тригонометрия.
9 апреля 2020 г., 23:19
Примечания:
о мой бог, простите, пожалуйста, меня не было сколько? два дня? я так увлеклась со своим перерывом, что возвращаться к привычному ритму жизни стало тяжко. в прочем, очень надеюсь на то, что вы все еще тут. вот вам новая глава на досуге.
Пожалуйста, публичная бетаааа!
Please — Elton John.
— Давайте сначала, где сейчас Бен? — я сижу в центре собрания в моей комнате. Вокруг кромешная тишина. Только сквозь приоткрытую форточку просачиваются звуки проезжающих машин и дуновения ветра. Фонарь напротив моего окна раздражающе мигает. Беверли недавно приняла ванну и сейчас сидит на кровати, мы устроились на ковре. Она смотрит на нас озадаченно, будто мы сейчас решаем ее судьбу, словно она подсудимая, а мы суд присяжных. Все это поверх накрывается тем, что Ричи совершенно не вписывается сюда, по убеждениям Билла. Он как-то напряжённо смотрит на Ричи, его ненавистный взгляд периодически зависает на нем невзначай. Билл сквозь зубы проговаривает: — Мы уезжали, когда кто-то вызвал полицию, думаю, и он, и этот придурок Кевин сейчас в участке. Я встаю с пола, на котором сижу рядом с Ричи почти вплотную, плечом к плечу, он сложил ноги по-турецки. Желваки на его скулах волнительно дрожат. Когда замечает взгляд Билла на себе, он жмурит глаза, опуская одну бровь ниже, и немного мотает головой, будто бы задавая вопрос: «Что опять не так?» — Бев, прости меня, — я подхожу к ней поближе, чтобы приобнять за плечо, она улыбается. Она совсем не злится на меня, более того, я готов поклясться, что она даже не понимает, за что ей можно злиться. — Ты не виноват, Эдди, мне надо было сказать вам об этом. В комнате висит какая-то домашняя добрая атмосфера. Эта атмосфера по-особенному семейная, радушная. Примут ли они Ричи сюда? Ричи тоже встаёт следом, он садится по другую сторону от Беверли. Она поджала ноги под себя и натянула на руки большой халат. Ричи улыбнулся ей, а она ему. — Все будет хорошо, мы надерем ему его паршивую задницу. — Так, вот давай без этого, Тозиер, — Билл вскидывает руки. Рич переключает на него теперь уже саркастический взгляд. — Сказал тот, кто минуту назад был готов убить своего лучшего друга за то, что у него были свои дела! — Так, все, хватит, — Урис взмахивает руками, но его лицо все еще в умиротворении. Денбро пускает раздражительный смешок. В комнате становится слишком тихо. Бев поджимает губу, ее влажные волосы липнут ко лбу. Она вся такая нежная и маленькая. Беверли — доказательство того, что разбитое все еще может быть прекрасным. Тишину прерывает стук в комнату. — Ребята, может, вам принести чего? — мама просовывает голову. Ее лицо обеспокоенно оглядывает всех нас. Мы впятером упорно глядим в ее сторону, от чего она еще более сконфуженно подается назад. Я осматриваю друзей, и когда они синхронно отрицательно мотают головами, я возвращаюсь к маме. — Нет, спасибо, ничего не нужно. — Беверли, как насчет еще чая с ромашкой? — Спасибо, миссис Кей, в этом нет необходимости. Мама понимающе кивает и тихо прикрывает дверь. Мы дожидаемся, когда шаги за ней затихают, и снова возвращаемся к нашему общению. Стэнли выглядит по-особенному тихо сегодня. Его лицо не отображает ничего, кроме как сожаления. Сожалеет он как будто всем: мне, потому что пришлось столкнуться с Биллом в таком ключе, Беверли, что оказалась в этой ситуации, Биллу, который весь, как на иголках, не мог дозвониться до меня, даже Ричи, что сидит и ловит на себе тяжелый взгляд Денбро. Все это заставляет меня думать, что он совсем перегружен, что у него есть свои проблемы, о которых мы можем даже не догадываться. По крайней мере, одна такая проблема