карнавал.
1 июня 2020 г., 23:25
Hit And Run — LOLO.
Субботнее утро началось с телефонного звонка. Как ни в чем не бывало, Ричи перекинул через меня свою ногу попутно с рукой и потянулся к телефону. Вот уже который день мы спали на твердом полу, поскольку наши вещи медленно, но верно перекочевывали из старых домов в новый. Судьба моего была мне неизвестна, поскольку мы с концами остались в полупустом доме Ричи. И хотя матрасы ради приличия раздельные, никто не мешает сдвигать их на ночь. Я накрылся подушкой сверху, чтобы не слышать громкую «Нирвану», доносящуюся из Ричиного телефона. Сквозь пух и ткань я начал слышать приглушенный голос. — Да? Угу, — Ричи отвечал сонно и непринужденно, словно на рефлексе. Я только убираю с лица подушку, осматривая его. Он потирает глаза, почти отстраняя трубку от уха. Ричи жмурится, смотрит на время, возвращается к разговору. В трубке слышен голос Бев. Ричи только кивает, словно она увидит его, а потом протягивает трубку мне. — Эдди? — Привет, Бев, чего так рано? — вчера ночью мы легли поздно, поскольку смотрели фильм. Исключительно смотрели фильм. Ненавижу ужасы. Всю ночь прижимался к Ричи и кутался в одеяло с головой. — Короче, я ничего не знаю, но сегодня открывается парк. Мы должны быть на карнавале, потому что я так сказала. — Понял-принял, мамочка! — только слышу, как она смеется в трубку, попутно идет куда-то, а потом сбрасываю звонок и откидываю телефон на подушку. Ричи что-то бубнит под нос. Еще несколько минут я лежу с закрытыми глазами. Открываю их, лишь когда понимаю, что сон ушел. Ричи повернут ко мне лицом, сложив ладошки под одно ухо. Как маленький ребенок. Яркий луч света с графичным очертанием падает тоненькой полоской, заставляя его волосы светиться. Моя улыбка ходит то вверх, то вниз в каком-то нервном тике. Желание коснуться его все нарастает и нарастает. Вдруг начинаю обращать внимание на его блеклые веснушки. Они всегда мне нравились, но только теперь я понимаю, насколько же эта черта его внешности так идеально ему подходит. Готов поспорить, никому так больше не идут эти веснушки. Бледная-бледная кожа. Он никогда не загорает. Только от солнца, я успел заметить, его кожа краснеет от носа и по щекам. Ричи слишком и слишком красивый. Ничто не может так свести с ума. Его внешность полностью оправдывает всех тех девочек и их желание переспать с ним. — Чего уставился? Не можешь налюбоваться на божество? — он ведет острым уголком губ, почему-то вгоняя меня в краску. Я так привык к нему, но даже после всего, что произошло, мне неловко. Смущаюсь, как влюбленный до пизды маленький мальчик. — Ты? Божество? Кошмар какой, слишком громко сказано. Я привстаю с подушки и швыряю ее ему в лицо, почему он и подпрыгивает с места. У меня нет возможности видеть его сейчас, я специально отворачиваюсь и не смотрю в его глаза. Это без преувеличения заставит меня снова смутиться. Только тихо смеюсь себе под нос. — А, то есть уже все? А как же «Ричи, ты бог. Ричи, глубже!» Он самонадеянно припадает на подушку. Я слышу эти его довольные смешки. Только с огнем в глазах поворачиваюсь к нему. Ричи искоса, словно ему и дела нет, посматривает на меня, но потом безразлично потягивается к своему телефону, настырно упирается в экран. Я вижу его новостную ленту, которой по большому счету он не уделяет никакого внимания. И пока его пальцы что-то печатают в смартфоне, резко подрываюсь. Я хватаю одеяло, закидывая его на Ричи и падаю сверху, он издает тяжелый выдох. — Ты совсем больной? — под одеялом слышно тяжелое дыхание вперемешку со смехом задыхающегося человека. Когда скидываю одеяло с его лица, он выплевывает волосы, с неожиданностью происходящего глазея на меня. — Знаешь что, Тозиер? Лучше тебе так не делать, я слишком сильно люблю пользоваться своим положением — я сильнее приседаю ему на зону паха, он прогибается в