"Уроки Мастера"

      Настроение и без того было невыносимо отвратным. Еще и цирк этот… Я чуть в отдалении плелась следом за матерью, остро чувствуя, что мы уже давно и капитально поменялись ролями. Она была маленьким любопытным ребенком, ну или на худой конец подростком, а мне отводилась роль взрослого, старающегося подстраивать её интересы и порывы под нормы морали и поведения. С другой стороны — кто я такая? Малолетка, вынужденная примерить на себя образ взрослого человека, чтобы выжить… У меня есть друзья, были даже отношения, так и не вышедшие за предел невинных держаний за ручку без лишних прикосновений. Но это наскучивало. Я уставала быть «взрослой» в теле подростка.       После того, как мама сошлась с Никсоном всё стало… странным. С Дереком мы проводили теперь больше времени, чем с остальными ребятами. Не сказать, что меня это огорчало, но и удовольствия не приносило. Его вечный скепсис выводил из себя. И это при том, что он уже был непосредственным участником событий, которые с нами приключились. Но это было даже не важно. Важными оказались стремительно развивающиеся отношения моей матери и шерифа. Я словно бдительный родитель ждала её вечерами со свиданий, помогала подбирать наряды, внутренне прося прощения у отца, с которым они даже не развелись. Шло лишь вялое обсуждение деталей по телефону.       И я до сих пор надеялась, что отец увезёт меня обратно в Балтимор…       — Детка, поторопись! Я не хочу опоздать на первое представление! — Мама оглянулась на меня, медленно плетущуюся следом, — Ну что за кислая мина!.. Малышка, погода хорошая, в этой дыре наконец-то появилось хоть какое-то развлечение… а ты идешь, надув губы…       — Ты просто влюблена. — Я улыбнулась ей максимально ласково.       Мама смутилась. Меня забавляло то, как лицо взрослой почти сорокалетней женщины краснеет от мыслей о шерифе. Никсон был хорошим претендентом в отчимы. На всякий случай я уже заранее примерила на него этот образ, пытаясь понять — какие же чувства у меня вызовет их женитьба, если таковая случится. Получалось весьма сносно. По крайней мере, с моей привычкой посещать участок в роли подозреваемой во всей мистической пакости Сентфора такое прикрытие будет очень кстати.       Мы подошли к цирку. Я с удивлением и некой радостью обнаружила, что можно не сдавать верхнюю одежду. С виду всё как обычно. Обычный цирк. Обычные шатры. Обычная толпа публики. Обычная атмосфера. Необычными были только запахи. Прежде мне доводилось бывать в похожих местах. И здесь… здесь пахло совершенно иначе. Я не могла разобрать ароматы. Возможно, потому, что они переплетались с запахами надушенной парфюмерией толпы. Жители пришли как на парад. Не удивлюсь если у некоторых дам в шатре под куртками и пальто надеты платья. Но всё же… два запаха выделялись на этом фоне. Даже три… приторный запах гнили, что-то цветочное и… какой-то мужской очень-очень сильный парфюм, который был мне совершенно не знаком, но доставлял какое-то тревожное удовольствие. Я даже стала судорожно оглядываться по сторонам, надеясь найти обладателя этого аромата. Но так и не обнаружила его, к своему огорчению. Разочарование зацепило разум, и я окончательно сникла.       — Пойдем, впереди как раз два места. В первом ряду! — мама словно специально старалась быть ближе к сцене, в противовес моему привычному желанию спрятаться и слиться с интерьером.       Не то, чтобы я была скромницей, но в незнакомых местах предпочитала первое время особо не отсвечивать, оценивая обстановку. В Сентфоре этот навык оказался очень к месту. Жаль, что в компании с мамой он становился бесполезным. Однако… чем ближе мы подходили к сцене, тем четче выделялся пришедшийся мне по душе аромат. Так что я спешно отпихнула подозрительность, лишь испытывая легкий дискомфорт от толпы зрителей.       Мама оглядывалась вокруг. Я тоже немного нервно обернулась. Ну, понятно: Никсон у входа.       — Мне тут не нравится… — я чуть наклонилась к маме.       — Тихо! Начинается… — Она дернула меня за локоть, вцепляясь пальцами в куртку.       На сцене происходила какая-то дикость. Я морщилась, словно был выбор — смотреть или нет. Но мама была увлечена дурацким представлением. И я снова включила режим «взрослой», терпеливо снося этот кошмар. Женщина с гнущимися во все стороны конечностями, уродец без рук и ног, сиамские близнецы. Самое настоящее фрик-шоу. Мерзкое… но, наверное, довольно завораживающее, если бы я могла побороть отвращение.       