пощечина твоему успеху.

      Mother Love — Queen. — Мы ушли, — я слетаю с лестницы следом за Ричи, который фактически тянет меня за руку.       Мама автоматом соскакивает с места, хмурит брови, я только краем глаза успеваю зацепиться за отца Ричи, который выглядывает из кухни. И выкрикиваю, даже не посмотрев на него: — Приятно познакомиться, мистер Тозиер.       Они оба ловят воздух ртами, пока Ричи всовывает ноги в свои туфли, а я спешу зашнуровать кеды. — Куда это вы собрались, мальчики? — мистер Тозиер тоже поспешно встает из-за стола.       Только теперь, когда мои ноги обуты в пару обуви, я выпрямляюсь, откидывая волосы назад. Я смотрю на возвышающиеся перед собой две фигуры. Говард, кажется, выглядит очень по-доброму, не так, как его описывал Ричи. Может, мне так кажется, потому что они очень похожи? — Нам надо сходить кое-куда, у нас… — Дела, — Ричи врывается в разговор.       Да. Дела. Очень информативно. Молодец.       Я укоризненно поднимаю бровь и мотаю головой, смотря на него. На что Ричи только жмет плечами.       Мистер Тозиер складывает руки, а потом, как ошпаренный, вытягивает правую мне. Я жму ее. — Мне тоже приятно познакомиться, Эдс. Не против, если я буду звать тебя так? — Конечно, меня почти все так зовут… С недавних пор, — я пускаю короткий смешок куда-то в пол. У них что, один мозг на двоих?       Только слышу, как Ричи цокает языком, а потом возвращается к предыдущей теме разговора. — Так мы пошли? — он задает вопрос, ведет одной бровью вверх, пока я бросаю на него некоторые взгляды, немного пятясь назад. Мама закатывает глаза, но я узнаю этот взгляд. Сейчас она сделает нам одолжение, хотя что-то мне подсказывает, что совершенно не по причине угодить нам. Ну, им же лучше будет, останься они наедине. — Хорошо, только, пожалуйста, недолго. — Конечно, — я целую ее в щеку.       Отец Ричи смотрит на него. Ричи же просто поднимает уголок верхней губы, попутно и бровь. А потом открывает свой рот, вываливая из себя короткую вопросительную фразу: — Что? Мне тебя тоже чмокнуть, мистер Ти? — Идите уже, — мистер Тозиер вскидывает руку и разворачивается к столу, уходя в кухню.       Мы выбегаем из дома, Ричи бросается в машину вместе с ключами, зажатыми между костяшками пальцев. Врываемся внутрь. — Поедем на машине? — падаю рядом с ним на пассажирское сидение. — Нет, просто посидим на дорожку. — Очень смешно, ключи откуда, умник?       Ричи заводит авто, судорожно дергает пальцами: — Папа отдал на сохранение, стоит ли говорить, что он не думал, что я воспользуюсь ими?        Он говорит это, облокотившись на спинку, подстраивая водительское место для себя любимого. Закусывает губу, улыбаясь, когда ощутил все могущество, оказавшись на этом самом месте.       Черт, Ричи за рулем слишком горячий. Вся эта обстановка придает ему нереально большое количество уверенности. Напористо смотрит на дорогу, зная, что та принадлежит исключительно ему, когда он ведет.       Я хватаю его за шею. Пока мы не тронулись, несколько грубо тяну к своим губам. Ричи тут же поддается, и мы замыкаемся в каком-то быстром, но таком приятном поцелуе. — Так, едем, — Рич мягко отстраняется, а я спешу пристегнуться, на что он в очередной раз удивленно и одновременно недовольно, словно это какая-то очевидная вещь, спрашивает — Эдди, ты не доверяешь мне? — Ричи, это правила дорожного движения.       Он саркастично глубоко вздыхает и мотает головой, смотря куда-то в зеркало, поправляя его.       Ричи плавно убирает машину с ручника, и она почти невесомо двигается.       На улице постепенно вечереет, но вечер обещает быть теплым, несмотря на свою дождевую нестабильность. Тучи расходятся по разные стороны, растворяясь на голубом небе. — Так, в больницу?       Меня передергивает. Я понимаю, чего он хочет. — Мы едем к Ви? — сердце попускает удар. — Эдди, ну, конечно, нет. Тело помещают в морг в ближайшие час-два, нам нужны контакты ее мамы, чтобы мы смогли навестить ее, поговорить. Ты и Вайнона были как минимум друзьями. Не говори, что не хотел бы этого… — Да, хотел бы, а не проще попросить их у моей мамы? — А она их даст? — Не знаю, — я мнусь. Действительно, она утащила меня из больницы сразу же, как мать Ви пришла. Не думаю, что она хотела бы, чтобы мы пересеклись. — Тогда нам незачем терять время.       Ричи закусывает губу, теряясь в бегущей дороге, которая быстро проносится под колесами, он сконцентрирован на ней. Мы замолкаем на какое-то время. Я пялюсь в окно, рассматриваю несущиеся окрестности. Но потом он прерывает молчание. — Твоя мама знает о нас, поэтому отпустила.       Это ничего не дает мне. Я просто ловлю все те же деревья в своем поле зрения и чужие дома. И лишь когда некоторые секунды пролетают, суть его слов доходит до меня. — Она что.?       