спине, — как видишь, мое положение сейчас немного выигрышнее. — Свали! — еще секунда — лечу в сторону, пока Ричи скидывает меня с себя, он улыбается, начинает тыкать твердыми пальцами под мои ребра, с каждым таким безобидным действием из меня вырываются страдальческие смешки, смешивающиеся с непонятными звуками. Я угораю, стараясь отмахиваться от его рук. И еще несколько минут он делает это, почти нависает. Ричи периодически зажимает мне рот, чтобы я был тише. Но щекотка проходится по всему телу, заставляя кричать (уже, если быть точным, мычать ему в руку) громче. В комнате летает пыль раз за разом, как только пытаюсь встать. Я замахиваюсь подушкой, раздаются глухие удары о плечо Ричи, спину, когда он падает на матрас и глушит эти удары своим смехом. В конце концов он оказывается сверху. Его руки держат его надо мной, улыбка не сползает с моего лица. Его же выражение отображает это самодовольство. Он медленно тянется ко мне своими губами. Я почти теряюсь, начинаю улыбаться. Он касается своими губами моих- — Мне надо отлить, — Ричи начинает улыбаться мне в губы, я только легонько ударяю его по щеке, убирая голову в сторону. Ричи падает своим лицом в мою шею и тихие смешки бьют по коже. — Ты животное, Тозиер, — мы лежим так еще какое-то время, пока стук в дверь не расползается по помещению. Он спрыгивает с меня, уже отработано упирается в мой матрас ногами и двигает под своей задницей свой. Хватая одеяло в руки, прыгает, накрывая им себя, громко произносит: — Да? В комнату входит мама, застывшая в замешательстве. — Проснулись? — она тихо заглядывает в нашу комнату, — Нужно будет перевезти ваши вещи сегодня, так что не засиживайтесь. Мама немного отходит в сторону, а потом, будто бы что-то вспомнила возвращается к нам. — Мне, конечно, дико неловко, — она улыбается той самой улыбкой подозрения нас в чем-то, отводит взгляд в сторону, — но, мальчики, вы… Будьте потише в следующий раз, а еще, как у вас с предохранением, это важно ведь… — Мааам, — я тяну медленно свой взгляд от Ричи и до нее. Он медленно прикрывает глаза ладонью, тихо смеясь через выдохи. Уже ощущаю, как краснею от носа и до ушей. — Ладно-ладно, поняла, ухожу.***
Беверли протянула мне сахарную вату. Кто-то из людей в очереди пихнул меня в бок. — Осторожней! — Бев обернулась, прикрикнув какому-то маленькому мальчику, который разбегался среди толпы. Она влипла волосами в еще неостывшее яблоко в карамели. Поэтому про себя тихо обругала ребенка, вызвав у меня улыбку. Мы пришли в парк, когда уже вечерело, потому что Билл решил, что не хочет париться среди маленьких детей, которые займут все аттракционы. И в этом я был с ним согласен. Люди совсем с маленькими личинками начинали расходиться. Оставались только те, кто решил проводить этот день салютом. Наши родители тоже были где-то тут, но нам, как взрослым и осознанным людям, хотелось оторваться от них. По этой причине мы поскорее потерялись среди людей и договорились созвониться по ходу мероприятия. Я и Беверли наконец пробились через напирающую толпу, она вдохнула полной грудью, я повторил за ней. Обожаю это время. Мы всегда ходим на фестиваль в честь открытия парка. В этом году он выпал на 23 число. А это значит, что после пойдет неделя экзаменов (в это время я особенно активно думаю о том, как бы пережить этот промежуток, а не об экзаменах), а после выпускной и просто бал для старшеклассников. Пахло яблоками в карамели, сахарной ватой и вареной кукурузой. В конце парка по традиции стояли шатры (ну там, всякие гадалки, рисовальщики на лицах и другие любители содрать деньги ни за что). Я рассматривал каждый раз все здесь и загорался таким желанием не взрослеть. Все яркое, счастливое. Эти прилавки, тир. Спуститься пониже и можно выйти к Деррийской реке, чтобы поглазеть с моста на то, как вода бьется о камни. А пока хочется погрузиться