пощечина твоему успеху.

Toxic — Britney Spears.

      На меня натянули футболку.       Нас разделили на две команды для того, чтобы посмотреть, кто потом поедет на штатные соревнования. За одно меня освободили от экологии, которую, кстати, вела Миссис Синк, поэтому сказать, что я был рад — не сказать ничего.       Волнение понемногу подступало. Мои друзья решили все же вырваться с урока, пока их не заметили, дабы посмотреть на меня, чего я, по правде, не хотел. Но, увидев в зале директора, вся их уверенность тут же испарилась, и они со словами второсортной поддержки слились на урок. Ну и хорошо.       Капитаном команды был Майк. К слову, отличным капитаном. Мы начали обсуждать, кто и где будет стоять на поле. Я знал каждого из нашей команды, как и они меня, но близко никогда не общался. Тем не менее я также знал, что все они отличные игроки. Во второй команде, должно быть, тоже ребята, которые ходят на волейбол.       Парни начали постепенно заходить в спортзал. Я увидел там Шона, Люка, Эда и еще двух, кого не знал по именам, но перебрасывался парой слов. Только шестого игрока все не было.       До игры оставались считанные минуты. Мистер Фолл спрыгнул со скамейки и что-то нашептал директору. Неожиданно для всех дверь в спортзал в этот момент открылась. Чья-то нога показалась на пороге.       Мужчины оглянулись и увидели шестого. Первый номер зашел в зал и встал на свободное на поле место, все приняли это за должное, он пришел минута в минуту.       Шон Лорэн радостно вскрикнул и подбежал к нему. — Ричи! Я думал, ты не придешь! — Ты что во мне усомнился? — Тозиер улыбнулся.       Я и подумать не мог, что он тоже играет. В прочем, сейчас и посмотрим, насколько хорошо.

