"Уроки Мастера"

      Я проснулась, чувствуя, что куртка лежит у меня под одеялом, я всё еще утыкалась в воротник носом, вдыхая умопомрачительный запах, захвативший все мои мысли. Я обвивала её руками и ногами, словно боялась, что отберут. Ночь была… удивительно сладкой.       — Черт побери… — я резко села в постели, чувствуя, что бельё было мокрым, хоть выжимай.       Кровь прилила к щекам. Нужно было срочно идти в душ, прежде всего, чтобы успокоиться. Иначе, школьный день обещался быть веселым. Впрочем, он и так будет именно таким. Стоило прикрыть глаза, перед глазами сразу же появлялся высокий мужчина с волосами до плеч, в маске, бархатистым голосом произносящий моё имя. А ведь после уроков я должна принарядиться. Ужин оставался в силе.       Я повернула голову к окну, заметив, что в снегу на подоконнике что-то поблёскивает. Подняв раму, я втянула в комнату небольшую изящную шкатулку и записку.       

«Наденьте это на нашу встречу, мисс О’Нил. Я буду признателен… Человек».

      В шкатулке покоился маленький золотой кулон в форме театральной маски на тонкой цепочке. Я покрутила вещицу в пальцах, разглядывая тонкую роспись узоров, покрывающую маску. Слишком дорогой подарок для малознакомой девушки. Я неуверенно спрятала шкатулку в тумбочку, ощущая, что всё-таки сначала душ… а потом размышления.       Вода неторопливо смывала пот моего сна. И не только пот. Я с удивлением поняла, что впервые в жизни испытала до такой степени острое желание получить что-то свыше объятий. Мне было тревожно и одновременно как-то… черт, опять любопытно.       — Детка, хватит полоскаться! — послышался голос мамы, — Я уже приготовила твои любимые блинчики, собирайся скорее.       Я вылезла из душа, ощущая какую-то странную неправильность. Мама давно не проявляла какой-то повышенной заботы. Завтрак так же не попадал в сферу её интересов последних пяти лет. И это было странно и удивительно.       Мне невольно вспомнился вчерашний подарок Человека. Неужели он тоже… как Писадейра, как Фавн… Я вздрогнула от мысли, что сама себе выстелила ковровую дорожку на каждый вечер от дома до цирковых шатров. А что, если я права, и он из этой же компании?.. Я протерла запотевшее зеркало, заглядывая в собственные глаза. «Значит, ты идешь в логово зверя, пусть и для того, чтобы изучить его повадки» — успокоила я себя. Но как же к нему тянуло. Низ живота снова сжался. Я с тяжелым вздохом отметила, как приподнялись соски и встревоженно пошла собираться.       Ненавижу лифчики. Но сегодня в них острая необходимость. Сюрпризы моего тела продолжались. Я с усмешкой покосилась на выдвижной ящик с бельем, подумывая сколько белья стоит взять на всякий случай. Вот так и теряют остатки мозгов школьницы в периферийных городах, в которых из развлечений только борьба с нечистью, да приезжие цирки уродцев. И у которых такие руководители. Горько, но спорить с этим было бессмысленно.       На столе действительно была стопка свежих блинчиков и две маленькие плошки. С мёдом и джемом. Мама заботливо налила мне кофе в большую кружку.       — Приятного аппетита, малышка. Не опоздай в школу. Я сегодня на собеседование иду. Хочу попытаться устроиться на работу. — она чмокнула меня в нос и собралась уходить.       — Мам, ты помнишь, что я вчера говорила про уроки в цирке? — я посмотрела в её напряженную спину.       Плечи чуть ссутулились, мама обернулась, разглядывая меня, словно впервые увидев. Я уже ждала гневную отповедь и полный запрет даже думать об этом, но мама неожиданно ответила:       — Детка, будь там осторожна. И, пожалуйста, не забывай ради этих уроков про домашние задания. Следующий год у тебя выпускной — колледж, возвращение в Балтимор из этой дыры и нормальная жизнь. Я бы не хотела, чтобы ты отвлекалась на что-то лишнее.       