почти.
4 июня 2020 г., 22:59
Killer — The Ready Set.
Тихие шаги сзади. — Какого хрена, Генри?! — чьи-то огромные руки оттягивают с меня этого ублюдка за плечи, нож выпадает из его рук. Я судорожно потираю место, которое по-прежнему горит от ледяного прикосновения лезвия, смотрю на лицо Генри, затмевающее мне моего спасителя, тот только остается за широкой спиной Бауэрса. Генри скалит зубы, одергивая плечо. Я чуть-чуть отхожу от шока, под давлением которого нахожусь словно в анабиозе. А потом широко открываю рот, не только для того, чтобы проверить, цела ли моя челюсть. Это Гарри? — Я просил только найти мне Каспбрака, и если ты собирался его резануть, я бы не стал прикрывать твою задницу потом, — он осматривает меня, лежащего на траве, я отползаю назад. Когда нахожу в себе силы подняться на ноги, я ищу глазами Билла. Тот держится за живот, утруждая себя подъемом. Ему досталось значительно больше. Двое парней, которые отплясывают под дудку Генри, медленно отступают от него. — Чего тебе? — знакомый голос ударяет по барабанным перепонкам. Теперь среди этого звона в ушах я могу распознать голос Эдди. Поднимая голову и вглядываясь чуть дальше, я уже спокойно разглядываю Эдди, Стэна, Беверли и… Бена Хэнскома? — Эдвард? — Гарри двигает меня двумя пальцами, обходя слева. Я не в состоянии понять, что происходит. До поры до времени все совершенно плывет у меня перед глазами и утекает прямо из рук. Я на ватных ногах подхожу к Биллу. У него из носа идет кровь, но он жестом показывает, что все в порядке. Беверли выходит вперед, подбегая ко мне, пока Гарри подступает к Эдди все ближе. Я невольно дергаюсь, но Билл придерживает меня за плечо. Бев подбегает к нам, заставляя опуститься на траву. Она лепечет невероятно близко, словно защищает. Но мне нужна возможность посмотреть в сторону Эдса, он пристально следит за движениями этого странного парня. Я боюсь, что сейчас Гарри вынет нож и так же приставит его к горлу Эдди, как к моему приставил Бауэрс. Чего ему нужно? — Не дергайся, Рич, — Бев поворачивает меня за щеки на себя, — Слышишь меня? Ричи, у тебя кровь! Только сейчас я замечаю острую, но почти не ощутимую боль, как когда ты режешься кухонным ножом, и кожный покров расходится на пальце. Тянусь рукой к горлу, провожу ей под подбородком, а на руке остается бледный мазок крови. Видимо, Генри успел надавить на нож посильнее. Как бы меня ни отвлекали своим присутствием Беверли и Билл, часто утирающий губы, кровь на которой все не желала сворачиваться и выбегала, и выбегала, я все смотрел на два силуэта. Стэн только стоял рядом с ними, а Хэнском, я заметил, начал медленно отходить в нашу сторону. В руке у него была бутылка с водой. Когда он оказался рядом, вытянул ее Биллу, и тот выпил почти всю залпом, иногда промывая разбитую губу. Через долю секунды рядом с Эдди я заметил некие телодвижения, Стэн подключился к разговору. Все втроем они развернулись и подошли к нам. Все потеряло смысл, когда Эдди присел на корточки, смотря на меня. — Родной, идите домой, — Эдди повернулся к испуганной Беверли, та непонимающе окинула его взглядом. Таким взглядом, в котором отражались все эмоции мира, кроме радости. — Что? Куда ты? — все внутри меня превратилось в микроскопическую точку. Я перехватил его руку, чтобы не отпускать. Он с нежностью провел по моей скуле, одергивая ее в итоге, как будто порезался или обжегся. Но потом он вернул ее, и как это обычно бывает, прикоснулся своим лбом к моему. — Я люблю тебя, слышишь? — помнишь? Гарри приподнял его за плечо, смотря