"Уроки Мастера"

      Будильник вырвал меня из кошмара.       Долгое прощание с цирком. Уезжающие по дороге трейлеры. Увозящие мою последнюю надежду, любимого мужчину, увозящие моё сердце. Я стояла на пустой площадке, которую прежде занимал цирк, глядя вслед удаляющейся веренице и понимая, что цирк… не вернется.       Судорожно сев в постели, я спешно смахнула слёзы, выглядывая в окно. Шатры еще были на месте. Но в душе было всё равно тревожно. И я понимала, что эту тревогу так просто не откинуть. С этим придется смириться. Жить хоть как-нибудь дальше. Но не сейчас, не сегодня. Я хлопнула ладонью по кнопке продолжающего дребезжать будильника.       Утренний моцион в пустом доме. Тишина успокаивала. Душ привычно смывал кошмар, как прежде возбуждение и запахи тела Мастера, пропитавшие меня, кажется, до костей. Эта пряность, эта сладость и горькие травы, которые только недавно легли скошенной копной на землю. Я знала, что этот аромат будет со мной всегда. Я узнаю его из миллиона похожих в темноте. Как и шаги, как и голос, как и его смех.       Я замоталась в полотенце, торопливо высушивая волосы феном. В очередной раз посетила мысль, что я безумно хочу постричься. Сушка превращается в пытку. Долго и в несколько подходов. Волосы уже длиннее среднего, густота тоже весьма хорошая. В итоге привести себя в божеский вид невероятно сложно. Особенно, когда время ограничено.       — Если он останется, оставлю волосы. Если уедет… сделаю карэ… — я хихикнула, кутаясь в полотенце и идя в комнату.       Вельветовая черная юбка и голубая блузка с открытыми плечами немного царапали глаз контрастом, но я оставила всё как есть, торопливо укладывая почти высохшие волосы. Кулон привычно устроился на груди. Я задумчиво подкрасила глаза тенями и спустилась в кухню.       Мама, судя по всему, уехала только недавно. Кофе еще был горячим. На столе стоял завтрак и лежало немного денег на развлечения, которые могли мне понадобиться неожиданно и очень срочно. Я задумчиво отпила кофе, глядя на прикрепленный к холодильнику календарь. До рождества оставалось четыре дня. Ужин с Никсонами уже окончательно перестал быть интересным. Но я ведь пообещала матери…       — Чёрт… Подарок для Мастера… Дырявая голова! — Я нервно потёрла виски пальцами, чувствуя жгучий стыд за свою забывчивость.       Весь завтрак, поглощая тосты со скоростью пылесоса, я мучительно думала, что можно подарить Человеку. Чем порадовать наставника? В голове упорно крутилась мысль о каких-то художественных штуках. Кисти? В Сентфоре не было художественных магазинов, а покупать наборы в супермаркете… даже смешно. В подарок профессионалу купить детские кисточки для рисования акварелью в альбоме….       Мне вспомнился набор потрепанных инструментов с деревянными ручками. Мне еще предстояло научиться с ними работать. Но я помнила, что Мастер говорил об использовании ювелирных мастерков, мелкозернистых напильников, надфилей. «Я даже это запомнила…» — проскочило в голове. Что ж, строительных магазинов была пара. И я всеми силами понадеялась, что удастся найти в них то, что может быть мне нужно.       Но это не раньше понедельника. Сегодня школа, потом библиотека и на двое суток в цирк. Я так и не поговорила с Мастером про колонизаторов. Почему-то мне было интересно его мнение, раскрывающее любую тему обсуждения более детально. «Взрослое мышление», в его исполнении действительно таковым являлось, вынуждая меня судорожно подстраиваться под его планку. Это помогало думать самостоятельно, выходя за рамки привычного, смотреть на картинку целиком, а не на… укрытую «маской», черт возьми, приукрашенную историю.       