в эту шумную и мерцающую атмосферу. — Вы где так долго были? — Ричи отщипнул у меня кусочек ваты. Они со Стэном и Биллом стояли на относительно безлюдном участке. Билл попивал свою колу, и наше долгое отсутствие его, кажется, совершенно не заботило. — Ты видел эту очередь? — я обернулся на длинную змейку из людей. И сейчас я и сам ужаснулся. Очередь в действительности была до неприличия огромной. Как мы вообще отстояли ее? — Что ж, знаете что? Мы идем на «Мертвую петлю»! — Беверли вышла вперед, помахав перед нами билетами, которые она успела купить, развернулась и начала искать ногами землю. Она шла спиной и ловко обходила встречающихся ей на пути прохожих. А я уже понадеялся, что билетов на эту мечту самоубийц не останется. — Нет, извините, я сливаюсь, — я вскинул руки. Рич только придвинулся поближе к Бев, подхватив ее под локоть. Они развернулись, уходя вперед, но перед этим он еще раз окинул меня взглядом и совершенно не желающих идти на петлю Билла и Стэна взглядом: — Ну и правильно, детишкам стоит постоять снизу и подождать нас. Бев только повернулась на мгновение, посмотреть на наши реакции, Стэнли сорвался с места. — Алло, я ничего не говорил вообще-то, я тоже пойду! — он подпрыгнул на месте и догнал друзей, чем вызвал у Билла такую же реакцию. — Ну, извини, чувак, я тоже, пожалуй, сделаю это. Он всучил мне в руки свою полупустую банку с колой. — Эй, — эти четверо убежали вперед, заставив меня кричать им вслед, — вас так легко взять на слабо! Эй! Ой, ладно! Уговорили! Подождите меня, собаки! Под сопровождение какой-то клоунской музыки я ринулся следом за ними.***
Последнее, что я помню, как вцепился одной рукой в руку Ричи, а другой обхватил металлическую страховку на горках. Дальше я просто закрыл глаза и весь путь проорал вместе с остальными. Эти две минуты длились, как чертова вечность. Когда я сошел с зоны аттракциона, а все мои друзья смеялись, обсуждая выражения лиц друг друга, я только молчал, слушая, как каждый делится своими впечатлениями. Мы проторчали тут уже час. До фейерверка оставалось столько же и это время нужно было потратить на что-то. — Хочешь прокатиться на «Чертовом колесе»? — Ричи встал напротив автомата с едой. Он сунул доллар, набрал код и ему в руки выкатилась банка с холодным чаем. Ричи не пьет холодный чай. Он открыл его и протянул мне. Невольная улыбка поползла по лицу. — Спасибо, да, пойдем, надо только сказать этим задницам, что… — Мы вообще-то тут, — Билл вскинул свою бровь, выхватывая чай буквально из моих рук, которые поднесли банку к губам, — Мы пойдем к тиру, а вы гействуйте на своем колесе обозрения. На его слова Ричи только облокотился на автомат, оглядывая Билла всего с ног до головы: — Надеюсь, ты продуешь, Денбро, и ни шиша не получишь. Желаю просадить побольше денег. — Да ладно тебе, романтик… Пойдем, Бев, выиграешь нам того медведя! — он бросил быстрый взгляд на подругу и ушел вперед, заставив Стэна закатить глаза. Беверли потянула его за руку и они скрылись вслед за Биллом. Дальше опять нахождение в очереди среди людей. Однако солнце ушло совсем, поэтому и жарко было не так сильно. Только комаров приходилось прихлопывать на себе. Даже через одежду эти гады присасывались ко мне. А вот людей не так много. Если раньше мы больше стояли в очереди, чем весело проводили время, то теперь это заняло всего минут пять. — Два на чертово, пожалуйста. Мы поднялись на невысокую платформу, оператор аттракциона опустил небольшую перекладину, закрепив ее должным образом. Мы с Ричи сели в открытую кабинку, я на рефлексе тут же схватился за поручень. — Не бойся. Ричи аккуратно провел ладонью по моей руке, мы медленно отдалились от земли. Он взял мою руку в свою. И стало так спокойно. — Я не боюсь, — я прошептал очень тихо. Тут и не нужно было говорить громко. Ричи меня прекрасно слышит, все осталось где-то