забытое - скрытое.
28 мая 2020 г., 13:36
The Strumbellas — Spirits.
Я практически сразу же врываюсь в комнату Ричи. Он сидит на своей кровати, играя на гитаре, но, видя меня, откладывает ее в сторону. — Эй, чего такое? Я опускаюсь рядом с ним на кровать, когда он озадаченно пытается успокоить мой пыл. Все, что у меня получается, — лишь хватать воздух ртом, вспоминая старые добрые приступы астмы, и размахивать рукой. — После… похорон… — я складываю слова в предложение, но они комкаются. — Да Боже, отдышись. Может, тебе не стоило ходить туда? Ричи поправляет свою футболку, встает. Он ловит меня за плечи, смотря прямо мне в глаза. Сразу после того, как мы приехали домой, мама отправила меня переодеваться, сама сделала то же самое. Через тридцать минут мы уже были у Тозиеров. И все это время я ходил, как на иголках. В моем поле зрения фактически засветились два призрака. — Ну, все? Успокоился? — Ричи оттягивает меня, садит на кровать. — Вроде… Он улыбается, убирая с моего лица ресничку, когда небрежно замечает ее. Между делом он продолжает говорить: — Отлично, а теперь по порядку. — Там была Грета, на кладбище, — я почти что выкрикиваю это, Ричи поднимает бровь, сначала я заметил легкий испуг вперемешку с ошеломленностью, но потом он как бы пропускает это мимо ушей. — И что? — Ричи невзначай возвращается к своей гитаре, отвлекая себя от диалога, на что я лишь ударяю ребром правой ладони о левую в изумлении от его равнодушия. — Ричи, она была с Гарри! Они не просто стояли рядом, они говорили о чем-то, скрывались, возможно ждали, пока все разойдутся! — Ты уверен? — На все сто, мое зрение меня еще никогда не подводило. Мои слова заставляют его задуматься, он снова прерывает свою игру, на долю секунды смотрит на меня. — Эдди, не бери в голову, давай просто отдохнем сегодня? Сердце бешено бьется о грудную клетку. Руки трясутся, как у эпилепсика. Но стоит ему прижать меня к себе, все проходит. Ричи размеренно дышит, а я впадаю в легкий транс. Когда слышу, как быстро колотится его сердце, словно под тиканье часов, веки тяжелеют. Он обхватывает меня ладонью за плечи, пока я обхватываю руками его грудную клетку так, будто бы не отпущу никогда. — Отец тебя тоже к какому-то разговору готовил? — тихо спрашиваю я. Он гладит меня по голове, пытаясь отыскать длинные волосы, которые раньше почти что доходили до скул. — Да, я даже догадываюсь, — хмыкает он. Я чувствую, как уже в который раз одна моя прядь слетает с его пальца, а его забавит, как он пытается, но не может, накрутить ее. — И что же? Объявят о помолвке или, может, захотят съехаться? — Не знаю, но, думаю, нам это на руку, — Ричи смеется тихо, хрипло, я уже в открытую ложусь ему на колени. Я поворачиваюсь так, что могу видеть его снизу. Четкое очертание челюсти. Аккуратно веду пальцем, на что он улыбается и прижимает подбородок к груди, во избежание приступа щекотки. Ричи наклоняется и целует меня в лоб. — Когда мы с тобой говорили просто так? Без всего этого дерьма, просто о нас, об общих интересах? — Только когда увиделись впервые за десять лет, — усмехаюсь, тыкая пальцем в щеку, Ричи цокает и откидывает голову назад, заставляя меня широко улыбнуться. — Хочешь пройти тест лично от меня, насколько идеальная мы пара? Рич отскакивает на своей кровати назад, заставляя меня встать. Он игриво смотрит на меня. Хлопает рядом с собой ладонью, чтобы я присел напротив него. Внизу слышно, как на кухне смеются мама и Говард. — Боже… — Можно просто Ричи, дорогуша. Насколько нужно любить