Я чуть улыбнулась:       — Об этом не переживай. Я постараюсь всё делать вовремя. Если что-то будет проседать в успеваемости — схожу на дополнительные. Уроки с директором цирка всё равно будут после выступлений, так что, в промежутках я должна точно всё суметь.       Мама кивнула, послала мне воздушный поцелуй и вышла из дома.       Я торопливо и с удовольствием смолотила полстопки блинов, чувствуя, что на полный желудок всякие «мучительные» мысли начали отходить на второй план. Что ж, теперь пережить день в школе и попытаться выполнять домашку во время перемен, чтобы наверняка всё успевать. Я не готова была отказывать себе в… «Удовольствии, Сара, удовольствии. Смирись уже с этим. Тебе понравился мужчина. Это нормально. Даже если он вдвое старше. Он хороший собеседник, галантный и манерный. У него потрясающие глаза и прекрасное телосложение. Хуже, если бы ты сходила с ума от Бобби или Дерека» — успокоил внутренний голос.       Я усмехнулась, натянула пуховик, ботинки и пошла в школу, повесив на плечо сумку. Настроение было… безоблачным — самое верное слово. С долей предвкушения и лёгкой искрой любопытства, которая разрасталась от одной только мысли, что вечером я снова буду вдыхать его запах и чувствовать эти обжигающие руки, бережно удерживающие мои ладони. Я ощутила новый прилив возбуждения и спешно вспомнила труп белки, недавно обнаруженный на заднем дворе дома. После мерзких воспоминаний стало немного легче и я заторопилась дальше.       Уроки пролетели почти незаметно. Взяв в оборот Бобби, я торопливо выполняла все новые домашние задания. Даже удавалось что-то понять. Кажется, на воодушевляющей ноте, я способна была свернуть горы и переплыть океан. Возможно по нескольку раз в обе стороны. Предвкушение было всё острее, чем ближе подбирался к городу вечер.       Когда ребята заикнулись про то, чтобы пойти погулять после школы, я торопливо смылась, ссылаясь на головную боль и желание поспать перед вечерним представлением цирка. Лгать всё же приходилось. Хоть и не так, как я опасалась. Но мне всё равно было неуютно от мысли, что я меняю друзей на… на что? Увлечение? Или уже чувства? Я не знала ответа.       Дома я выбрала платье, которое надевала на «День Колумба». Наряд был вполне располагающим к приятной компании Человека и ужину. Косметики снова минимум. Я не любила малеваться. Это было ни к чему. Я ведь не Адель. Сестрица Люка могла приходить в школу едва ли не как матрешка. Я же находила себя симпатичной без этой наносной мишуры… тем более, слух всё еще тревожили слова Человека о том, что в цирке полезно обнажать душу от лишнего, смотреть на свои скрытые изъяны, отраженные в его артистах.       Я задумчиво покрутила в пальцах записку. «Я буду рад…» — голос в голове произнес слова с его интонацией, его тембром и бархатными нотками, гладящими кожу. Черт… ладно. Но кулон я всё же планировала вернуть после вечера. Это действительно очень дорогой подарок для второго дня знакомства. Хоть и приятный, я признаю. «И неожиданный» — услужливо подсказал внутренний голос. Накинув цепочку на шею, я убрала в маленькую сумку шкатулку и натянула пальто, критически оглядывая себя в зеркале. Получилось… не то чтобы «ах», но с учетом остального своего аляповатого гардероба, я осталась довольна.       Дорога была недолгой. От дома до цирка всего десять минут неторопливым шагом. Если торопиться, то и за пять минут можно было достичь места назначения. Я не торопилась… но неслась. Сама удивлялась своей расторопности, или желанию снова оказаться в мастерской Человека… или всему сразу.       Снова разномастная толпа людей. Я будто попала в филиал преисподней. И скоро начнется отбор в котлы разной направленности из жителей Сентфора. Снова удушливые ароматы, гул голосов, суета и попытки жителей поскорее попасть в шатер. Странно, погода, вроде, не обещала портиться. Неужели их так тянуло снова окунуться в это убогое зрелище, которое показывали уродцы Человека?       Меня тронули за локоть, и я невольно вздрогнула, оборачиваясь. Передо мной стояла Жоззи.       — Сара, верно? — дождавшись утвердительного кивка, артистка взяла меня за руку и потянула в обход шатра для публики, — Идем, Хозяин велел проводить тебя.       Я нахмурилась от того, как Жоззи назвала Человека в маске - "Хозяин"... Словно артисты были животными. Стало неуютно. Но кроме всего прочего, я отметила, что кажется, никто даже не заметил, что меня уводят в неизвестном направлении. Это удивило, пожалуй, больше всего. Даже Кэнди, пришедшая на представление с матерью вовсе меня не заметила. Очевидно, цирк так влиял на жителей, или же, людей было действительно слишком много и в вечерних сумерках она меня просто не узнала?.. Я не знала, что думать…       — Хозяин приказал показать тебе шатры, которые не доступны обывателям. — моя сопровождающая чуть глуповато улыбнулась, отодвигая занавес входа для артистов и пропуская меня вперед.       — Спасибо… — я выдавила робкую улыбку под её чуть насмешливым взглядом, снова напрягаясь от одной только мысли о том, что они как ручные звери для своего руководителя. — Мне приятно ваше доверие.       — Доверие Хозяина. — отрезала она, произнеся последнее слово с нажимом.       Мы вошли в шатер. Длинный стол, разномастные стулья, снова ширмы, что-то из почти беспорядочно разбросанного реквизита, свешенные со стульев костюмы. Атмосфера цирка. Только несколько… более тяжелая, тревожная. Я с любопытством огляделась по сторонам, отмечая какие-то несущественные детали.       — Здесь артисты отдыхают и придумывают номера. — она окинула взглядом шатер. — наше любимое место.       — Почему? — я удивленно вскинула брови.       Она пожала плечами:       — Здесь спокойнее всего… В цирке сложно выжить. — Она задумчиво покосилась на меня и чуть сморщилась. — Мы научились, как никто. Идем дальше…       Я сглотнула, покорно следуя за ней. Следующий шатер — столовая. Сервировка серебром, снова строгая готическая мебель с тяжелым столом и стульями с высокими спинками. Обилие алого цвета. Словно кровь, словно… подкладка плаща Человека. Здесь не пахло пищей. Запах тления и гнили… Я слишком явно поморщилась, утыкаясь в воротник пальто. Снова насмешка Жоззи. Не желая, очевидно, тратить время на объяснения того, что и так понятно, она повела меня в следующий шатер.       — Гримерка. — тихо произнесла Жоззи. — Чистилище. Место, где начинается наш цирк и ваши кошмары. Здесь никогда ничего не меняется. Только добавляются фотографии…       Её пальцы, такие-же изломанные, как и всё тело, скользнули по фотографиям, расклеенным поверх зеркал столиков для гримирования. Разные уродцы. Некоторые вполне милые, если не разглядывать слишком пристально. Кажется, все они счастливы своим существованием. Я невольно вспомнила слова Человека: «зачем испытывать жалость к тем, кто наслаждается своим уродством и охотно демонстрирует его посторонним?» — а что, если они действительно наслаждаются этим…? В голове такое откровение очень плохо укладывалось. Смогла бы я так же жить с каким-то дефектом? Спокойно и уверенно, действительно, едва ли не наслаждаясь произведенным на публику эффектом своего обезображенного тела или лица?       — Ты слишком привязана к материальной красоте… — тихо и чуть поморщившись произнесла Жоззи, — если ты хочешь принять цирк и… Хозяина, придется пойти на некоторые… отступления от этой привычки.       — Что вы имеете ввиду? — я встревоженно покосилась на неё.       Но на лицо артистки вернулось прежнее глуповатое выражение. Она улыбнулась немного снисходительно и вяло махнула рукой:       — Он ждет…       Я глубоко вздохнула, понимая, что уже несколько минут неотрывно смотрю на следующий шатер, где был вход в мастерскую, едва заметный для тех, кто не знает, что за пологом самое важное, пожалуй, из помещений в этом цирке. Когда моя сопровождающая ломано двинулась вперед, я поплелась следом. Сердце начало тревожно отбиваться. Я чувствовала, как краска бросилась в лицо. Совершенно неуместно…       Очередной полог. Жоззи отодвинула край, повторяя приглашающий жест Человека, и я шагнула в мастерскую.       