"Уроки Мастера"

      Я выгибаюсь под нависающим обнаженным по пояс телом… Силясь прижаться каждой частью своего существа к обжигающей коже. Растаять в ней, раствориться. Согреться в каждом прикосновении. Мне позволено ласкать это тело руками хотя бы во сне. Без перчаток. Я уже знаю, где на этой горячей коже будут шрамы. Знаю и люблю каждый из них. Откуда?... Не имею понятия. Я просто знаю, что его стыд всех этих незначительных мелочей нелеп и бесполезен.       Здесь, во сне, он позволяет любить себя всего. Лишь маска. Живая, подвижная, непрерывно целующая губами искусственного образа и детали одежды, которые не позволяют ему переступить последнюю черту. Он не хочет торопить события, не хочет заставить меня пожалеть о скоропалительном решении потратить свою невинность. Пусть даже всего лишь в сладком сне.       — Мне нужно больше… — шепчу я в горячие губы целующей меня маски.       В ответ лишь улыбка.       Он опускается ниже, скользя губами по моим плечам. Я схожу с ума от этой нависающей темноты, от ощущения прохладных волос, скользящих по лицу и телу в безумном контрасте с горячими губами. Я запускаю пальцы в этот шелк, вынуждая его вернуться и снова целовать себя глубоко и нежно, как может и целует только мой Мастер. Я знаю вкус его губ. Вкус пепла прошлого. Но он не пугает… этот пепел на его губах невероятно сладок…       — Я жду тебя, моя маленькая мисс… Доброе утро… — шепчет маска.              Я хмуро брела в душ с мыслью, что нужно пропить какие-то успокоительные. Иначе к отъезду Мастера начну выть по утрам и просыпаться в лужах. В голове до сих пор приятно шумело. Почему-то он снился всегда ближе к рассвету. Прямо традиция. И эти сны заставляли меня лезть на стену уже при пробуждении. Флешбеки были до того яркими, что сегодня я боялась даже дотронуться до себя и опасалась, что меня кто-то тронет хотя бы за плечи. Особенно за плечи или шею…       Я натянула на себя водолазку с джинсами, замазала незначительные тени под глазами тоналкой и поплелась на вкусный запах оладий в кухню. Надеюсь, кофе взбодрит меня до нужной кондиции. В школе спать нельзя. Если ЭТО приснится там… о таком раскладе я боялась даже помыслить.       — Доброе утро… — я хмуро отхлебнула кофе.       — Доброе, детка, — мама покосилась на меня с тревогой, — не выспалась? Кошмары замучили?       «Ага, эротические…» — подумала я.       — Вроде того. Ты можешь мне после работы купить какое-нибудь успокоительное?       Мама кивнула:       — Хорошо, что-нибудь подберу. Тебе просто чтобы спать крепче?       Я неожиданно подумала, что как бы не было сложно, а без этих снов… можно и вправду сойти с ума. Человек умело подводил меня к пределам познания своего тела, при этом ставя такие рамки для изучения его собственного, что мои расплавленные удовольствием мозги подкидывали хотя бы такую разрядку. И если я начну пить успокоительные… сны закончатся, и я просто буду ходить на уроки, просто получать по рукам, как ребенок, который до обеда пытается стянуть из буфета конфетку и просто ждать очередного прикосновения, чтобы снова впасть в истерику.       — Нет, не надо. Я передумала. Просто в супермаркете куплю мяту и буду делать себе травяной чай перед сном. — Я полила оладьи шоколадным топпингом и всё так же хмуро запустила зубы в завтрак.       Интересно, после реального секса тоже зверский аппетит? Или это меня сны так выматывают, что я могу на завтрак умять слона и не оставить даже костей?..       — Детка, я вчера заходила в школу… — мама с улыбкой посмотрела на меня, — учителя довольны. Дружба… или что там у вас, с Бобби тебе очень на пользу.       Я замерла. «А, ну да, наживку заглотили — мне приписаны отношения с младшим Тёрнером. Удобная позиция» — выдохнула внутренне я.       — Мы еще не решили, будет ли что-то дальше… не спугни. Пока всё только на дружбе… и он очень помогает мне в школьной программе.       Мама лукаво улыбнулась:       — Он хороший парень. Дерек, конечно…       Я сморщилась.       — Давай не будем о нем. Одной женщине в семье один Никсон. Вторая как-то не горит желанием. Лучше скажи куда вы с шерифом поедете? На все выходные?       Она покраснела:       — В Игл Лэйк. Рыбалка, барбекю… романтика, одним словом. То, чего мне очень давно не хватало… — мама тяжело вздохнула.       Я внезапно осознала, что предпосылок к разводу родителей было много. И очень давно они стали почти фоновым шумом, к которому я просто привыкла. А сейчас, когда отец далеко, мама начала оживать. И с помощью новых отношений и в остальном. Сколько я себя помнила, она всегда была домохозяйкой. Интересы только к уборке, кино и вязанию. Ничего, что могло быть интересно достаточно молодой и очень красивой женщине она не получала, и, вполне закономерно отдалилась от отца, а потом и от меня.       — Мам, я тебя люблю. — Я ободряюще улыбнулась, чувствуя, как остатки холодности в наших отношениях улетучиваются.       — Ох, детка, я тоже тебя очень сильно люблю… — она порывисто чмокнула меня в лоб, наклонившись через стол, — и рада, что ты нашла в себе силы меня простить за то, что так себя с тобой вела. Какой интересный кулон…       Я вздрогнула. Вот это было очень не к месту. И как теперь объясняться?       — Наставник подарил. На память. Цирк же скоро уедет… Вот и… — спешно начала оправдываться я.       Мама чуть нахмурилась:       — Малышка, я надеюсь, ты благоразумна. Он слишком взрослый для тебя, и его жизнь не отличается постоянством…       Я предостерегающе вскинула руку, показывая, что не хочу продолжать эту тему. Мама умолкла, глядя на этот жест с не меньшим удивлением. Я с трудом удержалась от едкого комментария об их с отцом жизни, хотя у них всего два года разницы. Но поспешно взяла себя в руки.       — Я благоразумна и не совершаю ошибок, — «потому, что он не позволяет их совершать, черт возьми», — а если что-то и случилось бы, думаю, ты уже разнесла бы цирк по камушку. Не так ли?       Мама продолжала хмуро буравить меня взглядом. Вот теперь я действительно подросток. Вот теперь рядом действительно строгий родитель, готовый на всё, чтобы защитить и уберечь своё дитя. Да вот только… поздно. Чертовски поздно. Я уже перешла черту и назад поворачивать не собираюсь.       — Если нужен будет женский совет, ты всегда можешь мне рассказать то, что сочтешь нужным. Просто не забывай, что он не оседлый. Его жизнь — дорога. А ты — домашний ребенок, который еще даже школу не закончил… — вздохнула мама, но поймав мой рассерженный взгляд, добавила, — хорошо, подросток, а не ребенок. Подросток, по моей вине и вине отца вынужденный взрослеть слишком быстро. Поехали, детка. Школа тебя ждет.       Я закатила глаза и поставила пустую тарелку в раковину. Когда мне нужна была поддержка семьи все резко прятались. Зато теперь, когда я делаю шаги к тому, кого… ладно, пока оставим эти мысли. Теперь меня решили оградить от всего зла в мире… не вовремя. Что ж, впереди выходные. И я надеялась, что больше времени наедине позволит мне наконец сломить его сопротивление… ну, или ему моё.       Уже сидя за школьной партой, разрываясь между предметами и мыслями, я начинала улавливать суть того, что происходило в цирке. Он проверял мою выдержку, я проверяла его рамки. Он старательно учил меня понимать мои желания, я учила его доверять. Он пытался понять для чего я ему, а я уже успела влюбиться по самые уши. И что с этим делать мы оба не понимали, судя по вчерашнему признанию.       «Интересно, смог бы он передать управление цирком той же Жоззи и остаться здесь, в Сентфоре?..» — наивно пронеслось в моей голове.       Мне не давали покоя его собственнические определения — «моя», и никак иначе. Это грело, это льстило и давало надежду на то, что он всё же рискнет сделать шаг мне навстречу. Оставалось лишь узнать — насколько страшную тайну скрывает его маска. Впрочем, почему-то это заботило меня меньше всего. Я уже понимала, что идеального лица и ангельской внешности под ней не увижу. Я видела то, что маска не смогла бы скрыть, касалась этого губами и не испытывала ничего кроме острой потребности видеть всю картину целиком, доказать, что мне хватит сил любить его, совершенно не взирая на какие-то дефекты. Просто чтобы отбросить тайну, которая мешает верить.       С этими мыслями я выскочила из школы. Дома очередной перебор гардероба. Мысли тревожно метались, заставляя меня думать над его словами о том, чтобы наслаждаться временем, не глядя слишком далеко вперед. Это, конечно, здорово… но Сентфор, и всё что тут происходило, давно отбили мне привычку существовать одним днем. Это было опасно. Либо ты продумываешь шаги желающей тебя убить твари на несколько вперед, либо твоя физиономия будет украшать городские столбы с привычной подписью: «пропал ребенок». Да, мне казалось, что именно сейчас всё относительно безопасно. Даже несмотря на то, что цирк и его тайны, в которые я старалась не лезть — внушал смутную тревогу. Но пока никто не пропал. Никого не убили. Ничего, что внушало бы страх не происходило. Но привычка заглядывать на десяток шагов вперед была сильнее меня…       Выбрав бело-бордовое платье в полоску с открытыми плечами, я переоделась. Кулон, кажется, подходил к любой одежде. Универсальное украшение. Я невольно улыбнулась, погладив первый подарок Человека, удобно и невесомо лежащий на груди. Подумав, я решила не делать пучок. Просто собрала волосы в высокий хвост на затылке. Если он снова решит использовать маску — этого будет вполне достаточно.       Перчатки, руки в карманы, знакомый до каждой трещины в асфальте маршрут. В голове всё еще ворох мыслей, которые сдавливают мозг тисками. Я автоматически сжимала и разжимала руки в карманах, стараясь усилить приток крови и сделать пальцы максимально тёплыми. Никогда мне не достичь температуры его тела. Кажется, пожар, который изуродовал лицо моего Мастера, поселился в его теле. Меня бросало в дрожь от воспоминаний о том, как быстро нагревались перчатки, руки, облаченные в них, прижатые к его груди.       У служебного входа стоял один из уродцев. Ростом ниже меня на пару голов, почти лысый, с несоизмеримо длинными руками и кривыми ногами. Не считая штанов, кажется, на нем ничего не было. Я невольно поморщилась, пряча реакцию в воротник куртки. Никого не хотелось оскорблять своей брезгливостью. Тем более сейчас я всё больше убеждалась в своих собственных словах о эфемерности красоты на примере Мастера. Нельзя судить по первому впечатлению.       — Добрый вечер, — выпростав нос из воротника я постаралась приветливо улыбнуться артисту.       — Ты кто? — гнусаво поинтересовался он, не ответив на приветствие.       Я вскинула брови. Видимо, в этом случае первое впечатление не так уж обманчиво:       — Ученица вашего Хозяина.       Он сморщился, будто у него заныли все зубы.       — Ясно, та самая… иди. Тебя ждут.       Я сглотнула и шагнула в шатер.       — Недолго уже осталось...— услышала я его слова до того, как полог за моей спиной перестал качаться.       «Что он имел ввиду? Неужели цирк уедет уже скоро?..» — кольнуло ум.       Снова маршрут к мастерской. Сегодня на удивление спокойно. Я уже не краснею, не блею восторженно. Я знаю, что он меня ждет и прихожу всё раньше и раньше условленного времени. Растянуть эти минуты не получается, но я старательно нахожу выход из положения. Завтра же и вовсе можно будет остаться с ним… если он не прогонит меня… Я тревожно вздохнула.       — Мастер? Добрый вечер… — я проскользнула в мастерскую, чувствуя, как полог задел икры.       — Добрый вечер, моя дорогая… — мужчина в маске будто караулил меня у входа.       Я чуть улыбнулась и с готовностью зажмурилась. Тихий смешок. Шелест. Горячие губы, сминающие мои в безмолвном порыве соскучившегося за день Человека. Я растаяла, спешно откидывая свои размышления. Сейчас урок. Даже два урока в одном. Урок изготовления масок и урок познания своих пределов.       Молния куртки стремительно поползла вниз, увлекаемая его пальцами. Восторженный выдох в мои губы от ощущения шеи и обнаженных ключиц. Я улыбнулась, понимая, что угадала с нарядом. Горячие ладони скользнули по талии под куртку, сжимая меня в самых крепких объятиях, что я встречала в своей жизни.       — Урок… — словно сам себе напомнил он, снова прижимая меня к себе, — что Вы со мной делаете, мисс О’Нил…       Я не могла ответить. Я таяла от его поцелуя, теряя остатки самообладания и сопротивления своим желаниям. Не удержавшись, погладила теплыми пальцами его шею, не смея двигаться к шрамам. И снова его тело горячее, чем мои руки. Он даже не замер… показательный жест доверия. Вчера он убедился, что свыше позволенного я не полезу без его одобрения и это тоже грело.       — И всё-таки урок… — Человек с сожалением отстранился, выпуская меня из объятий. — Ведь это основная цель Ваших визитов в мою обитель?..       Я сглотнула:       — Уже не уверена. — улыбнувшись я ожидала пока он подготовится, не открывая глаз.       Он рассмеялся, закрепляя маску на лице и увлекая меня за руку по привычному маршруту. Ширма, стол. На столе чистая заготовка. Я задумчиво потопталась у стула. Вчера стало понятно, что я мелковата для этой мебели. Едва не испорченная заготовка была обидной, даже несмотря на то, что за ней последовало. Сегодня мне не хотелось огорчать наставника. Снова слышать этот разочарованный вздох… сомнительное удовольствие.       — Что-то не так? — он повернул мою голову к себе за подбородок, встревоженно заглядывая в глаза.       Я покачала головой:       — Вчера я допустила ошибку из-за того, что стол для меня слишком высок. Не хотелось бы и сегодня Вас огорчать.       Он бархатисто рассмеялся, усаживаясь на стул и увлекая меня в объятия. «Так тоже не плохо… но черт побери, как теперь сконцентрироваться на уроке-то?! Он же будет дышать в шею, наверняка попробует как-то меня спровоцировать… Нет, я не против, но всё же…» — стремительно пронеслось в голове. Додумать мысль мне не дали. Я отметила, что на стол чуть левее легла его маска и замерла на коленях Мастера нервным изваянием.       — Вы ведь хотели моего доверия… — он улыбкой тронул моё плечо, — пока оно будет отражено именно так.       — Спасибо, Мастер. — Я невольно зажмурилась от ощущения его губ на коже.       Он чуть усмехнулся, обнимая меня поперек живота, словно опасаясь, что я сбегу сию секунду:       — Сегодня Вы будете осваивать шлифовку, моя дорогая. Для разных поверхностей — разные инструменты. От того на сколько хорошо произведена полировка зависит прежде всего комфорт эксплуатации. Как вчера Вы изволили убедиться, над своей я потрудился на славу, но исключительно по причине почти регулярного ношения. Маска изнутри должна быть гладкой и бархатистой. Для этого используется мелкозернистая наждачная бумага. — Он взял мою руку, вкладывая в неё кусок эластичной наждачки на тканевой основе. — А теперь перехватываем заготовку, не сильно сжимая пальцы. Она, конечно, не хрупкая как снег, но всё же стоит быть осторожнее.       