь ему не нужна. Я могу быть свободным.       И все же, когда я смотрел на него или просто стоял рядом, то ощущал дежавю. Я видел его. Не только в этот день. Я клянусь, что знаю его.       Это сравнимо с тем, когда тебя перекидывает лет на десять назад и ты твердо убежден, что уже бывал в такой ситуации. Возможно, в прошлой жизни? — Что-то не так?       Тут я замечаю, что уже минуты две просто стою и рассматриваю свои кеды. Самое интересное зрелище. Попробуйте на досуге.       Я конкретно подвис. В моей голове пролетали тысяча воспоминаний из моей жизни. Целый альбом. Страницы перелистывались одна за другой. Я искал тот фрагмент своей жизни, в котором был этот Ричард Тозиер. Возможно, эта фотография вложена позади другой и, чтобы ее отыскать, необходимо время. — Да… — вернувшись в реальность, до меня дошло, насколько тупо я выглядел со своим задумчивым взглядом и сдвинутыми бровями. Мне всегда говорили, что мое лицо слишком пластично. Эмоции менялись чаще, чем Грета меняла парней. Не мое дело, но, говорят, в ней много кто побывал. — Да все нормально. Ну… Тогда пока? — Удачи.       Он улыбнулся еле заметно. Так, что на щеке образовалась ямочка. Почему-то в нем я замечал каждую мелкую деталь. Все, что он делал было как-то странно. Как-то по-другому.       Пока сидел на уроке, я ни раз замечал, что он дремал. Был далек от темы. Не слушал. Не готовил ответ заранее, как это делал я. Ему не требовалась времени на формулировку этого ответа. Он просто выдал это. Может, ему действительно повезло, и он запомнил некоторое определение. Или он был достаточно хорош. Настолько, что даже злыдня Синк была приятно удивлена.       Конечно, ведь до этого биологией был увлечен лишь наш еврей. Но даже ему порой было лень хоть как-то принимать в этом участие. Отчасти биологичка отбила все желание взаимодействовать с ее предметом.

***

— Я свободен, сучки! — вместе с ветром, подувшим в тот момент, я выбежал на задний двор. Я чувствовал себя чертовым везунчиком. Не зря мучился весь день. Может, бог есть? Наверно, поеду с мамой в церковь этим воскресеньем.       Тлеющий огонек в руках Беверли тут же погас, когда она прислонила его к перилам, затушив. На ее лице нарисовались брови с ярко выраженным изгибом. — Так быстро? — она спрыгнула с лестницы и подбежала ко мне. Ее тяжелые ботинки оставляли массивные следы, ломая травинки газона. На ней была радужная футболка, развевающаяся, словно знамя на ветру, и свободные джинсы с завышенной талией. Волосы трепетали. Она не так давно подстриглась. И ей более чем шло. — Да. Мы мирно разошлись, посчитав, что так будет лучше нам обоим.       Я развел руки в стороны, демонстрируя всем свои тридцать два зуба. Еще мне хотелось пропустить через себя ветер. Прочувствовать свободу. Ее запах и вкус.       Холодок проник через мою тонкую рубашку. Она была неприлично мятая. И когда выпала из моих джинс, я даже не стал заправлять ее обратно. — Отлично! — вскрикнула она, — Тогда мы двигаемся к дому. Мы хотели сходить в кино, но вспомнили, что у тебя защита. — В чем проблема? Идите без меня. — мне было настолько все равно, что я готов был лечь на еще не до конца прогретую землю и уснуть тут. Лишь бы уснуть. Можно даже навсегда. Ладно, с этим можно повременить. — Но учтите, потом будете смотреть этот фильм со мной повторно. — Ну и ладно, мы идем на «Черную вдову», — Стэн наконец удосужился приподняться с места, — такое не то что по второму кругу пересматривать, и по третьему, и по четвертому можно!       Я, мягко говоря, очень хотел на этот фильм. Жизнь бы отдал. Хорошо, Эдс, ты в пролете.       Как я себя назвал?

***

      Пока мои любимые друзья-предатели развлекаются на фильме, я развлекался среди стопки старых фото.       Для проекта необходимо было что-то вроде приложения. Каких-то фотографий достопримечательностей. Я старался не смотреть на фото со времен Нью-Йорка. Эстетики в больших городах на самом деле немного.       Большие города шумны. И тут спорный вопрос. С одной стороны никому до тебя нет дела. Я имею ввиду, всем похер, с кем ты спишь, во что ты одет, куда ты направляешься по утрам. С другой — люди не оставят тебя в беде, если ты попросишь помощи. Главное — коммуникация. По крайней мере, мне попадались лишь такие люди. Но в маленьких городах, по типу нашего, есть что-то такое, что заставляет остаться. Ты словно смотришь в глаза своему страху, идешь на встречу приключениям. Еще тут до умопомрачения красивая природа. Один карьер чего стоит.       Пока я искал необходимые мне бумажки со старым Дерри, мое внимание привлек немаленький ящик. Рука сама потянулась за ним. Я наклонился, приложив все усилия, дабы достать коробку. Вены на запястье выступили. Чувство натянутости как-то прорезало вдоль предплечья. Закусив губу, уже сунув руку по плечо под нижнюю полку, я подтолкнул коробку снизу, она оказалась у меня на ладони. После я просто вытянул руку вместе с большим грузом.       Пыль хлынула мне в лицо. Нос сморщился. Да, астма, только тебя мне не хватало. Воздух начал поступать рывками, и кашель настиг меня. Я прокашлялся, обошелся без ингалятора на этот раз. Не было времени тянуться за ним.       Содержимое коробки было мне знакомым. Альбомы, которые я ни раз пересматривал. Папины в основном. Из его молодости, со времен армии. Небольшой «привет» из прошлого, так сказать. На этих фото он такой счастливый, такой молодой и красивый. А самое главное — живой.       Я даже и не знал, что мама убрала эти фото подальше от своих глаз. Она так любила его.       Если ты не можешь смириться, то лучше просто забыть.       Я отложил все эти обрывки воспоминаний в сторону. Альбомы летели куда-то назад. Как будто проматывал свою жизнь все дальше назад.       Странная синяя корочка будто пыталась обратить на себя внимание. Я схватил ее крайне жадно. Не знаю, почему. Что я ожидал там увидеть? Я даже не помню такую. Любопытство было столь сильным, что эта корочка оказалась распахнутой мгновенно.

Начальная общеобразовательная школа. Нью-Йорк. Районный офис №9.

      Глаза бегали по надписям, а ниже прилагалась фотография с моими одноклассниками. Черт. Я был стремным. Глаза на пол лица. Жуть.       Эмили Скиннер. Колин Джен. Мэттью Дарлинг. Бетти Рипсом. А вот я — Эдвард Каспбрак. Лукас Фэлл. Ричард Тозиер.       Ричард Тозиер?!