пощечина твоему успеху.

sunkissed — khai dreams.

      Шум звонка. На пороге практически сразу появляется Билл. — Эдди? И ты тут… — он переводит свой взгляд на меня, удивляясь моему присутствию. Странно, что в этот раз он просто удивляется, а не пренебрегает своей неприязнью. Он впускает нас в дом, — вы оба не выходили на связь два дня. Все хорошо?       Мы молча киваем, а Эдди срывается с места и крепко обнимает Билла. Тот немного мнется, а потом обнимает его в ответ. — Прости, что заставил нервничать, — Эдс виновато посмотрел ему в глаза, когда отошел на несколько шагов. — Все хорошо. Ричи, проходи, — он жмет плечами, я тоже не скуплюсь на эмоции.       Я выхожу с ним на контакт, Билл неловко трет одной рукой свой локоть. — И меня прости. — Это я должен извиняться перед тобой, Тозиер, — он протягивает руку, мы жмем их друг другу.       Назревает неловкая пауза. Дома абсолютная тишина. — Позвоню Беверли и Стэну. Я сегодня один дома, мы как раз хотели заскочить к тебе, — он смотрит на Эдди, — но раз уж вы тут, почему бы не провести время вместе. Как насчет пиццы?       Пиццы мне сегодня достаточно, но Эдди кивает. И я соглашаюсь тоже.

***

      На часах около девяти вечера. Мы почти забыли обо всем. Просидели четыре часа, поговорив совершенно на разные темы. С Беверли круто. Она травит тупые шутки, несмотря на то, что сама часто бьет себя по лицу, стоит одному из нас сказать что-то до неприличия тупое. Все отходит на второй план. Мы просто друзья. Теперь я прекрасно понимаю Эдди. Он умеет выбирать друзей. И они все тоже. Будь у меня такая поддержка, я бы был самым счастливым человеком. Хотя я уже.       Я вытягиваю руки с растопыренными пальцами вперед, когда Бев заканчивает свои действия. — Красота, эти кретины никогда не давали мне красить им ногти! — она с осуждением окинула друзей взглядом, а потом перевела его на меня.       Глупая улыбка разлетелась по всей комнате Денбро. Тот только перехватил мою руку, внимательно посмотрев на нее. — Слишком по-гейски. — Ты больной? Красить ногти может кто угодно, как это вообще на ориентацию влияет? — А я говорю, что это по-гейски!       Они заливаются истеричным смехов. Беверли начинает «душить» его подушкой, залезая на него сверху. Билл размахивает руками в разные стороны, захлебываясь воздухом, когда Бев расслабляет нажатие. — Ладно-ладно! Не по-гейски! Усек!       Стэнли с Эдди что-то обсуждают в стороне, иногда прерываясь на заливистый смех. Стэнли листает ленту в телефоне, я слышу заедающие и знакомые треки, сменяющие друг друга с интервалом в 15 секунд, понимая, что это ТикТок. На что только закатываю глаза, а потом двигаюсь к ним, чтобы не смазать черный и желтый лак на ногтях.       Время умирает слишком быстро.       Билл даже отстраняется от привычного для меня образа. Я бы не подумал, что он такой. Все время он представлялся мне, как серьезный грозный парень. Теперь он валяется на полу и смеется, потому что поперхнулся своей колой.       Но потом атмосфера радости рассеивается. Когда Билл уже плачет от того, что его скулы и пресс болят от смеха, Беверли начинает убирать с пола еду, а Стэн устраивается удобнее на кровати, прокручивая в руках бутылку с водой, Эдди начинает говорить: — Ребят, это, возможно, покажется странным, но я видел Грету с бывшим парнем Ви вместе.       Все напрягаются, Бев даже замирает на какое-то время с тарелками у себя у руках. Она ставит их на столик, присаживаясь к нам. Она выхватывает из рук Эдди упаковку с мороженным и, как под гипнозом, начинает подключаться к рассказу. — Ну, он же ее бывший, имеет право, да и к тому же Ви умерла- — Билл! — Стэн раздраженно шипит, видя растерянность Эдди. — Черт, Эдди, прости, — он тяжело вдыхает воздух.       Но, кажется, Эдди это не совсем заботит. — Да, но дело в другом. Они были на кладбище, это странно, с учетом того, кем был этот Гарри. — А кем он был? — Стэнли вскидывает бровь, спускаясь с кровати, он садится рядом с Эдди на ковре, поджимая к себе колени.       На его вопрос Эдди только закусывает губу и во всех деталях пересказывает историю, которую услышал от матери Вайноны. К концу все сидят с напряженными лицами. От предыдущей обстановки не осталось и следа. — Ну, все сходится, он наркодилер, даже если и бывший, Грета могла просто покупать у него, разве нет?       