человека, чтобы даже полюбить вместе с ним его по максимуму тупой юмор? Ричи улыбается, стреляя глазками и мило наклоняя голову набок. — Ладно, давай свой тест. Ричи хватает меня за руки и бешено оглядывает все вокруг. Он щурится, как бы вспоминая насущный вопрос. Я пытаюсь принять серьезный вид, но улыбка так и прет. — Хм, моя любимая группа? — Просто. Слишком просто, потому что это и моя любимая группа, дурак. Он широко улыбается и резко наклоняется ко мне, выкрикивая: — Группа!!! — Квин! Мы как два кретина кричим друг другу в лицо. Ричи в таком настроении, когда каждая часть его тела трясется в конвульсиях от перевозбуждения и хорошего настроения. Если бы я не знал его, мог бы сказать, что он под чем-то. Немного подумав, Ричи задет следующий вопрос: — Ладно, хорошо, мой любимый фильм? — он изгибает бровь, думая, что не отвечу, на что я лишь закатываю глаза. — Я бы сказал, что это «Побег из шоушенка», но рискну предположить — та порнуха тебе понравилась больше. Ричи вскидывает голову назад, открывая рот. Он беззвучно смеется, пока я старательно сдерживаюсь. Но через какое-то время все же начинаю смеяться тоже, оценивая свой язвительный комментарий по достоинству. — Ладно, угадал. Я широко распахиваю глаза, насмехаясь над его ответом. — Нет! Я про «Побег», к слову, я смотрел порнушку и поинтересней. — Мой любимый фильм, умник. Ричи наигранно прикладывает три пальца: большой, указательный и средний к моему лбу. Он мычит. Закрывает глаза. Я же свои только закатываю, пока этот дурак «считывает мои мысли». — Что-то максимально гейские и эстетичное, хм, думаю, это «Назови меня своим именем»? Я только резко шлепаю его по предплечью, он, смеясь, убирает руку. — Нет, олух, вообще-то «Железный человек». — Что ж, мой тест показал… — он начинает бить меня по коленям, изображая барабанную дробь, — мы отстойная пара!!! — Только если наполовину, на твою половину! И вообще, если ты думаешь, что знание наших увлечений — показатель того, насколько мы хорошая пара, мне тебя жаль. Смех разлетается по комнате, когда Ричи неожиданно прыгает на меня, обхватывая за шею. Он тянет меня за собой, и мы падаем на кровать. Еще какое-то время истерически смеемся, поскольку его смех до задницы заразителен. Это та самая ситуация, когда человек смеется смешнее, чем шутит. Ричи успокаивается, и я тоже. Только иногда он еще пускает короткие смешки, видимо прокручивая ситуацию у себя в голове, но потом задает еще один вопрос. — Слушай, Эдди, тебе нравились парни? Вопрос прилетает в лоб, практически из неоткуда. Я никогда даже не думал об этом, поскольку рос достаточно в консервативном обществе. Ричи же повезло чуть больше. Его окружение было городским. В Нью-Йорке ежегодно проводятся парады в защиту геев, да и вообще, людям по-просту все равно. В Дерри же еще года три назад (да тот же самый Генри) тебя могли избить за то, как ты выглядишь. Стоит ли говорить, что большинство людей тут наверняка скрывают свою настоящую ориентацию. Отсталый город. Мама всегда говорила мне, что мальчик может любить не только девочку, и девочка, соответственно, тоже. Но нравились ли мальчики мне до этого момента? Нравились ли девочки? За все свои шестнадцать лет я ничего такого не чувствовал. Но что касается моего организма, то в порно я ни раз обращал внимание не только на девушек. И отрицать это было глупо. — Я никогда не влюблялся, — отрезаю я. — Откуда ты тогда можешь знать, что сейчас влюблен? — Просто чувствую. Что ты почувствовал, когда увидел меня? — я пытаюсь разглядеть его эмоции, но он скрывает их, задирая голову выше. — Боль, — Ричи прохрипел куда-то в свою ладонь. Он сделал глоток воздуха, повернулся ко мне, — все так говорили о тебе, слухи о том, что вы с Бев вместе. Я всегда знал, что ты для меня не просто друг, с которым я однажды разделил свой сэндвич. Помнишь, тот день, когда я расколол очки напополам? Я попытался рассеять мысли, углубляясь в тот день, когда мы гуляли по лесу. Именно тогда мне сильно влетело от мамы, потому что я не пришел домой вовремя.***