Я уже подошла к зеркалу в прихожей, собираясь натянуть куртку. Взгляд зацепил синяк на месте укуса, который я не заметила, когда одевалась. Дискомфорта он не приносил, но я вздрогнула от мысли, что было бы, увидь его мама, если бы она осталась дома или не успела уехать. Я торопливо вернулась к себе, надевая блузку с закрытыми плечами, достаточно плотную, чтобы синяк был незаметен. «Н-да, метка — тревожный знак». Но раз ему так было спокойнее… да и мне почему-то… почему-то эта ревность меня пугала и в то же время завораживала. Она не была такой, как у Дерека. Она была чистой. Собственничество в чистом виде, которое ориентировано больше на то, что я большую часть времени провожу в обществе «красивых» людей, а не с ним, с Мастером. Он даже не догадывается, что, красив… для меня всё равно красив…       До урока оставалось пятнадцать минут, я судорожно выскочила из дома, на ходу застегивая куртку и запихивая ключи от дома в сумку. Дорога не долгая, за угол напротив стоянки цирка, и еще немного дальше. За десять минут почти бегом я должна успеть. Шатры знакомой громадой покачивались под декабрьским ветром, у меня возникало болезненное желание свернуть в другую сторону и прогулять занятия, но… Мастер будет явно недоволен. Да и мама узнает, скорее всего. И я даже не знала, чьего гнева опасалась больше.       Затолкав куртку в шкафчик, я рванула в класс, успев проскочить в дверь буквально перед носом учителя.       Бобби чуть оживленно улыбнулся мне, махнув рукой:       — Доброе утро. Ты почти опоздала…       Я хихикнула.       — Привет! Стыдно сказать — я вообще думала, что не приду. Но, как говорится: «оставь дурные помыслы свои, всяк человек сюда входящий». А еще совесть и здравые опасения за свою задницу привели всё в норму.       На нас шикнули, вынуждая прервать диспут до перемены.       Я улыбнулась и покорно заткнулась, погружаясь в урок физики.       Снова почти незаметно пролетающее время. Из учебных дней, фактически, оставался только понедельник. Да и тот, вероятнее всего, будет сокращенным, как предпраздничный. Я вообще сомневалась, что кто-то еще пытается забивать голову учебой. Ну, разве что, кроме меня и Бобби.       — Как тебе вчерашнее посещение цирка? — поинтересовалась я, устраиваясь на лавке в столовой во время обеда.       Он сморщился и зябко повёл плечами:       — Я не представлял до какой степени в этой дыре всё грустно. Люди, которые вызывали уважение — оказались просто охочим до сомнительного развлечения сбродом. Выглядело убого… — устало отозвался Бобби, — Но директор цирка, в конечном итоге прав — пока есть хоть один, кто это видит… есть шанс что-то изменить.       Я улыбнулась, чуть сжав его запястье:       — Нас двое. Я это ощутила в первый же день, когда мама уговорила меня посетить премьеру представления. Знаешь… я ведь не хотела идти, — я умолкла, ковыряя пластиковой вилкой в салате, — и лишь за один вечер вся жизнь переменилась…       Тёрнер закашлялся, переводя на меня взгляд и торопливо запивая свой омлет соком:       — Ты что… с первого дня?..       — Я вообще-то про понимание ситуации с городом и понимание философии цирка, а не про то, что ты подумал. Мне казалось странным, как Мастер пренебрежительно отзывался о жителях — в итоге он оказался прав. Он говорил что-то о масках тех, кто нас окружает — и снова в яблочко. Мне иногда страшно от его проницательности. — Призналась я.       Бобби вздохнул:       — Мне он показался… странным. Маска эта…       Я пнула его под столом.       — Полегче на поворотах, Бобби Тёрнер…       Парень послушно замолк, погружаясь в мысли. Обед пролетел незаметно. Оставшиеся два урока прошли в вялом обсуждении похода в библиотеку. Я усердно выводила в тетради какие-то цветы. Вполне неплохие, насколько я могла судить. Перед глазами стоял урок, когда Мастер рисовал на маске сирень. Завораживающее зрелище. Такого я прежде не видела. Несколько десятков штрихов краской и перед глазами органичное изображение, поражающее своей реалистичностью.       «Когда придет весна, можно будет купить альбом и ходить в лес рисовать» — подумала я.       Жизнь снова делала крутой виток по спирали. Я так боялась сентфорского леса, после всего, что там случилось, и вот, уже настолько чувствую свою безопасность, что готова ходить туда в одиночестве. Чтобы научиться рисовать. Потому, что хочу, чтобы Мастер был доволен моим прогрессом. Даже когда он уедет… Перед глазами вспыхнул сегодняшний сон, и я поморщилась — как не больно это принимать, но от правды я не спрячусь — он уедет.       — Я хочу зайти домой, переодеться перед библиотекой, — на выходе из школы проговорил Бобби, — давай я зайду за тобой по пути. Как раз успеешь закинуть сумку, чтобы не тащить с собой всё школьное барахло.       Я кивнула. Мысль была здравая. Если я вернусь с урока поздно, да еще и с сумкой, полной пятничных учебников — у мамы неизбежно возникнут вопросы. С неба срывался мелкий снег. Я торопливо занесла сумку на второй этаж и повесила на плечо более мелкую, в которую влезли только ручка и чистая тетрадь. Для библиотеки её хватит вполне, да и в цирк с ней идти куда как удобнее.       Я нетерпеливо сидела в гостиной, выглядывая в окно в ожидании силуэта Бобби в конце улицы. Не то, чтобы он задерживался. До условленного времени было еще десять минут, но меня подогревало желание побыстрее закончить дела и оказаться в мастерской. Ерзая, я поняла, что ничего такими темпами не ускорю, торопливо оделась и выскочила на улицу для экономии времени.       Пока я обозревала пейзаж впереди — совершенно забылась.       На плечо, сжимая, легла жесткая рука и я резко, почти в прыжке, обернулась.       Дерек смотрел на меня мутноватым взглядом:       — Ну, привет, Сара…       — П-привет… Ты что, пьян? — я почувствовала, как брови вспорхнули на лоб.       Он усмехнулся, продолжая буравить меня злобным взглядом.       — А что если и так? Ты ведь любишь серьезных и храбрых теперь. — Он ухватил меня за запястье и потащил в сторону леса, — Нам надо поговорить. Срочно.       Я уперлась ногами в асфальт, но, похоже, в состоянии гнева, сил у него прибавилось значительно. Мотыляясь позади, словно флажок на демонстрации в честь дня независимости, я, поминутно спотыкаясь, тащилась следом. Ухватиться за деревья не получалось — Дерек, словно предчувствуя мои попытки, огибал все участки, уходя по тропинке как можно глубже в кроны.       — Да какого черта происходит?! — Я попыталась ухватиться за куст и в итоге поранила ладонь.       Он рыкнул:       — Сейчас узнаешь…       Меня впечатали спиной в дерево. Молния куртки стремительно рванулась вниз. Я только успела проследить за ней глазами, получая отвратный поцелуй с привкусом какого-то пойла. Рука рванулась вверх, и я автоматически влепила Никсону звонкую пощёчину, от которой даже у меня рука заболела. Нетерпеливо рыкнув, Дерек рванул застежки блузки — в отвороте мелькнул синяк, который он мгновенно заметил. Теперь уже я дернулась от хлесткой пощечины.       — Шлюха… — прошипел Дерек, разворачивая меня лицом к дереву и вдавливая в ствол.       — Пошел к черту!.. Ты сбрендил, Никсон?! Я тебя убью… Отпусти меня немедленно! — пытаясь пнуть придурка, вопила я.       