***

      После небольшой разминки и приветствия прозвучал свисток. Было решено — подам я. Мяч взлетел в воздух и моя спина выгнулась — я подпрыгнул вслед за мячом. Прямой ладонью я ударил по нему, и он красиво пересек сетку. Аут. Черт. — Нормально! Красавчик, — Майк подбежал ко мне, и наши ладони сошлись в хлопке, — только не бей так сильно.       Моя голова рефлекторно сама кивнула, и я вышел с места подачи. Противоположной команде засчитали очко. Эд Коркоран, в качестве разогрева, начал отбивать мяч от земли. Тот быстро метался от ладони к полу. После он прокрутился на его ладони и с нижней подачи был отправлен в потолок. Это было красиво, но так непродуманно. 1:1.       Мы совершили переход, и дело было за Хэнлоном. Он отлично отправил мяч на поле соперника. После небольшого путешествия из рук в руки, он все же приземлился к ним. И так, мы вели.       Свисток за свистком. Атмосфера на поле была напряженной. Я клянусь, что чувствовал, как пол под моими ногами проваливается, клянусь, что мяч был настолько горячим, что моя ладонь краснела с каждой подачей. Казалось, что он сейчас расплавится и не долетит в пункта назначения. Наша команда держалась ровно. Кроме того первого раза я больше не лажал. Но была одна незначительная проблема. Их игроки тоже.       Команда соперников вообще выглядела так, словно они работают в своем слаженном коллективе не год и не два. На деле же они были такими, как мы. Сборной солянкой из спортивных, на взгляд учителя, мальчишек, знающих, что такое мяч. Но мне было все равно. Ведь один из них определенно смотрелся более выигрышно, чем другие.       В какой-то момент мой интерес к Ричи показался мне самым нездоровым, что со мной случалось, но этот интерес был исключительно соперническим.       Его худые ноги сильно напрягались во время прыжка и подачи. Вены просвечивали сквозь бледную кожу.       Я видел, как он это делает — непринужденно, словно совсем не прилагает усилий. Его рука слегка касается мяча, даже не оставляя ладонь полыхать, как это было у меня. Он лишь приземлялся на землю, так же легко, и поправлял кудри, которые лезли ему куда только можно. Он выплевывал их, убирал с глаз подрагивающими пальцами, зачесывал назад. Еще эта свободная футболка. Ключицы, которые было видно, когда она сползала, или оголенный живот, когда она задиралась.       Следи за мячом, Эдди.       Мы шли друг за другом. Сначала забивали мы, а они догоняли, и наоборот.       Время поджимало. На игру нам дали урок, что было не слишком много. После очередного перехода мое сердце почему-то сжалось до размера радиолярии (надо же, хоть что-то из курса биологии запомнил), я оказался лицом к лицу рядом с тем, кого считал своим главным соперником. Тозиер возвышался рядом со мной. Единственное, что нас разделяло, — это сетка и черта под ней. Я уставился на него исподлобья. Наверно, именно так поглядывают дети, когда чем-то обижены. Он по-прежнему был невозмутим. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Лишь капля пота выступила на лбу.       У него такие красные губы. На нижней даже выступала кровь, он кусает их, когда нервничает, и мне это очень хорошо знакомо. Что-то произошло внутри меня. Почему-то чувство ненависти кипятком обдало все тело. Ноги сами уходили куда-то сквозь пол. Знаете? Американские горки. Абсолютно ничем не отличались мои ощущения на поле. А этот Тозиер все смотрел куда-то вперед, и меня так бесило, с каким спокойным лицом он стоял. Это, правда, тот Ричи? Я стоял, как на иголках. О чем речь? Меня как будто заставили стоять на раскаленных до красна углях, а я не мог пошевелиться. Эдди Каспбрак мразь? Идиот? Тупая завистливая сука? Возможно. Но до этого все кричали мое имя во время подачи. Теперь же ничего кроме «Ричи, давай!», «Тозиер, гаси!», «Молодец, красавчик, Рич!» не было слышно. В нашей же команде подобное кричали Майку. Но меня бесило, только когда поддерживали этого Ричарда. И бесило не просто так. Он меня даже не помнит.       Удар. Еще удар. По всему залу раздаются то звонкие, то глухие удары, но как будто по голове бьют только меня. Надо больше спать и пить меньше энергетиков. Я уже не могу дождаться, когда же Кайл сзади подаст. И вот свисток. Рывок мяча почти над моей головой. Эд Коркоран тут же пасует его Ричи. От него мяч летит обратно к Эду. И вдруг он оказывается у меня, ладонью я отправляю его на поле соперника, точнее думаю, что отправляю. Этот высокий гаденыш касается мяча так, словно ему это вообще ничего не стоит. Серьезно? Мне прыгать пришлось, а он просто взял и… В прочем, я не стал отдавать мяч кому-либо. Так сказать, решил, что никому не позволю вмешаться в это. Ведь это наша с Ричи игра, не так ли? И произошло нечто странное. Он посмотрел мне в глаза. Мяч легкими движениями начал летать от меня к нему. Стало интересно, кто продержится дольше. Отбив раза четыре, метаясь из стороны в сторону, я решил, что пора действовать, но мяч рваным движением его запястья влетел в мои ноги. Я даже среагировать не успел. И прозвучал финальный свисток. 25:24. Не в нашу пользу.       Этот нахал даже лицом не повел. Вообще. Совершенно! Лишь когда к нему подошли товарищи по команде и начали нахваливать то, как он великолепно погасил мяч, он начал ответно реагировать, смеяться и некоторых даже обнимать. — Отлично держался, Эдди! — раздался голос сзади. Это Майк. — По-моему можно было и обратить внимание на то, что он тут не один! — Кайл съязвил это так, словно был готов убить меня. Хотя, что-то мне подсказывает, что действительно так и было. Я сам был готов врезать себе.