— Черт, а ты видел эти гребаные повороты? Спецэффекты!!! Это было круто, твоя мама умеет выбирать фильмы! Я надеюсь, она не против, что я тусуюсь у тебя? Потому что… Она вообще-то ничего! Я только закатываю глаза на его слова. — Заткнись, Ричи, совсем уже! Мы идем еще какое-то время по обочине. Ричи ведет меня вглубь леса. Он по-любому сотворит какую-нибудь фигню, из которой наши жопы уже никто не вытащит. И зачем я вообще пошел с ним в эту задницу? Окраина Нью-Йорка вообще-то! А что если нас продадут на органы. Я много слышал о таких ситуациях. Ну нет же, ему нужен мох для дурацкого террариума! Я наступил на какую-то возвышенность. Она оказалась очень мягкой. Почему-то мне в голову пришла очень заманчивая идея. Я начал немного распрыгиваться на ней, пока Тозиер шел и бубнил себе что-то под нос. Он пересказывал весь наш сегодняшний день, словно меня в нем не было. Ричи поправил свои очки с толстыми стеклами, а потом он вытянул жвачку из своего рта, намотал на палец и зажевал обратно. Я передернулся. — У тебя будут глисты! — А у тебя муравьи в жопе, потому что ты уже несколько минут скачешь на муравейнике. Я отпрянул и начал смахивать с себя подползающих насекомых. Приступ паники подступил слишком быстро, и я заверещал, «как девчонка», практически катаясь по земле. — Аккуратней, тут еще гадюки и ядовитые плющи! — подлил масло в огонь Тозиер. Ричи смеялся куда-то к себе в рукав, кашлянув пару раз. Он маленьким ножичком срезал пару растений, чтобы поселить их в своем террариуме. Но мне было не до этого. Я судорожно пытался отыскать ингалятор у себя в поясной сумке. Критическая нехватка лекарства уже с болезненными хрипами отдавала мне в горло. Наконец я отыскал нужное лекарство и сделал вдох. Но что-то пошло не так. Воздух выходил с ничем. Баллончик был пустой! Я подошел к Ричи, пытаясь окрикнуть его со спины, но выходили только хрипы, которые иногда прерывались на сухой кашель. — Ну что тебе, Эдди, не мешай! — он все по-прежнему был повернут спиной, не давая мне возможности обойти его. Тогда я с силой, что оставалась во мне, треснул его меж лопаток. От чего Ричи прогнулся в спине. — Какого хрена, Эдди?! Эдди!!! — он посмотрел на мое чуть ли не синеющее лицо. Приступ был вперемешку с какой-то панической атакой. Я ненавижу насекомых. В глаза уже темнеет. Ричи трясет меня за плечи. — Вот черт! Эдс! Нам нужна помощь! Он подбежал к своему велику, а потом снова ко мне, выхватив баночку с лекарством. — Это? Я до аптеки, только не умирай! — Ричи потряс у меня перед лицом баночкой. Он еще раз отбежал, а потом снова приблизился, опустив меня к какому-то дереву. — Черт! Черт! Черт!. Руки его задрожали. Он тут же забыл, что хотел ехать за лекарством. Все мутнело. — Так, ладно, слушай! Я не делал этого, но если я не сделаю, то ты тут точно помрешь! Эдди, не закрывай глаза! Просто смотри на меня! Попытайся выдохнуть весь воздух! Я сделал это что есть силы, пока весь сжатый воздух не сошелся в каком-то тоненьком выдохе. И я почти ничего не