свидание.
7 мая 2020 г., 23:05
If You Want To Love Someone — Jason Gray.
Стэнли трясет руками в карманах своих брюк. Мы стоим около моего дома. Его лицо теряется и мутнеет в моих глазах. В сон клонит уже с невероятной силой. Но поспать, думаю, не выйдет. У меня есть некоторые планы на сегодняшний день. Стэн вынимает одну руку из кармана, чтобы махнуть мне, когда пятится спиной. Он тоже устал. Я отталкиваюсь двумя пальцами от виска. Бывай, друг. Если отец не спит, то мне следовало бы прошмыгнуть в собственную комнату как можно тише. Искренне надеюсь, что это не послужит причиной для новой ссоры. Это мне ни к чему. Все отходит на второй план, когда дверь отворяется, и я вижу его сидящим на диване. Он с тяжестью смотрит в телевизор. В телевизор с выключенным звуком. И что ты пытаешься там расслышать? Я тихо двигаюсь в его сторону. Еще месяц назад я бы просто со спокойной душой прошелся мимо, а на вопросы по типу Где ты был? Почему так долго? просто бы вальяжно развернулся и выставил средние пальцы вперед, крикнув ему что-то вроде: отсоси. Но теперь я чувствовал себя маленьким мальчиком, чьи ноги тряслись от этого взгляда. Он не кричал. Он не спрашивал. А просто молчал. И это было вовсе не похоже на него. Это и пугало в разы сильнее. Разве мог один разговор перевернуть абсолютно все? Нас обоих вывернуло так наизнанку? Он тоже сейчас думает о том же, что и я? — Скажи, Ричи, просто ответь мне, все хорошо? — папа вдруг поворачивает голову. Седеющие брови спокойно опущены вниз. Он проходится ладонью по щетине. Она издает характерные звуки. — Да, — я маленькими шагами подступаю к нему, — все в порядке. Вроде. Отец выдыхает через нос, молча кивая головой. Волосы, убранные в нечто похожее на хвост, уложены гелем у корней. Он выглядит так ухожено сейчас. Совсем не как мама, которая не спала по несколько дней, выжидав меня. От него пахнет одеколоном. И только сейчас я ловлю себя на мысли, что даже запахами мы пользуемся идентичными. — Сынок, я не хочу ссориться с тобой, — он по-доброму подзывает меня к себе, хлопает ладонью по одному месту на диване, — присядь. Аккуратно усевшись рядом, боюсь выдавить из себя хоть какую-то связанную речь. Даже не знаю, что такое происходит. Я просто смотрю на него, как наивный ребенок. — Понимаю, ты уже взрослый, возможно, у тебя своя личная жизнь. Ты растешь. А я старею. Ты хочешь жить. И я тоже хочу. Папа мягко улыбается. Его глаза немного слезятся. Не понимаю, к чему он ведет сейчас. — Но я волнуюсь. Предупреждай меня, пожалуйста. — Хорошо. Я встаю, кладу руку ему на плечо с целью подняться к себе, но тут его ладонь накрывает мою. — Еще не все. Мне, правда, надо сказать тебе кое-что. Помнишь… — он сглатывает, — помнишь я говорил тебе о той девушке? Сердце со скоростью света ухает вниз, когда он улыбается. Тоже улыбаюсь, потому что слезы некой радости непроизвольно выкатываются из его глаз, пока он все так же рьяно утирает их, улыбаясь как-то нелепо, закусывая губу. — В общем… Она тут. В Дерри, — папа жмет плечами, пуская смешок, я уже расплываюсь в улыбке, когда он тянет меня за руку. Мне приходится чуть ли не перепрыгнуть через спинку дивана, чтобы вернуться на свое место. — Да ладно? Пап, боже, что? Ты видел ее? Вы разговаривали? Клянусь, мы выглядим как две ненормальные девочки, обсуждающие парня, что просто прошел мимо и кинул на них свой взгляд. Я внимательно смотрю ему в глаза, пока он проходится двумя пальцами по внутренним уголкам глаз. — Дело в том, что… Мы встретились еще вчера, непроизвольно. Я был