внизу, а мы с ним вдвоем. Колесо делало небольшое движение и зависало на тридцать секунд на каждом из этапов, чтобы все, кто оказался на самом верху, могли побыть там, а не просто мгновенно сдвинуться с места. Я оглядел верхушки низких деревьев, которые не мог задеть руками, хотя они были недалеко и дотянуться было реально. Ричи только заметил это и приобнял меня за плечи, придвинув к себе. — Скоро поднимемся на самый верх, — он смотрел куда-то прямо. Потихоньку свежий ветер пробивал насквозь, я натянул рукава худи и спрятал в них ладони. На что Ричи умилился — сделал это не так заметно, только улыбнулся и посмотрел на меня краем глаза, но я заметил это. Мы вообще замечаем друг в друге слишком много мелочей. Порой они такие незначительные, но это именно то, что цепляет. Это может быть тем, что никто другой не заметил бы. А он вот заметил. Я замечаю, как он помалу вдыхает воздух через рот, вспоминая свою привычку закуривать сигарету, еще он смешно жмурит нос, когда думает о том, что сказать мне. Именно мне. И сейчас. Подумав несколько с этим своим до умиления красивым лицом, выдал: — У нас есть 30 секунд, чтобы сделать это, как в этих дурацких фильмах! Ричи почти что вскочил с места, повернувшись ко мне. Наше сидение раскачалось, и я мертвой хваткой взялся за Ричины предплечья. — Сделать что? Мы оказались на самом верху, в очередной раз колесо замерло. Все померкло на фоне Ричи. Нет голосов. Яркие огни превращаются во что-то менее четкое. Ричи резко притягивает меня к себе. Я совсем забываю о страхе. Мне не страшно. Мне не холодно. Ненавижу всю эту фигню с насекомыми, но это те самые ощущения — бабочки в животе. Желудок стягивает на мгновение, сердце бьется со скоростью света, а в районе солнечного сплетения приятно что-то волнуется. Он целует так нежно, обхватывая мои щеки как обычно, ладонями. Я сначала не нахожу места своим рукам. Только по-прежнему втягиваю кисти рук глубоко в рукава. Но потом Ричи становится так много, что мне хочется улететь. Тоже кладу руки ему на щеки. И отвечаю ему на поцелуй, но почему-то не закрываю глаза. Смыкаю веки только иногда, а во все остальное время пытаюсь что-то разглядеть, сконцентрироваться сложно, но все же. Это очень странно, но так затягивает. Больше всего, когда мы целуемся, я люблю то, что не будет такого же поцелуя еще раз. Никогда не будет таких ощущений, поэтому все время мы пытаемся взять из этого максимум. Ричи целует всегда так, словно я что-то до неприличия ценное. И пока я сам не начну давать добро, он не сделает что-то в духе укуса за губу или не протолкнет свой язык глубже. И вот я веду языком по его небу, я знаю, что ему это нравится, потому что именно после этого действия он начинает активно отвечать. Он втягивает мою нижнюю губу, сильнее вжимается своими в мои. Все так же придерживая меня за щеки, Ричи отстраняется, а я дрожащими пальцами бегаю по его рукам. — Успели, — он улыбается, смотря мне в глаза. Все отдам за эту улыбку. Только улыбайся. — Рич… — почему-то мы все еще не отрываемся друг от друга, наше положение остается неизменным, хотя все возвращается, звуки, огни ночного парка, движение колеса. И мне так хочется заплакать. Слезы не находят себе места во мне, одна выкатывается и спускается вниз по щеке, — прошу, скажи мне это еще раз, даже если это слишком громкое слово, я не прошу тебе всегда говорить мне это, потому что я верю тебе, но… — …я люблю тебя, Эдди, — он нагибается ко мне чуть ближе. Я закрываю глаза, когда чувствую, как он прислоняется своим лбом к моему, — я люблю тебя, слышишь? Сердце пропускает один удар, снова бьется, почти гремит в грудной клетке. — И я тебя так сильно люблю.***