Мне показалось, что комната стала больше. Словно стены раздвинулись, чтобы уместить столик с алой скатертью и два стула, сервированный на двоих. При этом оставалось достаточно много места для перемещения.       Человек сидел за рабочим столом, кропотливо закрепляя фурнитуру на почти готовой маске. Черной, будто вороново крыло. Как и его облачение. Я невольно залюбовалась и едва не сделала шаг назад, когда он поднял на меня взгляд:       — Добрый вечер, мисс О’Нил.       Бархатистый голос пробежал по коже, вызывая волну мурашек.       — Добрый вечер, … Человек… — мой голос непроизвольно дрогнул.       Кажется, он чуть усмехнулся под маской, откладывая изделие в сторону и поднимаясь из-за стола. Плащ был размещен на спинке стула. Мужчина оправил рукава, застёгивая манжеты. И в несколько стремительных шагов приблизился ко мне. Я даже поразилась как быстро он двигался. Волнуется? Так же, как и я?..       — Позвольте помочь Вам.       Он знакомо протянул мне широкую приглашающе распахнутую ладонь. Я с благодарной улыбкой вложила в неё пальцы. Знакомый разряд тока, сбивший дыхание. Я отметила, как Человек чуть судорожно вздохнул, когда наши пальцы соприкоснулись. Он помог мне снять пальто. От скользнувших, словно специально, по обнаженным плечам тёплых пальцев, по телу снова прошли мурашки. «Истинный джентльмен» — пронеслось в моей голове, и я улыбнулась, чувствуя себя польщенной таким вниманием.       Я сделала шаг назад, поворачиваясь к нему лицом, позволяя оценить свой наряд и образ в целом. Мужчина замер. Взгляд снова пробежался по мне с головы до пят, словно запоминая каждую деталь. Он качнул головой, будто стряхивая оцепенение:       — Я совершенно растерял навыки делать комплименты… — чуть насмешливо произнес он, делая ко мне шаг и подхватывая мою ладонь, сжимая её, — Вы потрясающе выглядите, Сара…       Он наклонился и… отодвинул край маски, полностью скрывшись за русым водопадом волос. Моих пальцев коснулись настоящие, живые горячие губы. Горячие настолько, словно его лихорадило. Поцелуй пальцев вышел таким… невероятным… трепет и восторг. Я перестала дышать и прикрыла глаза, наслаждаясь этими секундами, словно это не пальцы, а моя шея, губы, грудь. До мурашек…       — Было бы кощунством благодарить Вас за столь прелестный вид ненастоящим поцелуем… — на грани слышимости произнес он, почти не отрывая губ от моих пальцев.       Он поднялся, возвращая маску на лицо. Я спешно взглянула в глаза директора, пытаясь уловить чувства и чуть улыбнулась:       — Вчера Вы играючи справлялись с комплиментами. Что изменилось за одну ночь?       Тихий смешок из-под маски, невесомым пером пробежавший по моим нервам. Он задумчиво склонил голову на бок, наблюдая за тем, как я заливаюсь краской под его пристальным взглядом и от ощущения своих пальцев в его руке. Я улыбнулась, чувствуя, что это вышло почти мило, … почти, если бы не острое желание снова положить руку ему на грудь и встать ближе. Намного ближе. Нос снова щекотнул его запах, и я сглотнула, отводя взгляд.       — Боюсь, у нас не так много времени, как мне бы этого безусловно хотелось… — в его голосе действительно проскользнули нотки сожаления, — Но все же, нас ожидает ужин.       Он подвел меня к стулу, помог усесться и галантно задвинул его следом. Снова незначительное, но такое горячее скольжение теплых пальцев по моим лопаткам. Снова, словно невзначай. Я ощутила мгновенно ускорившийся пульс.       Человек сел напротив, испытующе разглядывая моё застывшее в нетерпении лицо. Не спрашивая, он разлил по бокалам вино из изящного графина. Я зачарованно наблюдала за движениями его рук. Длинные пальцы, мягкие ладони, которые действовали на меня будто электрошок. Я сглотнула, стараясь хоть как-то вырваться из оцепенения, подняла глаза. Он перехватил взгляд, словно оценивающе созерцая, опускаясь на тонкую цепочку с кулоном.       — За прекрасный вечер с моей первой ученицей. — он поднял бокал, салютуя мне.       — За радушного хозяина и наставника. — я ответно отсалютовала своим бокалом и чуть улыбнулась, пригубив вина.       Напиток был сладким и кисловатым одновременно. Такого вина я еще не встречала. Снова волна ощущений, будто я попробовала на вкус его, Человека, аромат — пряные нотки и травы. «Интересно, каковы на вкус его губы?..» — пронеслось в сознании, и я скользнула взглядом по губам его маски, вспоминая свой сон. Жаль, что во сне вкуса не ощутить. Мне бы этого хотелось…       — Угощайтесь, мисс О’Нил. Я рискнул сделать заказ на свой выбор. Надеюсь, Вам понравится. — Произнес он с легкой усмешкой.       Я окинула взглядом стол. Не припомню, чтобы в Сентфоре были заведения с такой кухней. Подтянув к себе тарелку с каким-то вполне презентабельным салатом, я осторожно попробовала содержимое. Что-то с рыбой. В меру специй и довольно легко.       — Спасибо. Очень вкусно…       Он кивнул и придвинул к себе тарелку со стейком. Движения неторопливые, нарочито ровные. Он сидел напротив, ровно на столько, чтобы даже от приподнятого края маски я не видела и части его лица. Спешно опустив взгляд, понимая, что таращиться как минимум неприлично, я увлеклась угощением. Салат действительно был очень вкусным. И на удивление очень сытным. Я отпила вина, понимая, что после него не смогу ничего в себя запихнуть даже при желании. Что ж, оно и к лучшему.       — Я могу задать вопрос? — Дождавшись, пока хозяин мастерской промокнет губы салфеткой и закрепит маску, поинтересовалась я. — Возможно, он будет не очень… деликатным, и я пойму, если Вы не захотите на него отвечать.       Он кивнул:       — Разумеется. Но, как Вы отметили, я могу и не ответить. Спасибо за предоставленный путь отступления. — он хмыкнул под маской.       Я проглотила комок в горле.       — Что с Вами произошло? Зачем нужно постоянно скрываться?       Он повёл плечами. Нервно и немного судорожно.       — Когда-то давно случился пожар. К сожалению, мне довелось стать его жертвой. А касаемо второй части вопроса: постоянство — самая непостоянная вещь. Я ношу маску исключительно в окружении людей, которые не готовы увидеть то, что под ней скрыто. — Пристальный взгляд серых глаз впился в моё лицо, будто поглаживая. — Вас терзает любопытство, Сара. Это нормально. Любопытство — самая лучшая, хоть и довольно… опасная черта.       Я вздрогнула от ставшего внезапно довольно тихим голоса мужчины.       — А Вы смогли бы открыться для… нового человека в своём окружении?       Он с любопытством скользнул взглядом по моим губам:       — Возможно, но очень нескоро. — Он поднялся из-за стола. — Не откажете мне в танце?       Я встревоженно замерла. Единственный медленный танец в моей жизни был с Люком два месяца назад. И это было подростковое покачивание из стороны в сторону под взглядами сотен людей. Мне стало стыдно — я совершенно не умела танцевать.       — Музыки ведь нет… — я сглотнула, глядя на его ладонь. — И я не умею…       Сразу после моих слов откуда-то полилась тихая мелодия. Переплетение звуков скрипки и флейты. Тихие переборы струн какого-то незнакомого инструмента. Я поняла, что выбора мне не оставляют и несмело вложила пальцы в протянутую ладонь.       — Что ж, тогда первый урок состоится сегодня. — Его позабавило моё признание. — Правда, не совсем по теме предстоящих занятий.       Мы отошли от стола. Теплая ладонь легла на мою талию, чуть поглаживая пальцами пояс платья. Я неуверенно положила руку на его плечо, чувствуя, что мы стоим предельно близко. Сердце снова встревоженно скакнуло к самому горлу. Опустив голову, я отдалась его воле, постепенно расслабляясь, понимая, что с настойчивой манерой общения Человека будет сложно совладать. Он добивался желаемого. Почти всегда.       — Это не так страшно, как могло показаться, не так ли, мисс О’Нил?.. — он рассмеялся.       Я смущенно вспыхнула, опуская голову еще ниже. Лоб коснулся его груди, и я невольно застыла, сбившись с ритма его плавного танца. Человек тоже на мгновение замер. Его сердце забилось чаще, ладонь поднялась с моей талии на лопатки, успокаивающе поглаживая открытую кожу, вызывая сладкие мурашки по всему телу. Я судорожно втянула воздух и зажмурилась, отдаваясь новым ощущениям. Макушки коснулось горячее дыхание. Я мечтала, чтобы музыка не заканчивалась никогда. Стоять так близко. Так мучительно приятно, чувствовать это движение пальцев на спине, чертящих неизвестные узоры на коже. Кажется, воздух в мастерской стал на десяток градусов теплее.       Плавное движение его руки, увлекающее меня следом, и я стою спиной к нему, продолжая медленно покачиваться в такт мелодии. Теплая ладонь удерживает поперек живота, я прижата к его груди лопатками. В спину приятно грохочет чужое сердце, и я пытаюсь распознать и впитать его ритм. Длинные музыкальные пальцы скользнули от одного моего плеча к другому по невесомой линии, очерчивая линию ключиц, едва задевая цепочку с кулоном.       Я вздрогнула, когда он отвел мои волосы с шеи и чуть отвернул моё лицо в сторону за подбородок, скользя пальцами по щеке. Тихий шелест и я заметила помутневшим от удовольствия боковым зрением его маску, снятую с лица.       — Не оборачивайся…       По шее скользнуло горячее дыхание, обжигая кожу от мочки уха до плеча. Длинный влажный поцелуй… Если бы не его рука, прижимающая меня к себе всё так же крепко, я бы рухнула на пол от удовольствия. Глаза закатились от наслаждения, и я едва не застонала. Дыхание стало прерывистым и рваным. Я вцепилась в его ладонь на своем животе, словно в спасательный круг. Дорожка нежных поцелуев… перед глазами поплыли яркие круги, мне не хватало воздуха. Я забыла, что нужно дышать.       От щекотнувших кожу кончиков волос Человека я конвульсивно дернулась и всё-таки тихо охнула. Плечо обожгла улыбка, затем поцелуй… Невыносимо хотелось обернуться, впиться в его губы. Мне уже было плевать что он прячет под маской.       — Нестоит…       Я закусила губу, стараясь не оказаться слишком глубоко в новом чувстве. Низ живота буквально сводило и разрывало. Я судорожно втянула воздух ртом от очередного прикосновения мягких волос и влажного поцелуя от плеча до шеи.       — Думаю, на сегодня хватит… — мягкая улыбка, которая тронула моё плечо, будто каленое железо.       Маска в его руке взметнулась вверх, снова скрывая лицо от моего острого желания целовать его губы. Губы, которые несколько секунд назад почти уничтожили остатки моего самообладания и гордости. Музыка в помещении пропала.       — Если Вы сейчас уберёте руки, я упаду… — Хрипло призналась я.       Его смех бархатом пробежался по открытой коже, снова сжимая тело импульсом удовольствия:       — Милая мисс О’Нил, Вы усвоили этот урок?.. — он продолжал удерживать меня поперек живота, позволяя перевести дыхание.       Я сглотнула, чувствуя, как кровь наконец отливает от головы и промежности:       — Если Вы говорите о танцах — да. Усвоила. В остальном мне не хватает… тренировок… — я с трудом протолкнула слова через пересохшее горло.       Прикосновение холодных губ маски к шее. Я всё еще не рисковала обернуться.       — Это поправимо, моя дорогая… — чарующий шепот прошелся по остаткам моих нервов, снова стягивая всё внизу, заставляя вздрогнуть. — Вина?       Я неуверенно кивнула, позволяя подвести себя обратно к стулу. Ноги едва передвигались. Чудо, что я не споткнулась и не упала носом в пол. Возбуждение отпускало неохотно. Я с ужасом и восторгом представляла то, что мне сегодня приснится. А его присутствия в моём сне теперь точно не избежать. Я всё больше понимала и признавала, что это смахивает на пытку. Сладкую и мучительную пытку.       