***

      Все уже ушли, Майк лишь в очередной раз подбодрил меня, уверил, что это всего лишь игра, даже не соревнования. А я остался наедине со своими мыслями. Заходя в душ, у меня был только один вопрос: что с ним стало? Как такой импульсивный и открытый мальчик мог стать совершенно спокойным и скрывающим свои эмоции парнем. Я тоже изменился, но настолько ли?       Горячая вода стекала с меня. Капля остановилась на кончике носа. Я уперся рукой о стену, а в руку уставился лбом. Я избавлялся от напряжения под потоком воды, совершенно расклеившись. Ну, в целом, мы неплохо сыграли. Все равно не больно хотелось в эту сборную.       Я бы наверно уже растворился в этой воде, она слишком обильно барабанила по мне, но чужие шаги прервали меня. Я закрутил вентиль и обмотался полотенцем. Отодвинув шторку, я увидел его.       Ричард Тозиер стоял напротив зеркала и ковырялся в глазу. Он линзы носит. Я так и подумал. Гордость взымала во мне вверх, я только покосился на него, пройдя мимо, к своему шкафчику. Он тоже не придал мне никакого значения. Я потянулся за своей футболкой, стоило мне наклониться, он ровно заговорил со мной. Его голос эхом отдался в помещении. — Классно играешь, — Ричи взглянул на меня через зеркало, улыбаясь, но тут же увел взгляд обратно на себя. Он стоял, опрокинув голову и оттянув нижнее веко, часто при этом моргая.       Это он мне? Боже, Эдди, конечно, тебе. Как будто тут еще кто-то есть. — Спасибо.       Я по-прежнему перебирал свои вещи, мне, сам не знаю, почему-то стало неловко. Типа, обычно мне было все равно на то, при ком я надеваю трусы и одеваюсь в целом. Ой, то есть, в мужской раздевалке, я имею в виду. Но присутствие Ричи как-то досаждало. Мои уже остывшие руки быстро схватили трусы. Я фактически запрыгнул в них, не снимая полотенце. А потом просто скинул его, оставаясь обнаженным сверху. — Черт, — прошипел он, опустив руки. Они столкнулись с его ногами. Хлопок разлетелся по всей раздевалке.       Я обернулся к нему, теперь застегивая на себе ремень джинс.       Ричи откидывал волосы с лица, которые лезли ему в глаза и пытался снова произвести какие-то махинации со своим глазом. Он так сильно вдыхал воздух, перебарывая психоз, ну, была не была. — У тебя проблемы? — я рефлекторно приблизился к нему со спины. Он же даже не обернулся. — Да нет, все хорошо, просто линза порвалась, переносил малость. — Ричи поддел остаток линзы в глазу большим и указательным пальцами, но это заставило его лишь проморгаться. Ресницы снова быстро затрепетали. Боже, да у него глаз уже красный, будто все капилляры полопались. — Помощь не нужна? — Все хорошо. Как там тебя? Эдвард? Ты на урок опоздаешь, — он вскинул голову, но от себя любимого не оторвался. Чем я руководствовался, когда спрашивал вообще у него? Да и чем я помогу? В глаз полезу, господи прости… Только я собирался натянуть свою футболку, уже даже плечами пожал в знак своего равнодушия, как меня опять окликнули. — Хотя подожди, — на этот раз он соизволил сделать полный оборот. Его правый глаз почти не открывался, он закатывал его наверх и одной рукой прикрывал. Слезы текли ручьем из-за инородного тела под веком, — можешь, пожалуйста, просто сказать, где она? — Кто? — Линза, боже. — А, ладно, хорошо, — я отложил футболку в сторону и придвинулся к нему. Он слишком высокий. Я дышу ему куда-то в ключицы, как-то это все слишком странно. Он чуть нагибается, а я протягиваю руку к его лицу, оттягивая верхнее веко вверх. Он совершенно спокоен, и рядом с ним я, соответственно, тоже. Мои руки проворачивают какие-то непонятные мне манипуляции. Я кручу его за подбородок так, как удобно мне, он старается держать глаз открытым. — Проморгайся, — я говорю в повелительном наклонении, он следует ему. Ресницы быстро смыкаются и тут же расходятся. Я вижу, будто осколок, линза, заплывшая ему под верхнее веко, показывается в моем поле зрения. Я тянусь пальцами и аккуратно вынимаю ее. — Боже, наконец-то, — слезы текут из него ручьем, я вижу, как он тут же отстраняется, — спасибо.       Я отхожу в сторону, к своему шкафчику. Перебираю все вещи, которые там могли возникнуть. Надо действительно унести половину домой. Я и не думаю уже о том, что кроме этой ситуации нас может хоть что-то связать, но снова слышу этот голос. Его голос я тоже помню. Он все еще звенит у меня в ужах, тот льющийся смех, вскрики, когда мы смотрели фильмы ужасов, а потом он вжимался в меня. Я всегда делал вид, что не боюсь, но приходил домой и оставлял свет включенным, потому что темнота пугала меня. От этого голоса ничего не осталось. Переливающийся ручей превратился в водопад. Он говорил так же звонко, но более уверенно. Он хрипел немного, когда договаривал слова, у Беверли тоже есть эта хрипотца. И все же мягкость слова, эта легкость были присущи только ему. — Хэй, я могу тебя еще попросить кое о чем? — он подошел ко мне сзади, поправляя свою джинсовку. — О чем? — я хотел видеть своего собеседника лицом к лицу, поэтому повернулся. Он смотрел на меня сверху вниз, его руки дергались где-то в карманах. Ему приходилось сутулиться, а мне поднимать голову, шея затекала. — Не обессудь, но я тут узнал о тебе немного, чекнул инстаграм, пообщался с нашими одноклассниками и не только, в общем, говорят, ты пользуешься вниманием у людей тут.       Я пожал плечами, поскольку сказать что-то еще я немного поленился, да и зачем подтверждать очевидные вещи. Между тем, он продолжил. — Так вот, я устраиваю вечеринку в честь себя любимого, ну, знаешь, надо как-то осваиваться на новом месте, — он подмигнул мне, пихнув локтем в предплечье, я тоже улыбнулся в ответ, — ты мог бы поприглашать всех, позвать своих друзей там, ну, их у тебя, должно быть, немало. Тусанем, приходите. — Нет, друзей у меня немного, а зачем тебе это? Ты вроде и так уже отличился, — я пустил смешок, который, казалось, совсем не смутил Ричи. Он так же пожал плечами, не вынимая руки из карманов. Мы что тут, очевидными фактами из нашей жизни обмениваемся? Вот тебе еще факт, Ричард Тозиер, ты — мой глупый и давний друг детства, который меня не помнит в силу своей слабой памяти и идиотизма, — да и вообще, я видел, как к тебе относятся твои, судя по всему, друзья? — А, да, завел парочку знакомств. Но суть не в этом, понимаешь? Я хочу, чтобы пришло как можно больше народа. Подстраховаться. Так, сделаешь? Не бойся, говорят, ты устраиваешь самые крутые вечеринки. Твое место короля школы я точно не займу.       Ну, не я, а мои друзья. Я в целом не особо люблю все эти вечеринки. Для меня намного приятней проводить время за сериалом в кругу своих немногочисленных друзей. Вот только другие так не думают. Смотря на меня, люди вообще перестают думать. Считают меня какой-то картинкой, видят лишь то, что хотят.       Он с надеждой устремил свой глубокий и темный взгляд в меня, прожигая дыру на уровне моих глаз. Он выглядел, как наивный ребенок, брови изогнулись вниз перевернутой дугой. Я помялся, ждал, что он скажет что-то еще. В принципе, мне ведь несложно. — Окей, — я чуть дрогнул с безразличным лицом, таким, что мне ничего не стоит доложить всем о вечеринке у Ричи Тозиера, — так, когда и где? — О, я подпишусь на тебя в инстаграме, а ты на меня, просто добавь к себе в сторис мою публикацию.       Я достал телефон, мы с Ричи напару смотрели в дисплей. Он продиктовал мне свой ник. Я не стал разглядывать его фото, но обязательно займусь этим, как только приду домой. Что ж.