Замедленное действие охватило с ног до головы. Я не заметил, как сидения уплыли у нас из-под задниц. Ричи взял меня за руку, не стесняясь никого. Мы еще несколько минут искали в толпе друзей, пока не увидели довольное лицо Билла, который несколько глупо улыбался и махал чем-то над головами прохожих. Он пробился через потоки людей, подбежав к нам. — Смотрите! — как маленький ребенок, он всунул мне в руки плюшевого жирафа. Сзади подошли Бев и Стэнли, второй сложил руки на груди, недовольно передразнивая Билла. — Спасибо, любимые друзья, за такой чудесный подарок, который вы выиграли своим упорным трудом и шестью потраченными долларами. — Не ворчи, — Билл ненадолго повернулся, а потом вытянул руки ему на встречу, чтобы повиснуть на его шее, — Как насчет посмотреть салют где-то подальше от парка? — Ага, слезь с меня, — Стэнли скованно смахнул с себя Билла, тот сразу же отвлекся на всех нас, попятившись задом ближе к выходу. Забрав жирафа из рук Билла, Ричи поджал губу, оглядев его всего, а потом прижав к себе. — А как же желанный медведь? — Его выиграла та мерзавка, думает, что раз попала с первого раза своим дурацким дротиком с полутора метров в шарик, самая крутая. Пф! — Билл обернулся, ища ту, о ком говорит. Стэнли только посмеялся, смотря на негодующего Денбро, поднимая брови высоко над глазами. Он ярко выражено склонил голову в его сторону: — Ей было от силы лет пять, Билл! Она ребенок. — Мы живем в свободной стране. Я говорю «нет» возрастной дискриминации! — Билл выхватил из рук Ричи своего жирафа и прижал к себе. Еще раз он развернулся и вытянул средний палец в сторону тира, у которого по-прежнему крутились дети. — Пойдемте к мосту? — Ричи пожал плечами, опустив на меня взгляд, спрашивая моего одобрения. Все остальные тут же согласились, и мы дружной компанией, теперь в сопровождении жирафа, двинулись в сторону выхода из парка. Но если бы мы знали, что из этого получится, с походом туда мы бы, конечно, повременили.***
Вспышка. Свист. Россыпь разноцветных огоньков. Я вдохнул поглубже воздух, чтобы избежать какого-то восторженного звука. Почему-то стоять с ними здесь и восхищаться вот этим простым фейерверком было чем-то особенным. Все теперь было по-особенному. Ричи облокотился на металлическое ограждение. Он не смотрел на небо, я чувствовал, как его взгляд упирался в меня, и когда я повернулся, в действительности столкнулся с ним. Он только раз улыбнулся и сейчас начал разглядывать небо. Бев присела. Она чиркнула зажигалкой и прикурила. Запах рассеивался. — Охренеть, это было дольше, чем в том году, — Стэн повернулся к нам. Стэнли все это время был словно загипнотизирован, рассматривая этот огненный дождь в небе. Он припал рядом с Бев, она протянула ему сигарету, а он помотал головой. Тогда Ричи вытянул два пальца, чтобы угоститься Мальборо. Беверли безоговорочно отдала ему сигарету. — Ты же бросаешь? — Стэнли приподнял бровь, как раз к ним присоединился Билл, который устал стоять, задрав голову. Он по-прежнему был приклеен к своей игрушке. — Надо постепенно, пара затягов погоды не сделают, — он втянулся в точности, как и сказал, два раза, только чтобы успокоить свои рефлексы, а потом вернул сижку ее хозяйке. Мы облокотились на поручни напротив, сели, как наши друзья. Ричи посмотрел куда-то в звездное небо. Все подумали, что он скажет сейчас что-то, уставились на него, но ничего за этим не последовало. Молчание было таким комфортным. Даже молчать с этими людьми было так уместно. — Я выпил пять банок колы и больше не в силах терпеть, — Билл резко прервал интимную тишину, заставив нас всех давануть лыбу. Ричи только, соглашаясь, кивнул: — Мне бы тоже в кусты. — Никто больше не хочет, нет? — Билл встал, мост, металлическая пластина которого продавилась под ним, издала шум. Беверли усмехнулась, выгнув брови вниз, словно изображая ей прогнувшийся мост, а потом влепила смачный шлепок по заднице Билла, когда тот совсем встал на ноги. — Спасибо, но мы как-нибудь тут переждем, — Стэнли вскинул руки, говоря что-то в духе «я пас». Они быстрым шагом спустились вниз, мост с характерными звуками шумел, приглушая бушующую воду под нами. Я только озирнулся и продолжил диалог с Беверли, которая во всю начала возмущаться тому, что в толпе на карнавале ей раза четыре наступили на ноги, столько же толкнули и в два раз больше она влипла волосами в чью-то сладость.***