Предположение Беверли кажется всем вполне логичным. Но сколько бы мы себя не успокаивали, странным был тот самый факт, что они были конкретно на кладбище, на котором по «счастливой» случайности хоронили Ви. Не слишком ли вообще все это странно? — А что с Гретой? — никто из нас на следующий день после тусовки не пошел в школу, поэтому этот вопрос сам вылетает из меня, ведь я вылетел из реальной жизни (устроить вечеринку в четверг было не самой лучшей идеей, парни). Социальные сети тоже как-то меня не волновали. Эдди же отстранился, как только я задал этот вопрос. Было заметно, что он поскорее хотел забыть ту самую ситуацию, но что бы ни происходило, к ней всегда приходилось возвращаться. — Я слышала от Джейн, что она перевелась еще до того сообщения, учится в частной школе, кажется, — Бев между словами соскребает остатки мороженного со стенок упаковки.       Денбро издает надменное «хм»: — Понятно теперь, откуда в ней столько смелости взялось.       Мы отрываемся на неопределенное время, тупо все, как один, пялясь в ковер. На заднем фоне в старой экранизации романа «Кладбище домашних животных» грузовик сбивает Гейджа, заставляя меня вздрогнуть от пронзительного крика. Беверли резко подхватывает пульт и выключает телевизор. — Так, ладно, завтра в школу как-никак, давайте расходиться потихоньку, — она встает, отряхивая джинсы от крошек. — Ага, проваливайте, — Билл сидит на своем полу, доедая кусок пиццы и улыбаясь.       На что Беверли подходит и легонько пинает его под задницу. Он зажимает кусок пиццы между зубами, кладя руки под пятую точку, и смеется, чуть ли не давится едой. — Да иду я, иду, так и быть, провожу вас до двери, — он встает, дожевывая корочку.

***

— Каспбрак, я, правда, не знаю, как ты будешь писать итоговую работу, но пока что у тебя правильно только 12 процентов. Это даже ниже, чем просто плохо, — Синк подходит сбоку, кладет тест Эдди ему на парту. Я перехватываю его взгляд, когда он с грустью плавно переводит его со своей работы на меня.       Сразу же после этого она подходит ко мне. — Ричи, молодец, на профильной химии у тебя будет время доработать, потому что у тебя 83, но я знаю, что ты можешь лучше.       Я люблю среду, потому что почти все уроки у нас совместные, и я могу подольше быть с Эдди и, о мой Бог, своими друзьями?       Легкой походкой она зашагала к своей парте. В меня кто-то ткунл пальцем, обернувшись я увидел одного из дружков Эда, с которым я тоже пару раз пересекался во время нашей недолгой дружбы с ним. — Ее ты тоже трахаешь? За оценки? — он пускает смешок, пытаясь найти поддержку у Эда, но тот лишь прячет свои глаза. Парень, пустивший «шутку» в мою сторону, гаснет уверенностью.       Оставшиеся несколько минут я молча втыкаю на доску, пока Синк подробно разъясняет что-то на тему витаминов в нашем организме. Иногда я смотрю на Эдди. Он даже после стольких неудов по-прежнему не старается слушать.

***

      Беверли ударяет по своему шкафчику. — Блядский… Открывайся! — она зло дергает за кодовый замочек, который уже ни раз пыталась открыть, — сколько можно? Не школа, а дерьмо какое-то. Мало того, что я вещи свои уже третью неделю подряд забрать не могу, так еще и уроки ставят как попало.       Я молча подхожу ближе, надавливая на дверцу и со скрежетом проворачивая кодовый замок. Потом кулаком ударяю по шкафчику, тот открывается. — Охренеть! — Бев восклицательно озирается на меня. — Все для тебя. Только не нервничай, — я прислоняюсь к стене. — Слушайте, а чем так несет? — Стэн подходит ближе, машет перед своим носом дидактическим материалом по тригонометрии. — Я же говорю, три недели открыть не могла! — Марш сунула руку, с отвращением вытянув оттуда пакет с чем-то. Она зажимает нос. — Это что, блин, такое? — я отпрыгиваю назад.       Беверли только отходит в сторону, избавляясь от пакета, выбрасывая его в мусорное ведро у стены. — Соседка просила сидеть с ее котом, оставила пакет с кормом, я случайно на автомате притащила его в школу, а после учебного дня шкаф не открылся.       Мы втроем припали к стене, пока ждали Билла и Эдди. Синк задержала их на неопределенное время. Между тем мой желудок протяжно завыл. Я не ел целый день. — Она издевается? Как я ей за три дня свой средний балл с 12 процентов подниму до 40? — Эдди размахивал своими руками, негодующе приближаясь к нам, — Нет, ну, нормально! Сучка!       