мне известна. Стэн периодически смотрит на Билла, а когда сталкивается с его взглядом, тут же упирается своим в пол. Его руки часто потеют, я замечаю, как он вытирает их друг о друга. Когда он «случайно» касается Билла, а тот, не замечая, агрессивно из-за сложившейся ситуации дергается, отстраняясь, я слышу, как Стэн трескается внутри. Он теряется в пространстве, потому что больше не может найти определенную точку, на которую смотрел до этого. Он больше не может дышать в привычном темпе, а просто для вида опускает и поднимает свою грудь, хотя и не дышит вовсе. От этого я смотрю ему в глаза, и он меняется в лице, как-то нелепо улыбаясь. А за этой улыбкой прячется боль. — Так вы, типа, вместе? — вопрос сидящей рядом Беверли прилетает куда-то под дых. Парни с абсолютно спокойными лицами, только мы с Ричи широко распахиваем глаза. Стэн еще более неловко улыбается, но теперь ему хочется закричать от смеха. И он пускает этот смешок, уводя взгляд в сторону, поджимая нижнюю губу наверх, чтобы не расплыться в улыбке еще больше. — Что, прости? — я стараюсь рассмотреть ее лицо. В этих сумерках совершенно не вижу, какое выражение лица сейчас на ней, свет от настольной лампочки не попадает на кровать. Я даже и забыл, когда тут горела обычная лампочка, что висит на потолке, а не эта энергосберегающая с каким-то слишком ярким и теплым светом, режущим глаза. Она прямо бьет по всей голове. — Бросьте, парни, это же так очевидно, — Билл встает. Он возвышается передо мной. Его руки находятся в карманах джинс, и весь он такой крепкий и большой сейчас, — ну и вкус у тебя, Эдди. Я не могу подобрать слова, они просто не идут в мою голову, ничего не выходит кроме нелепого звука, протяжного «эээ», из моего открытого рта. — Ребят, это не то, о чем вы… — Брось, Эдс, — Ричи самодовольно улыбается, — какой в этом смысл? Они уже и так все поняли. Да, и не могли вы другую ситуацию придумать для нашего тандемного каминг-аута? Мне хочется провалиться. Клянусь. если бы я что-то ел и пил, это бы вылетело наружу, как хорошо, что то, чем я поперхнулся, был воздух. Я закрываю глаза ладонями, но не для того, чтобы укрыться от мерзкого света, а от того, чтобы не сталкиваться взглядами с ребятами, потому что… Потому что я не так хотел им обо всем рассказать. Да мне, черт возьми, даже рассказывать не пришлось, они сами обо всем догадались, потому что «это же так очевидно»! В каком месте это очевидно? У меня что, на лбу написано «Я влюблен в Ричи Тозиера»? А, ну да, джинсовку Ричи я все еще не снял. Хватит быть таким тупым, Эдди. Я убираю руки с глазных яблок. Все плывет. Боже. За что мне все это? — Я хотел сказать… Но что-то все не доводилось. Ричи смотрит уже теперь более спокойно, его взгляд сверху опускается на меня. Этот взгляд слишком умилительный. — Так, может, раз уж мы все тут, устроим что-то совместной ночевки? — я стараюсь перевести тему, встаю с кровати, чтобы подойди к телеку, хочу предложить посмотреть фильм, но Билл перебивает, когда я делаю вдох, дабы сказать об этом. — Извините, но мама ждет меня, — он подходит к Беверли, обнимая ее. Ее руки смыкаются на его торсе, и он оставляет короткий поцелуй на ее макушке, — увидимся. — Стэн, ты как? — Ну, я готов остаться, если подгонишь мне домашнюю одежду, — я киваю ему, переключая взгляд на Ричи. Он пожимает плечами, все еще сидя рядом с Бев. — Я же обещал. Конечно, я за! Я улыбаюсь, потому что воздуха во мне не хватает, чтобы ответить больше, чем улыбкой. Да и этого не нужно. Я просто получаю ответную улыбку взамен. — Я провожу тебя. Билл кивает и почти сразу, обменявшись со Стэном нашим «фирменным прощанием», удаляется из комнаты.***