Запах усилился еще немного. Я окинула взглядом сцену, отмечая в полумраке кулис нечто куда более темное, чем сами тени. Высокая мужская фигура. Явно, не женская. Хотя, волосы… но ведь и мужчины иногда отпускают длину. Я от чего-то с нетерпением ждала, когда дурацкий балаган кончится и этот силуэт покинет своё убежище, представ перед зрителями. Передо мной. Но шоу всё не заканчивалось. Я с интересом и любопытством наблюдала за этой темнотой, чувствуя, как она изучает каждого, кто находится в зале. Когда очередь дошла до меня… а я ощутила это, кажется, кожей, меня словно просканировали рентгеном. Только как-то… иначе. Оценивая не только внешнюю оболочку, а нечто куда более сокровенное.       Мама всё же не усидела:       — Детка, я отойду ненадолго.       Я проследила пока она добралась до шерифа и спокойно выдохнула. Снова навалилось ощущение, что я строгая мать, передающая свою дочь-подростка более адекватному ухажеру. Ну да и пусть. По крайней мере с Никсоном мама была в безопасности, и я могла не переживать, что она попадёт в неприятности.       На место мамы почти сразу упала Кэнди:       — Ты всё-таки пришла!       Я чуть вздрогнула от её появления.       — Ты меня напугала!       Но Кэнди не слушала, наклоняясь к моему уху она зашептала почти горячечно:       - Мы с мамой перед выступлением снова столкнулись с Человеком в маске! — у неё на лице был написан просто бешеный восторг.       Я вскинула бровь.       — С кем?..       Кэнди закатила глаза, словно пытаясь объяснить умножение на единицу не сильно умному ребенку.       — С директором цирка. Он себя так называет — Человек в маске.       Всё довольно резко стихло и последние слова Кэнди прозвучали в наступившей тишине как выстрел. Я неуютно заёрзала, глядя на опустевшую сцену. Сердце дрогнуло, когда замеченный мной силуэт покинул наконец своё убежище и вышел к публике. Я невольно прикрыла глаза на пару секунд, вслушиваясь в уверенную походку появившегося мужчины. Во мне снова проснулось любопытство, подкрепляемое запахом — в том, что это был его парфюм, я уже не сомневалась.       Он действительно был невероятно высоким. Вероятно, выше меня на полторы головы, а то и больше. Одежды цвета воронова крыла. Непонятного кроя. Непривычного, не современного. Словно он выбрал от каждой эпохи что-то самое… органичное, и собрал это воедино во мрачном образе. Лишь два ярких пятна — белая маска с узором и алая подкладка плаща. Но даже они не выбивались из концепции, а словно наоборот подчеркивали образ, наполняя его настораживающей опасностью.       Я невольно сглотнула, когда он обратился к публике глубоким ровным баритоном, рассказывая о цирке и своём отношении к нему и его обитателям. Удивительное несовпадение моих и его размышлений на этот счет несколько покоробило. Как можно быть таким… холодным и отстраненным, обретаясь бок о бок с людьми… настолько исковерканными жизнью? Но, когда он заговорил о необходимости взглянуть на себя и свои пороки со стороны уродства, я невольно согласилась с его доводами. В шатре действительно слишком удушливо пахло другими людьми.       Раздались овации, и зрители начали покидать свои места. Директор неторопливо спускался со сцены к публике. Меня это удивило. Не думала, что он готов вести беседы с такими как… как кто?..       — Идем, Сара, скорее!.. — Кэнди вцепилась в мой рукав, подводя к мужчине.       Я обратила внимание, что он смерил мою подругу немного уставшим взглядом и едва успела сдержать улыбку. Кэнди умела надоедать… хотя в лицо я бы ей этого не сказала, разумеется. Всё равно она была славной.       — Мисс Нельсон, какая честь…       Мои брови, очевидно, чуть дернулись в изумлении, от такой безусловно аристократической манеры поведения и вежливости.       — Добрый вечер! А это моя подруга, Сара.       Он скользнул по мне любопытным взглядом из прорезей маски, отмечая для себя какие-то нужные детали. Словно расставил галочки и крестики в каком-то ему одному известном списке. Затем так же молча склонил голову в знак приветствия.       