Он развернулся и почти что крикнул это, но Денбро вовремя пихнул его в плечо, заставив умолкнуть. — Не парься, просто сделаем ее дурацкие тесты и все. — И все? Я в химии настолько же хорош, насколько гетеросексуален!       Все разом заулыбались. И я в том числе. Эдди даже когда злится до жопы милый. Я бросил взгляд вбок, он упал на подсобку. В голове поплыли приятные флешбеки. — Че улыбаешься? Помоги мне! — он протянул мне шесть листов с заданиями. — Я за «спасибо» домашние работы не решаю.       Стэн закатил свои глаза. Билл утешительно схватил его за плечо, развернув вперед. Он перехватил его и Беверли под локти, и от бедра они все зашагали к заднему выходу. — Дальше без нас! — Денбро махнул головой, но мы двинулись следом, поняв насколько все это двузначно прозвучало.       Проговорив у школы еще минут сорок и подняв свои задницы со скамейки, мы все же решили пойти домой. Стэн и Билл ушли в одну сторону.       Я смотрел на скованного Уриса, что вжимал свои ногти в подушечки ладоней. И хотя он делал вид, что ему весело, я видел, как каждая его мышца напрягается, когда Билл то и дело кладет руку ему на плечо или в шутку щипает за щеки, а то и того хуже сжимает ляжку или шлепает по заднице, как бы передразнивая нас с Эдди.       Я и Эдс проводили Бев, а потом пошли пока еще в мой дом. Хотя назвать его так было уже нельзя. На газоне сразу же после нашего диалога с родителями красовалась прекрасная табличка «продается».       Родители уехали в Портленд, их не будет до самого вечера, так что мешать мне подготавливать Эдди к тесту будет некому.       Покупательница, что собиралась смотреть дом, оказалась очень настойчивой дамочкой, поэтому их и риэлторшу, занимающуюся продажей наших домов, смогла вытащить аж в другой город для обговаривания всей этой ситуации с документами.       Я практически сразу же вынул свои учебники, скинул их на стол. У Эдди на лице образовалась ярко недовольная выражение. Он ногой отодвинул стул и упал на него, скрыв свое недовольство в собственных ладонях. — Так, начнем с базы, открывай «Классификацию органических соединений», — он вяло потянулся к содержанию, — страница 29, если что.       Эдс нехотя посмотрел на нужную страницу, а потом запрокинул голову и театрально захныкал. — Эдди, я тут, смотри на меня.       Мне пришлось пальцами пощелкать возле его уха, он повернулся и тяжко вздохнул. — Окей, хоть что-то ты должен знать, давай, что такое алканы?       Он сдвинул свои брови. — Скажи, ты издеваешься? Я ненавижу химию с седьмого класса. На минуточку, она появилась в седьмом! — Ты серьезно не знаешь, что это? Как ты доучился?! — Я имею представление в общих чертах, но определение? Ты серьезно? — Ладно, хорошо, — я выдохнул вместе с этими словами, — просто порешаем эти тесты, а я мимоходом буду объяснять тебе то, что не понимаешь, ладно? — Будешь объяснять мне все? — Если понадобится, не хочу, чтобы ты завалил тест и испортил себе табель, дурак!

***

      Мы просидели битый час. Он ничего не знает! Он совершенно ничего не учил на протяжении всех четырех лет. Даже совершенно элементарные вещи, которые способен решить семиклассник.       Но он даже не пытается меня понять. Когда я объясняю, мне кажется, что я говорю сам с собой, потому что, обернувшись, ловлю его за грызением карандаша и совершенно пустым взглядом. — Скажи, ты понял изомерию? — я уже порядком раздраженно двигаю к нему наш второй тест, подходящий к концу. — Да, Ричи, я уже сто раз сказал, что понял, — он отмахивается рукой, стоит мне спросить его более серьезно. — Отлично, нарисуй мне формулу изопентана, пронумеруй углерод и дай альтернативное название.       Эдди тупо посмотрел в мои глаза, сглотнув подступающий комок, я, кидая ему вызов, кивнул снова. Эдди, принимая его, схватил ручку и поднес к листку бумаги. — Ладно, я не понял, — он с хлопком опустил ее на стол и мы оба выдохнули через нос, — ну не понимаю я эту химию. И вообще у меня в художке завал, есть более важные вещи, чем этот глупый предмет, тест я в любом случае завалю, даже если сдам эти работы. — Эдди, но ты даже не пытаешься понять. — Я все всегда зубрил, я просто не понимаю, че от меня хотят, как вообще эта химия может быть мне интересна, если все желание учиться отбили с самого начала.       Эдди подпер руками щеки и надулся так, что мне захотелось дотронуться до кончика его носа, который он сморщил. Так я и сделал. Эдди шмыгнул носом, не давая мне сделать еще хоть что-то. Он остался непробиваемым, но я заметил, как его негодование постепенно начало сходить на нет.       