в шоке. Просто зашел в магазин. Все из рук посыпалось. Я и подумать не мог. Первая мысль — Какая же она красивая. Она ли? Черт возьми. Она замерла на месте. Прямо как в этих сопливых фильмах, — отец переходит на какой-то шепот, придвигаясь ближе. Все выглядит так, словно он рассказывает мне какой-то секрет, — Знаешь, столько времени прошло, у нее муж, дети… Подумал я. Но нет. Точнее, не совсем. Я пригласил ее на чашечку чая, хотя у нее и были какие-то дела, она даже отменила их ради меня. Мы разговаривали и разговаривали. Просто говорили обо всем. О всех этих ушедших в небытие годах! Все так… Так странно. Мы не виделись почти семнадцать лет, а такое чувство, что были вместе все это время. Да, пап. Я прекрасно понимаю тебя. Он проглотил ком, который подступал от того, что он не успевал уместить в себе все эти эмоции. Смех глох на фоне его эксцентричности, рваные движения руками гасли на контрасте сияния его счастливых глаз. Он просто говорил о том, о чем думал. — И я просто… Просто хочу вернуть ее. Просто не хочу отпускать ее на этот раз. Однажды я не пошел за ней, смирился. И я не повторю свою ошибку. — Пап, это… Это удивительно. — Да. Я знаю. Мы отводим взгляды друг от друга, я не могу скрыть своей улыбки. Сегодня же я пойду к Эдди. Сегодня же я скажу ему обо всем. И сегодня все закончится. Все просто обязано быть так, чтобы ошибки отца в моем лице не повторились. У меня есть один шанс. Теперь, я уверен, последний. И если мне не сделать все возможное, я просто могу упустить его. И тогда это действительно будет моим самым большим проигрышем. — Ричи, я хотел познакомить тебя с ней. — Отлично, когда? — он хватает меня за плечо, бешено раскрывая глаза, стоит мне задать этот вопрос. — Сегодня же! — Черт, пап, прости, сегодня я не могу. Или… Или давай договоримся, дай мне некоторое время, чтобы я смог встретиться кое с кем? Я в надежде скрещиваю пальцы, а потом перекрещиваю руки на груди, как делала мама. Всегда считал это идиотским занятием, но сейчас почему-то сделал это. Сделал и улыбнулся. — Ричи, это важно? — он отворачивается, смотрит в беззвучную плазму, — я думал, мы, типа, день вместе проведем, сходим тебе за приличной одеждой в конце концов, к пяти часам нас ждут. — Вообще-то важно. К пяти? — Могу тебя даже подвезти позже, только, пожалуйста, я обещал познакомить ее с тобой. Она в действительности ждет этого. Ладно. Я успею. Все успею. Одному родителю уже испортил жизнь. Не могу же я сделать это и со вторым. — Хорошо. — Да! — папа сгибается пополам, словно ребенок, который добился своей цели, выиграв в каком-нибудь школьном чемпионате. Он поджал локоть к колену, — Отлично, чувак, давай, отдыхай. Я разбужу тебя, мы съездим и посмотрим тебе нормальные шмотки. — А самому-то? Я как можно скорее подбежал к лестнице, на мгновение обернулся, в меня полетела диванная подушка, что вызвало дикий смех. Папа стоял, указывая на меня пальцем. — Поговори мне тут! Быстрым шагом топаю по лестнице. С довольным лицом. Я мгновенно проверяю инстаграм. В ленте светится пара фотографий актеров из просмотренных недавно и запавших мне в душу сериалов. Кто-то оставил комментарий под моим фото, на содержание чего даже смотреть не хочется. Два варианта: что-то по типу «пидор» или «горячий». Из крайности в крайность. Быстро вбиваю ник Эдди в графу. Ничего. Профиль не найден. Я по-прежнему в его черном списке. Захожу в профиль Бев. Последняя история мной просмотрена. Ничего нового ни на одной из страничек ребят. Спазмы расходятся по телу. Подхожу к окну