чувствую. А потом Ричи прислоняет свои губы к моим. Он по-немногу начинает вдыхать в меня воздух, периодически при выдохе надавливая на грудную клетку. — Ричи! Не надо! — я чувствую боль, когда он еще раз толкает меня в грудь. — Черт! Прости! Прости!!! — Не вздумай сделать это снова! — Эдди, мать твою, ты умираешь!!! — Звони маме… — дышать становится легче. Воздух уже начинает поступать и выходить. Ричи вытягивает мой телефон из поясной сумки. — Сигнала нет! Он осматривается по сторонам. Только последнее мгновение. Ричи взбирается на дерево. Я пытаюсь дышать в том темпе, к которому меня приучил Ричи, делающий мне искусственное дыхание. Я слышу, как он кричит что-то в трубку. А потом грохот. И потом я дома.***
— Да, я помню тот день, я чуть не умер! — я хватаю его за щеки одной рукой, поворачивая к себе, — Но ты сделал кое-что. — Да, тогда я почувствовал что-то. А потом, знаешь, проснулся на следующий день с испачканными трусами, предварительно на ночь подумав о тебе, ну и все. — Спасибо, это самое романтичное объяснение чувств! — Обращайся. Он проводит рукой по моей груди, спускаясь ниже. Я перехватываю ее. — Ричи, нет, у нас вроде как что-то с родителями намечается. — Ой, каждый думает в меру своей испорченности, Эдвард Каспбрак, я просто хотел обнять тебя. — За член? Он подпирает рукой голову, игнорируя мой риторический вопрос, интригует своим взглядом. Снова ждет что-то от меня. И я как бы делаю ему одолжения, хотя этот вопрос тоже давно волнует меня. — Ладно, а тебе нравились парни, кроме меня? — Я хранил тебе верность вообще-то! — он обвинительно смотрит на меня, а потом быстро мотает головой, — если серьезно, то была странная ситуация, но она ничем не примечательна. — Мы вроде тут делимся секретиками, рассказывай. Я устраиваюсь поудобнее, отзеркаливая его позу. Ричи тут же опрокидывается назад, кладя с размаху себе на лицо подушку. Я слышу под ней восклицательно-вопросительное «За что».***
Я как обычно собрал свои вещи. Сразу же после того, как мама отвезла меня на репетицию, я встал подальше от всех, потому что Дженни странно смотрела на меня. Она накручивала одну прядь своих волос. В своем одеянии она по-ангельски поднялась на клирос*. Всегда она смотрела на меня так, словно хотела раздеть. Не по-Божески как-то. Эти воскресные репетиция я не любил больше всего на свеете, но в какой-то момент моя мама решила, что мне необходимо сблизиться с церковью. Пение в церковном хоре, как бы сказать, не мое. Играть сатанистскую музыку у себя в комнате — вот это мое. Да и какой тринадцатилетний подросток захочет проводить свои выходные в храме с бабульками и другими религиозными фанатиками?! Однако причина посещать это место все же была. Я смотрел на него с любопытством. Сначала думал, что это что-то странное, просто интерес. Но потом понял — этот парень, что стоит в третьем ряду чертовски привлекает меня. Его звали Тео. Он брал высокие ноты, а я с замиранием сердца слушал. Выглядел он старше своих лет, но на деле ему было 17.***
— Стоп, что? Ты вкрашился в семнадцатилетнего религиозника, который пел с тобой в хоре? — я начинаю давиться смехом. Из-за того, что лежу на спине, он выходит еще более нелепый. А потом чувствую щипок. — Ты нормальный? Что тебя так развеселило? Заткнись и слушай! — Есть, сэр. Свой рассказ он продолжил под мои тихие завывания в приступе подступающего смеха.***