Они с Кэнди перебрасывались ничего незначащими фразами, и я получила возможность рассмотреть мужчину более детально. И, да, запах того самого парфюма принадлежал ему. Однако, вблизи этого аромата я почти не ощущала. А еще, когда я смогла приглядеться, оказалось, что его глаза невероятного серого оттенка. Почти серебряные. Кажется, такие я ещё не встречала. Из размышлений меня вывел его вопрос:       — Простите, как к вам обращаться?..       Я невольно вздрогнула. Слишком резкий переход от наблюдения к реальности. Особенно потому, что эти цепкие серые глаза, едва заметные под темнотой прорезей, снова впились в лицо, как только он повернулся ко мне. Стало немного неуютно, но любопытство… это мой самый большой грех, не считая высокоразвитых навыков влипания в истории любого уровня сложности.       — Сара. Сара О’Нил, — возможно, слишком торопливо ответила я.       — Очень хорошо. Сара. Да будет так. — он вновь учтиво склонил голову. Мне показалось странным, что к Кэнди он обратился по фамилии, а ко мне сразу по имени. Другой уровень субординации? — Вы правы, Ваше имя слишком красиво, чтобы скрывать его за формальными обращениями.       «Да, а еще оно почти не склоняется, поэтому, у вас нет выбора» — невольно подумала я. Мне показалось, что после этой мысли в моей голове, его глаза чуть сузились под маской от улыбки.       — А как зовут Вас? — Я чуть склонила голову, пытаясь угадать эмоции на его надежно укрытом от внимания лице: — Человек в маске?       Он словно прислушался к тому, как это обращение прозвучало в моём исполнении и согласно кивнул:       — Думаю, Человек подойдет…       Мы вели вежливую беседу, непрерывно изучая друг друга. Кажется, его забавляло моё внимание и любопытство. Он совершенно не обращал внимания на Кэнди. Я почти ощущала её обиду кожей.       — Детка, я тебя искала. — к нам подошла моя мама, заметив нашего собеседника, она чуть неуверенно улыбнулась: — Здравствуйте.       Я обратила внимание, как Человек взял руку мамы и поднес к губам маски, будто целуя её искусственными губами. Она чуть вздрогнула от прикосновения прохладного материала. Когда мужчина вновь поднял взгляд на нас, его глаза цепко изучали лицо моей матери. Кажется, что он сканировал её мысли… и что-то ему там очень не нравилось. Меня это насторожило.       — Простите, не хотел вас напугать. — мягко произнес он, когда заметил дрожь в её удерживаемых пальцах.       Она словно очнулась ото сна, улыбаясь почти зачаровано.       — Нет, что вы! У вас очень интересная маска.       Он польщено наклонил голову:       — Благодарю. Если не сочтете за наглость, я бы подарил Вам её аналог.       Я почувствовала смутную тревогу. Её было невозможно объяснить.       — Ох, не стоит! — мама чуть кокетливо покраснела.       Но Человек в маске был упрям:       — Я настаиваю. Не каждому хочется сделать такой подарок. Не обижайте меня.       Я поняла, что еще немного и мама рискует по наследству принять мою эстафету в Сентфорских приключениях. Я неловко прокашлялась, обращая на себя её внимание и чувствуя волну исходящего от мужчины раздражения.       — Мам, мне кажется, шериф тебя сегодня приглашал на ужин. Лучше подготовиться… Времени не так уж много. Я принесу твой подарок от директора домой.       Мама немного нервно улыбнулась, оглядываясь на Никсона. Кажется, с неё упало какое-то зачарованное оцепенение перед Человеком в Маске.       — Простите, — мама вытащила пальцы из руки Человека, к вящему огорчению последнего и сделала несколько шагов назад, — спасибо, что напомнила, детка…       Я заметила, как в толпе зрителей растворилась её спина и едва удержала вздох облегчения. Что-то тут было не так. И я упорно пыталась понять — что именно. Обернувшись, я встретилась взглядом с Человеком. Ярость и любопытство. Он был зол, что упустил мою мать, но заинтересован в том, что я каким-то непостижимым образом разрушила созданную им комбинацию. Я ощутила, как от его гнева сердце подпрыгнуло к самому горлу.       Он простился с Кэнди, за которой пришли родители, уже привычным кивком головы, и обернулся ко мне:       — Что ж, я предпочитаю выполнять обещания, — он протянул мне раскрытую ладонь, — Не откажите в любезности проследовать в мою мастерскую за подарком.       Последнее слово он произнес с легким нажимом, но я сделала вид, что не обратила на это внимание. Мои пальцы легли в его теплую руку. По коже пробежали разряды от каждого пальца до самой шеи. И, судя по всему, не только у меня. Но он умело скрыл все эмоции, чуть торопливо уводя меня за кулисы.       — Признаться, я планировал пригласить Вас завтра на приватную прогулку по закрытой части цирка. Но, думаю, сегодня это будет даже более уместно. — Он говорил достаточно тихо, или, может, маска скрадывала голос, но я всё равно слышала каждое слово, — Вы сумели удивить меня…       Я вскинула брови, ловя себя на мысли, что у него очень мягкие и теплые руки. И очень крупные, в сравнении с моими. Мне это почему-то нравилось, хоть и пугало, если признаться. Я поинтересовалась:       — Чем я доставила Вам такое… удовольствие?..       Он не ответил.       Шатры переходили из одного в другой. Оставляя позади удушливый запах чужой парфюмерии и наконец позволяя мне различить все, прежде прочувствованные, уже острее. Тишина стояла почти убийственная. Если бы не его шаги, которые не скрадывали даже ковры, я бы подумала, что мы парим в невесомости. Но пол под ногами всё же был.       Он отогнул полог одного из шатров. Стык проходил по алой и белой полосам, оттого создавалось впечатление, что там сплошная стена, но за ней оказалось очередное помещение.       — Добро пожаловать в мою скромную обитель… — Человек сделал приглашающий жест.       Я благодарно кивнула, с долей какого-то внутреннего ехидства скопировав его манеры. Кажется, глаза под маской снова прищурились в улыбке.       Стены последнего шатра были словно совершенно другими. Кажется, что это была не ткань. А именно стены. Полноценные. Твердые. Я не стала проверять свои догадки, но всё же с любопытством оглядела убранство. Всё было выдержано в едином стиле. Какое-то всё было… не средневековое, но близкое по стилю и возрасту. Я с удивлением окидывала взглядом тяжелую мебель: шкафы, стол, кушетку, несколько ширм. С удивлением я отметила, что из-за одной из них выглядывал край постели.       Я немного нервно сглотнула, застыв на «пороге». Человек, не оценив мой ступор, чуть подтолкнул меня вперёд, чтобы войти следом. Полог с легким шелестом опустился за его спиной.       — Вы проводите так всю жизнь?.. — я послушно сделала несколько шагов вперед, оставляя ему место для передвижения. — В шатрах?       Он задумчиво склонил голову набок, наблюдая за мной своими невероятно цепкими серыми глазами:       — Так было далеко не всегда. Но, да, последние годы это — моё убежище, пристанище и единственное место, где я могу получить достаточный объем спокойствия, — под маской послышалась лёгкая усмешка: — мне кажется, вы тоже цените уединение, не так ли?..       Я согласно кивнула, разглядывая инструменты на столе. Педантичный порядок. Коробка с заготовками, стеклянные банки с инструментами, ни пылинки, ни соринки. Хотелось ощутить пальцами поверхность стола. Интересно, какое это дерево?..       — Смелее… — обладатель маски снова приглашающе протянул мне ладонь, будто читал мысли, — мы так хорошо начали… не разочаруйте же меня теперь, Сара…       Я удивленно перевела на него глаза, почти автоматически опуская пальцы в плен его крепкой руки. Снова разряд от макушки до пяток. Только теперь он не смог его скрыть, но быстро взял себя в руки, спешно подводя меня к своему рабочему столу и приглашающе отодвигая стул с высокой резной спинкой.       — Я могу снять куртку?.. Рукава довольно объемные, и, я боюсь, что могу случайно задеть что-то не то… — я посмотрела на содержимое стола с долей опаски.       Он галантно помог мне избавиться от верхней одежды, повесив куртку на одну из ширм. Я покорно устроилась на стуле и провела пальцами по поверхности стола - настоящий массив дерева, не шпон. Раздался тихий щелчок, от которого я почти подпрыгнула — Человек в маске снял свой плащ, пристраивая его поверх моей верхней одежды.       Я невольно подумала о том, что куртка теперь будет пахнуть им хотя бы до дома. «Боже, о чем я думаю…» — я прикрыла глаза, чувствуя на себе любопытный взгляд серых глаз хозяина мастерской. Кажется, он наслаждался зрелищем. Я уже пожалела, что вырядилась в эту дурацкую алую блузку со спущенными плечами. Неловкость зашкаливала.       — Не стоит смущаться, — я почувствовала его усмешку, — Вы прекрасно выглядите.       — А Вы, выходит, читаете мысли?..       — Выходит. Но в данном случае всё написано на Вашем лице.       