god_is_richie07 1789 подписчиков.

      Я быстро просматриваю последнюю публикацию, на которой уже собралось почти триста лайков. На фото Ричи с Эдом Коркораном на фоне школы дурачатся, половина размазана, но вся эта атмосфера, какой-то юности что ли, только сильнее накатывает. Я пробегаю глазами по комментарию под фото:       «Я тут сменил обстановку. Оказался на новом месте. Жду всех вас. Ридж-стрит, 108. В эту пятницу. Зададим жару. П.с. Кто не придет, тот лох!»       Это вообще-то было похоже на Ричи. Я, не глядя, поделился публикацией, оставил геолокацию и прикрепил пару стикеров. — Спасибо огромное, ты ведь придешь? — Я постараюсь, — я выдавил из себя улыбку, точнее, что-то на нее похоже. — Буду ждать, особенно знакомства с твоими друзьями. Беверли твоя девушка?       Часто мне задавали этот вопрос. И мы могли бы очень красиво смотреться вместе, но нет. Ни за что. — Нет, мы лучшие друзья. — Отлично, ладно, на урок пора, — он задел меня плечом и удалился, хлопнув дверью. Я еще немного помялся. Что значит это его «отлично»? Я сморщил свое лицо в попытках понять услышанное, переварить всю ситуацию, но лишь думал о том, как сильно я почему-то не хочу посещать вечеринку у Ричи дома, как сильно я хочу удалить публикацию, и как сильно не хочу знакомить своих друзей с ним.