В конце службы, которая заканчивалась для нас, как правило, к обеду, он сбросил с себя белую сутану. Я сидел на лавочке и был полон неожиданности, когда он подошел. — Ты неплохо пел сегодня, Ричард, — он положил свою ладонь на мое плечо, — но в следующий раз постарайся не глазеть так сильно, хорошо? Я поперхнулся водой из своей бутылки. — Я не понимаю, о чем ты… — Брось, в храме лучше этого не делать, но если хочешь, можно увидеться вне его, — он подмигнул мне, а когда встал и отдалился, я заметил в руках бумажку со всеми его контактами.***
Ричи на мгновение перестал рассказывать, замялся на моменте с тем, как они пошли гулять в парк. Рассказал, как этот Тео лип к нему, заметив неприязнь на моем лице, сгладил углы. В общем, они неплохо провели время. — А что потом? — я задал вопрос на его задумчивый взгляд в потолок. — А, оказалось, что он тот еще козел, а его дядя — священник в этой церкви. В общем, после всего этого произошел большой скандал, и меня оттуда поперли. А этот Тео сказал всем, что я сам чуть ли не совратил его. Ха! — Отсчет твоих бывших можно начинать с этого Тео? Сколько их у тебя было? — я вскидываю бровь. — Не знаю, у меня нет бывших, я ни с кем не встречался. — Но ты же спал с ними, с этими девочками… — Грешил… Но, честно, ненавижу себя за это. Хотя, по правде говоря, ни одна из тех связей не сравнится с одним чудесным парнем, — он упирается мне в шею, неловко пряча глаза. — Вау! Сам Ричи Тозиер сказал только что, что я чертовски горяч? Или что ты сказал? Да, я определенно горяч. Он начинает смеяться. — Да-да, гребаный Эдвард Каспбрак трахается, как порнозвезда. Молодец. Гордись этим! Еще какое-то время мы просто болтаем о насущном. Обсуждаем, чем займемся сегодня вечером. Я подмечаю, что стоило бы собраться с друзьями. И мое сердце так ликует, когда я говорю именно о наших общих теперь друзьях. Стоит нам только сесть на кровать, покидая нашу до неприличия гейскую позу, в которой он чуть ли не закидывает на меня ногу, в комнату без стука вбегает отец Ричи. Мои волосы взъерошены из-за обильного перебирания Ричи их пальцами. — Парни, давайте спускайтесь на чай, я только что практически сам испек пирог! Ричи аккуратно поворачивает на меня голову. — Понятно, массовое отравление нам сегодня обеспечено. Мы смеемся, когда Говард убегает вниз, и с тяжелыми задницами спускаемся следом.***
Папа поставил на стол свой пирог, вскинув руки. — Осторожней, налетай, пока горячий! — он улыбнулся широко-широко, оголив зубы, заставив Соню втянуть воздух тонкой струей, — Чего вы так смотрите? Пробуйте! — Пап, ты уверен? Я рискнул взять вилку и попытаться отковырять тесто от формы. Раздался хруст, на обратной стороне показалась черная корочка. — Немного подгорел, эй, я вообще-то впервые делал это, так что давайте без своих кислых мин. Он выхватил нож из рук миссис Каспбрак, на что она обнадеживающе посмотрела на нас. Отец вырезал часть с более менее нормальным фрагментом его «шедевра». Он поднес к губам кусочек и демонстративно положил его в рот, пробуя на вкус, словно самый настоящий гурман. Но через долю секунды его лицо исказилось, он шире открыл рот. -…немного не пропеклось, — он пожевал еще немного, — к зубам просто липнет, а так неплохо… Соня сзади кивала головой, сложив руки на груди. Папа обернулся на нее, неловко улыбнулся. В дверь позвонили, заставив ее сорваться с места. — Должно быть, пицца приехала. — Да, сходи открой, — отец сплюнул прожеванное в картонную форму с пирогом, а потом отправил его в мусорное ведро. — Вкусно? — я поднял бровь, посмотрев на него. — Очень, хочешь? — он указал на мусорку, а потом тут же перевел взгляд на входящую в кухню Соню. Она