на меня. Рука Эдди теперь уже медленно соскользнула с моей щеки, и я испугался еще сильнее из-за ее отсутствия. Я не мог определиться в пространстве. Осев взглядом на Эдди, я громко задышал, чтобы перебить звон в ушах. — Я верну его скоро, — Гарри оттянул его на себя. Только во мне появились силы подскочить на ноги, Стэн остановил меня. Упав на землю, вместе со мной с моей щеки скатилась слеза, улетев куда-то вниз. — И вы домой! — Гарри окинул взглядом троих, о ком мы уже забыли. Генри и его псы стояли в стороне, зализывая свои раны. — Какого хуя? — Генри сложил свой нож и начал подходить к Гарри поближе. Но тот выставил руку вперед, даже не посмотрев на Бауэрса: — Я сказал — по домам! Бауэрс только собрал всю свою слизистую и выплюнул ее себе под ноги. Яростно выдыхая пар, он развернулся, ударил кого-то из своих друзей по плечу, и те ушли в лес за ним. Все, что было в моем поле зрения после — удаляющийся от меня Эдди. Он даже не обернулся, а только посматривал вперед, заставляя меня испытывать дичайшее волнение, от которого адреналин вырабатывался в невероятно большом количестве.***
Я схватил горячую кружку с чаем из рук Билла. Домой не хочется. Там эти оставшиеся коробки, родители со своими вопросами, наверняка, а самое главное — отсутствие Эдди. Черт. Я не знаю, где он. Не знаю, что с ним. А у него даже телефона с собой не было. — Успокойся, — Стэнли присел рядом, отодвинув стул, — этот Гарри был вполне адекватным, Эдди бы не ушел с ним, заподозри он что-то неладное. Да и у него явно нет причин причинить ему вред, там было слишком много свидетелей. Хотя стоит быть начеку. — Что произошло? — Беверли все не решалась спросить у меня что-либо. Она только обошла вокруг, заметив, что Денбро был более спокойным и способным говорить, и обратилась к нему. Он только что умылся и облил все свои ссадины перекисью, я же не позволял подходить к себе. Царапина (даже раной это назвать сложно) уже высохла, кровь запеклась. — Бауэрс просто как обычно решил проявить свою тупость, — Билл пожал плечами, — А потом появился этот Гарри, судя по всему, он хотел таким образом найти Эдди. Вы, кстати, как внизу оказались? В углу только теперь мы снова обратили внимание на Бена. А ведь именно на его машине мы доехали до ближайшего нам дома. Именно он загадочным образом оказался там. Хэнском невзначай поднял руку, сопровождая свой жест спокойным лицом: — Я спустился, чтобы пройти к машине, увидел вас дерущихся, а потом решил сходить за помощью, встретил ребят, все, — он пожал плечами, выходя на свет. — Ты уже второй раз спасаешь нас, — Беверли улыбнулась краешком губ, заправляя прядь волос за ухо. Она положила руку ему на плечо, — спасибо. Стэнли неподвижно стоял у стола, постукивая пальцами по столешнице. Все никак не влезая в разговор, он старался не смотреть на нас, а потом сказал: — Мне кажется, этот Гарри замешан в смерти Вайноны. — О чем ты? — комок кипяточного напитка застрял в горле. Я передернулся, поставил чашку обратно на стол. Стэн пожал плечами, исказившись в лице, словно что-то вспоминал. — Все слишком странно. Не находите? Эта Ви нарисовалась из неоткуда. О, а еще! — Стэн загорался все больше. Теперь он начал расхаживать по кухне, потирая свои виски. Урис активно жестикулировал руками по мере нарастания своей импульсивности. В его голове, казалось, выстраивались целые теории, — Помните, в прошлое воскресенье Эдди сказал о том, что видел Гарри и Грету. Подумайте сами. Грета вбрасывает такое, — Стэн выплеснул руками что-то невидимое на лежащий