Я запустил руку ему в волосы, любуясь, как веснушчатое лицо расслабленно поменяло эмоции. Он прикрыл глаза и практически замурлыкал. — Ладно, давай продолжим.       Когда обстановка разрядилась, я убрал руку с его макушки. Эдди тут же вернулся к своему изначальному состоянию.       Прошло минут пятнадцать, он включился в работу более активно, когда я начал читать ему параграф. Такой расклад его устраивал, потому что все нужное ему было необходимо поймать на слух и сконцентрироваться на этом. Эдди быстро строчил что-то в совей тетради для конспектов. Я изредка поглядывал на его сконцентрированное лицо. Но после услышал, как что-то упало на пол и покатилось под мой стол. Не прерывисто продолжил читать. Когда Эдди скрылся под столом, мне пришлось остановиться, чтобы он не упустил чего-то важного. Я немного отодвинул стул назад. — Чего так долго?       На мой ответ он только двинулся в мою сторону, подняв задницу вверх и наклонившись под стол сильнее.       Через долю секунды Эдди вылез из-под стола, окинув взглядом мой пах. — Какой я неловкий, — он облизал губы, стараясь скрыть за этим жестом свою ухмылку, из-за чего я растерялся, но потом уже в приказном тоне сорвался. — Сядь и пиши! — А то что? Мистер Тозиер накажет меня? — он сделал оборот вокруг моего стула, положив руки на плечи и приблизившись к моему уху своими губами — или мне лучше называть вас папочкой? — Эдди, давай закончим с твоим заданием, хорошо?       Я скидываю его руки со своих плеч, но стоит мне сделать это, он перекидывает одну свою ножку через меня, усевшись сверху. — Если я буду хорошо вести себя, вы поставите мне «удовлетворительно»?       Двинувшись на моих бедрах, я почувствовал, как ткань плотно натягивается. Я схватил воздух. — Что ты творишь, Каспбрак? У нас химия… — Между нами, ты хотел сказать? Простите, вы, вы хотели сказать…       Он на какое-то мгновение притягивает меня к своим губам, не объясняя ничего на словах, начинает тихо постанывать. Мне сносит крышу. Эдди заходится грудными вздохами, протяжным мычанием выдыхает мне в ухо. Словно я беру его прямо сейчас. — Каспбрак, прекрати немедленно, ты вынуждаешь меня… — Трахни меня, папочка.       Он смотрит мне в глаза сразу после того, как отстраняется от моего уха. Только дышит так, словно ждет моей реакции.       Она следует незамедлительно, сталкиваясь со мной ответным взглядом, он уже хочет встать с моих колен в духе «ну, не хочешь, как хочешь», но я усаживаю его обратно. Эдди закусывает губу. остаюсь на его шее легкими поцелуями, расходясь на укусы. Он вздыхает.       Я резко ставлю его на ноги, направляюсь к двери. Замок звучит, как нечто развратное. Заветное «щелк» заставляет сердце бешено заходить в грудной клетке. — И как же ты собираешься исправлять свои оценки?       Я надменно возвращаю свой взгляд на Эдди. Он скромно топчется с ноги на ногу. — Как ты того захочешь.       Я подхожу к нему вплотную. Хватаю за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза. Веду пальцем по шее к воротнику его черной рубашки. Пальцами перебираюсь к пуговицам, расстегивая каждую поочередно. Эдди продолжает смотреть на меня, не отрываясь. — Мне нравится, как ты смотришь.       Он смущается, но потом продолжает оглядывать меня всего, поднимаясь от губ к глазам.       Я снимаю с себя футболку, откидываю куда-то в сторону. Эдди улыбается так пошло, одним уголком губ, когда оглядывает меня. Он поднимает одну бровь и зажимает губы между собой. — Что мне нужно сделать? — повторяет Эдди, он вытягивает руку, касаясь моего напряженного пресса, ведет книзу. Он оставляет руку там, сжимая через плотную ткань джинс, заставляя меня зашипеть.       Я аккуратно кладу руку ему на плечо, впоследствии там остаются только средний и указательный пальцы. — На колени, родной, — внимательно слежу, немного наклонив голову вбок, за тем, как он опускается, не отрываясь от меня. Только по-прежнему улыбается, потому что я решил поддаться ему в этой «игре».       Эдди припадет на колени, тянется руками к моей ширинке. — Минуточку, вообще-то это будет слишком легко.       Я быстрым движением вынимаю свой ремень из петелек джинс. Прищелкивая искусственной кожей, я обвожу своего мальчика взглядом, он послушно сидит на коленях. Лишь бы ему не было больно и на них потом не остались синяки.       