Юбка стремительно была задрана к талии и мне заломили руку. Из глаз посыпались искры. Бельё сдернуто до середины бедра. Послышалось копошение с застежками брюк. Я судорожно задергалась как могла сильно, пытаясь выбраться из захвата.       — Ты же теперь доступная… Трахаешься с малознакомыми… Так чего бы своих не порадовать?.. А, О’Нил???.. — дыша перегаром в шею, поинтересовался Никсон с хриплым от возбуждения смешком, — А я ведь был влюблён в тебя… Но вокруг вечно кто-то ошивался…       Я почувствовала, как он нетерпеливо елозит между моих бёдер, пытаясь… пытаясь… Слёзы обиды потекли из глаз, и я завопила так громко и отчаянно, что, кажется, даже глухие услышали бы на другом материке. До чего же было мерзко. Рука затекла почти до бесчувственности, заведенная до самых лопаток.       — Отпусти меня, кретин!!! — Я попыталась лягнуть его в колено, но рука поднялась еще выше, заставляя меня вскрикнуть. — Никсон, я тебя размажу, когда ты меня отпустишь!..       «Нельзя подпускать к телу! Нельзя! Черт!..» — проносилось в голове.       Послышался топот со стороны и звук глухого удара. Руку выпустили из захвата, и я рухнула на колени. Сердце грохотало так, что готово было пробить рёбра, а перед глазами мелькали цветные пятна от боли и страха. Торопливо запахивая куртку, я обернулась, наблюдая, как Бобби неплохо поставленным ударом в челюсть отправляет Дерека в нокаут.       — Как ты?.. — Он оглядел меня с ног до головы.       Я истерически хихикнула:       — Сходили в библиотеку… Как ты нас нашел?..       Тёрнер опустился на корточки, помогая мне подняться, старательно отводя глаза, чтобы не разглядывать участки голого тела.       — Стоял у твоего дома минут десять как. Потом услышал, как ты закричала, и я пошел на голос. Только вот ожидал увидеть кого угодно… но точно не Дерека. — Тёрнер потер костяшки отбитого кулака, и мрачно констатировал: — Он точно свихнулся…       Я ощутила, как начинается паническая мелкая дрожь. Судорожно запахнув полы блузки и застегнув их на оставшиеся невыдранными пуговицы, оправила юбку, и едва гнущимися пальцами застегнула куртку до самого горла. Меня трясло, как осиновый лист. Я благодарно обняла Бобби, пытаясь не показывать поднимающейся истерики. Дерек продолжал валяться в сугробе с полуспущенными штанами.       — Урод… — трясясь от страха и ярости, прошипела я, глядя на младшего Никсона.       Бобби торопливо обнял меня в ответ, успокаивающе гладя по спине. Слёзы душили, болтаясь где-то на грани, но так и не могли вылиться. Не здесь. Не сейчас. Я слишком… черт побери, сильная, чтобы рыдать на публике.       — Пойдем, я отведу тебя домой. К черту библиотеку. — Тёрнер протянул мне руку, предлагая самой выбрать верю я ему после попытки изнасилования Дереком или нет.       Я судорожно вздохнула, вцепляясь в удивительно крепкую ладонь:       — Лучше в цирк. Матери нет дома до конца выходных. После… после этого я не хочу оставаться дома одна. С Мастером будет безопаснее… — я прикрыла глаза, чувствуя, что голова начинает болеть и кружиться.       Бобби кивнул, выводя меня на тропинку и с отвращением глядя на Никсона.       — Спасибо… Если бы не ты… — я уткнулась лбом в плечо друга, когда мы вышли на дорогу, — Майкл научил тебя драться?..       Тёрнер усмехнулся:       — Да я так-то вообще довольно обучаемый. Подсмотрел как он тренировался в гараже, понял, как двигаться… Правда, результат удалось оценить только сейчас…       Я мрачно плелась следом за Бобби, чувствуя, что вот-вот рухну на колени. Ноги дрожали, в голове словно свинец разливалась ноющая тяжесть. А еще горела щека. Я зачерпнула немного снега и протёрла лицо. И даже в таком состоянии подумала, что Мастер будет недоволен моими ледяными пальцами. Но разве сейчас это важно?.. «Человек убьет Дерека, если узнает…» — стремительно пронеслось в голове.       