в своей комнате, за ним вдруг резко начинает лить дождь, остаюсь еще тут на какое-то время. Мои передние пряди буквально впечатываются в стекло. Хм, а что если… Нет, стоп, Ричи. Это всего второй этаж. Только ноги переломаешь. Ладно, ладно. Суицидальные шутки шутками, но дальше них заходить не стоит. А вот что на счет душа? Я был там буквально несколько часов назад, но скотски вспотел. От волнения. Еще устал. Ну, и еще я в целом чувствую себя до изнеможения грязным. В силу отсутствия желания поспать, контрастный и бодрящий поток воды был бы очень даже к месту. Спустя некоторое время на ватных ногах я двигаюсь в сторону кровати, телефон втыкаю в зарядку. Я звоню Эдди. Тут же: абонент недоступен. После этого, отдышавшись, потому что в груди неприятно жжет, все же нахожу в себе силы, чтобы кликнуть на директ инстаграма, создаю общий чат, куда закидываю Беверли, Билла и Стэна. Печатаю сухое: напишите или позвоните Эдсу. Не дожидаясь ответа, я шаркаю ногами в сторону ванной комнаты, лестницы проминаются подо мной. Переступая порог, закрываюсь на замок. Флешбеки. Наш первый с ним недопоцелуй. Почему-то нервный смешок вылетает из меня. Делает это чрезмерно быстро, тут же исчезает в пространстве ванной. Мокрый, бьющийся о стенки и дно ванны шум разрезает тишину. Я влезаю под сильный напор ледяной воды. Тело покрывается мурашками. Обнимаю себя двумя руками, словно пытаясь согреться. И что происходит такое, что я начинаю плакать? Я даже не понимаю причину, их слишком много сейчас. Не могу понять сначала, что рыдаю, потому что вода размывает слезы. Меняю температуру воды на более комфортную и привычную моему телу. Все стекает по лицу. Я запрокидываю голову, набираю воду в рот и выплевываю. Прохожусь пальцами, расчесывая, по волосам. Кудри выпрямляются, а потом вскакиваю вверх. Мне хотелось бы, чтобы сейчас я грелся не об самого себя. Непроизвольно вспоминаю, какой же Эдди горячий. Какой родной и теплый. Улыбаюсь своим мыслям. Интересно, он вообще думает обо мне? Хоть иногда? Я надеюсь, да. Пусть ненавидит меня, кроет благим матом. Лишь бы я не был ему безразличен. От одной мысли об Эдди, тело напрягается. Хотя мысль была явна не одна. Все мои мысли о нем. Всегда. Заполни меня, кончи в меня, пожалуйста. — Прости, Рич, боюсь, что нам не о чем больше говорить. Все кончено. Не могу перебороть себя. Только вспоминаю его лицо. Как он запрокидывает голову и пялится в потолок, вскрикивая из-за меня. Из-за моего тела внутри его. А потом безразличное лицо, когда он отвергает меня. Я вспоминаю, как мылил ему голову, а он почти дремал. И я слышал, что он бормочет, пока вода бьет ему по макушке. — Ричи, только не уходи… Мой милый, хороший мальчик… Ты так обо мне заботишься… И хотя разобрать что-то было сложно, я не упускал возможности делать напор воды чуть тише, чтобы вслушиваться в эти сладкие слова. Медленно перебираюсь рукой к низу живота. Нет. Не могу. Одергиваю ее, потому что мысль об этом кажется испорченной и грязной. Но и стоит мне представить, что я буду дрочить на какое-нибудь порно, меня передергивает. Теперь я, похоже, вообще не смогу сделать это на кого-то кроме Эдди. Он теперь единственный объект, причина моего возбуждения и внутреннего спокойствия. Сглатываю некоторые капли воды. И совсем закрываю глаза. Холодная стена мимолетно прилипает к моей спине, но я сползаю по ней, немного отстраняясь, иногда припадая снова. Несмотря на неприятное стягивание кожи, все же оказываюсь в полусидячем положении, подгибая немного ноги в коленях. Мне