Оказавшись за спиной, я припадаю на корточки. — Заведи руки за спину.       Эдди смирно выполняет мое утверждение. Он вытягивает их за своей худенькой спиной, а я стягиваю запястья, как наручниками. — Видимо, мне придется работать исключительно ртом? — он вскидывает бровь, улавливая мои действия. Как с языка снимает.       Возвращаясь на свое место, я только пальцами веду по его губам. Эдди открывает рот, его язык поблескивает, я обвожу его кончик. — Хочешь сделать мне приятно? — Да, пожалуйста.       Дальше походу дела, я избавляю себя от джинс и нижнего белья. Я вижу, как Эдди хочется прикоснуться, но когда он дергает рукой, то вспоминает, в чем же дело. На секунду он выходит из своего образа и тихо шепчет. — Не бойся направлять меня, слышишь? — я, судорожно кивая, слышу этот бархатный голос.       А потом он облизывает свои губы и высовывает язык снова. Горячий он прикладывается к головке. Я закатываю глаза, откидывая голову назад, потому что — черт возьми, не останавливайся!       Я вспоминаю о его словах, когда понимаю, что ему нужна помощь. Эдди все сильнее берет глубже. С химией у него проблемы, но в этом деле он чертовски быстро учится.       Кладу ладонь на его затылок, стягивая волосы. Эдс мычит что-то, что я расцениваю, как очередной довольствующийся стон. Его «мх» звучит в ушах, как ангельские голоса. Не знаю, как они звучат, но для меня именно так. — Каспбрак, у тебя неплохо выходит, если так пойдет дальше, то станешь мои любимым учеником, — я не успеваю договорить слово, как сжимаю крепко зубы, когда Эдди втягивает щеки еще сильнее.       Он оттягивает голову назад. — У вас есть из кого выбирать? — вскидывает бровь. — Теперь можешь не волноваться на этот счет.       Эдди самодовольно поднимает один уголок губ, я беру его за подбородок, наклоняюсь и целую. Он активно поддается, идет мне на встречу. Параллельно пытается сделать глоток слюны. — Встань, — мой голос звучит на всю комнату. И я даже в шоке от того, насколько он низкий и хриплый. Как серьезно он звучит.       Эдди только встает с колен. Руки его заведены за спину, пока он стоит, как провинившийся ребенок. Он окидывает взглядом кровать, а потом обводит всю комнату. Я делаю шаг навстречу, запрокидывая его голову назад. Целую горькую шею, сегодня он воспользовался моим парфюмом, кусаю в некоторых местах, заставляя его зашипеть. Моя шея затекает в таком положении, но я ловлю невероятное удовольствие от того, насколько Эдди податливый. Он буквально отдается каждому моему движению.       И пока я отвлекаю его влажными ощущениями на его шее, поцелуями там, где только можно (а он разрешает везде), мои пальцы расстегивают его плотно затянутый ремень. Эдди выстанывает мне в губы протяжной «да», слышащееся как очередное мычание.       Я начинаю напирать на него, пока он пятой точкой не упирается в мой стол. — Пожалуйста, Ричи! — Кажется, мы договаривались на «папочку»? Скажи это еще раз, милый, — я прислоняюсь губами к его уху, кончиком языка касаясь мочки. — Выеби меня, папочка.       Одним резким движением я переворачиваю Эдди на живот, он нагибается и прислоняется им к столешнице. Стягиваю с него джинсы, которые, по правде говоря, спадают сами, мне даже не нужно применять усилия. — У меня к тебе предложение, Эдди.       Он напрягается, рвано дышит, как-то выдыхает так, словно ждет. — Формула этана? — C2H4? — он улыбается, заведомо зная, что ответ неверный. — C2H6, неверно.       Я глажу гладкую кожу, на небольшое расстояние моя ладонь отстраняется. Эдди жмурится. А потом моя ладошка горит от легкое удара по упругой ягодице. Высокий стон, заканчивающийся наслаждающимся «м-м-м», вводит меня в предсмертное состояние. С таким успехом я буду только рад, если он ошибется еще раз. — Тип связи аренов? Я знаю, что ты знаешь ответ, ты же хороший мальчик. — А что если я скажу, что не знаю? — он оборачивается ко мне.       Его губа закусана, пока он жмется щекой к столу. Под ним слышен шелест конспектов, которые мнутся. Черновики слетают вниз. — Тогда мне придется сделать это еще раз. — Ну, раз придется, — он старается пожать плечами, а сам приподнимает ягодицы вверх, насколько только может. — Маленький извращенец, не стыдно? — Стыдно. Очень. Еще одна причина для наказания?       