Я вздрогнула, когда Бобби выпустил мои пальцы, подталкивая к шатрам от дороги.       — Иди, Сара. Только позвони мне, когда вернешься домой.       Я кивнула.       — Спасибо еще раз. Обязательно.       Я торопливо пошла к служебному входу. Руки дрожали, словно у меня был синдром Паркинсона. Я старательно обнимала себя за плечи, преодолевая шатры. Скорее бы оказаться в мастерской. Скорее бы выдохнуть. Скорее бы этот идиотский день закончился… Я судорожно сглотнула, чувствуя, что во рту пересохло. Безопасно… наконец-то безопасно. «А я только сегодня думала, что лес безопасен… Не угадала… Просто теперь там обитают чудовища пострашнее… которых я прежде считала друзьями…» — промелькнула мысль.       Я отогнула полог и шагнула в мастерскую. Пусто. Человека не было. Паника снова накрывала с головой. Хотелось, чтобы меня привычно обняли, согрели и успокоили. Утонуть в теплоте и просто отдышаться. Но, видимо, нужно еще немного потерпеть. Совсем немного.       Застыв на пороге, я прикрыла глаза, сжав руки в замок до побелевших костяшек пальцев. В голове снова скакали тревожные мысли о Никсоне. Какого черта ему так сорвало крышу?! Неужели он даже напиться рискнул, чтобы подобраться ко мне?.. Господи, в какой же бред превратилась моя жизнь…       Я очнулась от толчка в лопатки. Не мягкое подталкивание, свойственное Мастеру, а грубое впихивание вглубь помещения. Я невольно пролетела пару метров вперед, делая поспешные шаги, чтобы не проехаться носом по полу, и резко обернулась.       Передо мной стоял карлик с огромными руками. Тот самый, с которым я столкнулась перед одним из уроков. Злобный тупой взгляд, кривящиеся в насмешливом оскале бесформенные губы… Тошнотворный запах залежалых тряпок и немытого тела.       — Ты мне не нравишься… — гнусаво просипел уродец, — ты тут никому не нравишься… Только Хозяину… нужна, видать зачем-то! Заноза, бельмо в глазу… Выгнать тебя… но ты не уйдешь! НЕ УЙДЕШЬ!       Я отступила еще на несколько шагов:       — Простите, я… я хожу сюда на…       Он осклабился, вразвалку подходя ближе.       — Зря ты сюда бегаешь… Плохо всё это кончится! Уже сейчас очень-очень плохо кончится!       Я не заметила его прыжка. Словно хищник, он разогнулся из стоячего положения, вцепляясь руками в моё горло. Удар в грудь свалил с ног, и я до кровавых искр приложилась затылком об напольный ковер. Воздух из лёгких с тихим хрипом вылетел к потолку. Пальцы стиснули шею через воротник куртки, сдавливая и не позволяя вдохнуть.       Остервенело молотя руками по уродцу и пытаясь спихнуть его хоть как-то, я ощутила, что он словно пытаясь сломать мне ребра, сжал колени. Заныли старые травмы, оставленные схваткой с Фавном. Воздух заканчивался, и перед глазами стали расплываться темные круги. Я заскребла пятками по полу, чувствуя, что всё… вот теперь точно всё… Сил отбиваться нет. Как не было сил открыть окно у бабушки, как не было сил выплыть из моря с судорогами… И теперь меня спасать некому… Так нелепо, погибнуть, так и не встретив его…       Всё закончилось внезапно — мелькнувшая слева тень и хлёсткий удар по голове уродца, кубарем скатившегося с моей груди. Горло отпустили, и я судорожно втянула воздух ртом, кашляя, будто целый туберкулёзный диспансер разом. Темень перед глазами отступала неохотно. Я скорее на звуки ударов и крики поползла вперед.       — Стой… не надо… оставь его… ты же его убьешь! — продолжая кашлять, я вцепилась в кушетку, пытаясь встать на ноги.       Уродец верещал под градом ударов хозяина, сжавшись в комок под одной из ширм.       — Хватит! — Я сделала шаг вперед, обхватывая Мастера поперек живота и успокаивая, хотя сама дрожала как мокрая кошка, вылезшая из ледяной воды. — Пожалуйста…       Последнее слово возымело эффект. Он распрямился во весь свой немалый рост, позволяя мне теснее прижаться к своей спине. Дыхание глубокое, сердце грохотало под моей щекой, словно у него в груди был отбойный молоток.       — Я с тобой не закончил… пошел вон!.. — повелительная сталь в голосе Мастера заставила меня вздрогнуть.       Чудик торопливо прихрамывая, покинул мастерскую, всхлипывая и подвывая.       Человек развернулся в объятиях чуть отстраняя меня за плечи. Ожидаемое серебро глаз изучающе пробежалось по лицу, отмечая все детали и общий потрепанный вид. Он еще больше нахмурился, заметив пунцовеющий на моей щеке след от пощечины.       — Где подвеска, Сара?..       Я сглотнула. Торопливое движение руки, молния куртки освободила шею. Кулона не было. Кажется, Дерек сорвал его вместе с пуговицами блузки. Вот теперь мне стало действительно страшно — глаза Мастера неотрывно следили за тем, что открылось у меня под распахнутой курткой. Следы древесной коры, расцарапавшей ключицы, разорванная блузка, держащаяся на редких переживших нападение пуговицах.       — Кто?.. — лицо Мастера стало каменным, голос дрогнул, наливаясь свинцовой тяжестью, — Сара, кто это сделал?..       Теплые пальцы взялись за мой подбородок, заставляя смотреть в глаза, но я зажмурилась, словно это могло что-то изменить. От волны ярости Мастера расходящейся по кабинету голова окончательно развернула мир вокруг своей оси, и я начала заваливаться на бок. Он заботливо подхватил меня, опуская на кушетку и помогая снять куртку.       Снова тяжелый вздох от вида порванной блузки, новая волна гнева, сдерживаемого. Я не вижу, но чувствую, что сейчас он может порвать Никсона на самые мелкие частички. Ярость разливается по помещению, мешая мне дышать и соображать. Снова теплые руки, торопливо стягивающие остатки блузки. На плечи ложится знакомая ткань черной рубашки. Застегиваются пуговицы.       — Кто… это… сделал?.. — голос всё еще разрезает сталью, — Говори.       Я замотала головой, боясь почему-то открыть глаза:       — Ему уже досталось. Не имеет значения. Больше не полезет, я тебе обещаю… — я сглотнула, чувствуя, выжигающий кислород гнев Мастера. — Успокойся, пожалуйста…       Глубокий терпеливый вздох. Он поднялся с кушетки. Шорохи в шкафу касаются слуха.       — Сможешь сесть? — он осторожно отвел с моего лица волосы.       Я кивнула и открыла наконец глаза. Во взгляде Мастера — ярость, волнение и беспокойство на грани с помешательством. Теплые руки помогли мне подняться и сесть на кушетке.       — Подними волосы, Сара.       Я послушно скрутила свою встрепанную событиями шевелюру и оголила шею. На грудь легла куда более толстая серебряная цепочка, и новая подвеска. Рубин, ограненный в виде маски. Такой же, как на бабочке Мастера. В тяжелой серебряной оправе. Такую цепочку можно оторвать разве что вместе с моей головой.       — Правило то же — снимать только вне цирка, — он застегнул замочек украшения на моей шее, — теперь у тебя здесь равные права со мной. В том числе право наказывать артистов за неповиновение.       Я вздрогнула. Разумеется, никаких наказаний я ни к кому применять не собиралась, даже под угрозой собственной смерти. Но от его уверенности в голосе я покрылась испариной. Уровень защиты повысился от гостя до… кого?.. Ладно, это не имеет значения… Не сейчас…       — Как ты узнал, что я здесь?       