Я нервно сглотнула:       — Вы заставляете меня нервничать. Я и прежде бывала в подобных заведениях, но Ваше разительно отличается не только артистами.       Он чуть улыбнулся, судя по прищуренным в прорезях маски глазам.       — Мне определенно нравится Ваша дерзость. Но позвольте полюбопытствовать — что именно Вас привлекло и оттолкнуло в сегодняшнем выступлении?       Я задумалась лишь на секунду:       — Всему виной любопытство, наверное. Артисты вызвали некоторое… непонимание, даже жалость…       — Жалость?.. Вы вновь удивили меня, Сара! — он перебил меня ничуть не смутившись, — Зачем испытывать жалость к тем, кто наслаждается своим уродством и охотно демонстрирует его посторонним?       Я терпеливо вздохнула. Терпеть не могу, когда перебивают. Кажется, он вновь считал мои мысли:       — Простите мою несдержанность, продолжайте пожалуйста… — новая усмешка под маской.       — Мне сложно развивать эту тему. Могу лишь сказать, что красота — понятие растяжимое, эфемерное и непостоянное. Сегодня я прекрасна, а завтра… не знаю… на меня обрушится дом. И я перестану быть красивой…? Если вообще выживу, — я чуть задумчиво посмотрела в лицо Человека, укрытое маской, понимая, что мои слова достигли цели, которую я еще сама не осознавала, — не спорю, вполне вероятно, что, потеряв прежнюю себя, я замкнусь и постараюсь спрятаться. Если мне позволят окружающие люди. Ведь для них я останусь той же, что была до трагедии.       Кажется, он вслушивался в мои слова целую вечность. Я невольно залюбовалась, снова обводя глазами ладную высокую фигуру с хорошо развитыми плечами, волосы, которые даже на вид были мягкими. Отметив на его шее шрам уходящий под маску, я начала догадываться о причинах его замешательства. Вскользь оброненная мной мысль была ему понятна куда больше чем мне самой.       Он чуть нервно сглотнул, заглядывая в мои глаза.       — В третий раз, мисс О’Нил… В третий раз Вы сумели сбить меня… — он замешкался, но поправился, — …сумели заинтересовать меня и удивить.       — А Вы, даже в первый из трех раз, не дали ответа на вопрос — «чем»? — с легкой усмешкой парировала я.       Он сделал несколько шагов вперед, склонился, снимая мою ладонь с крышки стола и поднося её к прохладным губам маски:       — Простите еще раз. Я заинтригован. — он отметил, что от невесомого прикосновения я не вздрогнула, вновь в серых глазах вспышка любопытства, — Редко удаётся встретить достойного… собеседника. Этим Вам и удалось меня удивить. Я более привычен к особам, похожим на мисс Нельсон. В ком юность остаётся и в теле, и в уме. В Вас же присутствует нечто несочетаемое и меня терзает любопытство — что именно?       Я чуть не усмехнулась: мать, которая ведет себя словно подросток, отец сбежавший в Балтимор «решать проблемы», которые сам же создал, еще и мистика этого дурацкого города. Невольно повзрослеешь раньше, чем сам это поймешь и оценишь. Может, мне и хотелось бы быть обычной и соответствовать возрасту, но…увы…       — И это прекрасно… — тихо произнес мой собеседник, вырывая меня из размышлений.       — Что, простите?.. — я вскинула на него глаза, чувствуя, что пальцы, всё еще удерживающие мою ладонь сжались чуть крепче.       — Прекрасно, что у меня появилась возможность разделить с кем-то мысли. — Довольно быстро нашелся он, но я ощутила, что сказать Человек хотел нечто другое. — Вы не откажете мне завтра в ужине?       Я вскинула брови от удивления. Неожиданное предложение. Пришла всего лишь забрать подарок для матери, вскользь обещанный директором, а в итоге получила интересный разговор и приглашение на не менее интересный вечер. Что ж, я всегда была любопытна, а этот мужчина, хоть и внушал бесконечную тревогу, но всё равно будто притягивал.       — Хорошо, но только если Вы выполните одну мою просьбу. — Я поощрительно улыбнулась, сжимая свои пальцы на его ладони и невольно поглаживая большим пальцем нежную кожу его фаланг в едва заметном движении, — Мне бы не хотелось лгать матери, об отлучке, которая будет, вероятно, одной из множества на время остановки цирка в Сентфоре. Обучите меня… созданию масок, подобных Вашей. Хотя бы каким-то основам, чтобы у меня был повод приходить сюда чаще.       