Я послушно взяла маску в пальцы, разворачивая её к себе изнанкой. Ладонь наставника обхватила мою кисть руки, увлекая пальцы мягкими круговыми движениями по поверхности маски.       — От края к центру. По спирали. Когда пыли собирается слишком много — отряхиваем её с заготовки кистью. — Он вытянул из банки плоскую кисточку. — Можно и продувать, разумеется, но мне бы не хотелось, чтобы Вы чихали от попавшей в нос пыли.       Я улыбнулась, стараясь не смеяться от такой заботы. Некоторое время, он всё еще направлял мои пальцы, выписывая бесконечные петли по изнанке маски. Я млела от его дыхания на плече и периодически касающихся его губ. Не настойчиво, просто, кажется, у него была потребность немного мучить меня. Потому что каждый из этих поцелуев сопровождался улыбкой. Что ж, я принимала правила его игры, стараясь не реагировать. Или хотя бы не реагировать слишком остро.       — Теперь более крупная наждачка для обработки внешней стороны. Техника примерно та же, но работать надо аккуратнее. Подготовка внешней стороны заключается не только в выравнивании поверхности от шероховатостей и неровностей, которые неизбежно случаются даже у лучших изготовителей. Здесь важно учитывать еще и возможность росписи. Не все маски однотонны. В случае, если поверхность будет неровной и не слишком гладкой — краска не ляжет ровно. Более того, если изъянов будет слишком много — она может и вовсе начать осыпаться. — Он осторожно вложил в мои пальцы кусок более грубой наждачки. — Действуйте, моя дорогая…       Он внимательно следил за моими движениями из-за плеча, периодически комментируя и объясняя, как и какие места маски лучше ошкуривать более старательно. Мне было интересно всё до мелочей. Да, разумеется, мне нравилась «дополнительная» часть наших занятий, но искусство изготовления не могло оставить равнодушным. Особенно с его страстью к этому занятию. Он обучал и объяснял детали почти любовно. Я начинала осознавать, что для него и процесс передачи знаний имеет не меньшую важность, чем само наше сближение.       Неожиданно его ладони пропали из поля зрения. Он обнял меня за талию одной рукой, пальцы другой пришли в движение, чертя на плечах аналогичные моим движениям спирали. Выписывая их изящно и едва ощутимо. Я непрерывно покрывалась мурашками, чувствуя, что еще немного и сердце просто остановится от удовольствия. И всё это чередовалось с поцелуями, подкреплялось движением горячих пальцев на животе.       — Вы сбиваетесь, моя дорогая… — шепот на грани слышимости у самого уха.       — А Вы удивлены? — я прикрыла глаза от обжегшего шею дыхания.       Легкая усмешка тронула чувствительную точку на шее:       — Если Вам не нравится, я могу прекратить…       «Нет уж… Продолжайте…» — я сглотнула и заёрзала в его объятиях.       Теперь уже его дыхание сбилось. Опасная близость. Слишком опасная. Я полностью повторяла изгибы его тела и остро чувствовала все изменения. Которые не заставили себя ждать. Теперь уже мне довелось выдавить усмешку с долей какого-то торжествующего ехидства.       — Вы затеяли опасную игру… — его голос немного охрип.       — Правда?.. — я ответила насколько могла невинным голосом, стараясь не дрожать от ощущения его, упирающегося в мои ягодицы.       Теплые пальцы скользнули по моему колену, продолжая чертить спирали едва ощутимыми движениями. Я продолжала шлифовку, стараясь не дышать слишком уж шумно от этих скользящих движений. Когда пальцы пересекли линию чулок я от греха подальше отложила заготовку, опасаясь сжать ладонь чересчур сильно и сломать её. Человек удовлетворенно улыбнулся в мою шею. По коже до плеча скользнул долгий влажный поцелуй, и я вцепилась в подлокотники стула, до сведенных судорогой пальцев. Наждачка выпала из рук улетая куда-то под стол.       