Все, что мне остается, — медленно повернуться и уставиться стеклянными глазами вперед под звук Ричиной усмешки. Озираюсь по сторонам взглядом, будто боюсь, что кто-то увидит это, а потом просто поджимаю плечи и спускаюсь вниз в кресле от всей неловкости, сопутствующей мне сейчас. — Тут направо, — я вижу впереди знакомы перекресток, и Ричи кивает.       Мы паркуемся.       Машина закрывается характерным сигналом, я почти не успеваю за Ричи. Такое чувство, что это ему нужно, а не мне.       Мы с ним распахиваем двери, приемы уже скорее всего закончены, и видеть людей в столь позднее время, как мне кажется, немного дико. Но, так или иначе, мы влетаем в помещение, оставляя двери ходить в дверном проеме. Ричи прямиком направляется к регистратуре Деррийской больницы, попутно спрашивая меня. — Фамилия? — Райдер, дата рождения 04.04.2002.       Мы выглядим, как чертовы агенты ФБР на секретном задании. Словно все наши перешептывания никому не заметны. На самом деле, даже если и заметны, вряд ли кому-то нужны. — Добрый вечер, мэм, — он сразу же отворачивается. Слышу, как он шмыгает носом, — можно спросить у вас кое-что?       Дама за стойкой улыбается во все свои (сколько у нее там зубов?) Ее реакция чуть странная для человека, работающего в больнице, слишком не официальная. И вся она выглядит до задницы легко и непринужденно с учетом того, что это все та же больница, а не стриптиз клуб.       Девушка поправляет свой халат, расстегивая некоторые пуговицы на груди, от чего мне становится немного не по себе. Я с пренебрежением оглядываю ее так, что она даже обращает на это внимание, смутившись.       Она флиртует с Ричи? На ее лице вырисовывается красочная улыбка. Еще бы, наверно, не каждый день такие симпатичные парни как он подходят. — Добрый вечер, чем могу помочь? — Ричи только кивает, как бы не обращая внимания на всю ее показушную демонстрацию своего бюста, а я щурюсь, высматривая реакцию на его лице. — Понимаете, — он театрально потирает уголки глаз, — моя сестра… Моя сестра скончалась сегодня утром, — Ричи шмыгает носом. — О, соболезную, — медсестра наивно кладет руку поверх его, и я начинаю закипать.       Он выдавливает из себя скупую слезу, почти что незаметную, но глаза его начинают краснеть, доля секунды — я, правда, делаю шаг навстречу тому, чтобы поверить ему. На чувствах он играет очень убедительно. — И моя мама… У меня с ней не очень хорошие отношения, понимаете, я живу с отцом, она мне даже ничего не сказала, — Ричи припадает к стойке, закрывая глаза рукой, — я бы очень хотел присутствовать на похоронах, но для этого мне нужно связаться с мамой, она переехала, а адрес я не знаю. Вот, — «в доказательство» своим словам Ричи указывает на меня обеими руками, ладони которые взмывают вверх, — это мой сводный брат, полюбуйтесь, как ему плохо, у них, к слову, была тесная связь с моей сестрой.       Медработница переводит на меня ничего не понимающий взгляд, ошарашенный этим цирком.       Пока Ричи уже во всю рыдает, размазавшись по столешнице, я только хватаю воздух ртом, тупо улыбаюсь. А потом вспоминаю, что надо изобразить чуть ли не бьющегося в агонии человека (ну, по крайней мере, Ричи производил именно такое впечатление). Тоже искажаю брови, поникая. — Понимаете, нам нужен адрес, чтобы навестить мою матушку, — Ричи хватает руку медсестры, от чего она отпрянула назад, — вы ведь поможете, о, скажите, что поможете!       Он раскатывается вперед, чуть ли не влезая на стойку. — Извините, мне очень жаль, — девушка теряется, по лицу видно, что ей страшно, и она не знает, что ей делать, — я не могу разглашать личную информацию. — Как жесток этот мир, неужели я даже не смогу с ней попрощаться?!       Я пихаю его под ребро. Переигрываешь.       Тогда Ричи утирает глаза, становится снова прямо, отдышавшись, как бы сглатывая слюну. — Знаете, вы ведь так похожи на нее, — он рассматривает свои кеды.       К слову, они совершенно не похожи. — У нее были такие же глубокие и красивые глаза, такие же шелковистые волосы, такие же мягкие руки, — Нет. Не были.       Ричи снова подходит ближе к недоумевающей девушке. — Могу я обнять вас? Прошу. Мне за столькое надо извиниться перед ней!       Он начинает почти что наваливаться на удивленную особу. Стоп.       Я судорожно перебираю пальцами в воздухе. И пока Ричи стремится заключить медсестру в объятиях, я уже загораюсь внутри, прикусывая щеку. — Ладно-ладно, — она отодвигает его назад, как только он припадает своей грудью к ее, свешивая голову через женское плечо. Я намеренно хрущу пальцами, и сотрудница не может не заострить своего внимания на моем гневном лице, — называйте фамилию.