Я запрокидываю ладонь. Шлепок, уже более звонкий, приходится по тому же самому месту. Но он не такой громкий, как Эдди. — Да, я заслужил! — он сводит брови, когда пытается осмотреть то, что происходит за его спиной. Его губы краснеют от того, насколько часто он зажимает их, чтобы заткнуть себя, но у него мало что из этого выходит.       Я сжимаю Эдди, пытаясь ухватить в свои ладони как можно больше. Нежная кожа медленно убегает из-под пальцев, под которыми остаются красные следы.       Чтобы сгладить ситуацию, провожу по этому месту ладонью. Мимо делом наклоняюсь к Эдсу поближе. Он закатывает глаза.       В надежде смотрит на меня, обернувшись на девяносто градусов. Я только пальцами веду по его лицу, улыбнувшись.       Когда я отстраняюсь, он еще раз пытается привстать, чтобы оглядеться, на что я лишь сильнее ладонью прижимаю его к столу. Он пускает короткий смешок, который свидетельствует его наслаждениям, продолжая закидывать глаза вбок, чтобы рассмотреть мои действия. — Не двигайся, будь послушным.       Я с обожанием оглядел всю его фигуру. Все положение, в котором он находился. Подтянутые ноги, худая спина. Не будем сейчас о романтичном. Эта задница! Эта чертовски красивая задница!       Я провожу по ней ещё раз, но уже двумя ладонями, раздвигая ягодицы.       Эдди начинает выдыхать так, словно провоцирует меня. Но здесь я буду делать это. Я жду, пока он совершенно не разойдется, не будет просить меня.       Руками я поглаживаю промежность, потом прохожусь ими по ребрам. Хочу потрогать его всего. Эдди начинает дергать напряженными ногами, сильнее выпячивая таз. Он прогибается в спине, пододвигаясь вперед. Крутит передо мной своими ягодицами. Я держу себя, чтобы не сорваться раньше времени. — И так, насколько грязно в этот раз? — я пускаю смешок куда-то в пространство, но даже во время моего вопроса громкое дыхание Эдди не прекращается. — Люби меня, Тозиер.       От этих слов мое дыхание спирает. На словах «люби меня». Не «давай сделаем это грязно», не «выеби меня». Люби меня… — Ты заслужил этого больше всех на свете, — я тихо шепчу эти слова, после вожу собственными пальцами по своему языку, сплевывая на них. Я погружаю их глубоко в горло. Они поблескивают в потоке проникающего через щелочки жалюзи света.       Я приставляю средний палец к промежности. Как можно нежнее надавливаю на расслабленные мышцы. Эдди выгибает спину. — Да! Боже! — он возвращается в свое положение, успокоившись.       Чтобы он смог отдаться всем тем наслаждениям, просто глажу его. Мне нравится, когда ему хорошо, когда он чувствует себя таким сексуальным и горячим. Потому что так и есть. — Самый лучший, самый красивый мальчик, — я целую его за ушко, когда он быстро-быстро дышит, — любовь всей моей жизни.       Эдди начинает отдаваться чувствам. Его стоны — это что-то райское. А еще больше мне нравится, когда этими стонами заканчивается его мольба о том, чтобы я сделал с ним хоть что-то. Да, потому что сейчас это фактически вопрос жизни и смерти. — Попросишь? — Да, пожалуйста! — я начинаю водить средним пальцем, когда он произносит это его «пожалуйста». За это слово из его уст я отдам все, что у меня есть. Даже жизнь отдам.       Теплая среда стягивает. Эдди узкий, но не настолько, как было тогда. Он сильнее поддается теперь. Расслабляется. Я более гладко вхожу внутрь, прокручивая пальцем. Когда я немного сгибаю его, Эдс дергается. Ощущая подушечкой пальца простату, я еще раз выполняю эти движения, анализируя, как ему нравится. С каждым моим проникновением, мои действия провоцируют его на новый тремор в ногах.       Замечаю, как он поднимается на носочках, хочет сжать ноги, но я не позволяю ему напрячь тело. Когда становится очень влажно, я подключаю второй палец. Хочу немного растянуть его, на что Эдди в очередной раз вздыхает.       Эдди громко выстанывает протяжное «ах», сводя звук к какому-то мурлыканью. — Я хочу тебя внутри, — его голос хрипло доносится откуда-то спереди. — Да? Правда? Не верю, — я медленно надавливаю одним пальцем на то место, от которого у Эдди по телу мурашки, он стискивает зубы. — Прошу. Очень хочу, — он жалобно выдыхает в стол, — пожалуйста…       Я вынимаю пальцы, обхватывая обе ягодицы двумя руками. Эдди пытается выпутаться из узлов, сковывающих его руки, но все, что у него выходит — телодвижения, которые выглядят до боли в члене сексуально.       