Пальцы, словно стали горячее. Обвели линию чулка, еще несколько спиралей… прошлись по изгибу бедра. Очертили каёмку белья, приближаясь к сокровенному месту моего тела. Я уже совершенно не соображала, что происходит. Судорожно откинув голову на мужское плечо и зажмурившись до искр из глаз. Человек удовлетворенно улыбнулся, наслаждаясь эффектом. Рука, обвитая вокруг моего живота, сжалась еще сильнее, вынуждая меня полностью повторить его позу.       Мягкое требовательное движение, разводящее мои колени в стороны достаточно для его удобства. По телу прошла судорога от поглаживающего движения по скрытой тканью белья напряженной плоти. Я закусила губу, стараясь не стонать слишком громко. Губы пересохли, в горле будто застрял песок. Еще движение и я выгнулась в его руках, утыкаясь лбом в его шею, но не поднимая глаз. Моя ладонь взметнулась вверх, опускаясь на его волосы.       — Мы снова раздвигаем границы дозволенного…       — Я хочу этого… — я с трудом протолкнула слова через горло. — Очень. Но Вы играете мной…       Он улыбнулся, снова скользя пальцами по моей промежности:       — Моя милая О’Нил, Вы начали эту игру с огнем, я лишь поддерживаю его температуру, периодически раздувая пламя.       Я охнула, и переместила руку с его затылка на спинку стула, опасаясь вцепиться в шелк волос Человека слишком сильно. Снова движение длинных пальцев и воздух с шипением покинул мои легкие, вынуждая снова до боли в спине выгнуться в его объятиях. Он удовлетворенно потерся щекой о моё предплечье, скрытое тканью платья. Узелки шрамов остро чувствовались даже через ткань. Это возбудило даже больше. Снова доверие. Он позволяет чувствовать себя, пусть даже так.       — Еще немного… — я всё еще зажмурившись уткнулась губами в его шею, собирая стук грохочущего пульса мужчины.       Ладонь с живота скользнула вверх. Пальцы накрыли мою грудь, сжимая её через ткань, обводя контур соска. Как во сне. От воспоминаний я дернулась еще сильнее, губы раскрылись, и я впилась поцелуем в его сонную артерию, лаская языком шею и выдыхая в неё стоны. Он шумно дышал, продолжая чуть надавливать пальцами на возбужденную плоть под моим бельём.       Я чуть шире развела ноги, в надежде, что ласка перейдет в более глубокую стадию, но, кажется, Мастер снова держал наши желания в узде. Невероятно хотелось переступить и эту черту, но, видимо, уровень доверия еще не достиг точки кипения. От очередного движения моих губ он встревоженно застонал, оттягивая ворот моего платья. Пламенеющие пальцы сжали грудь уже не через ткань, и я ощутила, что уплываю куда-то очень далеко в наслаждение. Пальцы надавили сильнее между моих ног, заставляя меня сдавленно вскрикнуть в его шею.       — Еще… пожалуйста… — я скользнула языком по шрамам, наслаждаясь его хриплым дыханием.       — Тогда мне придется надеть на Вас маску… — Человеку слова тоже давались с трудом.       Я нервно кивнула.       Минута и ленты сошлись на затылке. Он развернул меня лицом, усаживая верхом на свои бёдра. Руки скользнули по моей спине, опускаясь к ягодицам, сжимая их, поглаживая. Жгучее дыхание коснулось губ, и я рванулась навстречу, падая в плен его поцелуя. Снова по краю белья, снова надавливая, он вынуждал меня разрываться от наслаждения, хотеть быть только его и не изменять этой привычке. Он мастерски управлял моими мыслями, чувствами и желаниями, погружая в наслаждение с головой и лишь иногда позволяя вынырнуть из этой бездны, чтобы сделать глоток воздуха.       Я нервно перебрала пальцами пуговицы его рубашки, откидывая бабочку в сторону. Он терпеливо вздрогнул, перехватывая моё запястье       — Две пуговицы… всего две… пожалуйста! — простонала я.       