***

      Мы выходим на улицу, перед лицом Ричи машет своей победной бумажкой с адресом, он присвистывает и направляется к машине. — Что? Даже не поблагодаришь меня? — спрашивает, когда я стремительно иду вперед, не обращая на него никакого внимания, — Эй!       Ричи подбегает ко мне, пока я надуто стою возле машины и жду, что мне ее откроют. — Какого хрена? Мы же достали адрес! — Если ты сделаешь так снова, клянусь, Тозиер, у тебя не будет члена.       Я не смотрю на его лицо, но слышу откуда-то сбоку постепенно нарастающий смех. — О, ты такой милый, когда злишься, вот только, знаешь, члена не будет у меня, а кое-чего другого у тебя, так что повремени с этим, любовь моя.       Я резко оборачиваюсь. Ричи настырно глядит на бумажку с адресом миссис Райдер.       Мне хочется ударить его, но, ладно, не стоит говорить, что я рад тому, что он сделал. И вообще как сильно я люблю его. Так или иначе, шлепок по его руке прилетает. — Совсем уже? — он напыщенно трет предплечье. Не так уж сильно я шлепнул. — Я вообще-то пацифист и против домашнего насилия, как любой адекватный человек, но ради тебя, милый, могу сделать исключение.       Играю глазками, как делал это обычно перед учителями. Ричи пускает смешок, вынуждая меня улыбнуться. Он закатывает глаза и вытягивает руки вперед, приглашая в его объятия.       Он еще несколько минут прижимает меня к себе, оставляя быстрый поцелуй на лбу, а потом смотрит мне в глаза. — Идиот, ты же знаешь, что у тебя нет повода ревновать, или ты настолько не уверен в себе? — он улыбается. — Нет повода ревновать? Ты фактически склеил ту медсестру в порнографическом костюме! Я вообще не уверен, что она тут работает, сбежала из какого-нибудь публичного дома и клиентов цепляет! — я специально устремился вперед и крикнул это куда-то в сторону больницы. — Эй, — Ричи истерически засмеялся, — перестань, глупый, это же ради плана. — Отстойные у тебя методы.       Рич отпускает меня. Только стоит мне развернуться, смачный шлепок (уже в разы сильнее, между прочим) приходится на мою задницу. — Больно же! — Это сдача, 1:1.