телефон, — а потом она переходит в другую школу, словно выводя себя из «игры». В этот же день Эдди знакомится с некой Вайноной, Господи прости, та приседает ему на уши о том, какая она бедная и несчастная. Все шло по пизде, ребят, все продолжает идти по пизде! Стэнли пускается во все тяжкие. С его языка срываются провокационные факты, которые звучат настолько убедительно, что в комнате образуется гробовая тишина. — Вы понимаете? Потом Вайнона умирает! Что, вы говорили, рассказала ее мать? Что там крутились наркотики и нереальные суммы? А потом что? Ни денег, ни наркоты! Тут зачем-то снова вырисовывается этот Гарри, втягивает зачем-то во все дерьмо Генри, который, к слову, тебе, Ричи, хочет надрать жопу еще с самого твоего появления! — Стэн тыкает в меня пальцем, пока я медленно теряю и без того потерянный дар речи. Кажется, теперь он вернется ко мне нескоро, — Вам не кажется, что где-то нас знатно наебали?! Он завершает свою яркую речь последним выплеском рук. И когда стакан с моим отставленным чаем схвачен им, когда мы уже способны слышать сверчков за окном, когда я погружаюсь в тотальный шок, Стэнли делает последний выдох: — Ребят, Эдди сказал, что сам разберется, но давайте будем частными, нихера это не так. Я чувствую, что все происходящее — не просто какая-то хрень, о которой мы забудем через пару месяцев. Что-то очень сильно идет не так. — И что теперь? — Билл высматривает в моих пустых глазах надежду, но я подвисаю, в голове мысли о том, что с Эдди уже что-то случилось. Бен обходит нас, встает впереди. — Как насчет полиции? Вам не кажется, что это самый оптимальный вариант, то есть, ну, они же в любом случае ловили этого Гарри за его деяния, в чем проблема обозначить причиной вызова наркотики? Да и в конце концов, Бауэрс буквально чуть не зарезал Тозиера! — Давай честно, Бен, твой шрам на животе тебе не о чем не говорит? — Билл вскинул руку в область его живота, все снова начали вслушиваться в тишину, — Что сделала полиция, когда ты написал на него заявление после того случая на мосту? О! Ничего! — Грета… Нам нужно к Грете, — я вскакиваю с места. Ноги еле держат, но даже ощущения тысячи иголок в них не мешают мне твердо пройтись до двери. — Сейчас? — Бев упирается взглядом на то, как я хватаю свою обувь. Я, не развязывая шнурков, сую ноги в обувь, — Тозиер, ты спятил? А что если мы просто себя накручиваем? Билл посмотрел на нее и тоже встал. Впервые он так рьяно хотел поддержать меня: — Нет, Бев, надо узнать, в чем дело. — Тогда я предлагаю разделиться, мы будем на связи, я могу прошерстить социальные сети, попытаться найти информацию о нем, а еще вызвать копов, — Хэнском жмет плечами, — оглядываясь на нас, ожидая одобрения. Сквозь это ожидание Денбро только кивает. — Тогда вы можете идти в мою комнату — там ноутбук, не запаролен, — параллельно Билл обулся, поправил джинсовку, — я не знаю, во сколько мои родители и Джорджи будут дома, но советую просто закрыться там. Я всегда делаю это, когда ложусь спать, так что они ничего не заподозрят. Двое, к кому обращался Билли, кивнули. Бев позвала за собой Бена, и они пронеслись вверх по лестнице. — Что думаешь, Стэнли? Обращаясь к нему, я заметил какое-то замешательство на лице. Еще секунду назад он горел героизмом, а теперь молча смотрел на нас. — Это закончится очень плохо, вы понимаете? — он закусил внутреннюю часть щеки. Мы с Биллом неуверенно кивнули. Это не точная гарантия. Никто не говорит, что все обязательно кончится дерьмово. Главное верить в лучшее. Мы уже через столько