Усмешка в губы, пальцы, остановившие меня, скользнули по моей груди, снова оттягивая ворот и лаская поднявшееся навершие. Он чуть сжал сосок, и я вскрикнула, откидываясь назад от удовольствия. Платье скользнуло с правого плеча, освобождая уже возбужденную округлость. Он обхватил её губами, и я ощутила, как кровь рванулась от сердца сразу во все стороны, разрывая каждую часть тела на мелкие кусочки удовольствия.       Я ничего не видела. Даже малого света через зазоры. Их просто не было. Маска была изготовлена словно специально для меня. И в этой темноте, в этом обостренном вихре желаний внутри меня плескалось море счастья, восторга. Я получила даже больше, чем планировала сегодня, но меньше чем хотела.       Чуть толкнув Мастера в плечи, я подалась вперед, прижимаясь наконец губами к гладкости ключичной впадины. С его губ сорвался стон, музыкой тронувший мои нервы. Радуясь даже этой малости, я восторженно очертила языком линию, снова пробуя его пульс на вкус.       Пальцы мужчины надавили на промежность через бельё чуть сильнее и меня тряхнуло волной удовольствия, прокатившейся от пальцев ног до макушки. Тело сокращалось, кажется, каждой мышцей, каждой клеточкой. Выгнувшись в его руках, я вскрикнула на остатках сохранившегося в легких воздуха и провалилась во вспышку яркого света перед глазами. Я обессиленно упала на его грудь, чувствуя, что в голове стоит просто невозможный туман. Даже дышать было больно.       Он успокаивающе поглаживал меня по плечам и голове, улыбаясь в волосы, шепча что-то важное, нужное, но я не могла разобрать ни слова. В голове набатом стучала кровь, заглушая любые звуки, кроме его сердца под моей щекой. Я восторженно ловила этот оседающий ритм, ловя себя на мысли, что хотела бы засыпать и просыпаться с этим стуком под щекой каждый день в своей жизни.       — Пять минут, мой Мастер… Нужно вспомнить, как работает дыхание и голова… — я с трудом выдавила слова, снова падая в ритм ударов под щекой.       Он рассмеялся, поглаживая мои волосы:       — Мисс О’Нил, Вы моё личное помешательство…       Я польщенно улыбнулась. Силы не торопились возвращаться. И мне всё еще безумно нравилось наше положение. Это бесконечное движение гладящих спину и волосы крупных горячих ладоней, жар исходящий даже от укрытого одеждами тела. А еще он позволил целовать свою шею… я зажмурилась от наслаждения и тихо засмеялась, едва найдя силы, чтобы уткнуться лбом в его грудь.       Он уловил мои эмоции, приподнимая лицо пальцами за подбородок и нежно лаская мои губы поцелуем. Таким же успокаивающим, нежным и заботливым, как и все его действия последние несколько минут. Я улыбалась ему. Радуясь, как он и просил, тому, что имею именно сейчас. Об остальном я буду думать уже дома.       — Боюсь, Вы тоже стали моим собственным сумасшествием… — я скользнула пальцами по его шее и удовлетворенно отметила мурашки.       Он тихо рассмеялся:       — Удивительное сочетание, моя дорогая… У нас есть еще полчаса. Предлагаю всё же завершить урок на учебной ноте. Хотя, признаться, я бы продолжил эти приятные мгновения… — Он подарил моим губам поцелуй.       Я кивнула, поднимаясь из его объятий и чуть не рухнула на пол. Ноги затекли почти до бесчувственности. Если бы он не успел меня подхватить, всё закончилось бы не очень хорошо… Сильные руки усадили меня на край стола, и он начал массаж, снова вынуждая меня закусить губу от наслаждения. Тихий смех подсказал, что моя реакция не укрылась от Человека.       — Простите… Это слишком приятно… — я даже нашла в себе силы смутиться.       — Не сомневаюсь, моя дорогая. И, признаться, сегодня я рад, что Вы в хорошем расположении духа. Должен заметить, что настроение так же влияет на создание масок. Прежде на образы, а после уже на качество…       Я кивнула.       — Логично, что пребывая в дурном настроении, сложно сделать что-то красивое.       Он немного грустно усмехнулся:       — Поверьте, я очень хорошо это знаю. После пожара, который приключился очень и очень давно из-под моих рук не выходило почти ни одной действительно прекрасной маски…       Очень и очень давно? Он максимум вдвое старше меня. Ну, может, чуть-чуть больше, чем вдвое. Ладно, у каждого свое «очень давно», пока это не моё дело.       — А теперь? — я задумчиво склонила голову на бок.       Бархатистый смешок скользнул по моей коже:       — А теперь как минимум есть та, которая сейчас мешает Вам узреть… истину… — последнее слово он произнес почти шепотом.       Я вздохнула. Когда же ему достанет сил быть открытым со мной? Умом я понимала, что за пять дней я требую слишком много от Человека, который привык скрываться от незнакомцев, возможно десяток лет. Перестраиваться и подпускать к себе кого-то нового, как бы к нему ни тянуло — чертовски сложно. Тем более, я не знала всей его истории. Оставалось лишь терпеливо ждать. Вот только что делать, если терпение уже на исходе?..       — Мой Мастер?..       — Да, моя дорогая?       Я набрала в грудь побольше воздуха. Самой не верилось, что я задам этот вопрос сейчас…       — Как вы ко мне относитесь?..       Он рассмеялся, отпуская мои ноги и обхватывая ладонями лицо:       — Моя милая, Вам еще предстоит изучить изощренное искусство провокации словами, — он тронул мои губы поцелуем, — однако, провокацией в одежде, признаю, Вы владеете в совершенстве.       Я смущенно вспыхнула. Даря улыбку новому поцелую и чувствуя, как голова пошла кругом. Не признался, но признал, что ему нравится, как я выгляжу. Уже приятно, уже успокаивает. Он снова усадил меня на свои колени и снял черную маску с моего лица.       — Вы немного не справились с линиями губ и носа изделия. Думаю, их можно обработать мелкой наждачкой. — спокойно произнес наставник, полностью переключаясь на урок, но неожиданно чуть насмешливо добавил — я лично знаком с одной девушкой, которая делает первый шаг, целуя губы масок, думаю, ей будет приятно…       Я вспыхнула и закашлялась, перехватывая наждачку с мелким напылением и приступая к шлифовке заготовки:       — Вы не оставили ей выбора, я полагаю?.. — тихо поинтересовалась я.       — Быть может… но я несколько непривычен к повышенному интересу, направленному на себя… И мне жаль, если ей пришлось переступать через гордость, чтобы сделать этот шаг. — Он тронул губами мой затылок, обжигая дыханием волосы.       Я улыбнулась, чувствуя, что внутри стало на много градусов теплее.       — Не думаю, что она хоть раз пожалела о том решении… Даже за столь короткий срок… — я взяла кисточку и отряхнула изделие от пыли, — кажется, всё…       Человек мягко сжал мои плечи руками:       — Спасибо… — едва слышный шепот, который пробежал по моим нервам, едва не заставив обернуться.       Я аккуратно взяла пальцами его маску, лежащую на краю стола и передала мужчине, которого теперь уже без сомнений любила. Он тронул губами мои пальцы и закрепил её на своем лице. Урок закончился. Слава богу, без истерик в моём исполнении. Поднявшись из его объятий, я шагнула к ширме. Пальто, увлекаемое его заботливыми руками, накрыло мои плечи и вновь вереница шатров до самого служебного выхода.       — В котором часу я могу завтра прийти? — не удержавшись, я тронула губами его шею у самого выхода.       Человек взял пальцами мой подбородок, заглядывая, кажется, не в глаза, а в самое сердце:       — Когда Вы будете уверены, что готовы к новому уроку и наберетесь сил…       Я зажмурилась, приподняла край маски и тронула его губы поцелуем:       — Доброй ночи, мой мастер…       — Доброй ночи, моя дорогая Мисс О’Нил…