пощечина твоему успеху.

Sex — Cheat Codes x Kris Kross Amsterdam.

— Молчи, если не хочешь на занудную экологию.       Мы стоим в небольшом душном помещении. Ему приходится наклониться ко мне, чтобы я услышал.       Вокруг одни шкафы, а стена появляется только там, где находится дверь. В углу безразборно валяются ведра и приспособления школьной уборщицы. Ричи тянется к двери, я слышу щелчок, она закрывается на замок изнутри, поддаваясь движениям его пальцев. Подсобка настолько маленькая, что вытяни Ричи ноги, упрется ими в стену напротив. Впрочем, это не мешает ему опуститься на пол и присесть, сложив ноги. — И что ты такое делаешь? Нам влетит! — возражение вылетает из меня, хотя я даже не думаю сопротивляться, сажусь к нему рядом. С одной стороны Ричи, с другой — стена. Я так близко к нему, что становится слишком приятно на душе. — Хватит уже трястись из-за любой ерунды, — он лезет в свой рюкзак, достает книгу, — просто переждем здесь 40 минут, я тебе вон, почитать могу даже. Что ты такой натянутый вечно? — Ричи, это не шутка! Нам влетит, нам, правда, полная задница, — то ли от чрезмерной близости к Ричи, то ли от сжатого в этой каморке воздуха тремор в руках усиливается, сердце бешено колотится.       Я начинаю убеждать себя в том, что сейчас кто-то откроет дверь ключом и появится на пороге с ухмылкой из разряда: «все мы уже давно догадались, что вы два педика». Нет, все будет хорошо. Все хорошо. — Эй, — руки Ричи ложатся мне на плечи. Почему мне так страшно? Он же рядом. Из-за этого жеста с его стороны становится спокойней, я с легкостью выдыхаю. Мне просто хочется уткнуться в его шею и просидеть так всю жизнь, — Все в порядке, Эдди. Никто сюда не зайдет.       Я ложусь ему на плечо, он откидывает книгу на колени. Его пальцы зарываются в моих волосах. Мои нервные клетки больше не отмирают. Один палец накручивает прядь моих волос, мурашки пробегают по всему телу, когда он оттягивает ее, а потом отпускает.       Я чувствую, как его рука содрогается и спускается ниже. Он проводит пальцем по моей скуле, подбородку, верхней губе. Потом его лицо возникает перед моим, он целует меня в губы.       Я давно снова хотел почувствовать это — срывание поцелуя с его губ, таких графичных и пунцовых. Дыхание учащается, хотя мы уже делали это. Каждый раз для меня, как новый. Мне хочется все сильнее отдаться ему, нет этой «нехватки кислорода» от волнения. Я могу целовать его хоть час, хоть два, хоть вечность.       Ричи твердо уверен в своих действиях, а я уверен в том, что могу стать зависимым от этих действий. Он проникает мне в рот языком, а я безотказно поддаюсь, упуская какие-либо прелюдии в качестве простых касаний губами друг друга. Ричи просто оттягивает мои губы, кусает их немного. Я отвечаю ему тем же. Я целую его и целую, втягивая нижнюю, ответно проникая внутрь. И это выглядит весьма отчаянно, будто мы делаем это в последний раз.       Пока мои губы совсем не начинают болеть, приятно стягиваться от переизбытка слюны, я так и не отстраняюсь. А когда хватаю воздух, теперь уже не носом, его взгляд превращается во что-то страшно-красивое. Боже. Этот взгляд такой долгий и интригующий. Я не могу оторваться от него, мы, как два идиота, смотрим друг другу в глаза. Ничто так не возбуждает, как зрительный контакт.       Я чувствую легкую усталость теперь, но в голове вдруг возникает одна очень опасная мысль. Мы вдвоем. В маленьком укромном месте. Я начинаю улыбаться, но, чтобы сдержать улыбку, прикусываю нижнюю губу. И теперь осязаю, как сильно она распухла. — Ричи… — я отвожу взгляд в сторону. Все мое волнение сходит на нет, потому что все происходящее так интимно. Никто нас не увидит, а это будет наш маленький секрет. Это какой-то задушевный момент. Разные мысли непристойного характера селятся в моей голове. — Чего ты так улыбаешься? — он не может сдержать улыбки, но все равно выгибает бровь так, как он умеет, с той же напыщенностью, долей иронии.       Я не отвечаю ему. Нет времени, чтобы ответить. Просто перекидываю ногу через него, оказываясь сверху. Уверенность Ричи гаснет. — Чего такое, Тозиер? Как ты там сказал? Хватит трястись из-за любой ерунды?       