прошли, что верить в плохое просто не хочется. Генри оказался всего лишь пешкой. Может ли он что-то знать. И почему этот псих так спокойно подчинился Гарри? А Грета? Какую роль играет она? Тем не менее, мы все же собрались с мыслями. Я подошел к Стэнли. — Знаю, это страшно. Мы всего лишь подростки, чьи поступки не предугадать, и чье будущее может оборваться в любой момент из-за какой-то элементарной мелочи, но это не мелочь. Ты знаешь об этом. Это пугает. Но страх позволяет бороться… Ты устал бороться за нас, знаю… Стэнли улыбнулся. Он устал. Он так устал от всего. — Я никогда не устану быть вашим другом, — его плечи взмыли вверх, — значит, и бороться за вас не устану. Стэнли сделал вдох. Он совершил несколько медленных шагов, повернувшись к Биллу. Все внутри меня застыло, он оглянулся на меня. И хотя говорил следующие слова нам обоим, обращался он к нему: — Я люблю вас. И Эдди нам пока нужен живым, так что предлагаю идти.***
Набирая Грете в инстаграм, мои пальцы неприятно липли к телефону. Оставалось надеяться, что сейчас она дома. Мы стояли возле ее порога, свет во всех комнатах был погашен, поэтому и надежды гасли. Вот только через мгновение именно в ее комнате розовая светодиодная лента, которая висела у нее по кругу, вспыхнула. Женский силуэт выглянул в окно. — Кто здесь? Родителей нет дома, уходите! — она приподняла окно, а потом вгляделась в нас, — Ричи? — Нам нужно поговорить! Оглядевшись на ребят и получив их одобрительные взгляды, снова повернулся к окну. Грета стояла, и я не мог разглядеть ее лица, но она переминалась с ноги на ногу, доставляя этим мне ненадежность, потому что казалось, что все может уплыть из-под носа. — Заходите, только ненадолго. Дверь оказалась открытой. Она не боится оставлять ее так? Грета спустилась со второго этажа. По ее внешнему виду было понятно, что до праздника ей не было никакого дела, и она со спокойной душой легла спать. В своей шелковой пижаме, укутанная пледом, она спустилась вниз с сырой головой. — Чего вам? Ее лицо отображала некий испуг и недоверие. Она окинула тяжелейшим взглядом лица Билла и Стэна, те видимо сочли ее мысли, потому что Стэнли кивнул: — Если вы хотите, мы можем выйти. Грета только помотала головой: — На улице ночь, нечего топтаться около моего дома, кто знает, что подумают соседи, — Кин развернулась ко мне, она потянула уголок пледа к губам, прикрыв их, — но, Ричи, мы можем поговорить вдвоем? Она развернулась и пошла наверх. Расценивая это, как приглашение, еще раз переглянулся с парнями, а потом поднялся наверх.***
Грета открыла балкон родительской спальни. Мы вошли в открытое пространство с резным ограждением. Она отодвинулась чуть дальше от меня. Теперь я заметил, как в руке она прокручивала пачку сигарет. Вытащив одну, она посмотрела на нее, видимо думая, стоит ли, но все же поднесла к губам, поморщившись. — Я ничего не знаю, Ричи, — она зажала сигарету, которая вызвала резонанс, когда была прикурена. Грета немного прокашлялась, выдыхая дым. Одним глазом она сощурилась, правой рукой рассеивая сизые облака перед собой. — И кто такой Гарри тоже не знаешь? Кин ненадолго подвисла, прощупывая почву и пытаясь понять, не блефую ли я. — Гарри… Гарри… Нет, не припомню, Тозиер, — она поджала губы в совершенно ничего не значащей ухмылке, стряхнув пепел с тонкой сигареты, на упаковке которой красовалась надпись «супер легкие», а под ней картинка с призывом бросить вредную привычку с надписью «выкидыш». Грета опустилась на пол, подбирая за собой ноги в позу лотоса. Тень на ее лицо