несла три коробки пиццы и еще какие-то бумажные пакеты. Мы почти опустошили одну коробку, на заднем фоне шли «Звездные войны», на что папа часто отвлекался. Но на протяжении всего времени мы разговаривали о школе, колледже. В общем, обо всем том, о чем нам говорить не хотелось. Когда Эдди потянулся за своим стаканчиком с холодным чаем, миссис Кей невзначай придвинула его к нему. — Так, вы вроде о чем-то конкретном поговорить хотели? — заметив ее отстраненность, Эдди попытался вернуть ее в реальность. Она машинально одернула руку от стаканчика, за который схватилась так же, чисто на рефлексе. — А, да, совершенно верно, — Соня пихнула папу под столом. Эдс в то время был отвлечен. Мы прекрасно понимали, о чем пойдет речь. И вообще все происходящее меня веселило. Словно это они дети. Эдди взял картошку фри, обильно обмакнул ее в сырном соусе, сложил все это на кусочек пиццы-пепперони, я с умилением взглянул на него, но чтобы не обращать отцовского внимания на это, быстро отвел взгляд. Я бы давно мог сказать ему о нас, но он так часто негативно отзывался об однополых отношениях, что при одной только мысли об этом меня триггерило. Я понимал — наша семейная идиллия может рухнуть, как только из меня вылетят заветные слова: «Пап, я бисексуал, а еще я встречаюсь с сыном твоей девушки!» Неплохое начало. — В общем-то, такое дело… Мы хотим попробовать пожить вместе, — вот, это именно то, о чем я и думал. Папа немного вздохнул, прежде чем сказал это. Вероятно, они ждали нашего одобрения? — Отлично, почему нет? — Эдди пожал плечами, пытаясь говорить с набитым ртом. — То есть, вас это устраивает, и у вас нет никаких возражений? Серьезно, Ричи? Не будет протестов или каких-то закидонов? О, закидоны обязательно будут. Сразу же, как мы съедемся, я закинусь к Эдди в комнату. Или закину Эдди к себе. — Да, все нормально, — я машинально беру кусок пиццы, хотя уже наелся двумя предыдущими, но заполнить эту пустоту хоть каким-то действием нужно. Миссис Кей напряжена сзади, понимая, что я даже не собираюсь говорить отцу обо всем. Вскидывает бровь, смотря в мои глаза. Она сидит чуть позади папы. Под ее взглядом Эдди на несколько минут перестает жевать. — Да, вот только, знаете, — отец с довольной физиономией продолжает увлеченно смотреть на нас с Эдди, — мы бы хотели продать наши дома, чтобы купить один большой, в более благоприятном районе, чтобы вы, парни, не ютились в одной комнате. Вы все же уже взрослые и не всегда будете одни, если вы понимаете, о чем я? — папа дергает бровью, ухмыляясь. Боже, за что мне это все? Он тоже снова отвлекается на то, чтобы перекусить картошкой. Соня уже подпирает руками голову, ее брови почти лезут на лоб пока она с лицом «молодцы! аплодирую стоя!» смотрит на нас обоих. Отец не слышит этой тишины. Он продолжает говорить. -…вот Эдвард, у тебя же есть девушка? Эдди набивает рот побольше, чтобы не отвечать. — Да колись! Что ты? Папа поворачивается на секунду к миссис Кей, которая буквально глазами говорила нам «ну, и долго будет продолжаться этот цирк?» Но стоило ему глупо улыбнуться ей в лицо, она тут же заулыбалась в ответ. — У Ричи, например, есть… Эдди мгновение назад мирно потягивающий свой чай через соломинку, выплевывает его на стол, закашлявшись. — Что с тобой? — папа подрывается со стула, — Да что-то вы все какие-то неразговорчивые, Эдди, куда торопишься? — он поворачивается, чтобы взять тряпку. Его импульсивность на мгновение гаснет. И пока Эдс с выкатывающимися из орбит глазами медленно поворачивается ко