Я не дожидаюсь ответа. Его шея так близко, что я наклоняюсь и оставляю на ней короткий поцелуй. А потом рискую высунуть кончик языка и обжечь им бледную кожу, во рту остается горький привкус парфюма. Я сглатываю эту горечь, потому что за ней следует сладкий вкус кожи Ричи. Теперь на месте поцелуя будет засос, который я случайно оставил, увлекшись. Нежная шея покрывается мурашками, когда я веду вдоль нее, вверх к уху. В голове только одна мысль: живем ведь один раз.       Он откидывает голову назад, я, не глядя, убираю волосы с его лба. Я уже на все сто знаю, какие именно пряди и откуда выпадают из основной массы густой и черной копны. Мои пальцы немного подрагивают, но это не мешает мне руками искать его ключицы и обводить их. Приятней того, что я могу касаться Ричи, может быть лишь то, что Ричи касается меня.       Его длинные пальцы обхватывают мои тонкие запястья. Я отрываюсь от своего занятия ненадолго. Он целует мои руки, почти каждый палец, смотря мне прямо в глаза. Его ресницы дрожат, а в его ладонях мои. Он словно греет их своими, хотя они и намного холоднее.       Осторожные движения перешли в нечто более уверенное, он подался вперед. — Ричи… — Тише, ничего не говори сейчас.       Две его ладони легли мне на щеки. Боже. Он с какой-то аккуратностью придвинулся более плотно, почти вжавшись в мое лицо. Легкое прикосновение губ краешка моих заставило почувствовать нахлынувшее ликование. Возбуждение ударило в голову. Он совершает слишком нежные движения, от этих движений сносит крышу. — Ричи, ты сейчас лишаешь меня воли… — Да? А по-моему наоборот, даю волю твоим мыслям стать материальными.       И он чертовски прав. Послать весь мир и целоваться вот так с Ричи — лучшая перспектива на жизнь.       Его прикосновения такие же легкие, как то, когда по весне пух летит с тополей тебе прямо в лицо, такие же щекочущие, но по большей части не в физическом плане, а в духовном. Вся моя душа уже давно ощутила победу, потому что именно я, не глупая Грета или какая-нибудь Джейн Остин сидит сейчас здесь с ним, а я! Но больше всего по-прежнему кровь будоражит тот факт, что в любой момент кому-нибудь понадобится воспользоваться подсобкой.       Легкое движение его руки по моей щеке куда-то вниз, к шее. Он тыльной стороной проводит по ней, наблюдая за моей реакцией, а я не могу ответить ему тем же взглядом, меня всего колышет от этого движения. Глаза закрываются от настигающего блаженства. И все как в тумане. Нет ничего пошлого и грязного. Подсобка превращается в самый настоящий Эдем. И это правильно, ведь бытие с Ричи сравнимо с бытием в раю.       Его пальцы спускаются ниже, поднимая мою бордовую толстовку вверх. Холодные руки оказываются под ней. Подушечками пальцев он переходит от одного моего ребра к другому, чтобы прочитать меня. Трепетной любовью отдается каждый его палец. Место, которое он задевает, обжигает, как когда ты дотрагиваешься до металлических предметов на морозе.       Приподнимает мою толстовку, оголяя живот. Мне приходится попятиться назад, чтобы он мог поменять позу, подогнув ноги под себя, сев на колени. Он наклоняется вперед после этого, уперевшись лицом мне в живот. Своими худыми пальцами убирает назойливые кудри с лица и за уши. Я смотрю на него, также помогая избавиться от волос со лба. — Ляг, — Ричи надавил двумя пальцами на мою грудь. Мне уже было все равно на антисанитарию и на то, что сейчас я лежу на кафеле в кругу полочек с санитарными средствами. Я упираюсь на локти. Поцелуи остаются на животе влажными печатями. Его губы сначала кажутся жесткими, когда ороговевшая кожа чуть задевает меня, но он прислоняется сильнее, и все мягкость и чуткость проникают сквозь мой эпителий.       Он смотрит в меня, его зрачки становятся шире. Взгляд, такой спокойный, останавливается на моем паху. Плотная ткань сжимает все снизу.       Рич взволнованно сглатывает. Пальцы перебираются на ремень, который я туго затягиваю. Мне страшно выдохнуть, кажется, если я двинусь, он дрогнет от неожиданности. Ричи втягивает нижнюю губу, закусывая. Он отчаянно борется с пряжкой, а потом я слышу, как молния расстегивается. В столь личной тишине этот звук звучит очень извращенно.       