Когда мы выходили из дома, свет горел лишь в прихожей. Мама, по всей видимости, уже удалилась в свою комнату. Свежий воздух и звуки сверчков. Крыльцо осталось позади. Я вышел и тут же увидел машину Ричи, в голове всплыли приятные воспоминания. — Ну, пока что ли, — он протянулся ко мне, чтобы обнять. Билл сжал меня в крепких объятиях, — извини, что наехал, ты же знаешь, как я волнуюсь за нее. Еще с того раза… эти придурки вообще не знают меры. Думают, что люди — вещи, с которыми можно обращаться так, как им вздумается. На этих словах Билл показал всю неприязнь к таким как Кевин в своем лице. Он всегда поджимал губы, когда был зол, нервничал или погружался в раздумья. — Я знаю, Билл. Простите меня, я на самом деле не самый хороший друг. — Ты — один из лучших, Эдди. Мы все тебя любим. Не думай, что я с презрением отношусь к тебе или Тозиеру, не думай, что ваш тандем меня напрягает, нет, я хочу, чтобы ты был счастлив, Эдди, но… Я сглатываю. — Но? — Смотри, чтобы он не разбил тебе сердце, потому что он может. Он разобьет тебя, если захочет, Эдди, при первой же возможности. От его слов разные мысли бегут мне в голову, и я теперь не могу смотреть ему в глаза. Только нервно перебираю пальцами в воздухе. — Он не сделает этого, вы столько не знаете, я обо всем вам расскажу, когда у нас будет достаточно времени. — Я надеюсь на это.***
Снова очередной тяжелый день. Я уже запутался в днях недели. Все слишком сильно накатывает в последнее время. Билла и Стэна вызывали в участок вчера. Они отделались выговором за драку, а вот Кевину пришлось заплатить за моральный ущерб, как Бев, так и владельцу клуба. Меня там не было, но, судя по рассказам, разгром там был нехилый. Я совершенно не слушаю то, о чем говорят на уроке. Эта тригонометрия мне вообще не интересна, честное слово. Мое лицо скорее всего будет все в красных отметинах, когда я подниму голову с парты, но у меня просто нет сил сделать это сейчас. Пусть Грета пишет что-то на доске, пусть Джонс снова пускает язвительные комментарии в адрес учителя, мне все равно. Школа учит нас жизни, которую мы никогда не увидим. Мало кому пригождаются эти тупые формулы, ведь так? Я просто хочу полежать еще несколько минут. Пока в моем кармане не вибрирует телефон. Ричи: хватит спать, самостоятельную не напишешь. По лицу ползет улыбка, когда я оглядываюсь на две парты третьего ряда вперед. Ричи прячет телефон одной рукой, обернувшись на меня. Его волосы прикрывают глаза, он в шуточной форме крутит у виска. Я пишу ему в ответ сообщение на Фейсбук, поглядывая на него и мотая головой, когда оно доходит до него, он быстро читает его и беззвучно смеется. Эдвард: Вот ты и слушай, поможешь мне потом. Я с новым дыханием смотрю на него. Мне не могло так повезти. Я никогда не верил в судьбу, но теперь был полностью убежден, что случайностей не существует. Если Ричи разобьет мне сердце? Если я ему? Да какая разница… Не важно, что будет, пусть сейчас все хорошо, пусть оно просто будет сейчас. Даже когда мы жили так далеко, мы были близки. Он был в моем сердце, а я в его. Все слишком быстро. Все слишком необдуманно. Похер. Я не знаю, что это. Просто чувствую, что люблю его. Кто вообще с точностью может сказать, что такое любовь? Я могу посмотреть на сюрреалистическую картину и увидеть там птицу, а кто-то скажет, что нет, это не птица, просто потому что видит там слона. Каждый чувствует, как хочет, видит то, что хочет видеть. Понимает так, как ему представляется. И любовь — она ведь разная. Я просто сижу и вдупляю в парту еще несколько минут, казалось, меня совершенно накрыло. Эти мысли прут из меня и в меня обратно. Я вдруг понимаю, что впереди