Подсовываю руку под его живот. Его тело отлипает от глянцевой лакированной столешницы. Чувствую напряженный пресс ладонью. Я все ближе прислоняю свое тело к его, накрывая почти полностью. Эдди упирается задницей в мой пах, будит во мне еще более некультурные мысли. — Не сдерживайся, ладно? Я хочу слышать тебя, — я прислоняю головку члена к нему. Сначала медленно, а потом резко (из-за чрезмерной подготовленности, которая позволяет сделать это) вставляю до упора. — Блять, да! — он вскрикивает так громко, что меня накрывает еще больше. — Какие грязные слова, Эдвард.       Я целую его за ухо, приподнимая таз. Даю ему немного привыкнуть к себе внутри него, а потом к моим движениям. Я пытаюсь направлять себя так, как ему будет наиболее приятно, как он бы сам сделал это пальцами.       Но пока что он только на дрожащих ногах вжимается в меня сильнее. С каждым моим движением он заходится сонорными звуками. Мычания, такие жалобные, но просящие, проникают в уши, как услада.       Я делаю несколько плавных движений, когда чувствую, что Эдди становится более раскрепощённым и более привыкшим, возвращаюсь в свое привычно положение. Я складываю руки на его руках, двигаясь сильнее и быстрее. — Ричи, черт! — Эдди выкрикивает мое имя, да, он выкрикивает мое имя. — Остановиться? Мне быть медленнее? — я волнительно оглядываю его, когда он издает всхлип, от чего мое сердце разрывает на части, но по какой причине я пока не понимаю. — Нет! Ричи, пожалуйста, глубже! — он вжимает еще сильнее, — Ричи, да, я, черт возьми, люблю тебя сейчас так сильно! — он сжимает глаза, я вижу, как ногтями он впивается в ладошки. На запястьях появляются красные следы от чрезмерного трения кожи ремня о кожу Эдди.       Пот выскакивает у меня на лбу. От этих слов у меня подрагивают ноги. Кто-то говорил мне такое раньше во время секса?       Я сам постанываю что-то, а не просто отдаюсь каким-то рваным мычаниям. Я когда-то стонал?       Хлопок кожи о кожу. Стоны. Движения. Эдди со связанными руками стонет на моем столе.       Мне хочется нового. Я тянусь руками к ремню на его запястьях и высвобождаю его. Он тут же ударяет ладонями о стол. Его пальцы напрягаются.       Я выхожу из него, он не соображает абсолютно ничего. Его губы искусаны, когда я переворачиваю его на себя, еле-еле он стоит на ногах. Только пошатывается, когда я придерживаю его. Руками он опирается на край стола.       Целую его так рвано. Кусаю губы еще сильнее. Он в ответ кусает меня. Пропихивает свой язык глубже, ведет по небу, как я люблю.       Параллельно с этим я приподнимаю его обнаженное тело и усаживаю на стол. Эдди раздвигает ноги сразу же, как оказывается на нем. Руками он лапает все мое тело, будто что-то ищет. — Наконец-то. Это было самое ужасно наказание, потому что я не мог дотронуться до тебя. — Трогай, где хочешь. Считай, что это извинения за предоставленные неудобства. — Вообще, это были самые охуенные неудобства в моей жизни.       Он пускает в меня истерический смех, снова вцепляется в губы.       Пока он отвлечен, я вхожу в него, приподнимая таз. — М-м-м, — его голос входит в меня.       Эдди отстраняется. Складывает руки на моей шее. — Хочу кончить вместе, — Эдди оглядывает меня истерическим взглядом, словно это необходимая потребность. — Мне выйти? — фраза звучит так, что заставляет его улыбнуться.       Эдди сжимает меня за шею, притягивая к себе. Он лбом прислоняется к моему, шепча в губы. Я чувствую его горячее дыхание. — Нет, не надо, я имею в виду… — Эдди, ты уверен?       Однажды он уже просил кончить в него. Этот опыт запомнился мне как не самый приятный, хотя быть с Эдди — конечно, приятно до бесконечности. — Я хочу тебя внутри, какие из моих слов, сказанных ранее, показались тебе менее убедительными? Или мне надо попросить? — Ты же знаешь, — я глажу рукой его ляжки, не двигаясь, но чувствуя его вокруг, — но в этом нет необходимости.       Совершаю очередной толчок. Я беру руку Эдди в свою, поглаживая красные следы «браслеты» от ремня. Подношу к губам и нежно целую. Эдди обхватывает меня ногами вплотную. Я совершаю резкое движение в него. Потом руку, которую несколько минут целовал, обхватываю сверху своей и кладу ее на его член. — Меня тебе не хватит, чтобы закончить, сделай себе приятно, а я посмотрю, — я озираюсь, оглядывая его нижнюю часть тела.       Эдди сжимает собственную руку на члене, когда я ускоряюсь, устанавливая наш привычный темп.       