Я заметила, как он снова сглотнул от движения моих пальцев и слов. Очевидно, любопытство было свойственно нам обоим. Его взгляд зачаровано блуждал по моему лицу, с застывшей на губах, абсолютно ничего не выражающей, кроме вежливости, улыбкой. Я не видела его лица, но по вновь пробежавшемуся по нашим соединенным рукам разряду, поняла, что уровень заинтересованности у него уже зашкаливал. Почему-то мне захотелось заполучить от него еще хоть какую-нибудь эмоцию за этот вечер. Понять бы еще какую?.. Он был раздражен, удивлен, заинтригован, сейчас я вызываю у него какое-то чувство, которому он сам не может дать определения.       — Хорошо. Я готов обучать Вас, если обещаете быть прилежной ученицей. — неожиданно спокойно ответил он, — завтрашний ужин станет исключением из правил. После — приступим к урокам. От основ до тонкостей. Надеюсь, отведенного цирку времени будет достаточно для передачи моего опыта в столь нежные руки…       Я улыбнулась комплименту, поднимаясь из-за стола. Человек не сделал попытки отстраниться, чтобы позволить мне встать удобнее. И в итоге я оказалась почти вплотную к нему. Чувствуя, как сердце предательски грохочет в ушах. Впервые, с того момента, как я фактически отбила у него маму. И снова этот аромат. Так близко. Это сводило с ума. Пряности и немного горечи со свежескошенной травой. Аромат разворачивался и переливался, как перламутр на солнце. Я прикрыла глаза, стараясь запомнить эти нотки, щекочущие воображение.       Неожиданно моего подбородка коснулись теплые пальцы. Человек поднял мою голову, заглядывая в глаза, которые я распахнула от нового разряда тока, проскочившего от его прикосновения. Губы пересохли в одно мгновение. Я посмотрела в его укрытое маской лицо, автоматически отмечая, что глаза из мягкой серости приобрели оттенок грозовых туч. Это было похоже на гипноз. Я чуть покачнулась от закружившейся головы и неожиданно уперлась ладонью в его грудь. Сердце Человека бешено колотилось под пальцами.       — У Вас невероятные глаза, мисс О’Нил… — тихо проговорил Человек в Маске, — мне кажется, что я вижу зимний лёд и голубое летнее небо. И, признаться, не знаю какой из оттенков мне приятнее…       Я сглотнула, чувствуя, что губы снова пересохли от прилившей к лицу крови после его комплимента. Могу поклясться, что моё сердце было слышно в шатре. Я почти провалилась в этой бесконечной истоме: потрясающий аромат парфюма, теплые пальцы на подбородке, отбивающееся в ладонь сердце стоящего напротив меня мужчины, комплименты…       Он наклонился чуть ниже. Я ощутила кончики его волос на своем лице и судорожно втянула носом воздух. Глаза закрылись сами собой. Я ощутила лишь прикосновение прохладного материала маски, едва коснувшегося кончика моего носа, обведшего его почти по кругу. Жест доверия?..       — Вроде того… — прошептали бесчувственные холодные губы маски, и он резко сделал шаг назад.       Я пошатнулась от неожиданности, потеряв опору на его груди и едва успела ухватиться за край стола, чтобы не упасть вперед. Я распахнула глаза, чувствуя, что пульс колотится на языке, перекатываясь острой перчинкой и обжигая пересохший рот.       Человек улыбался под маской. Глаза всё еще были цвета грозовых туч. Он всё же читал мои мысли. Это пугало, но… чертово любопытство… Я тряхнула головой отгоняя наваждение. Сердце выворачивало в груди кульбиты. Ноги слушались плохо. Я всё же решила дать себе полминуты на то, чтобы снова обрести под ними почву после того, что произошло.       «А, собственно, что произошло?.. Ведь ничего же не случилось…»       Я услышала тихий смешок директора цирка и невольно поёжилась. Уверенность в том, что он читает мысли всё укреплялась и укреплялась. Мне стало немного неловко, и я спешно постаралась отбросить чувство, что ждала поцелуя. Пусть даже только с маской. Кровь прилила к щекам, и я тряхнула головой, прячась за волосами. Смущение выводило меня из себя. Меня не смог очаровать Тёрнер, не получилось это и у Моринга,.. «Черт побери, я никому не отвечала взаимностью, чтобы вот так, при первой встрече, с мужчиной явно старше меня, начать терять голову?!» — вспыхнуло в сознании.       — Сара, не стоит волноваться. Минутный порыв… Слабость, которая больше не повторится… — неожиданно мягко произнес Человек в маске.       «К сожалению…» — продолжила я в своих мыслях.       Он удивленно посмотрел на меня, что-то взвешивая в уме и открыл ближайший к себе шкаф. Оглядев содержимое, скрытое дверцей от моего любопытства, он вытащил небольшую картонную коробку темно-фиолетового цвета и поставил её на столе передо мной.       — Как я уже говорил — я привык держать свои обещания. Единственное что, боюсь, Вашей матери не подойдет полный аналог моей маски, потому, что у нас с ней слишком разные формы лица. Я подарю ей другую. Она более… женственная. — Он снял крышку, показывая мне нежную «личину» в обрамлении белых перьев, чем-то неуловимо похожую на лебедя. — Надеюсь, ей понравится.       Я скользнула пальцами по нежным перьям и улыбнулась, поднимая на него восторженный взгляд:       — Уверена, что понравится. Я смогу создавать нечто похожее?       Легкая усмешка, полоснувшая мои мысли, переходящая в бархатистый смех, ласкающий кожу, нервы, сердце.       — При должном усердии, мисс О’Нил, я рискну предположить, что Вы превзойдете своего наставника… значительно превзойдете. — Он осторожно отвел мои пальцы в сторону, закрывая коробку крышкой. — А теперь, полагаю, Вам уже пора. Время перестает быть детским…       Я вспыхнула под насмешливым взглядом серых глаз.       Он галантно помог мне надеть куртку, и проводил к выходу. Я плелась следом, стараясь не вдыхать головокружительный запах, который, как я и хотела, насквозь пропитал мою куртку. Уже на выходе он передал мне коробку с подарком для мамы.       Он сжал мои пальцы, снова запечатлевая поцелуй губами своей маски на кисти:       — Доброй ночи, Сара. Я буду ждать Вас завтра на представлении, и, разумеется, после него.       Я невольно вздрогнула, но улыбнулась.       — Форма одежды, я полагаю, парадная?       Он чуть наклонил голову, не выпуская моих пальцев из своей теплой ладони:       — Думаю, даже если Вы не решитесь усладить мой взор чем-то симпатичным, я сумею порадовать Вас чем-то из нашего объемного гардероба.       Я снова вспыхнула. В голове вереницей проносились мои платья. Но… он прав, время действительно позднее. Об этом можно подумать и позже, уже дома.       — Доброй ночи, … Человек… — я склонила голову, едва удержавшись, чтобы не сделать реверанс.       Коробка в руках была почти невесомой. Я шла по улице, радуясь, что фонари работают все. А не через один. Несколько раз по пути казалось, что позади меня кто-то крадется. Маленький и неприметный. Стоило обернуться — преследователь, будто исчезал. Я немного заторопилась, опасаясь, что он окажется куда более навязчивым.       Окна дома были темны. Я недовольно подхватила коробку с маской подмышку и посмотрела на наручные часы. Десять часов. Матери всё не было. Режим «строгий ребенок» уже активировался. Я вошла в дом, запирая двери на все замки и позвонила Никсонам, тревожно проверяя через окно — исчез ли мой преследователь. На улице было тихо и пусто.       — Алло. — Спокойный голос Дерека вывел меня из ступора.       — Привет! Мама у вас? — я намотала на палец провод.       Дерек вздохнул:       — Уже нет. Отец повёз её к тебе. Так что, не переживай. Скоро будут.       — Спасибо! Доброй ночи…       Не горя желанием разводить долгие пространные беседы, я повесила трубку и устало облокотилась о шкаф. Вечер был… странным, но приятным. Я взяла куртку, с четкой и ясной мыслью, что буду дышать через рукав всю ночь. Даже если задохнусь. Прихватила коробку маской и поднялась к себе.       В комнате было тихо, как обычно. Я включила музыку на пределе слышимости и довольно села на постель, задумчиво разглядывая маску с чувством восхищения. Я вообще не понимала, зачем затеяла этот спектакль с обучением. «Быть может, чтобы действительно иметь возможность, не погружаясь в обман, посещать того, кто запал в душу с первой встречи?..» — услужливо подсказал внутренний голос.       — Может и так… Что ж, навыки лишними не будут… тем более, если я смогу делать такую красоту… — пальцы снова скользнули по нежным перьям.       Я задумчиво скрутила волосы в пучок, закрепив их шпильками и подошла к зеркалу, взяв в руки маску. Внутри разливалось какое-то смутное беспокойство. Кажется, что изнутри маска была невероятно мягкой, бархатной, будто кожа ребёнка.       Перехватив маску, я приложила её к лицу, завязывая на затылке ленты и разглядывая себя в отражении. От нежности немного закружилась голова. Я смотрела на свои черты, чувствуя, что глаза стали еще более яркими в обрамлении белоснежных перьев. «У Вас невероятные глаза, мисс О’Нил…» — в голове буквально прозвучал низкий бархатистый голос Человека. Я вздрогнула, чувствуя, что тело вытворяет что-то в противовес моей воле. Нельзя. Это не нормально. Но это так приятно…       Внизу послышались звуки отпираемой двери.       