меня возвышается грозная учительская тень. — Каспбрак, к доске. Еще несколько минут я смотрю куда-то ему на пуговицы серого пиджака. Что сейчас произошло? Нет. Стоп. Какая доска?! Я не могу выйти к доске! Я вдруг осознаю, что случилось. Мистер Кларк стоит со своей большой папкой в руках. Он оглядывает всех таким взглядом, словно сам ничего не видит. Его очки приспущены на переносицу, потому что так ему легче смотреть вдаль. Он осматривает все и ждет, пока я встану из-за парты. Его усы подрагивают над верхней губой, когда он прикусывает ее. Его прикус достаточно странный, такой интересный, я смотрю на него и все время думаю: а как он жует? Ведь передняя челюсть вытянута. Но это не делает его каким-то некрасивым. Он словно сбежал из девятнадцатого века в этом своем старомодном пиджаке, с этой острой бородкой и проплешиной на затылке, и хотя я всем сердцем уважаю его, этого высокого и до жути худого мужчину, который не упускает возможности вставить какую-нибудь заумную фразу на своем уроке, я все же ненавижу его предмет. Вот вел бы он что-то вроде английской литературы, цены бы ему не было. А так… Я встаю из-за парты, он щурится, и оттого, что его брови слишком густые и длинные, волоски попадают ему в глаза, он постоянно моргает. Ноги сами несут меня к доске, хотя могло показаться, что я уверенным шагом шел вперед, ноги мои тряслись. И вообще не было во мне той уверенности, которой, по мнению окружающих, веяло от меня за километр. Я даже представления не имел, о чем говорят на этом уроке. Да и не было у меня интереса к этому. Все, что я услышал за эти тридцать минут, что сижу в классе, так это то, какое сегодня число. И то, если бы у нас не было до этого других уроков, на которых то и дело говорили, что сегодня 25 апреля, я бы вряд ли это запомнил. Мои пальцы сами выхватывают из его старых морщинистых рук с идеальными ногтями кусочек мела, который тут же остается белой полоской на подушечках. Я прикусываю щеку изнутри. Привет, неуд. Вижу пример, который каллиграфическим почерком выведен на доске. Все цифры закругленные, идеально выведенные. Ладони предательски потеют, только я хочу вытереть их о свои джинсы, тут же вспоминаю, что мел отпечатается на них. Тогда я поворачиваюсь к классу. 26 пар глаз сочувственно смотрят на меня. Ричи вдруг резко встает из-за парты. — Вот, черт, мне так плохо, могу я выйти? — он демонстративно держится за сердце, одной рукой упирается о парту. Что ты, мать твою, творишь? Я распахиваю глаза до такой степени, что они, кажется, занимают больше половины лица. Учитель вдруг взволнованно подбегает к нему. — Присядь, Ричард, — он придерживает его за плечо, — кто-нибудь проводите его до медпункта! — Нет-нет, я в порядке, — отрезает он, но тут же валится обратно на стул. Я уже начинаю верить ему. Он тяжело дышит, закатывая глаза. Боже. Нет, он сейчас серьезно? Его ноги, как вата, подгибаются, он вдруг встает, но снова падет прямо в руки учителю. — Ричи, ты меня беспокоишь, ты же не в порядке! — математик шлепает его совсем немного по щеке. Все в классе уже начинают нервничать, вздыхая. В кабинете бегают какие-то странные непонятные шептания. Я стою и не могу двинуться с места, мел зависает в моих руках. Но пока Ричи уже в открытую «теряет сознание», я все же подбегаю к нему, чтобы удостовериться в том, что это все — один сплошной розыгрыш. Одноклассники столпились вокруг него. Бев подбежала сзади, но когда увидела мой взгляд полный уверенности и мысленного извинения за этот цирк, тут же сделала полный оборот своими глазными яблоками. Я уже видел, как она хотела шлепнуть себя по лбу от того, что происходит. И пока вокруг образовывалось