Я застегнул свою ширинку, когда Билл вышел из соседних кустов. Он прошелся через высокую траву, вынув из своего рюкзака еще одну банку с колой. — Ты серьезно? — я окинул его взглядом, когда услышал характерное шипение, — Язва — официально твоя болезнь. — Я отдал долгие годы такой профессии, как кола, и на пенсию пока не собираюсь. — А стоило бы, можешь не дожить. Он только приподнял бровь — свет от далеких фонарей позволял это увидеть — и отпил с характерным хлюпаньем. Я отвернулся, тупо уставившись глазами в траву. Из всех, с кем общается Каспбрак, Билл самый странный, самый непонятный. Он то серьезный до такой степени, что хочется сдохнуть от его серьезности и ответственности, то в него вселяется некий ребенок. И постоянно это происходит в зависимости от атмосферы. Так уж случилось, что он быстро меняет эмоции и применяет каждую, когда это необходимо. — Знаешь что, Ричи? Билл опустил банку вниз, поболтал немного напитком, заставив его пошипеть. Его голос опустился максимально низко, стал более тихим. Я только вскинул голову, спрашивая его, в чем дело и к чему вообще этот вопрос. — Ты всегда так бесил меня, но щас смотрю на тебя и думаю, не такой уж ты плохой парень, язык бы тебе вырвать и вообще золото. — Очень смешно, тебе бы тоже не помешало избавиться от этой части своего тела. — Ну уж нет, Джейн Остин это не понравится, — Билл вскинул бровь, снова делая глоток, он вышел на свет, присел на траву. В руках он прокрутил свою банку, взглядом спрашивая, не хочу ли я. Я мотнул головой, предварительно закатив глаза, но почему-то сел рядом. Ребята ждут, а мы тут расселись. — Так вы с ней вместе? — все же недолго помявшись, я протянул руку, он отдал мне банку, и я отпил немного. Пузырьки прошлись по горлу, неприятно пощекотав в носу. — Мы спим, но ничего серьезного, на самом деле, — он пожал плечами, посмотрев наверх, — как ты понял, что влюблен в Эдди? Слышать от него такое было больше, чем просто странно. Даже страшно было то, с каким грустным лицом он посмотрел на меня. — Почему ты спрашиваешь? — Мне интересно, что это такое… — Я не знаю, на самом деле. Эдди… Он такой замечательный. Самый красивый и рассудительный. Я могу говорить с ним, не задумываясь о том, что могло бы его оттолкнуть. И меня ничто в нем не отталкивает. Это так странно. Еще я обожаю его слушать. Смотреть на него. Звучит как-то нездорово… Я высмеиваюсь в пол, а сам не верю в то, что говорю. Эти искреннее слова вылетают из меня с таким трепетом, что у самого мысли сходятся чисто на имени Эдди. Просто потому что он — это он. Поэтому я люблю его. — Я люблю его, потому что так чувствую- Билл поставил банку на траву, уставившись на звезды. Повторив его движения, я увидел, как одна звезда летит вниз. — Загадывай желание! Быстрей! — Билл выкрикнул слишком громко, наверно, нас услышали даже друзья, оставшиеся наверху. Я крепко сожмурил глаза. Темнота. Хочу, чтобы с Эдди все было хорошо. Хочу, чтобы он был счастлив до конца своей жизни. Я открыл глаза и увидел, как Билл перекрестил пальцы, вместе с этим перекрестив руки на груди. Он распахнул свои зеленые глаза, скинул челку с лица. Беспрепятственно встав, он протянул мне руку. — Так мы теперь окончательно друзья? — я скептически окинул взглядом его ладонь, в дружеской манере вытянутую вперед. — Тозиер, я могу передумать… И все же я скрепил наши отношения этим рукопожатием. Он поднял меня на ноги с земли, вытянув на себя, и мы собирались уходить. Клянусь, это было почти крайностью. Все, что