Я чувствую, как ремень больше не стягивает живот, Ричи оттягивает резинку моего нижнего белья.       Я уже чувствую его губы не только где-то на моих или на животе.       Он касается головки и все уходит куда-то вниз. Я только от одного этого действия откидываю голову назад. Локти уже начинают болеть, но я простою в этом положении хоть битый час, лишь бы это ощущение в районе паха не прекращалось. Ричи обхватывает мой член снизу. Я вижу по его лицу, что он совершенно не знает, что ему с этим делать. Он смачивает губы, а потом высовывает язык почти полностью. Я стараюсь смотреть на него, но боюсь, что если буду продолжать, кончу раньше, чем он начнет.       Я прикрываю глаза, но все равно наблюдаю.       Ричи ведет языком от самого основания и наверх. Горячая слюна остается на мне. Все обжигает. Он делает это еще и еще. Это до безумия приятно. Приятно настолько, что, кажется, я вижу свет в конце тоннеля. Но он всего лишь подготавливает меня и готовится сам.       Он приоткрывает рот. Влажная среда окутывает чувствительную кожу. Ричи закрывает глаза.       Его губы сильнее смыкаются на моем члене. Он втягивает щеки, старательно вбирая, делает это неглубоко, но усердно. Так, что я закатываю глаза, а они совсем укатываются куда-то внутрь. Наращивает темп, от чего мои коленки предательски трясутся, мышцы живота напрягаются. Ричи наклоняется, почти напирая. Его ладони уже упираются в пол, все, что делаю я, — лишь сжимаю зубы, чтобы крики не начали вылетать из меня с потоками удовольствия. Меня уже слишком много в его рту, я чувствую гладкую гортань. Это заставляет меня посмотреть на Ричи. Пот выступает у него на лице маленькими капельками. Он иногда отстраняется, чтобы сделать глоток скопившейся слюны, еще более пошлые звуки раздаются, когда он делает это, такие влажные.       Я дрожащими руками снова убираю волосы ему за ухо, он поднимает глаза. Ричи Тозиер делает мне минет в школьной подсобке, смотря снизу вверх. В голове не укладывается. Он обходит рвотный рефлекс стороной, обдает тяжелым дыханием через нос меня. Я не могу собрать вырывающиеся из памяти фрагменты в единый сюжет. Замечаю, как Ричи теперь только одной рукой упирается в пол. Вторая его тянется к своей ширинке.       Одна ремарка — Ричи Тозиер возбудился, пока делал мне минет в школьной подсобке.       Он быстро освобождается от одежды одной рукой и, не отвлекаясь, продолжает скользить по моему члену вверх-вниз, то же самое делая правой рукой со своим. Я чувствую, как горячий поток подступает к паху с новой силой. Все приятно стягивает, и хочется зажмурить глаза. Мастурбация таких ощущений не подарит. Я хочу закричать. Даже не застонать, а именно закричать от удовольствия. Чтобы Ричи услышал, что он делает со мной. Я почти готов. Мои глаза распахиваются на какое-то время, а брови сходятся в изгибе, как у наивного ребенка. Я просто приоткрываю рот, из которого сначала вырывается протяжный и томный выдох. Потом этот выдох перерастает в нечто похожее на стон, Рич поднимает свои бездонные глаза. Вот да, как раз в них я хочу потеряться, когда все закончится. — Ричи, — я задираю свое худи повыше, чтобы не испачкать, — я готов, Ричи.       Каждое слово выходит, словно новое предложение. Ричи дергает головой, подстраиваясь под свой личный темп, ускоряясь. Я кладу руку ему на голову, чтобы отодвинуть назад за кудри. Он поддается, слюна оттягивается от его красных губ. Он рвано дышит, вытирая их тыльной стороной ладони. Я обхватываю рукой член и делаю два коротких движения, смотря на идеального Ричи, что стоит на коленях напротив меня на расстоянии вытянутой руки теперь. Он Смотрит мне в глаза, двигая правой по своему члену. И обводя взглядом это прекрасное зрелище, я все же выкрикиваю первые две буквы его имени, сжав глаза крепко-крепко: — Ри… — я кончаю.       Сперма остается на руке, когда я сжимаю член у самого его конца. Остальное небольшими каплями попадает на живот. Я еще немного двигаю рукой у головки, пока совсем не заканчиваю. Я стряхиваю руку, белая полупрозрачная густая масса опадает на холодный кафель, подскакиваю с места, чтобы встать напротив Ричи. Я обхватываю запачканной рукой его член.       