скопление, от которого дыхание спирало все сильнее, Кларк послал кого-то из класса за медсестрой. Услышав об этом, Ричи встрепенулся. Его большие глаза распахнулись с такой силой, с какой только могли. Он уже не нависал на учителе, а твердым одним шагом направился к парте и уселся за нее. — Тозиер? С тобой все хорошо? Ты нас всех напугал! Ричи еще изображал из себя не до конца оклемавшегося больного. Демонстративно делал вид, что обитает где-то не тут, а в другом месте, приостанавливая гул одной только рукой. — Я в порядке, мистер Кларк… — прохрипел он. Нет. Ты не в порядке. Ты — кретин, Ричи. Я все еще держал в руке мел, только теперь смог положить его на парту, придвинувшись к нему поближе, чтобы приглядеться к лицу. Все облепили его. — Так, все на свои места, живо! — Кларк обернулся, и от этого импульса его взгляда дети действительно расселись за свои парты, я последовал этому примеру. — Тозиер, срочно сейчас же иди к врачу. Но Ричи уже уверенней возразил. — Понимаете, если меня сейчас отпустят домой, я не смогу посетить другие уроки, а это для меня важнее! Ричи успел проговорить это, сразу после звонок оглушил всех нас. И с этим звонком он быстро вылетел из класса, сбив на пороге ту самую медсестру и Лили, которую за ней послали.***
— И что за хрень ты там устроил? — Билл подошел к нашему столику со своим подносом. Мимо все проходили одноклассники в изумлении, почему мы сидим вместе с Ричи. Кто-то переспрашивал что-то вроде: «Они помирились?» «Они что, все же друзья?» Если бы, ребята, если бы… — Если бы не я, этому болвану влепили бы двойку, за мной еще весь день, чувствую, будет таскаться наша медсестра. Как ее там? — Мисс Онор, — Стэн откусил свой сэндвич. — Да, Онор, точно, — Рич протянулся вперед, совершенно не обращая внимания на то, что происходит вокруг, его рот был набит откусанным хот догом, так, что он с трудом пережевывал, — в общем, я предупреждал тебя… Он снова посмотрел на меня исподлобья, задрав брови повыше. — Но я ведь не просил помощи, мне уже нечего терять, одной двойкой больше, одной меньше, — я пожал плечами. Мы еще несколько минут переговаривались о чем-то не столь важном. Ричи пару раз пустил шутку, над которой посмеялись все, кроме Билла. Если бы я мог дать ему медальку за самую недовольную рожу, я бы это сделал. Не сказать, что ему не нравилось присутствие Ричи в нашей компании, нет. Просто он не мог свыкнуться с тем, что теперь все смотрят на нас еще больше. Потому что «Как это так, Тозиер сидит в компании Каспбрака и его друзей?» Да кому вообще какое дело? Больше всего меня в этой ситуации раздражало, что приходилось делать вид, будто ничего и не было вовсе. Я старался отдалиться от Ричи, когда он слишком близко двигался ко мне. Старался не смотреть на него лишний раз. Это, наверно, еще больше бы подвергало нас сомнениям. Но Ричи… Он совершенно не терял своего лица. Это все тот же Ричи, но слишком громкий, слишком веселый. Его руки постоянно взмывают вверх, когда он шутит. И только когда он рядом со мной, я знаю, что он открывается больше. И что веселья в нем не так много. Часто в той ситуации, в которой следует плакать, люди смеются. И Ричи делает это так часто. А я все еще слышу, как внутри него лопается хрусталь, насколько все нехорошо в его отношениях с мамой. А то, что происходит сейчас между нами? Что-то слишком непонятное. Все же в порядке. Все хорошо. Но что-то преграждает эти мысли. Что-то… — Привет, Ричи, Эдди, — Грета кивает в мою сторону, двигает меня, влезая между мной и Ричи, ее волосы задевают мое лицо, становится щекотно щеке, — вся школа уже успела обсудить тот факт, что вы вместе. — Ой, ты даже не представляешь