стыдно. Наверно, поэтому я жмурюсь еще сильнее. Вместе с тем сильнее сжимаю руку на члене. Провожу большим пальцем по головке. А дальше все, как в тумане. Только образ Эдди четен и ясен. Я двигаюсь быстрее. Сжимаюсь так, как бы это сделал он. Дышу совсем невпопад своим движениям. Вода стекает ото всюду. А я спустя уже минут пять готов кончить. В память врезается фрагмент, как он глубоко в горло брал свои пальцы. Я делаю это, представляя Эдди внутри себя. Не думаю о том, что это мои собственные пальцы. Только направляю всю свою энергию на воспроизведение его вкуса. Это позволяет мне не издать протяжный стон. Я только мычу в себя, когда все собирается в паху. Правой рукой задерживаюсь у головки, сжимая сильнее. Тяжело дышу, уже замечаю, что вспотел, но вода смывает выступающие капли пота. Я вытаскиваю пальцы из гортани, смыкая губы, нижняя расслабленно оттягивается, когда экстаз медленно расползается по телу. До кончиков пальцев на ногах, которые я судорожно сжал. Такой яркой разрядки у меня почти никогда не было, когда мне приходилось доводить себя самому. Я имею в виду, еще до встречи с Эдди. Сперму тут же размывает потоком воды. Я подставляю ладони под напористые капельки, набираю побольше и умываюсь. Еще несколько минут я вдуплял в одну точку. Пока с новым потоком не разрыдался. Выйдя из ванны, я потряс головой, смахнув лишние капли воды, полотенцем я почти не пользовался. Папа орудовал на кухне, даже не обратил на меня внимания. Я молча поднялся наверх. Обессиленно рухнул на кровать, вытянув руку, чтобы посмотреть, не пришли ли уведомления. Сначала я даже не сообразил, что это за сообщение, но потом посмотрел на аватарку с Мелани Мартинез, между зубов которой зажат косяк, и вспомнил, что это профиль Беверли. bevyy: не дозвонилась, набрала миссис Кей, она сказала, что мы сможем увидеться с ним завтра bevyy: он наказан, и у них какие-то там планы Дерьмо. Знал, что он вляпается. Надеюсь, хотя бы не сильно. bevyy: ему, должно быть, сильно влетело, но это не так важно, главное — со здоровьем все не так плохо, как могло бы быть Черт. Кто тебя за язык тянет, Тозиер? Точнее… Даже думать об этом не смей! Ладно, прочитав последнюю строчку, я поуспокоился. Как отлегло. Листаю диалог дальше в надежде, что все наладится по ходу новых фактов. Хочу знать, что обстановка разрядится совсем. Как говорится, готовься к худшему, надейся на лучшее. bdenbrough: ему очень тяжело. не беспокойте его сейчас. После последнего сообщения, пришедшего около трех минут назад, я наконец тоже решаюсь набрать. От моих пальцев остаются небольшие капельки, когда я строчу очень быстро. Картинка размывается. god_is_richie07: Что-то еще случилось? Ответ приходит незамедлительно. bdenbrough: Точно, вы же со Стэном не знаете, Вайнона скончалась, не успел Эдди войти в больницу. По телу пробежала неприятная дрожь. Я выронил телефон, но успел судорожно схватить его, пока тот не долетел до пола. Просто лег на кровать. Аккуратно и прямо. Начал разглядывать потолок. Все пронеслось перед глазами. Молча отвернулся к стенке, рассматривал узоры на собственных обоях. Обвел пальцем. Мне стало до боли в голове обидно. Грустно и одиноко. И вдруг ко мне пришло осознание — я тоскую по человеку, которого даже не знал, лишь потому что он был дорог Эдди.***