нам оставалось, — лишь выйти к лестнице, ведущей на мост. Но тут кто-то вышел из-за глухих деревьев, сквозь шелест листьев по высокой траве. — Эй, Тозиер, давно не виделись, есть прикурить? Бауэрс подошел со спины. Мне не было страшно, но мысль о том, что все идет по пизде, как дешевое шампанское, вдарила в голову. Они совсем быстро и стремительно шли в нашу сторону. У нас были все возможности побыстрей подняться, но я почему-то завис на месте. — Извини, ты опоздал, я бросил, — совершенно спокойно пожав плечами, я снова развернулся, Билл махнул рукой, подозвав к себе. Мы уверенной походкой начали выходить на более освещенный участок. — Ты охуел? Неприлично уходить, даже не попрощавшись! Его же отстранили от занятий по моей вине. Точно. Я совсем забыл. Не было Генри, не было его дружков, которые вылизывали ему задницу. А тут один нарисовался, и у других яйца появились. — Послушай, Генри, давай не будем портить друг другу праздник, ладно? — Билл вскинул руки в своей манерной привычке, он развернулся и утянул меня за собой, — Пойдем, Рич. — Я все же был прав, Тозиер? В вашей тусовке все такие пидоры? Пидоры. — А Эдди у тебя ничего такой, рабочий мальчик? Слова прошлись по моему позвоночнику, коснувшись лопаток и вообще всех костей. Я развернулся, увидев в глазах Билла сначала ненависть, потом одобрение. Он кивнул мне, надув ноздри. Мне снесло крышу. Я повернулся, загораясь всей яростью. Я бы мог спокойно уйти, но, к сожалению, так вышло, что он упомянул тут Эдди. И за такое нос его целым не будет. Пока Генри самодовольно подходил ближе, задрав голову, я стоял на месте. А потом- Удар. Я тру костяшки своих пальцев, мысленно представляя, как в его глазах мерцают искры. Генри медленно поднимает свою голову, придерживаясь за нос. Он убирает руку, рассматривая на пальцах бордовые следы, которые чернеют при данном освещении. — Ты труп, Тозиер! Бауэрс бросается на меня, словно голодная и одичавшая собака. Я отпрыгиваю назад, не успевая среагировать. Он проходится кулаком по моему лицу. Тупая боль с треском расползается по черепной коробке. Я в состоянии лишь незначительно махнуть ногой, пинок приходится ему между ног, заставляя отвлечься на довольно выигрышное время. В то время Билл замахнулся и влепил кулаком под дых Хаггинсу, тот отлетел на значительное расстояние, к нему тут же шмыгнул Крис, кажется. Он оттянул его назад, пока первый пытался отойти от тяжелой руки Денбро, а потом рванул на меня, удар пришел в солнечное сплетение, вследствие все мое тело согнулось пополам. Но отвожу руку назад и мгновенно слышу хруст его челюсти, когда ударяю туда, куда не смотрел в таком положении. Вокруг все превращается в беспорядочное месиво. Генри с ненавистью кидается на меня еще раз, Билл только и пытается перехватить его руку. Посмотрел на Денбро и увидел, как треснутая губа окрашивает его зубы в красный. Он сплевывает окровавленную слюну под ноги Генри. Бауэрс только дергает рукой, заставив Билла сделать несколько шагов назад, удерживая равновесие. Я, собравшись всеми силами, стараюсь оттолкнуть его от себя. Вот только у Генри есть некоторое преимущество в виде веса. Как бы я ни старался, по килограммам он явно превосходит меня. Толкается назад, зажав руку на моем горле. Из кармана он вытаскивает свой раскладной нож, приставляет его к шее. Боковым зрением, не имея возможности повернуть голову, я замечаю, как двое его шестерок подходят к Биллу. Слышу выдох при ударе, и мне остается только надеяться, что это был не выдох Билла. Но заметив, как Бауэрс улыбнулся, проявляя свою омерзительную сущность еще больше, я понимаю, что это все же был Билл. Генри возвращается ко мне. Вжимая нож его тупой стороной еще плотнее в мою кожу, он отвратительно шипит, выплевывая всю свою желчь из себя: — Я не хотел марать руки, но скажу, что увлекся.
Примечания:
всех обняла