падала так, что оно выглядело старее. — Грета, это важно, Эдди может угрожать опасность! — А вас волновали мои чувства? — из ее рта вылетает обвинение. Она скалится, выставляя свое лицо вперед, в руках у нее по-прежнему дымится окурок, о котором она благополучно забыла. Веско и уперто кинув своими словами мне в лицо, Грета отвернулась, подпирая рукой подбородок. — Грета, послушай, я знаю, что у тебя нет причин доверять мне, что тебе вообще все равно, — я припадаю на колени, напротив нее. Мои пальцы пытаются найти ее руку. И я берусь за нее. Грета, чьи глаза уже начинают слезиться (от дыма? или от чувств?), оборачивается на меня. Она отодвигает сигарету в сторону, затушив об ограду. — Прошу, прости меня. Я извиняюсь, не потому что хочу, чтобы ты мне все рассказала. Я извиняюсь, потому что я виноват. И даже если ты не захочешь говорить, просто прости меня. За все, за то, что я сделал с тобой тогда, за то, как я тебя обманул, — все, что я говорю, является правдой. И она чувствует это. Ее глаза краснеют. Отмахиваясь руками назад, она вдыхает через нос. Лунный свет падает на меня, и мы сидим в тишине, пока она ее не прерывает. — Я знаю его очень давно. Когда они с Вайноной разошлись, мы еще продолжали наше общение, но я всегда знала, какой он человек, — Грета тянется за своей или родительской пачкой, но потом все же отодвигает ее в сторону, не решаясь взять еще одну сигарету, — В тот день я была так зла, прости меня за это… Но все это просто блекнет на контрасте с остальным…***
Мы входим в «Мистери», а Гарри подходит к угловому столику. Посетителей не так много, поэтому он спокойно расхаживает по кафельному полу. Подзывая к себе, он берет в руки меню. — Каспбрак, хватит трястись, если бы я хотел что-то с тобой сделать, то не привел бы тебя в место, которое было бы наиболее комфортным для нас обоих, ладно? Он что-то разглядывал в книжке, пока к нам не подошел официант лет тридцати. Посмотрев на нас совершенно безразлично, хотя в моих глазах читался страх. Он поинтересовался, чего мы желаем. Гарри только заказал два пива. — Я угощаю, — прыснул он, когда официант скрылся за барной стойкой. — Какого черта это было? — вспоминая произошедшее после карнавала, я не стесняюсь обратиться к нему. Гарри мгновенно улыбается куда-то в сторону. По его лицу бегают отблески разноцветных огоньков забегаловки. — Прости, не хотел, чтобы твоему парню досталось, — он жмет плечами, вызывая у меня злость. Мои пальцы скребут по столу. Нам на стол ставят два стакана, пенящееся разливное шипит. — Послушай, Эдвард… — Просто Эдди. — Хорошо, Эдди, — Гарри делает глоток, утирает пену со своей щетины над губой. Он с грохотом ставит стакан на столешницу, — я знаю, что пропавшие деньги — твоих рук дело. Ты последний, кто был там до полиции, за исключением твоей матери и дружка, конечно. Но я очень сомневаюсь, что они приложили к этому руку. — Совсем крыша поехала? — я отодвинул от себя его стакан, не давая себе воли увлажнить горло, — я о том, чем вы занимались, узнал только от миссис Райдер, к чему все это?! — Не приседай мне на уши, ладно? Полиция все равно должна узнать, где деньги, где наркотики, так что не усложняй. Спокойствие его скрывается за всей агрессивностью. — Ты понимаешь, что нет у меня ни черта?! Я сжимаю руки в кулаки. Гарри улыбается, когда видит мою реакцию, словно я абсолютно ничтожен, чтобы тягаться с ним. — Во всяком случае, выглядит все именно так, разве нет? — Гарри приподнял бровь. Вайнона скончалась после того, как мы вместе употребили, денег