— Хэй, Рич, — твердая рука легла мне на плечо. Мои глаза тяжело раскрылись. Я просто не мог выдавить из себя хоть слово. Все же заснул, хотя не собирался. Папа несколько раз толкнул меня в плечо, когда я недовольно накрыл лицо подушкой. — Я с кем говорю? — он не дожидается ответа, пока я вновь проваливаюсь в мир грез, — Ричи, кто-то спер твою гитару! Я резко подскакиваю. — Где?! Бархатистый, хотя нет, скорее прокуренный смех отца рассыпается по комнате. — Очень смешно. Я недовольно подминаю под себя руки, засовываю ладони под мышки, протянув их накрест на груди. Видимо, контрастный душ не пошел на пользу. В виски только неприятно отдавало. Надеюсь, я не заболею после того, как подрочил под прохладной водой, а потом лег спать с сырой головой. И тут я пытаюсь осознать, приснились ли мне прошедшие события, или все было в действительности. Определенно не приснились… — Собирайся, задница, — он пихает в меня двумя пальцами между ребрами, — сгоняем в Молл, жду через пятнадцать минут внизу. Папа еще раз кидает на меня свой взгляд, оборачиваясь у двери. Недовольный я в последний раз падаю лицом в подушку. Ага, несколько минут знакомства с папиной любовью всей его жизни, а потом я могу лететь на все четыре ветра к своей. Правда, как я достучусь до него, мне пока не известно. И вообще, что произойдет теперь, мне тоже пока не понятно. Стоит все обсудить. Просто нужно говорить больше. Теперь это не закончиться чем-то извращенным или очередными обзывательствами в сторону друг друга. Я не позволю. Подняв свою задницу с кровати, я еще раз иду освежиться, почистить зубы за утро, хотя на часах 15:50. Неплохое утро.***
— Ты уверен? — я все еще не понимаю, почему я должен носить… это. Мы заехали домой буквально на пять минут, чтобы я мог переодеться. Отец приподнял бровь, одобрительно кивая. Он сделал несколько плавных шагов назад, оценивающе рассматривая меня всего. — Слушай, ну ты прям… Черт, с тобой, наверно, любая ложится? — Пааап… — Молчу-молчу, мы все же как никак кавалеры сегодня, а вообще ими нужно всегда оставаться, ведь так? — он поднимает свой взгляд на меня, видит мою натянутую улыбку, когда я дергаю одной ногой, поскольку штаны врезаются между булок. Я втягиваю воздух через ноздри, поджимая нижнюю губу, как бы кивая куда-то в пол, — Ну что ты в самом деле! Отец хватает меня за плечи, ведет к зеркалу в прихожей. Он выставляет меня вперед. А я вижу, что меня двое. Или его двое. Короче, мы, капец как, похожи. Сейчас еще больше. — Ты решил сделать меня своей копией? — Нет, я просто решил тебя сделать, остальное само так вышло. — Вот и неправда, ничего ты не решал. — Каюсь. Это тоже вышло случайно. Мы пускаем смешки друг другу в лицо через зеркало. Сейчас мы могли спокойно шутить на эту тему. Могли смотреть друг на друга с любовью? Я не знаю, как назвать наши отношения с отцом. Они просто… Теперь они есть. Теперь это превратилось во что-то, что просто имеет право на существование. Я могу назвать его отцом и сделать это даже с некой гордостью. Кто знает, может, не так долго это продлиться? А может, это действительно начало чего-то нового? Вдруг я замечаю, как улыбка сползает с его лица. Взгляд становится более осмысленный. — Мама бы гордилась тобой… — Тобой бы тоже. Вот ведь как выходит. Чтобы понять до конца, насколько сильно мы нужны друг другу, маме пришлось выбыть из игры. Я до конца жизни буду корить себя за то, что не дал ей возможности быть счастливой. Если жизнь после смерти существует, ну, что-то такое, неземное, надеюсь, она и в правду смотрит оттуда, сверху, и гордится нами обоими. И я верю — она меня простила. Всегда прощала. От этих мыслей слезы подступаю к глазам, но мы оба резко вздрагиваем, не показывая наши эмоции. Папа снова улыбается во все свои тридцать два