Человек вложил в мои пальцы бокал, опускаясь на корточки напротив меня. Наши лица были почти на одном уровне. Тусклый свет ламп позволил разглядеть в прорезях маски глаза цвета грозовых туч и мелкую сетку шрамов вокруг них. Я пригубила вина. Руки тряслись так, что несколько капель сорвались с края губ и скользнули вниз, стекая по подбородку и шее. Я дернула рукой, собираясь стереть их, испытывая жуткий стыд от своей неловкости в его присутствии. И притом напрочь забывая, что неловкость появилась именно по его инициативе.       Теплые пальцы перехватили моё запястье, не позволяя стереть вино. Он зачарованно следил за стекающими по моей шее рубинами. Я уже с нетерпением ждала, что Человек вот-вот сорвет с лица свою маску, соберет их губами, позволяя мне наконец касаться, впиться в них своими. Капли пересекли линию ключиц… я очень «вовремя» подумала о том, что платье будет трудно отстирать после вина. Его ладонь взметнулась неожиданно вверх, почти невесомо касаясь окружности моей груди. Большой палец стремительно стёр винную каплю почти коснувшуюся лифа.       — Вы играете моей выдержкой… — тихо произнес он, снова перехватывая мой взгляд.       Тучи в глазах мужчины стали почти черными. Его рука поднялась к моему лицу и палец, с растертой по нему винной каплей пробежался по моей нижней губе. Я с трудом удержалась от желания лизнуть его языком и закрыла глаза:       — Боюсь, это взаимная претензия, — мой голос снова дрогнул, я утонула в этой серой бездне, стоило только разнять веки, пальцы невольно потянулись к его волосам, — могу я…?       Он проследил за моим движением, пытаясь понять не собираюсь ли я снять маску. Поняв, что — нет, тихо ответил:       — Вы заслужили поощрение, мисс О’Нил, за усвоенный урок. По крайней мере, за его часть. Полагаю, можете…       Я аккуратно тронула шелк, несколько минут назад ласкавший мою шею и плечи не менее нежно, чем теплые губы мужчины. Он рассыпался и перетекал под пальцами, будто прохладная вода. Хотелось гладить его бесконечно долго. Пропускать локоны между пальцев и слушать едва уловимый шелест. Я опустила взгляд, рассматривая укрытое маской лицо, пытаясь понять его чувства, ощущения от этой невинной ласки. Глаза человека были закрыты. Дыхание было прерывистым и достаточно глубоким. Он всё же получал наслаждение…       — Довольно. Думаю, на сегодня хватит. — Он резко поднялся на ноги. — Это был восхитительный вечер. И я рад, что Вы решились разделить его со мной. Однако, время снова играет против нас. Я бы не хотел скандала из-за Вашего позднего возвращения домой.       Я в замешательстве подняла глаза на мужчину. Он прав, разумеется, но мне показалось, что прошло от силы часа два. Наручные часы показали, что я ошиблась еще на два. Стрелки приближались к десяти вечера. Я судорожно охнула, предвкушая взбучку от матери.       — Вы правы. — Я резко встала. — Но… я бы хотела Вам вернуть… кулон. Это слишком дорогой подарок для двух дней знакомства.       В мастерской повисло молчание. Я неуютно повела плечами, словно рассказала какой-то неуместный анекдот в высшем обществе и теперь меня забивают осуждающими взглядами десятки снобов. Я перехватила взгляд Человека. Его глаза стали вновь цвета чистейшего серебра. В воздухе удушливой волной разливался гнев моего наставника.       Он сделал шаг вперед, встав вплотную ко мне, почти как вчера, поднимая мою голову за подбородок и вынуждая смотреть в это полыхающее сталью серое зарево:       — Вы, кажется, не совсем понимаете мои мотивы, Сара… И не совсем осознаёте последствий. Но это моя ошибка, что я изначально не установил несколько важных правил предстоящего обучения, — большой палец руки, удерживающей мой подбородок, скользнул по моей нижней губе, чуть на неё надавливая, будто проверяя мягкость, — Первое правило: мои подарки не подлежат возврату. Это не обсуждается. Я делаю их… от всего сердца. Как минимум в Вашем случае это полностью так. Поверьте, это многое значит. Чуть позже, Вы поймёте моё стремление делать их. Надеюсь, впредь мы не вернемся к этому вопросу?..       