Он устало вздохнул:       — Жоззи сказала, что видела, как тебя привел мистер Тёрнер. Полагаю, ему нужно высказать благодарность за наказание твоего обидчика?..       Я вяло кивнула, чувствуя, что для одного дня событий с избытком.       — Да, Бобби успел… до… всего.       Мастер почувствовал, что я начинаю дрожать.       — Раздевайся и иди в кровать. Ты устала. Я скажу сделать чай. — Теплые губы тронули мой висок.       Кивнув, я послушно стянула всё, кроме белья и нырнула под одеяло. Дрожь волнами проходила по телу. Голова стала еще тяжелее от ощущения безопасности. Как обычно — аккумулировать все силы на борьбу с опасностью, чтобы в итоге рассыпаться на части, ощутив, что всё закончилось. Новая подвеска опускалась на цепочке до середины груди. Я с любопытством и нежностью погладила сверкающую гранями маску пальцем. «Равные права…» — я вздохнула, вспомнив эти слова. Видимо, в цирке всё действительно не так просто, как и предупреждала Жоззи.       Слава богу, чай был в обычной кружке. С сервизной чашкой я бы сейчас смотрелась комично. Полуголая, трясущаяся, будто эпилептик, с глазами как блюдца, всклокоченная и вздрагивающая от малейшего шороха. Мастер встревоженно оглядел мои ключицы и обработал их перекисью. Я нежно сжала его запястье:       — Спасибо… я не знаю, как тебя благодарить…       Он вздохнул, впервые за вечер касаясь поцелуем моих губ:       — Не искать неприятностей и быть послушной, находясь здесь — этого будет достаточно, моя маленькая мисс О’Нил. — Серые, уже потемневшие глаза немного сурово оглядели меня. — Думаю, сегодня мне лучше тебя не тревожить, и поспать отдельно… последние события… могли не слишком хорошо сказаться на твоём состоянии…       Я замотала головой.       — Не в этом случае… Сейчас мне куда спокойнее будет, если ты останешься рядом.       Мастер едва заметно улыбнулся, когда мои пальцы потянулись к пуговицам жилета. Он перехватил мои руки, поочерёдно целуя запястья.       — Мне нужно закончить дела, моя милая. Как только всё улажу — обязательно присоединюсь к тебе.       Я нахмурилась:       — Если «дела», это продолжение наказания для карлика… лучше не трать время. Это частично моя вина… вы с Жоззи предупреждали, что не стоит приходить сюда без кулона, а я не обратила внимание, что в процессе… — я сморщилась, вспоминая губы Дерека воняющие каким-то дешевым пойлом, — потасовки цепочка с ним лопнула.       После тяжелого вздоха он начал стягивать одежду. Кажется, чья-то шкура на сегодня спасена. Даже две. Никсона и уродца. Я улыбнулась, стараясь незаметно любоваться потрясающей фигурой Мастера. Не думаю, что сегодня у меня будут силы на близость. Но ведь никто не запрещает просто обнимать и впитывать это бесконечное тепло любимого тела. Я со счастливым стоном прижалась к нему под тихий смешок, чувствуя на макушке теплое дыхание. Привычное поглаживание лопаток, крепкие горячие руки. Размеренно стучащее сердце под щекой. Сон не шел, но я чувствовала, как каждую клеточку моего существа заполняет покой.       — У меня есть время до вечера воскресенья… — тихо прошептала я, водя пальцами по узелкам шрамов на груди Мастера. — Могу уйти раньше, если захочешь, но я боюсь оставаться одна…       — Оставайся так долго, как считаешь необходимым, моя милая… — Теплые пальцы погладили мои волосы, — если ты чувствуешь себя здесь в безопасности даже после сегодняшнего инцидента, значит тут действительно куда спокойнее, чем я думал.       Он криво усмехнулся, чертя узоры пальцами на моём запястье. Гипнотизирующие движения, которые медленно погружали меня в сон. Я тронула губами его грудь:       — Спасибо… только не оставляй меня сейчас…       — Не оставлю, моя милая. Спи.