нет, наркотиков тоже. Да. Алиби в действительности у меня нет. Жизнь, когда же ты будешь на моей стороне? Я дрожащими руками притягиваю стакан с пивом к себе. Ледяное оно обжигает горло. Стеклянный стакан поблескивает в моих руках, отражая холодное освещение заведения. Ловит мое состояние, в котором нахожусь не только Гарри, но и администратор, стоящий за барной стойкой. Он взглядом интересуется, все ли в порядке (надеюсь, что интересуется именно об этом), а этот ублюдок жестом его успокаивает. — Эдва… Эдди, просто хочу сказать, что я слишком близок к людям, которые имели те или иные связи с твоими друзьями. Просто хочу сказать, что я найду способ надавить на тебя. Так зачем делать это? Зачем ждать, пока пострадают близкие, если можно решить все мирно? Я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядами. Он играет бровями, вынув пакетик с каким-то белым порошком. Теперь меня охватывает паника, администратор словно не замечает этого, или не хочет замечать. Так или иначе, за ним не следует никакой реакции. Все, что происходит здесь, останется здесь — теперь все проясняется. — Все, что тебе нужно сделать — просто признаться… — Гарри жмет плечами. — Но это же не так, ты просто псих! — я встаю из-за стола резко, отодвинув за собой стул. — Эдди! Не смей уходить! — Гарри встает следом, хватая меня за руку, — Ты убил ее! Он тычет в меня пальцем, я становлюсь перед ним таким маленьким. Тысячи мурашек бегут по телу, выставив меня трусом. Гарри сжимает с силой мое запястье. Так сильно, что я слышу хруст, и адская боль расползается по предплечью, как будто мои кости трескаются, как стекло. — Лечись, ублюдок! Все чернеет. Тяжелый ментальный удар в голову. Я чувствую, как мое давление падает, и на мгновение это состояние до жути похоже на то, что было со мной на отходняках. — Ты что-то подсы…***
Открываю глаза, когда вокруг меня полнейшая темнота. Голова трещит по швам. Дернуть рукой получается только спустя какое-то время. Просто потому что я не двигал ей, она затекла. Я слышу звук цепочки, а потом рукой задеваю батарею. — Хорошо, Эдди, поговорим по-другому, — Гарри возвышается напротив. Рядом с ним я замечаю двух парней. Один стоит в форме официанта (тот самый, что принес нам пиво), а второй находится справа от Гарри, и на груди его сияет бридж администратора. Гарри обходит меня с одной стороны, у него в руках мелькает диктофон. Рука знатно затекла, я представил себе посиневшие пальцы, и в глазах потемнело с умножением в два раза. — Эдди, давай сначала, ладно? — Пошел ты! — я, скрипя зубами, еще раз дергаю рукой в надежде, что сейчас цепь наручников просто порвется, но ничего. Рука по-прежнему болтается в воздухе, повиснув на цепи наручников. Гарри отходит в сторону, закатывая глаза. За то время, что нахожусь в сознании, мне удается оценить ситуацию и помещение. Предположение того, что это подвал кафешки, — самое логичное (слышу гудение морозильной камеры, лампочка надо мной освещает часть помещения с его холодным кафелем и стенами, отделанными тем же материалом, что и пол). — Каспбрак, мать твою, — он резко сжимает меня за щеки, — чего тебе не ясно?! Ты говоришь, что смерть Райдер — твоя вина, что бабло и наркотики ты спустил, употребил, не знаю… Ты говоришь это! А я оставляю в покое всю вашу ебаную шайку малолеток, и твои пидоры могут жить спокойно, иначе… Иначе ты все равно скажешь это, но только по другой причине. Я превращу каждую из ваших жизней в ад. И в смерти Вайноны будешь виноват не ты один. — Я не знаю, что с тобой не так, но