мне, он без звука спрашивает так, что мы можем счесть по его губам: — Какого хрена? Миссис Кей стучит по своей голове, так же по-немому спрашивая: — Вы глупые? Скажите уже ему! — Я не знаю, как, — тоже подключаюсь к «беседе», размахивая руками, широко раскрыв глаза. Мы активно жестикулируем, практически ссорясь между собой. Но стоит отцу повернуться, мы натягиваем довольные лица, а вместе с тем я замечаю, как каждый из нас натягивается, словно струна. — Так, ладно, это мы еще обсудим, — миссис Кей спасает ситуацию, уводя отца от темы, — пусть мальчики идут отдыхать. Эдди, вы с ребятами так давно не виделись, так что вам стоит сделать это, Беверли писала мне, потому что ты снова не взял телефон. — Да, у меня что-то со связью в последнее время. — Я подумаю о покупке нового телефона, а сейчас нам с тобой нужно съездить к риэлтору, — теперь она обращается к моему отцу. Он дожевывает последний кусочек, и встает из-за стола. Боже, миссис Кей, у вас определенно не самый хороший вкус на парней. Эдди, ты благополучно перенял эту ее черту.***
— Класс, десять баллов, Рич! — Эдди расхаживает по моей комнате, пока я сижу на кровати, словно провинившийся ребенок. — Да ладно тебе… — Твой отец думает, что у тебя есть девушка! — Я не хочу, чтобы его впечатление обо мне испортилось. Ответ выходит по-максимуму жалким. Я обнимаю себя, поджимаю плечи, словно замерз. Эдди успокаивается, присаживается рядом. — Однажды он указал на двух целующихся парней, когда еще мы жили в Нью-Йорке, и всем было все равно, потому что они были счастливы. Я видел, как им было хорошо вместе. Они улыбались. Но почему-то отец сказал мне: «Это ненормально, Ричи, смотри, они больны». На последнем слове Эдди поежился. — Это было давно, но тот случай наглухо перевернул мои представления. Я долгое время даже просто отрицал тот факт, что мне могут нравиться парни. Возможно, именно по этой причине у меня не было нормальных отношений, будь то девушка или парень. Я боялся любить кого-то, услышать о том, что я «болен». Услышать, что мои чувства неправильные. Теплая ладонь Эдди ложится поверх моей. Он такой родной. Рядом с ним я могу плакать, смеяться и мне не будет стыдно за это. Рядом с ним все правильно. — Ричи, — я пытаюсь спрятать взгляд, но откликаюсь на Эддину просьбу, — посмотри на меня. Он заглядывает словно глубоко в мои мысли. — Я всегда боялся стать для мамы разочарованием. Всегда пытался найти опору в отце. И в конце концов был настолько убежден в ее ненадежности, что наше родственное общение сошло на нет. Она стала мне чужой на какое-то время. А потом понял, что сам выстроил стены вокруг себя. Понимаешь, мы бежим от неизбежного, прячемся. А стоит начать с малого — с общения. Ричи, он твой отец. Я видел, как он любит тебя. Он неглупый человек, пытается считаться с твоим мнением. Неужели ты считаешь его таким монстром? — Я боюсь, — мне не стыдно признаться. Я действительно боюсь не оправдать ожиданий. Потому что всегда не оправдываю. — Я тоже, кто знает, что станет с ними, с нами? Но бояться неплохо, потому что страх — причина бороться. Он сжимает мою руку крепко-крепко. — Ну, так что? — Ты прав, я в действительности должен поговорить с ним, — одобрительно кивая, он привстает с кровати, — а теперь давай все же проведем время хорошо? Кто знает, вдруг меня потом закопают сзади дома. Эдди закатывает глаза, поднимая меня с кровати за руки.
Примечания:
пипейшенски смазанная глава, мне не нравится, как она написана, потому что все силы и душу я вложила в следующую :)