Я судорожно сглотнула, чувствуя дрожь в каждой клеточке тела от движения его пальца на губе, загипнотизировано вглядываясь в разгневанную сталь:       — Хорошо.       — Превосходно. Правило второе: эту подвеску Вы носите каждый день. Как минимум, приходя в мой цирк. Но… мне будет приятно, если Вы будете носить её не только во время наших занятий. Считайте, что это знак моего доверия Вам и пропуск почти в любой уголок этого богом забытого заведения. Этот вопрос, полагаю, тоже не вызывает затруднений?..       Я задыхалась от его голоса, чувствуя, что улетаю куда-то далеко, но нашла в себе силы прошептать:       — Да.       — Замечательно. Третье, и последнее правило: Вы беспрекословно подчиняетесь требованиям урока. Внимательно слушаете и запоминаете абсолютно всю информацию, которую я буду озвучивать. Мастерство не приходит к нерадивым ученикам, а я довольно требователен и не терплю неповиновения. Тем более, знания, которые я Вам передаю хранятся только здесь, — второй рукой он указал на свою голову, — и здесь… — длинные музыкальные пальцы легли на его грудь, — Надеюсь, Вы сумеете оценить это требование, осознавая, что являетесь первой и последней ученицей и принять его?       — Приложу все усилия, Мастер… — я шумно сглотнула.       Глаза в прорезях маски стали снова темнеть. Я ощутила головокружение от схлынувшей волны гнева и покачнулась. Рука взметнулась вверх, снова ложась на его беспокойно вздымающуюся грудь. На пальцы, всё еще лежащие на ней. Моя ладонь была в полтора раза меньше. Я отметила это почти автоматически. Взгляд снова провалился в грозовое облако прорезей маски.       Уже не совсем понимая, что я делаю, я приподнялась на цыпочки, закрыла глаза и прижалась губами к холодному материалу маски. В голове проносился сон. Кажется, я ждала, что эти искусственные губы всё же ответят мне. Но ответом было лишь его тяжелое дыхание. Я открыла глаза, вглядываясь в две расширившиеся от удивления грозовые пропасти.       — Простите, Человек. Как Вы вчера сказали: «минутный порыв и слабость, которая больше не повторится…» — я опустила голову и отступила от него на шаг, освобождая свой подбородок из мягкого захвата пальцев, — пора идти домой.       Шаги к ширме были, пожалуй, первыми уверенными шагами в моей жизни. Я чувствовала, что только что перегнула палку и испытывала от этого стыд. Если он откажется давать мне уроки… я пойму это. Придумала себе глупость… Я протянула руку за пальто.       Он уже стоял рядом. Его ступор прошел. Джентльмен остается джентльменом даже в крайне неловкой ситуации. Человек помог мне одеться. Я поправила ремень дамской сумочки и молча пошла к выходу. Он неотступно следовал за мной, провожая из своей обители. Видимо, желая убедиться, что я точно ушла, а потом рассмеяться над моим порывом не боясь быть услышанным. До слёз от хохота из этих убийственных серых глаз.       Пройдя через всю вереницу шатров к служебному выходу, я ухватилась пальцами за полог, собираясь выскользнуть на улицу не прощаясь.       Ладонь Человека неожиданно обернулась вокруг моего запястья, и я подняла на него взгляд. Он решил посмеяться мне в лицо? Как же унизительно - стоять здесь после своего глупого порыва…       — Закрой глаза…       Я послушно зажмурилась. Он ведь требовал полного и беспрекословного подчинения на своей территории. Тихий шелест его волос касающихся снимаемой маски... Моих губ в невинном жесте коснулись обжигающе горячие губы. Они даже не открылись, просто обжигающее лихорадкой прикосновение, от которого я снова почти задохнулась. Пара секунд, не дольше. Вновь шелест. Его пальцы разжались, отпуская мою руку:       — До завтра, моя дорогая мисс О’Нил… Не опаздывайте на новый урок. — Серые глаза полыхнули в прорезях маски темной грозой.