***

      Когда мы подъезжаем к дому, погода снова решает дать сбой. Дождь нахлынывает с новой силой. Но эти погодные горки, на самом-то деле, играют нам на руку.       Я обхожу небольшой домик на одиннадцатой улице, о существовании которой, честно говоря, я до этого момента и не знал вовсе. Обшарпанные стены блекнут, когда я разглядываю номер дома. «46» — все верно.       Ричи прокручивает зажигалку между пальцев, а потом убирает ее в карман. Мы один единственный раз оглядываем пустынную лужайку, и почти уже готовы двигаться в сторону крыльца, но дверь встречно отворяется. — Простите? Вы чего-то хотите? — женщина, в которой я узнаю ту самую особу из больницы сегодня утром. Это, определенно, мама Ви.       Секунду жду. Стоит ли говорить с ней об этом? Не затронет ли это ее чувства настолько, что придется вызывать еще одну скорую для еще одной Райдер? Да и с чего я вообще взял, что она нас впустит? Но Ричи отвечает за меня: — Вайнона… Мы ее друзья.       Женщина дрожит в натянутой улыбке. — Прошу, войдите, на улице не совсем благоприятная погода сегодня.

***

      Я вхожу внутрь, женщина кутается в какую-то кофту, в доме действительно прохладно, почти как на улице, только сухо.       Вайнона описывала их дом, как помещение, в котором живут несколько семей. И так и было.       Оказавшись внутри, я услышал, как мужской грозный голос расходится по второму этажу. Очередной выкрик тяжелым басом — я вздрагиваю. Ричи замирает на месте с громким гулом в грудной клетке. Пытается нащупать мою руку в своей, но я только подаюсь вперед, задевая его пальцами. — Не обращайте внимания, это наши соседи, у них некоторые проблемы, в общем, — она отряхивает полы своего домашнего платья, — на кухню, может? Чай?       Мы с Ричи переглядываемся, он кивает мне, когда, похоже, видит долю сомнения в моих глазах. Идем вместе с мамой Вайноны в сторону кухоньки. Она с треском закрывает окно, чтобы не дуло с улицы, и приглашает нас присесть за стол, накрытый старой скатертью.       Ножка одной табуретки видимо короче, поэтому я то и дело покачиваюсь из стороны в сторону, балансируя и пытаясь не упасть. — Как давно вы знаете., то есть знали Вайнону? — сходу начинает она, когда разливает заварку по чашкам из какого-то старинного чайного сервиза. — Не совсем долго, я Эдвард, — привстаю, но тут же опускаюсь обратно, понимая, что такая детальная вежливость — излишняя. — Ах, ты Каспбрак? — она почти что роняет кружки из своей мертвой хватки, но потом возвращается в реальность и тут же ловит их. — Скажите, миссис Райдер, что произошло? — я пытаюсь податься вперед, чтобы показаться более внушающим доверия, но она только перебирает пальцами ожерелье на своей шее, пытаясь не разрыдаться. — Ты же все знаешь, Эдвард, у нее была передозировка, мама тебе не говорила? Какое счастье, что она оказалась там, я же могла даже не узнать о произошедшем, — миссис Райдер припадает лицом в свою ладонь.       Ее плечи начинают панически дрожать, как у бьющегося в истерике ребенка. Она издает один всхлип, я кладу руку ей на плечо. Ричи только встает из-за стола, обходя ее сзади.       