Он скользит ей, но иногда забывает сделать это, теряясь в моих движениях внутри него. Только не забывает сжать ноги вокруг меня, притянув еще ближе. — О да, папочка, — он уже сглатывает последнее слово, произносит его более саркастично, но мне так нравится, когда он называет меня так. Улыбается, целуя меня в шею после, двигаясь рукой быстрей. — Мне ускориться? Скажи, как мне сделать? — только веду пальцем по его скуле, наслаждаясь тем, как он закатывает глаза, как кусает губу, как, черт бы его побрал, выстанывает эти неприличные звуки, заставляя меня сделать то же самое.       Почти рыдая от удовольствия, он оголяет зубы, припадает к моей шее, когда я совершаю резкое проникновение, потому что он так же резко двигается навстречу. Эдс кусает меня, оставляя свой след, втягивает мою кожу до неприличия долго.       Все конспекты, учебники и тесты летят на пол. — Не останавливайся. Так хорошо, — я двигаюсь немного вверх-вперед, когда он привыкает к одному движению, — Да! Да! Пожалуйста, еще раз!       Я повторяю так, пока он не привыкает к новым ощущением. Потом его ноги сильнее сжимают меня. Он совершенно меняется в лице. Его брови становятся по-детски наивными, а губы широко расходятся, он опрокидывает голову назад. — Ричи! — он слепо хватает воздух, — Ричи, я все!       Но я полностью игнорирую его. Он просил, чтобы мы кончили вместе. Мне хочется, чтобы это произошло. Его ноги дрожат за мной, и кажется, у него совершенно нет сил, чтобы делать это дальше — сжимать их. Он совершенно обмякает. Но ногти его плотно впивается мне в шею. Я чувствую, что тоже готов закончить.       Он сжимается на мне. Эдди чрезмерно громко выкрикивает. И я вместе с ним. Это было слишком идеально. Так красиво с первого раза не бывает. Мы просто захотели сделать это вместе и сделали.       Приятным теплом собственная сперма окутывает меня внутри Эдди, а его каплями попадает мне на живот. Он помогает немного себе рукой, я не спешу с тем, чтобы вынимать.       Только жмусь лбом к его лбу, пока в глазах мелькают искры. — Ричи, это будет заезжено, если я скажу, что ты Бог? Как часто тебе говорили об этом? — Глупый ты, Каспбрак, — я веду пальцами, убирая его волосы за ухо, которые все равно выпадают обратно в силу своей длины, — ты лучшее, что случалось со мной. И как мне повезло, что я единственный знаю тебя такого.       Я с неприятным хлюпающим звуком завершаю наш контакт. — Мх-х, ладно, ты же понимаешь, что наказывать меня надо по-другому, а это был отдых, — он смеется мне в губы. — Отдохнул? Теперь можно и с тестами закончить, — я направляюсь, подбирая свои трусы, чтобы выкинуть их в стирку вместе с его. — Неет! Только не химия! — Давай-давай. Но сначала в ванную. А то выглядишь, как шлюшка, — я только смеюсь, когда в меня летит его тетрадка.

***

      Я, обданный горячим паром, вырываюсь наружу. Все вокруг так чисто и спокойно. Приятные ощущения расходятся по грудной клетке. Но потом я замечаю папины ботинки. Все с громких «ух» оседает вниз. Папа выходит из кухни.       Теперь я бешено оглядываю его, сзади выходит миссис Кей, понимая все без слов. На мне одно полотенце. В ванной домывается Эдди. Она за папиной спиной с ужасом оглядывает меня всего. — О, ты тут, а Эдди? Мы принесли несколько каталогов с дизайнами для ремонта. — папа швыряет на маленький столик журнал, к которому я с замиранием сердца приближаюсь. — А вы чего так? Не должны же были еще приехать, я думал, вы в Портленде. Нет? — руки предательски трясутся. Я молюсь на то, чтобы Эдди не вышел из ванны. — А, да покупательница сказала, что сегодня у нее нет на это времени. Бла-бла-бла, — папа отпил кофе. — Говард, тебе не кажется, что нам стоит поторопиться? Я совсем забыла, мне нужна твоя помощь с выбором штор. — Штор? Какие шторы? Нужно же сначала с общим дизайном определиться, разве нет? — Но, это же шторы, они… — Соня побегала глазами по всему залу, — они придают общую картину, я считаю, что это под шторы нужно подбирать интерьер, а не интерьер — под шторы. — Ох, ну, это ты у нас дизайнер, ладно, Рич, тогда на связи.       Только у меня отлегло. Только они собираются уходить. Потянуть еще несколько секунд. Только папа опускает пустую кружку кофе, отпивая все оставшееся последним глотком, как дверь ванной распахивается. Я умираю. — Хэй, Рич, я думаю, мне нужны другие трусы, эти слишком сильно впиваются в задницу, — довольный Эдди выходит из ванны вместе со всем паром, с таким же полотенцем на бедрах, а на пальце крутит мои боксеры, которые я дал ему надеть.