Я спешно развязала ленты маски, убрала её в коробку и отнесла в спальню матери. Оставалось спрятать куртку.       — Детка, ты дома? — спросила мама.       — Да! — Я спешно забежала к себе, распуская волосы.       - А почему куртки нет на месте? Опять побег ночью готовишь?.. — сурово спросила мама.       Я закатила глаза, крича в приоткрытую дверь:       — Нет. Завтра будет холоднее. Я хотела вытащить более теплую, а эту повесить в шкаф, чтобы не захламлять прихожую. — господи, и чего я оправдываюсь…       Видимо, такой ответ её удовлетворил. Послышались торопливые шаги на лестнице. Я судорожно распахнула створки шкафа, выискивая глазами куртку потеплее. Схватив пуховик, я выскочила из комнаты, столкнувшись с матерью почти носом к носу. Она была немного пьяна и краснела как… как я, пока была с Человеком.       — Вот. Эту завтра надену. И еще… — я чуть закусила губу, — Директор цирка предложил мне частные уроки по изготовлению масок. Посмотри, твой подарок в спальне. Я хочу уметь делать такие же потрясающие вещи.       Мама вскинула брови, но послушно пошла к себе. Я спустилась на первый этаж, вешая пуховик на крючок и радуясь хитрости, которая удивительно органично прикрыла мой многострадальный зад от неприятностей. Наверху было подозрительно тихо. Обычно мама восторгается чему-то красивому очень громко. Но сейчас всё было как-то иначе. Я торопливо вернулась наверх.       Мама стояла у зеркала, приложив к лицу маску, но не завязывая лент.       — Тебе очень идет. — Я улыбнулась, заметив, что она подскочила от моего голоса. — Красивая, правда?..       Мама зачарованно кивнула, продолжая молчать. Мне показалось, что она плачет. Губы задрожали, покраснел кончик носа. Она вздрогнула, отнимая маску от лица и опускаясь на колени перед шкафом.       — Мам!.. — я плюхнулась на колени рядом, обнимая её, — мам, ты чего?..       Она стремительно обвила мою шею руками, заключая в объятия, которые я уже давно и не помнила. Пожалуй, впервые за последние пять лет меня обнимала именно мама, а не взрослая подружка.       — Детка, прости меня… я совсем потеряла голову и забыла о тебе. Это непростительно… — она всхлипнула, и я удивленно погладила подрагивающие плечи матери, — не обижайся на меня. Я постараюсь всё наладить… обещаю!       Я отстранилась, заглядывая в заплаканные глаза:       — Мам, всё хорошо. Я рада, что ты нашла своё счастье… Это действительно хорошо. И, я надеюсь, что у тебя всё сложится с шерифом. — я стерла слёзы с её лица большими пальцами и улыбнулась: — А еще, кажется, ты немного перестаралась с вином.       Она снова покраснела с девчачьей улыбкой и отвела глаза, шмыгнув носом:       — Ты права. Доброй ночи, детка. — Мама тронула мой лоб губами.       Я торопливо приняла душ, переоделась в ночную рубашку, накрылась курткой поверх одеяла и прикрыла глаза, погружаясь в удивительный запах, в удивительно безмятежный сон. Пожалуй, я впервые спокойно уснула за всё время, что пришлось прожить в Сентфоре.       Где-то там, в глубоком сне я ощутила, как теплые крупные руки скользнули по моим волосам. Я совершенно не удивилась, увидев Человека, сидящего в изголовье постели, неторопливо поглаживающего меня по голове. Это был только сон. Всего лишь сон… Он наклонился ниже, чертя губами горячую влажную линию по моему плечу. Кажется, губы его «личины» были живыми, мягкими… настоящими. Я тихо выгнулась от ласки, чувствуя, что проваливаюсь в чистое удовольствие. Пальцы мужчины пробежались по моей укрытой спине, по коже, словно очерчивая каждый позвонок, опускаясь ниже, к ягодицам.       Не удержавшись, я села в постели, припадая к этим искусственным и таким нежным губам. Они неожиданно раздвинулись, позволяя нам обоим упасть в самый страстный и глубокий поцелуй, которые я прежде видела только в кино, но еще не испытала сама. Его пальцы невесомо очертили линию моего лица, заправляя выбившиеся от сна локоны за уши, обхватили его в теплую колыбель. Серые глаза встретились с голубыми. Я чувствовала, что он доволен. Губы маски тронули мой лоб:       — Спи, Сара…