Он начинает плавно ходить по небольшому помещению. Шаги смешиваются с материнскими рыданиями и человеческими воплями, доносящимися с разных сторон: на втором этаже все так же кричит мужчина, а где-то сбоку ребенок то ли смеется надрывисто, то ли так же плачет. От всей этой обстановки у меня по телу пробегают стаи мурашек. — Прошу, вы ни в чем не виноваты, — на самом деле, по рассказам Ви, у нее с матерью были отвратительные отношения, и, так или иначе, вина ее определенно была.       Но не мог же я сказать об этом, поэтому, вопреки моим словам, как обычно это бывает в таких ситуациях, она продолжает стоять на своем. — Нет, я не вытащила ее из этого дерьма, все могло закончиться по-другому. — О чем вы говорите? — Ричи врывается в наш диалог откуда-то сзади. Тихий топот его прекращается, когда он нависает над столом, а миссис Райдер поднимает заплаканное лицо на нас.       Мы еще молчим секунд пять, поскольку она пытается переварить информацию, которой мы могли обладать, и что нам следует рассказать. — Она намеренно сделала это, это была не просто интоксикация, я уверена, что это суицид, — и миссис Райдер продолжает, ненадолго задержав свой мокрый взгляд на нас, — когда она связалась с наркотиками, наверно, ей было около пятнадцати, тогда и начались ссоры, разлады, она перестала учиться, а потом и вовсе съехала от меня. Сколько бы я ни пыталась помочь, она всегда отталкивала меня, — Ричи невольно дрогнул между предложениями, — А потом… Появился этот Гарри.       Миссис Райдер дернулась в неприязненном нервном тике, срывая его имя со своих губ. — Гарри? Тот странный парень со светлыми волосами по плечи? — я в деталях вспоминал свою первую и последнюю встречу с тем, кого ранее нарек Куртом. — Да, он, — она отпила из дрожащей в ее руках чашки чай, — там крутились гигантские деньги. Они распространяли и производили наркотики, но потом клиентура спала. Дерри — небольшой городок, слухи быстро расходятся, мало кому хочется попасться на таком деле, как употребление наркотиков, ведь так?       Ричи зажевал свою губу, взглянув на меня. Я почувствовал всю его усталость. Мы кивнули враз. — Но Вайнона не хотела опускать руки просто так, даже когда Гарри пытался остановить ее, пытался прикрыть «дело». Он ни раз угрожал мне, говорил, что если она не вернет ему все деньги, все оставшиеся «продукты», так они называли наркотические вещества, говорил, что убьет и всех нас. А он действительно мог, потому что Вайнона была упертой и все всегда делала по-своему. Я думаю, у нее появились неразрешаемые проблемы…       Ричи отошел на несколько шагов назад, почесал затылок.       Все в комнате начало сереть. По мере рассказов я начинал узнавать все больше. Мы закончили на том, что миссис Райдер рассказала, что в трейлере она не нашла ни единого грамма, она не нашла и денег. — Я могу присутствовать на похоронах? — я прерываю ее последний всхлип, после она запивает его глотком уже остывшего чая. — Конечно, можешь, Эдвард, я очень благодарна твоей матери.