насколько, — Билл изогнул бровь, усмехнувшись куда-то в свою тарелку, на что ему сразу прилетел локоть Беверли под ребро. — Так вот, я, как королева ближайшего бала… — Боже упаси, — Билл снова вставил язвительный саркастический комментарий, предварительно шмыгнув носом, я тоже приподнял брови от ее самодовольства. — Денбро, я разговариваю не с тобой! Грета выпрямила спину, слишком сильно выпятив грудь. Господи. Да, спасибо, мы все ее уже видели сто раз, когда ты снимала при всех футболку то там, то тут, на каждой вечеринке. При чем не всегда ей руководил выпитый алкоголь. Ее ресницы обильно накрашены тушью, так, что она комками склеивает их. — Так вот, ребята, — она изогнула бровь, — я уверена, ваш дуэт всем очень нравится, так… как насчет совместной вечеринки? Ричи чуть отодвинулся от нее, когда ее стало слишком много. Она облизала ярко-розовые губы, которые толстым слоем накрашены блеском. Она иногда убирает с них прилипшие волосы, на что Бев смотрит с каким-то пренебрежением. — Ну уж нет, достаточно с меня, ты сама знаешь, — Ричи отрицательно вскинул голову назад. На что она только помотала головой, сожмурив нос, прямо перед его лицом. — А ты, Эдди? Как ты смотришь на то, чтобы оторваться? Ну же, Эдди, ты теряешь хватку! — она слишком сильно напирает, обнимая меня за руку, косо смотря на реакцию Ричи. Он мотает головой, уперевшись стеклянным взглядом в меня. Я перевожу его на Грету. Голубые глаза смотрят на меня снизу вверх. — Прости, Грета, но я тоже не могу, — она тут же вспрыгивает с места. Когда она поднимает ногу, чтобы перешагнуть скамейку, ее бедро оголяется. — Вы такие старперы, жуть, — она тут же уматывает за свой столик, пока ее кудрявый хвост летит из стороны в сторону. Стэн провожает ее неприязненным взглядом, лицо его искажается в каком-то недоумении. — Вот стерва же, а. — Это все очень хорошо, но нам бы на урок, — Ричи встает из-за стола, подхватывая поднос с почти нетронутой едой. Он демонстративно показывает на запястье своей левой руки, словно сверяется со временем. Но никаких часов там нет. — Что у нас? — Стэн вылетает следом. Его кудри сегодня беспорядочно разбросаны по всей голове, и привычного порядка там не наблюдается. Кажется, будто он не спал целую ночь. — Так, ну, у меня политология, хоть Бена увижу, — Беверли смотрит на время в своем мобильнике, — спрошу, что и как. Ладно, мальчики, я побежала, увидимся через 45 минут. Она подлетает и тоже удаляется из столовой со всей тянущейся толпой, гул которой доносится еще с самого коридора. Мы стоим еще какое-то время. Ждем, когда народ рассосется, потому что бросаться в эту пучину из детей — самая большая ошибка, которая только может совершиться, с этим мы сталкивались ни раз. Так или иначе, разносится душераздирающий звонок, который бьет по ушам. Нам приходится сунуться в толпу. Я теряю из вида совершенно всех. Билл уже убежал вперед, чтобы не сидеть на последних партах, а занять место поближе к доске и не упустить ничего важного, Стэн устремился за ним. Но высокую фигуру Ричи видно очень хорошо. Он утекает куда-то внутрь человеческой мешанины. Его кудри забавно ложатся ему на лицо, он буквально в трех шагах от меня. Я стараюсь пробиться сквозь толпу, но они сбивают меня с ног. Рич оборачивается, он машет рукой на себя, а потом скрывается в небольшом коридорчике, ведущем в служебный туалет с подсобкой. Я без задней мысли иду за ним. Когда мне удается протиснуться через людей, а поток редеет, я наконец могу понять, что он затягивает меня в небольшое помещение. — Какого хрена, Ричи?! Он только прислоняет длинный палец к губам, шикая. — Молчи, если не хочешь на занудную экологию.