тебе, правда, стоило бы провериться! Дать номерок какого-нибудь нарколога? Он стиснул в руках диктофон. Было заметно, как ему хочется начистить мне лицо. Мне и самому хотелось впутаться в незначительную на фоне того, что происходит, драку. Вот только я не тупой, все прекрасно понимаю. Ему не хочется, чтобы с меня снимали какие-то побои, а мне не хочется, чтобы мне снесло крышу, и он позволил бы избить себя, чтобы он тоже пошел и настучал на меня в полицию. Неужели все это происходит со мной? Что нужно было сделать в этой жизни не так? Если реинкарнация существует, то я явно пренебрёг плохими поступками, поэтому родился собой. Я сижу, жду хоть какой-то реакции. Он только медленно отходит назад. И все уже давно ясно. Если бы ему не нужно было прикрывать свою задницу, не стал бы он так искать крайних. — Зачем ты сделал это с ней? — я утираю еще не выступившие слезы. — Сделал что? Это вы употребляли вместе в тот день, а потом она передознулась, и ты обчистил ее, разве не так? Гарри усмехнулся в мою сторону, установив между нами определенную дистанцию. Он начал расхаживать по помещению, гулкие его шаги отлетали от стен. — Но это не так, и долго ты так не протянешь. Все равно все всплывет. — Милый, пока ты будешь причиной отвлечения копов от моей персоны, я смогу спокойно скрыться, подумай своим атрофированным мозгом и не задавай тупых вопросов. Мои глаза значительно привыкли. Я начал разглядывать окружающие предметы, чтобы хоть немного найти себе повод избежать последствий моего нахождения здесь. — У тебя будет время подумать над моим предложением, — он разворачивается, оставив меня наедине с собой. Два его прихвостня, которые так усердно молчали в тряпочку, разворачиваются и с каменными лицами уходят за ним. Свет остается гореть той же тусклой дорожкой, которая спускается с потолка. Я еще раз с ненавистью дергаю рукой, но получаю лишь очередную порцию содранной кожи. Темноты я боюсь чуть меньше, чем высоты, но, так или иначе, атмосфера не совсем благоприятная. Поэтому хочется поскорее встать и не чувствовать холодящий задницу пол. Вдобавок ко всему с потолка рядом капает. Я чувствую, как капля за каплей опускается на мои пальцы. Запястье противно трется о браслет из наручников. Как-то нужно связаться с ребятами. Но как? У меня нет абсолютно никакого средства связи, чтобы отправить хотя бы сообщение. Моя рука вполне могла бы пройти, наткнись я на какое-нибудь масло. Пытаюсь пододвинуться к тому месту, где с потолка стекает какая-то вторичная вода, но, сколько бы я не держал запястье над этой скромной подачей сверху, ничего не выходит. В полном отчаянии припадаю к ледяному кафелю. И что-то упирается мне в бедренную кость, когда я сгибаюсь пополам. Нащупав причину дискомфорта, которую уже до бесконечности успел оскорбить всеми словами на свете, я с радостью вынимаю бутылек с антисептическим гелем. Он соскальзывает со стенок упаковки, я левой рукой стряхиваю все содержимое к крышке. Зеленоватая прозрачная масса скапливается на ней, и когда я откручиваю ее, все вываливается мне на ладонь. Я стараюсь активно смазать все свое запястье так, чтобы весь антисептик оказался на внутренней части наручников. Рука все никак не хочет выскальзывать из оков. И спиртосодержащий раствор обжигает протертое место. В такой обстановке это кажется в тысячу раз больнее, чем когда я свалился с велосипеда и мама обрабатывала мои ссадины. Делаю еще несколько движений, которые оказываются тщетными. Прокрутив руку в кольце, я жмурюсь и через боль оттягиваюсь всем корпусом