***

      Скрип входной двери и свежий воздух.       Мы покинули дом. А ощущение грязи на мне все еще осталось. По мере удаления от него, становилось все спокойнее. — Скорее всего она избавилась от всего, возможно, сожгла или утопила, — Ричи ненадолго оторвался от своей слежки за дорогой.       Он провел одним своим пальцем по моему лицу, с грустью улыбаясь куда-то вперед. Его губы были искусаны сильнее, чем обычно.       Ричи и я пялились в стекло, по которому стекали капли воды. Я бы очень хотел сейчас забыть абсолютно обо всем, хотел бы, чтобы все кончилось. Хотел, чтобы эта хрень прекратилась, потому что, несмотря на обретение внутреннего спокойствия, появились другие проблемы. Моя жизнь превратилась в одну сплошную проблему, потому что я сам виноват. Только я, и никто больше. Каждый из нас сам ответственен за свой путь. — Я был просто ее «клиентом», — тихо шепчу я куда-то вперед, пока Ричи устало следит за дорогой, все так же внимательно, — я так запутался, Ричи.       Перехватывая вздох, чтобы уже не разныться прямо тут, потому что всего этого мне хватило сполна. — Эдди, возможно, это глупо, но подумай сам, у нее был еще кто-то, кроме тебя? Такой же человек, что поддерживал? Не думаю. Ты — абсолютная красота, и не мог быть исключительно клиентом для нее. И, скажи, она ведь и не заставляла употреблять тебя? Это был единственный раз?       Я киваю. Но на душе мерзко скребут кошки, а я начинаю постукивать по бортикам дверцы. — Ты так слушал все, что говорила мама Ви, — подмечаю вспомнившееся лицо Ричи.       Он действительно был озабочен всем тем, что вылетало и срывалось с губ матери Вайноны. Он переживал вместе со мной, за все то время, он ни один раз хрустел пальцами, чего обычно я не замечал за ним в таком количестве. — Это накипевшее. Я прекрасно понимаю ее. Иногда кажется, что единственный способ решения твоих проблем — это смерть. Ты думаешь, черт, в какой же момент своей жизни я повернул не туда. Ты ищешь повод откинуться с «друзьями», напиться до беспамятства. А потом понимаешь, что все, чего тебе не хватало — простого человеческого понимания. Вот ты идешь один, не знаешь, как быть, что дальше? А потом появляется чертов Эдвард Каспбрак и дарит тебе все, о чем раньше ты мог только мечтать.       На последнем слове он срывается на хрип. Его рука скрепляется моей. Ричи только поворачивается на несколько минут, улыбнувшись глазами. — Ричи, думаешь, я виноват? — Что? Откуда такие мысли? — он даже не заметил лежачий полицейский. Мы резко подскочили.       Ричи пристально смотрел на меня, контролируя руль в своих руках, а потом, понимая меня заранее, увернулся к лобовому стеклу. — Плохо что-то помню, но, кажется, в ту ночь она сказала, что чувствует что-то ко мне, а я выпил, много выпил, ты знаешь. Я рассказал ей про тебя. Что ничего не чувствую к ней… Думаешь, если ее слова были правдой, она могла?.. — Эдди, — Ричи тяжело вздохнул, — ты не виноват в этом. Во всяком случае, в том, что не чувствовал к ней ничего уж точно. Поверь мне, я прекрасно знаю, о чем эта история… — Он свел брови на переносице.       Всю оставшуюся дорогу мы ехали молча.

***

      17.05.20. Я стою на ярко-зеленом газоне. Ветер дает пощечины, путается в моих волосах. Я наконец подстригся, Ви. Теперь наши волосы не одной длины, хах. — …и так, да благословит тебя Господь, да обратит он к тебе свой сияющий лик, покойся с миром, юная душа. Аминь! — священник заканчивает с отпеванием, когда его маленькая книжка оказывается закрытой. — Аминь, — немногочисленные голоса раздаются позади меня.       Моя мама в траурной вуали стоит рядом с миссис Райдер. Гроб опускают. Священник кидает в могилу одну розу. И мы делаем то же самое.       Погода благоприятная, за исключением, что обстановка немного не та. Часть людей наконец расходится по разные стороны.       Пока все пришедшие выражают свое соболезнование, мама, уже сто раз сделавшая это, оттягивает меня на себя, когда земля с грохотом позади падает на крышку гроба. — Домой? — она смотрит на свои часы, на которых стрелки показывают 10:17.       Мы двигаемся в одном направлении, она еще что-то бормочет о своих планах на последующую неделю, но я перестаю ее слушать. На въезде в кладбище, по ту сторону забора, я вижу мужчину, который агрессивно трясет руками в карманах чрезмерно нервозно. Рядом с ним девушка. И я не могу не узнать их обоих. Замираю, заставляя маму на мгновение помедлить.       Пальцы начинают дрожать, когда я прислоняю их к своим губам, чтобы моя челюсть не отпала.       Гарри, тот самый Гарри стоит у ворот, при чем не один. Рядом с ним крутится Грета, которую я так давно не видел в школе. Практически сразу после того своего сообщения она пропала и не посещала занятия. — Мам, ты иди, а я… — я пытаюсь договорить, но она перебивает. — Нет, Эдди, даже не думай, я знаю, что ты хочешь сделать, — меня передергивает, — не смей докучать миссис Райдер со своими расспросами, уж, поверь, она мне все рассказала. Ты только сыпешь соль на ее рану. Мы идем домой, у нас с Говардом есть для вас новость. Заедем в магазин по дороге.       Она пытается натянуть на себя улыбку, что, в принципе, выходит неплохо. Мама сбрасывает с лица свою «вдовью» вуаль, утягивая меня к машине.