зуба. — Знаешь, что тебе нужно? — Интересно, что же? Он выдвигает ящичек, достает черную резинку для волос. — Нет, даже не думай! Он играет бровями, закусывая губу, как-то странно улыбаясь. Только не говорите, что, если я убегу, он погонится за мной. — Давай, ну же, будем похожи еще больше! — Нет, даже не вздумай! Мы смеемся, как бы отвлекаясь, я пячусь назад. Когда он начинает растягивать аксессуар пальцами, чтобы убрать мои волосы в нижний хвост, как у него. — Я не хочу быть похожим на хиппи! — А, так, значит, я теперь хиппи? Папа резко бросается на меня, пока я стремительно ускользаю у него из рук. Он делает глубокий шаг, хватая меня за плечи, крепко сжимая в объятиях. Его рука треплет меня по волосам, взъерошивая их. Смех громкий и надрывистый разлетается по всему первому этажу.***
Окей. Сколько сказал папа? Часик? Два? Потерплю. Все же мы идем навстречу друг другу. Мы сели в машину. На нас совершенно одинаковые костюмы. Только папа сверху еще накинул пиджак. Я же отказался от этого «удовольствия». Расстегнул белую рубашку на две пуговицы сверху, как делал обычно. — Ричи, застегнись. — Но мне так удобно. Я сощурился, чтобы выглянуть немного вперед. Уставился ему в грудь. — А сам-то! Хотел меня обмануть? Он улыбнулся, а потом шмыгнул пальцами к своим пуговицам, застегнув их. Я последовал его примеру. Он встревоженно оглядывал дорогу. Руки его несколько раз сжимались на руле. Он то и дело поправлял зеркало перед тем, как поехать. — Волнуешься? — Нет, вовсе нет… — папа недоумевающе вскидывает брови, не смотря на меня, а потом резко оборачивается, — Боже, да, очень! Как я выгляжу? Я осмотрел его всего и улыбнулся. — Как я. — Настолько все плохо? Мы снова засмеялись друг другу, я протянул средний палец ему в лицо, на что он только отвернулся и теперь усмехнулся в лобовое стекло. — И откуда в тебе все это дерьмо? — папа расплылся в улыбке, заранее зная ответ. — Хм, даже не знаю… Мы тронулись с места, он выехал на главную дорогу. За окном было пасмурно, но все же светло. Приятный запах азона витал в воздухе после прошедшего дождя. Сейчас снова начинало пасмурнеть. Чуть сильнее, чем было до этого. Какая-то женщина поспешно начала снимать постиранное белье с веревки. Спустя минут семь езды по городу мы начали въезжать в знакомый район. Почти на окраине Дерри. Спокойные улицы. Зелененькая травка, маленькие и аккуратные домики. Я загорелся с нереальным предвкушением и энтузиазмом. Эдди живет тут недалеко! Я потом с легкостью могу пробраться к нему, вполне возможно, что папе даже не придется отвозить меня. Вот только сердце сильнее и сильнее сжималось, когда улицы становились все более узнаваемыми. — Хэй, я ведь даже не спросил, как ее зовут? — только сейчас я поворачиваюсь к нему, чтобы задать этот, казалось бы, теперь неуместный вопрос. Ну, просто потому что он действительно был не нужен. Все в моей голове сложилось в один большой и приглядный любому человеку пазл. Хотя сомнения и крались. Но они меркли на фоне моей уверенности в пришедшем в голову факте. — Совсем забыл. Надо же, рассказал все, от любимого занятия до любимого цвета, а имени не сказал. Соня. Ее зовут Соня Каспбрак. Я резко прижимаю спину к сидению, когда мы паркуемся, словно приклеиваюсь к нему. Стеклянный взгляд упирается в окно. Муж скончался в автокатастрофе. У нее есть сын. Твой ровесник. Надеюсь, он тоже будет дома, чтобы вы могли познакомиться. По рассказам — классный парень. Да… Да, я знаю, пап. Выходить из машины до чертиков страшно.
Примечания:
Стабильность? Что это?