назад. Рука протяжно ноет, что-то издаёт звонкий хруст. А потом я кубарем качусь назад, ударившись спиной о твердый пол. Мое запястье покраснело, местами виднелись маленькие синяки, потом из синих они станут желтыми. Я потер запястье и почти что прокричал от того, насколько счастлив тому, что моя рука не отнялась совсем. Ладно-ладно. Осталось найти выход и незаметно свалить. Потом. Все потом. Я уверен, что все сказанное Гарри — абсолютный блеф. Не думаю, что ему удалось взять меня «на слабо». Стараясь отползти к столу, я нащупываю различные кухонные атрибуты и посуду. Моя рука похлопывает по столешнице, потому что света, который остается позади, не хватает на освещения этой части. И вот ладонь издает влажное «шлеп». Я подношу ее к носу, чтобы понять, что это было. Запах сырой крови, металлический, проникает в ноздри, и я стряхиваю руку в искаженном лице. Брр. Все тело сжимается. Хватаю рядом лежащий нож и убираю его под рукав толстовки. Утерев руки о штаны, я пошел к двери. Маленькое запотевшее окошко. Через него я увидел только лестницу в пять высоких ступенек, которая ведёт наверх. Только огни желтого цвета. Только мрачный и не менее жуткий, чем подвал, коридор. Я выдыхаю. Сердце колотится. Так страшно. Все, что я делаю, только тихо опускаю ручку, она щелкает. Дверь со скрипом раскрывается. Нож под одеждой неприятно касается кожи. Нож и скорее всего свиная кровь… Надеюсь, что свиная. Ноги шаркают по кафелю — глянцевый сменяется матовым и шершавым. Просто нужно знать — я не виноват. Моей вины здесь нет. Я не стану делать поспешных выводов раньше времени теперь. Только бы с Ричи все было хорошо, только бы эти дураки не полезли в это. А кого я обманываю? Они же полезут. Они же сделают это, а потом все будет еще хуже. Кем бы ни был этот Гарри, он опасен. Я сильнее прижимаю нож к нижней части предплечья, придерживая за ручку снизу. И вот, когда я открываю дверь, раздается выстрел. Ну, за что опять? У меня нервный тик. Все бегают. Всё меркнет. Опять. Я падаю на пол, прикрыв голову руками, как учили в школе на ОБЖ. Тысячи голосов и безудержный страх. Тысячи голосов и выпрыгивающее из груди сердце.***
Грета еще раз тяжело вдохнула после своего рассказа, она со склеенными ресницами сидела, как маленькая и обиженная целым миром девочка. Вся жалость во мне сходилась к ней. Я прижал к себе ее. Так она не выглядела в моих глазах еще никогда. Вжалась крепко, как делал это Эдди. Я поцеловал ее в макушку, от чего она передернулась. — Я не хотела, Ричи, я не хотела… — плач перерастал в рыдания. — Ты не виновата. — Виновата. Что я наделала? Два раза! Ее голос звучал, как что-то невинное. Так и было. По-детски утирая нос, она подняла на меня свои глаза. Что все мы наделали? — Ричи, я не хочу, чтобы что-то случилось с вами, — всхлип. — Тогда тебе нужно… — Я расскажу все то, что рассказала тебе, полиции. Понимающе она взглянула на меня, кивнув головой. Лицо стало совершенно безразличным ко всему. И мы прекрасно понимали, что за чистосердечное ее не поймут и просто так не отпустят. Я уже терял смысл того, что происходило. В последний раз прижал ее к себе. Она отстранилась, вынув из кармана своих шелковых шорт мобильный телефон. Секунда. Кровь стынет в жилах, когда слышу эти убивающие изнутри гудки. — Здравствуйте… Я… Я хотела признаться в соучастии убийства.
Примечания:
Что это такое? Я не знаю, что это такое. Если бы я знала... что это такое.
Простите за долгое отсутствие. Я так часто лажаю, что мне, правда, очень стыдно.
Всем спокойной ночи, сладкие.