Из-за наличия на ней спермы она отлично скользит, и Ричи даже не смущает, что, как бы он выразился с биологической точки зрения, на нем сейчас мой биоматериал.       Я провожу рукой вдоль него. За все время (секунд 40), что я смотрел на то, как он мастурбирует, я успел запомнить его темп. Поэтому он даже не стал помогать мне, а беспрекословно откинул руку, опустившись из положения стоя на коленях в сидячее. Я наклонился, начал сжимать руку посильнее, а сам смотрел на его чудесное лицо. Лицо маленького наивного мальчика, что сводит брови в удовольствии. Его ресницы все еще подрагивают, не меньше, чем мои ноги. Он как-то поддается вперед, входит в мою руку. От его движений я думаю: боже, лишь бы у меня не встал второй раз. То есть, в смысле, я хочу, чтобы у меня вставал, мне все же эта функция пока что нужна, но не сейчас.       Ричи жмурит нос, из-за чего веснушки на нем искажаются, начинают бегать, меняя положение. Он шикает, втягивая воздух сквозь сжатые зубы. Я смотрю на это ангельское лицо, и мне в действительности хочется все повторить, но я отгоняю от себя эти пошлые мысли. Только лицо Ричи, который удовлетворяется за счет моей руки. Боже, лучше не стало, я по-прежнему думаю о повторном возбуждении. Ричи сжимает зубы, желваки на его идеальных резных скулах ходят с неимоверной скоростью. Он открывает глаза. — Эдди, сильнее.       Я сжимаю руку еще сильнее, от чего он совсем теряет голову. Откидывает ее, как самая настоящая порнозвезда, назад, простанывая что-то невнятное. Его шея изгибается, становясь еще более графичной, чем она есть на самом деле. Ричи — икона.       Я стискиваю зубы, получая дикое удовольствие от того, что смотрю на него. Как самый настоящий извращенец…       Двигаю рукой, Ричи двигается в такт моим движениям, начиная ходить своими тонкими пальцами по своей шее, поглаживая себя. Он хочет моей смерти?       Я чувствую, как он совсем напрягается, и сжимаю его член чуть крепче, но темп не замедляю. И когда я понимаю, что он хочет кончить, возвращаясь к нашему визуальному контакту, он постанывает мне прямо в губы.       Я не знаю, чего от него ожидать, насколько громко он сделает это, поэтому затыкаю его в поцелуе, когда моя рука снова становится влажной. Ричи сжимается в оргазме, мыча так соблазнительно, что я душу продам за эти звуки, которые он издает с этим своим модельным лицом. Вожу рукой чуть медленнее и только теперь понимаю.       Я перевожу взгляд на свою руку. Белое пятно, которое мутнеет на моих джинсах, постепенно впитывается в них. — Черт, прости, Эдс… — Ричи тоже старается отдышаться, держится за мою шею, выгнувшись в спине.       Я смотрю на его извиняющееся, но такое довольное лицо, что мне становится смешно. Я тянусь к своему рюкзаку, дабы достать пачку влажных салфеток, которые, надеюсь, мне помогут.       Спустя минуты две небольшой «уборки» мы возвращаемся к нашему привычному общению.       Ричи снова уселся, облокотившись о стеллаж, а я упал рядом с ним. — Ты в курсе, что только что лишил меня оральной девственности? — он устало поворачивается ко мне. Его лицо плывет перед глазами, а вместо самодовольного Ричи в голове тот самый Ричи, который беззвучно стонет, искажаясь в лице от оргазма. — Да, я заметил, — ухмыляюсь я ему в ответ, а после чмокаю в губы. В губы, между которыми недавно был мой член, от этого разряд тока проходит по телу. — Все было настолько плохо, что ты сразу же меня раскусил? — Нет, это был лучший минет в моей жизни.       Мы с Ричи улыбаемся, он смотрит на мои губы, облизывая свои. — А у тебя их было много?       Я жму плечами. — Один, и то под вопросом. — Да иди ты, Каспбрак, — он смеется и шлепает меня по плечу, как бы обиженно отворачиваясь, а сам восторженно ликует внутри. Я вижу это. — И я люблю тебя тоже, Ричи. — Вставай, через две минуты звонок, а нам не очень-то нужно оказаться замеченными.       Я поднимаюсь с ног, протягивая ему руку, он лишь недовольно делает оборот по орбите глаз. Его рука холодная, в то же время такая родная, заключается в моей.